Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21

Всё не так просто.

Время действия: Девятнадцатое января, около двух часов ночи. Место действия: Чат, который не спит.

[*.*] – Вы видели это? Час назад на странице Агдан в ФАН опять выложили две музыкальные композиции.

[*.*] – Да, что же это такое. Почему ей всё можно? Сидишь в тюрьме, так сиди тихо. А Агдан почему-то всё время в повестке дня. Это же ненормально.

[*.*] – А мне кажется всё нормально. Значит начальник тюрьмы ей это разрешает.

[*.*] – Там не начальник, а начальница.

[*.*] – Хорошо, начальница разрешает. И видео, видимо, она тоже разрешает выкладывать.

[*.*] – А вот с видео всё очень интересно. Я работаю системным программистом и неплохо разбираюсь в сетях и интернете. Все размещённые видео, кроме того что с дракой, были выложены с американского IP. Я до него добрался, а дальше пробиться не смог.

[*.*] – Оооо, это, наверное, американская разведка.

[*.*] – Почему сразу американская, да ещё и разведка. Мне кажется, что это просто кто-то имеет в США друга. Пересылает ему по почте, а тот выкладывает и концов не найдёшь.

[*.*] – А потому! Американцы всегда переманивают к себе перспективных людей, не зависимо от национальности.

[*.*] – А что есть перспективного у Агдан. Обычная дезертирша.

[*.*] – А то. За последние лет двадцать, хоть кто-нибудь столько сделал для продвижения Халю, как Агдан? Никто! Вот и молчите теперь, а Агдан заберут американцы. Тем более у неё американские премии Грэмми и Хьюго. Скорее всего, тогда и взяли её на заметку.

[*.*] – Ээээ, зачем в Америку. Пусть у нас продвигает Халю и дальше.

[*.*] – А что ей тут делать? КЕМА запретила ей работать в Корее. Агентства из большой тройки тоже с ней работать не хотят. Значит, поедет зарабатывать за границей. Бугага. Будет зарабатывать намного больше, чем у нас в стране.

[*.*] – Ни чего она не получит. Ни воны. Ей ещё пять лет сидеть.

[*.*] – А вот я думаю, что её скоро выпустят. ЦРУ надавит где надо и всё, Агдан будет на свободе. Кстати, вы в курсе, что к ней в тюрьму приходил Чжу Вон?

[*.*] – Это какой такой Чжу Вон? Почему не знаю?

[*.*] – Ты из какой канавы вылезла, Ким Чжу Вон, это её бывший жених, чоболь.

[*.*] – Почему так? Кому-то всё сразу, и деньги в Америке, и жених чоболь, и премии международные. А ведь ничего не делает. В тюрьме сидит. Я тут пашу как проклятая и ничего добиться не могу.

[*.*] – А ты не завидуй. Сначала сочини музыку и песни мирового уровня, в тюрьме посиди, может и перестанешь завидовать. Главное, не забудь в тюрьме посидеть. Вместе с наркоманами и убийцами.

[*.*] – Иди ты знаешь куда? Сам в тюрьме сиди.

[*.*] – Ха-ха-ха. Надеюсь, задумаешься.

[*.*] – @Чжу Вон к ней ходил? Хрена ей (на самом деле корейским матом), а не чоболя. Нищенке подзаборной. Эта дрянь никогда на выйдет из тюрьмы. Я постараюсь.

[*.*] – Оооо, опять главная завистница появилась. Ни как из фан клуба Чжу Вона. Ещё и чеболиха, наверное. Модератор забань её. Что она тут матерится.

[*.*] – Пользователь [*.*] – @ забанен модератором на неделю, за нецензурную брань.

[*.*] – Что за фан клуб такой?

[*.*] – Да, есть тут такой, где тусуются потенциальные невесты Джу Вона. Фотки выкладывают, видео с ним, ну, и обсуждают потенциального жениха. Эта придурочная, скорее всего, там тоже ошивается.

[*.*] – Попробую её вычислить. А то достала уже всех. Как только разговор начинает касаться Агдан, тут же выскакивает, как чёртик из коробочки.

[*.*] – А у меня хорошая новость.

