Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13

Сегодня в клубе танцы.

Время действия: четырнадцатое января, около часа дня. Место действия: центр Сеула, кафе-ресторан MoMo Cafe.

За двумя, сдвинутыми вместе столами, сидят шестеро мужчин, довольно плотного телосложения. Всем им, явно, далеко за пятьдесят. Все сидящие за столом, отличаются от остальных посетителей кафе, явно заметной, военной выправкой.

Получившийся большой стол, довольно обильно уставлен блюдами с корейской едой. Из европейского здесь, только несколько бокалов пива. Само кафе представляет собой большое, светлое помещение, с окнами, занимающими почти всё пространство внешних стен. В нём тепло и уютно. Несмотря на обеденное время, в кафе очень мало посетителей. Компания пожилых мужчин, расположилась в левом, дальнем от входа углу.

Во главе стола восседает крупный мужчина с властным взглядом. Зовут его Пак Кан Ён. При взгляде на компанию, сразу становится видно, что его авторитет очень высок, можно сказать, непререкаем. Что не удивительно. Среди собравшихся членов правления Ассоциации Ветеранов морской пехоты, он самый старший по званию. Генерал-лейтенант. Следующий по званию, его друг и заместитель правления, генерал-майор Чон Джу Ин. Четверо остальных мужчин, вышли в отставку, имея на плечах полковничьи погоны. Постепенно, все сидящие за столом, заканчивают обедать.

– Ну, что ж, – начинает внеплановое заседание Кан Ён, – я смотрю, вы уже все заморили червячка и теперь можно обсудить возникшую проблему. Вы, я надеюсь, уже ознакомились с материалами, которые вам переслал Джу Ин?

– Так точно, так точно… – Подтверждают собравшиеся.

– Какое у вас сложилось мнение, кто выскажется? – Генерал осматривает сидящих за столом.

Один из полковников привстаёт, а затем садится, выражая готовность озвучит свое мнение. Кан Ён поощрительно кивает.

– Из просмотренных нами видео, вывод можно сделать очевидный, канал SBS состряпал явную фальшивку. Такое ощущение, что они выполняют чей-то заказ на полное уничтожение айдола Пак Юн Ми со сценическим именем Агдан. И если бы канал сам не озвучил того, что Юн Ми, это бывший морской пехотинец, мы вряд ли бы, вообще, обратили на эту новость внимание. Я посмотрел некоторые выпуски новостей наших ведущих телеканалов и с удивлением пришёл к выводу, что они её целенаправленно топили на протяжении последних трёх-четырёх месяцев, взращивая в обществе, по отношению к Агдан ненависть. И это тогда, когда она была на службе. Ни какой реакции на