……

[*.*] – И что за новость, чего заткнулся.

[*.*] – Что-то интернет лажает. То есть, то нет. NIS сегодня сообщила, какую награду получит сам-чон Агдан, Пак Юн Сок. Вернее не он, а его семья. Это орден "Заслуг в области национальной безопасности, Четвёртой степени, второго типа", а так же выложили наградной документ с его именем… И опять принесли извинения семье.

орден картинка.

Удостоверение на награду

[*.*] – Всё понятно. Надеюсь исправят свою ошибку. Ведь травля Агдан, как раз и началась из-за ложного сообщения, о том, что её сам-чон занимается контрабандой с Пукхан. И куча ненормальных, не проверив информации, сразу на неё накинулись.

[*.*] – Дааа, придурков оказалось много. Хорошо, что я этого не делал. А то как вспомню про проклятье Агдан, так сразу мурашки по спине.

[*.*] – Гыгыгы, раз мурашки, значит где-то пакостил Агдан. Теперь жди. Бу-га-га-га.

Время действия: Девятнадцатое января, около девяти часов утра. Место действия: Дом Мамы Юн Ми.

Сун Ок только что проснулась и неторопливо шарит в интернете, пытаясь окончательно прийти в себя. Пробежавшись по новостям и ничего интересного не обнаружив, заглянула на страничку Юн Ми в ФАН.

– Мама, мама. – Кричит она. – Иди скорее сюда. Тут опять выложили новые видео с Юн Ми.

Через некоторое время появляется Дже Мин. Она так спешила, что даже запыхалась, хотя идти там всего ничего. Даже лицо покраснело, толи от волнения, толи из за того, что здоровье пока не пришло в норму после болезни и пережитых стрессов. Подбегает к Сун Ок и садится рядом с ней. В открытую дверь неторопливо входит Мульча и садится рядом с Дже Мин.

– Подожди, немного передохну. – Говорит она. – Я испугалась. Что случилось с Юночкой?

– Прости, мама. – Взволнованно извиняется Сун Ок. – Я дура. Всё нормально, ничего не случилось. Наоборот, всё хорошо. Успокойся пожалуйста. Я нашла две новости и обе хорошие. Опять выложили два видео с Юн Ми и есть ссылка с информацией про сам-чона, но я пока не смотрела. Посмотрим вместе.

Подождав пока мама отдышится и цвет лица придёт в норму, запускает видео. Юн Ми, на экране монитора, подходит к синтезатору. Садится на стул, слегка разминает пальцы и нажав какие-то кнопки, кладёт руки на клавиатуру. Выдержав паузу, закрывает глаза и начинает играть. По одухотворённому лицу пробегают тени, переживаемых эмоций. Складывается такое ощущение, что музыка звучит не из бездушного синтезатора, а льётся прямо из души исполнительницы.

Дже Мин пристально смотрит на экран, забывая иногда даже моргать. По щекам текут слёзы и капают на грудь, но она этого не замечает. Видит только свою младшую дочь и сопереживает ей и звучащей музыке. Мульча сидящая рядом с ней и нервно подёргивающая хвостом, тоже не отрывает взгляд от экрана. Глядя на эту картину, Сун Ок тоже начинает тихо всхлипывать, ладошкой растирая слёзы по щекам. Наконец звучит последний аккорд и раздаются аплодисменты. Кто аплодирует не видно. Аплодисменты стихают, а мама, Сун Ок и Мульча продолжают смотреть на застывший экран.

– Моооуууу. – Почти басом и очень громко выражает Мульча недовольство, исчезнувшей с экрана хозяйкой. – Моооуууу. – Повторяет она и встав на ноги, начинает нервно хлестать хвостом себя по бокам, вытянувшись струной в сторону экрана.

– Какая же она талантливая! – Наконец отмирает Джи Мин, достаёт платочек и вытирает слёзы. – Я не могла оторвать взгляда от её лица, а музыка как будто бы звучала у меня в сердце.

– Меня тоже сильно зацепило. – Подтверждает Сун Ок. – А та обратила внимание какая она красивая. Мне кажется, стала ещё красивее, чем была раньше.

– Дааа, наверное, – Задумывается Дже Мин. – По крайней мере, она не выглядит такой уставшей, как это было, когда она работала в ФАН. Надо будет потом ещё раз послушать. А что за вторая новость?

– Сейчас посмотрим. Я только видела ссылку в чате. – Сун Ок придвигает к себе ноутбук. – Перехожу. Оооо, это страница NIS.

– А что за NIS, что-то я не помню такого. – Спрашивает Дже Мин.

– Ну как не помнишь? Это так наша разведка, в которой работал сам-чон. – Отвечает Сун Ок. – Они написали ещё, что он герой.

– Это я помню. Название просто выпало из памяти. – Пожимает плечами Дже Мин. – Ну, что там пишут?

– Так, так. Дядю наградили орденом "Заслуг в области национальной безопасности четвёртой степени, второго типа". – Читает Сун Ок. – Не понимаю, что значит четвёртой степени и второго типа? Надо будет потом разобраться

– Как жалко что он не дожил до этого. – Всхлипывает Дже Мин. – Если бы не его помощь, даже не знаю как бы мы жили. И жили бы вообще. – Дже Мин заплакала. – Как же так получилось? – Сквозь рыдания говорит она. Ну, как же так.

– Мама, ну что ты, – Сун Ок обнимает её и прижимает к себе, тоже начиная тихо плакать. – Успокойся пожалуйста, тебе нельзя волноваться. Опять давление поднимется.

Некоторое время сидят обнявшись и плачут. Наконец Дже Мин успокаивается и вытирает слёзы. – Ещё есть какие-то новости? – Спрашивает она.

– Есть ещё наградной документ на орден, а больше ни чего. – Отвечает Сун Ок.

– Ладно, пойду на кухню. Тоже приходи завтракать. – Дже Мин встаёт и уходит. Мульча следует за ней.

Время действия: Девятнадцатое января, около десяти часов утра. Место действия: Исправительное учреждение "Анян", Карцер.

Сижу в карцере, ни кого не трогаю. Настроение с самого утра прескверное. На такое настроения повлияли аж три причины. Первая причина, это приснившийся мне сегодня сон. И бог бы с этим сном, но я никак не могу его вспомнить. От слова совсем. При чём, у меня почему-то есть стойкое внутренне ощущение, что его необходимо обязательно вспомнить. В этом сне было что-то очень важное. Как мне кажется, что-то из событий, произошедших совсем недавно. Возможно даже, это произошло во время моего двухнедельного провала в памяти, после которого я очнулся в храме Гуань Инь. Хотя я могу и ошибаться. И так крутил и так, ни чего не получается. Какие-то разрозненные кусочки, не несущие ни какого смысла. Несколько раз всплывал из памяти мой чёрный перстень. Я снимаю его с пальца. И всё. Что с ним случилось дальше вспомнить не смог. Может это важно? В результате плюнул на это бесполезное занятие. Надеюсь что сон сможет повториться. Иногда, повторные сны у меня бывают. В итоге, время перед завтраком потрачено в пустую. И не вспомнил ни чего, и зарядку не сделал. Второй причиной, испортившей мне настроение, стало понимание того, что мой срок наказания заканчивается. Сегодня последний день в карцере. С десятого января пошёл отсчёт, а сегодня уже девятнадцатое. Завтра меня должны вернуть в камеру к остальным зэчкам. Пока не сплю, думаю мне ни чего не угрожает, а вот ночь уже напрягает. Если нападут на сонную, отбиться будет сложно. Ну, и третья причина, как вишенка на торте, заболела моя преподавательница музыки и вокала и сегодня занятий не будет. Эту информацию, мне сообщила надзирательница, сразу после завтрака. В итоге, решил сделать, зарядку, а потом заняться сочинением мелодии в память умершего директора ФАН, Ким Сан Хёна. Давно собирался это сделать, но руки так и не дошли. Правда одну подходящую мелодию вспомнил, с ней и буду работать. Называется "Боль души", автор DJ Lava. Очень подходящая композиция. Жалко, что не на чем записать ноты. Нужно будет разобрать и запомнить. Главное не забыть потом.

https://www.youtube.com/watch?v=Hx_V8R9L2Wo

Больше часа сидел, разбирал мелодию, стараясь всё запомнить всё в деталях, что бы точно не легла в памяти в дальний уголок, откуда её будет сложно вытащить. Вот так и хочется сесть за синтезатор и сыграть её, но очень не хочу, что бы Ын Джу наложила на неё свою лапу. Выйду из тюрьмы, зарегистрирую и потом распространю в сети. Пусть денег не заработаю, но и никто другой воспользоваться не сможет.

Сижу отдыхаю. – "Надо бы и в память дяди исполнить мелодию" – Приходит в голову мысль. Тоже возьму композицию DJ Lava. "Не видимая стена". Стена, которая нас навеки разделила.

https://www.youtube.com/watch?v=bZVRSq9UAmk

Едва закончил разбираться с этой музыкой, как раздался скрежет открываемой двери.

– Тебя вызывает начальница тюрьмы. – Сообщает надзирательница.

Топаем с надзирательницами в администрацию. Как повелось в последнее время, надзирательниц опять четыре. При выходе в главный коридор, чуть не столкнулись с группой, состоящей из шести заключённых и двух сопровождающих. Пришлось подождать пока пройдут и выдерживая дистанцию двинулись за ними.

В коридоре, ведущем непосредственно в администрацию, обнаружилось столпотворение зэчек. Помимо пришедших перед нами шести, которых надзирательницы тут же выстроили вдоль стен, возле стены стояло ещё три.

– "Видимо, на допрос." – Думаю я, бросая взгляд на дверь в кабинет, где меня вчера допрашивали. – "Как раз в этих кабинетах сидят следователи из комиссии.

Пришлось шествовать мимо этого "почётного" караула. Зэчки, в основном, смотрели на меня либо равнодушно, либо с любопытством. И лишь две из них обожгли неприязненными взглядами.

– "Интересно." – Задумываюсь я. – "Я начинаю чувствовать как ко мне относятся люди. Скажем, учительница танцев, сначала отнеслась ко мне настороженно и несколько агрессивно, а сейчас относится с уважением. Надзирательницы с уважением и напряжённой осторожностью. Что это, моё самовнушение или реальность? Надо понаблюдать. Если реальность, то в дальнейшей жизни точно пригодится."

Входим в приёмную. Секретарша докладывает начальнице по селектору и нам поступает приказ, ждать. Садимся с надзирательницами на стулья, стоящие вдоль стены. Пытаюсь понять как ко мне относится секретарша. Ощущается любопытство и немного равнодушие.

– "Вот как понять, правда это или нет? Может это всё мои фантазии?" – Размышляю я. – "Как же проверить".

Ждать пришлось минут десять. Наконец из кабинета выходят дознаватель и какая-то пожилая аджума, которая проходя мимо, пристально смотрит на меня. Включается селектор и меня приглашают в кабинет. В кабинете находится начальница и заместительница, вроде бы, её зовут Чон Ви Ен. Начальница сидит за столом, а заместительница рядом со столом на стуле, лицом ко мне. Здороваюсь и докладываю.

– Заключённая Пак Юн Ми, по вашему приказанию.

– Завтра у тебя заканчивается срок наказания. В связи со вновь открывшимися обстоятельствами в тюрьме, мы будем вынуждены разместить тебя в одиночной камере. – Сообщает мне начальница. – Ты как, справишься?

– "Опять эти коллективистские корейские заморочки. Всегда быть вместе с кем-то. Однако, вопрос с могущими возникнуть проблемами, решился" – Радостно думаю я, а в слух говорю. – Думаю, что справлюсь. Я уже привыкла быть в одиночестве. Карцер это хорошая тренировка. А если будет много работы, то, вообще, проблем не будет. Если госпожа Пак Кён Хи будет по прежнему болеть, можно мне заниматься музыкой самостоятельно? – Заодно задаю вопрос.

– Вообще-то без учителя не положено находиться в классе. – Отвечает мне заместительница.

– Без учителя или без ответственного человека, представителя администрации? – Интересуюсь я.

Начальница переглядывается с заместительницей.

– Неожиданно. – Отвечает мне начальница. – Ты права. Любая из надзирательниц может присутствовать на занятиях. Завтра можно будет их возобновить.

– А как будет с приёмом пищи, после того как меня переведут в одиночку? – Беспокоюсь я. – В карцер еду приносили, а когда я жила в камере, мы ходили кушать в столовую.

– Будешь ходить, как и положено, в столовую. – Отвечает мне зам. – Теперь с тебя наказание снято и ты можешь общаться с другими заключёнными.

– "А оно мне надо?" – Мысленно морщусь я, в слух говорю. – Всё понятно. Спасибо.

– Хорошо. С этим разобрались. – Закругляет разговор начальница. – Теперь быстро иди на проходную. Там в одной из комнат для свиданий тебя ждёт адвокат. – Нажимает кнопку селектора и командует. – Проводите Юн Ми на встречу с адвокатом.

Прощаюсь с начальством и выхожу в приемную. Прощаюсь с секретаршей и с надзирательницами идёи на проходную. Уже минут через пять вхожу в комнату для встреч. За столом, разложив на нём какие-то бумаги, сидит господин Сон Чу Ман, адвокат по тяжбе о расторжении контракта с ФАН. На вид ему около сорока лет. Кругленький низкорослый колобок.

– Аньёнъ-ха-сиб-ни-ка, господин Сон Чу Ман. – Уважительно здороваюсь с ним, совершая небольшой поклон.

– Аньёнъ-ха-сиб-ни-ка, Пак Юн Ми. – В ответ кланяется он. – Не ожидал что вы запомните моё имя. Ведь, мы виделись всего один раз, когда меня назначили на Ваше дело.

– У меня хорошая память. – Отвечаю ему. – Возникли какие-то вопросы?

– Я принёс Вам определение с первого заседания суда. – Подаёт мне листок. – Это копия. Оригинал в деле. К сожалению, рассмотрение по существу не произошло, в связи с неявкой ответчика. Дело перенесено на двадцать пятое января. Заседание в час дня, в здании в ККАС (Корейский Коммерческий Арбитражный Совет). В данный момент рассматривается дело о не исполненнии агентством ФАН Ентертаймент своих обязательств по выплате вам вознаграждения в виде роялти по текущему контракту и дело о расторжении контракта по выше означенным основаниям. – Казённым текстом изрекает он.

– И какие видятся перспективы дела? – Интересуюсь я.

– Быстро решить вопрос вряд ли удастся. Агентство будет постоянно затягивать решение этого вопроса, но в течении полугода, максимум года, вопрос решится.

– То есть, получается, что я в течении года не смогу работать? – Офигиваю я.

– Нет. Этот вопрос решается. – На время арбитражной тяжбы контракт можно приостановить. – Отвечает мне адвокат.

– Хорошо. Давайте приостанавливать контракт. В связи с тем, что нет выплаты по роялти, подготовьте отзыв исполнения моих произведений мемеберами агентства. Может агентство зашевелится и согласится решить вопрос с контрактом. Так же необходимо отправить запрос в NIA, для получения от них копий файлов с моего телефона, незаконно переданного работником NIA постороннему человеку, а именно бывшему директору агентства Пак Ю Сону.

– Документы, для отзыва ваших произведений я уже подготовил. Вам лишь нужно его подписать. Так же вам необходимо подписать требование на приостановку контракта. Подпись вашего официального опекуна, а именно вашей мамы Пак Дже Мин уже стоит и там и там. – Адвокат передаёт документы мне на подпись. – А запрос в NIA можно оформить только по решению суда, что мы и сделаем на ближайшем заседании.

Подписываю необходимые документы. К требованию на отзыв произведений прилагается их перечень и сертификат на авторские права по каждому. Получается толстенькая пачка листов. Проверяю. Вроде ни чего не забыли. Возвращаю адвокату.

– Если будет возможность присутствовать, обязательно свяжитесь предварительно со мной и мы согласуем с Вами необходимые для суда вопросы. – Адвокат укладывает бумаги в толстую кожаную папку. – На этом пока всё.

– Прощаемся и идём каждый к своему выходу.

Глава 22

Импичмент?

Время действия: Двадцатое января, около шести часов утра. Место действия: Исправительное учреждение "Анян", Карцер.

Сигнал к подъёму вырвал меня из сна. Спалось, прям скажем, не ахти как хорошо, а всё по тому, что сегодня пришлось ложиться спать на новом месте. Сразу после вчерашнего разговора с адвокатом, мы с надзирательницами направились в карцер на обед. Пока шли, обдумывал прошедший разговор. И чем больше обдумывал, тем меньше мне нравилось как там идут дела. Минимум год на расторжение договора с ФАН, это, как мне кажется, чересчур долго. Есть опасения, что это может затянуться и на большее время. Вспоминается, что какая-то мальчиковая группа судилась три года, прежде чем ей удалось расторгнуть контракт, а потом они были лишены возможности работать в Корее. Все агентства отказались иметь с ними дело. Мне, правда, это до лампочки, так как работать в Корее мне уже и так запрещено. Есть вариант нанять американского адвоката, но он должен быть служащим очень солидной американской адвокатской конторы и иметь солидный возраст. Лет пятьдесят, не меньше. Молодого, из-за корейских заморочек, могут постоянно динамить. Есть ещё и проблема в стоимости услуг, могут ободрать как липку. Американцы деньги любят, а адвокаты и врачи особенно. Короче, этот вопрос нужно хорошо провентилировать.

После обеда, как обычно, занимался с Сон Ю Он хореографией. Опять напрягла меня на отработку нового танца. Правда, на этот раз объяснила и свою мотивацию. Оказывается, она работает в местной общеобразовательной школе и преподаёт хореографию школьникам. Скоро будет проводиться танцевальный конкурс местного разлива и ей, кровь из носа, необходимо занять со своёй группой первое место. Конкурс проводит "Корейский национальный университет искусств", а общегородской этап в городе Анян, это первая ступень. Затем конкурс продолжится в Сеуле. У неё подобралась группа из шести талантливых девочек и есть возможность громко заявить о себе и своей группе, но необходимо попасть в десятку в Сеуле. Тогда школьницы из группы получат возможность продолжить обучение в институте, в "Школе хореографии", на факультете хореографического искусства, а она будет иметь возможность получить работу в более престижном месте. То есть, фактически, попросила, признавая за мной определённый талант. Решил помочь.

В итоге, всё выделенное на занятие время, потратили на создание новой танцевальной композиции. Ю Он запустила музыку и показала свой вариант. Я сразу же повторил за ней, практически, без ошибок. В общем-то не плохо, но мне этот танец совсем не зашёл. Что-то не то. Стал импровизировать и, в результате, от базового варианта, придуманного Ю Он, остались рожки да ножки. На всё про всё ушло часа два. Ещё около двух часов потратили на отработку получившегося варианта. Творческая работа по созданию нового танца, буквально, наполнила меня каким-то восторгом и энергией. Неприятный осадок оставшийся после беседы с адвокатом, испарился без остатка. Расстались довольные друг другом. С отличным настроении отправился на ужин.

После ужина пришлось в первый раз топать на факультатив по изобразительному искусству. Честно говоря, желания заниматься рисованием или какой-нибудь там лепкой, совершенно нет. Лучше бы отдохнул. После танцев и ужина навалилась сонливость.

Так и подрёмывая на ходу, добрался до класса. Жаждущих постигнуть тайны рисования оказалось человек двадцать. До начала занятия оставалось ещё минут десять. Поэтому, устроившись на задней парте в среднем ряду, откинулся спиной на стену и моментально отрубился.

Разбудил меня сильный тычок в плечо. От неожиданности спросонья вскочил и нанёс правой ногой удар в голову, стоящему передо мной силуэту и только в самый последний момент, буквально каким-то чудом, увёл ногу с траектории удара. Ступня просвистела в каких-то миллиметрах от носа, стоящей передо мной полной аджумы лет сорока пяти. Только волосы взметнулись. В классе установилась звенящая тишина. Аджума белая как мел, стоит передо мной и выпучив глаза открывает и закрывает рот. Надзирательница, сидевшая возле стола учителя и контролировавшая порядок в классе, вскочила и быстро двинулась в мою сторону, но шага через три остановилась и вмешиваться не стала.

– Прошу прощения! – Кланяюсь я. – Армейский рефлекс. В дивизии Голубых Драконов на уровне подсознания вбивают, что необходимо отвечать ударом на любое опасное для бойца действие. Хороший враг, мёртвый враг. – Ещё раз кланяюсь и прошу прощения. – Мне снилось, что отбиваем атаку врага, а тут и ваш толчок.

– Кх кх кх. – Прокашлялась аджума, постепенно приобретая нормальный цвет лица. – Ты кто такая?

– Заключённая Пак Юн Ми. – Отвечаю я. – Записалась на факультатив по изобразительному искусству.

– Кх кх кх. – Опять прочищает горло аджума. – А ты рисовать хоть немного умеешь?

– Думаю что да. – Отвечаю я, вспоминая несколько лет потраченных на художественную школу в своём прежнем мире.

– Хорошо. – Вздрагивая мелкой дрожью говорит она. – Нарисуй мне что-нибудь в корейском традиционном стиле. Посмотрим что ты умеешь.

– А чем и на чём рисовать? У меня ни чего нет. – Спрашиваю я, окончательно просыпаясь.

– Сейчас тебе принесут. – Отвечает та, поворачивается и грузно топая идёт к своему столу.

В этот момент я представил, что могло бы случится не подправь я траекторию удара. В лучшем случае, сильно травмировал бы, а при худшем стечении обстоятельств, мог бы и убить. Меня тоже начинает потряхивать. Одна из зэчек приносит мне пенал с карандашами и несколько листков формата А4. Подходит очень осторожно. Видно что боится и в любой момент готова дать дёру.

– "Дааа, репутацию я себе наработал." – Проскочила мысль. – "Даже подходить боятся".

Забираю рисовальные принадлежности и пытаюсь вспомнить, что такое рисунки в корейском национальном стиле. В Кирин, по стенам было развешано много разных рисунков, но стили у всех были разные. Какой из них национальный совершенно не понятно.

– "Ладно, чем проще тем лучше" – Думаю я. – "Стиля не знаю, но Гуань Инь вроде бы в корейской традиции. Нарисую-ка я её."

Не особо напрягаясь набросал рисунок и раскрасил цветными карандашами. Получилось простенько, но большего мне и не надо. Что бы было понятно кто это, подписал латинскими буквами. Думаю, что сойдёт.

Рисунок

Учительница всё занятие постоянно ходила по рядам и что-то показывала и рассказывала ученицам. Кому-то сама что-то исправляла в рисунках, давая комментарии. Меня игнорировала. Показалась вполне адекватной. Даже не понятно, зачем она меня почти ударила. Учительница лишь в самом конце занятия подошла ко мне. Предал ей свои художества и пенал с карандашами и прочими принадлежностями.

– Что ж. Немного рисовать Вы умеете. – Взглянув на листок оценила она. – Но работать есть над чем.

– Спасибо! – Поклонился я.

Учительница забрала мой рисунок, пенал и листы и ушла. Вот и весь разговор. Видимо обиделась. Я бы тоже обиделся.

По приходу в карцер, одна из надзирательниц сообщила мне, что срок моего наказания окончился и меня переводят в общий блок в одиночную камеру, как мне и обещала На Бом. Оказывается, срок отсидки в карцере отсчитывается не с момента объявления наказания, как я думал, а с момента помещения в оный. То есть с девятого января. И истёк сегодня в три часа. Просто, не дёргали до конца дня. Принесли швабру, ведро с водой и тряпку и велели навести за собой порядок. Справился, особо не торопясь, минут за двадцать. Забрал свои спальные принадлежности, средства гигиены и уже через пять минут обживал своё новое место жительства.

Небольшая комнатка, площадью квадратов пять. В дальнем левом углу камеры шкафчик около двух метров высотой и шириной в пол метра. Единственный предмет мебели, ну, кроме матраса, который я и расстелила на полу. Слева от входа в камеру, находится санузел без двери. Всё стандартно. Унитаз, со шкафчиком над ним на уровне головы, небольшая раковина с полочкой и зеркалом над ней и душ. Принадлежности для уборки в пластиковой тумбочке под раковиной. Сток от душа посреди комнаты. Всё это уместилось на одном квадратном метре. Дверь можно закрыть полиэтиленовой сдвижной шторкой. После отбоя долго не могла заснуть. То ли стычка с учительницей взбудоражила, то ли из-за нового места.

Время действия: Двадцатое января, около семи часов утра. разговор по телефону.

--Аньёнъ, брат. Проснулся уже? – Раздаётся в телефоне бодрый голос.

--Аньёнъ, Джу Сон, Я-то только что проснулся и сейчас собираюсь завтракать, а тебе чего не спиться? Ты же любитель поспать. И мастерская твоя открывается только в одиннадцать.

--Хён, нам необходимо встретиться. Причём срочно. Твоя жёлтая пресса, где ты работаешь, ещё живая?

--Сам ты жёлтый. Весь от макушки до пяток. У нас районный кабельный телеканал с большим количеством абонентов. Тебе ли этого не знать?

--Ладно, ладно, извини. Это же была шутка. Дон Гиль, срочно приезжай ко мне. У меня есть для тебя информация. Просто бомба. Заодно и позавтракаешь со мной.

--Мне необходимо к восьми в редакцию. Давай вечером.

--Ты не понимаешь, Дон Гиль. У меня такая информация, что увидев её ты забудешь о своей редакции. Позвони им и отпросись.

--Хорошо. Через пол часа буду у тебя. Если вызвал меня по пустячному делу, я на тебя обижусь.

--Не обидишься. Я тебе точно говорю. Всё очень серьёзно.

--Понял, готовь завтрак. Скоро буду.

Немного позже. Квартира младшего брата, Джу Сона.

За столом на кухне сидят братья и завтракают. Завтрак совсем простой. Пицца, до поры до времени хранившаяся в морозилке, а теперь вытащенная на свет божий и разогретая в СВЧ печке и кофе. Типичная холостяцкая еда. Джу Сон рассказывает суть дела.

– Как ты помнишь, хён, я занимаюсь ремонтом радио электронной техники. Компьютеров, планшетов, телефонов, плееров и тому подобного.

– Ну, да. Я в курсе. Ты уже лет пять этим занимаешься. С тех пор, как закончил обучение. – Подтверждает старший брат. – Это всё что ты мне хотел сообщить?

– Нет. Это только прелюдия. Хоть мы с тобой и живём в одном городе, но уже не виделись почти год. Поэтому ты не в курсе того, что я разработал простой способ добычи запчастей для электронных приборов, что позволило получать их буквально даром. Месяцев десять назад я обошёл почти всех бездомных нашего района и договорился с ними, что они будут приносить мне выброшенную технику, которую найдут на помойках. А я за не очень большие деньги буду её покупать. В итоге, я получил почти бесплатные запчасти, а кое-что, помимо прочего, удаётся восстановить, а затем продать. Так как цены у меня не очень большие, то продаю всё это быстро. И в мастерской и через интернет. Так вот, вчера, прямо к открытию, один из бездомных принёс мне повреждённый ноутбук. Самый мощный из существующих на сегодня. Заплатил ему пятьдесят тысяч вон. Так как клиентов не было, я занялся его изучением. Корпус был сильно оплавлен, а вскрытие показало, что вздулся и загорелся аккумулятор. Скорее всего, был бракованный. Материнская плата пришла в негодность, но процессор оказался рабочим. Также рабочей оказалась и память и многие элементы на плате. К вечеру добрался до харддиска. Управляющая плата у него подгорела, но у меня на стеллажах лежало три таких же рабочих. Заменив плату и подключив харддиск к компьютеру, выяснил, что вся информация сохранилась. Немного покопавшись, обнаружил, что ноутбук принадлежал не безызвестной Чон Сун Силь. – Джу Сон сделал паузу и пристально посмотрел на старшего брата.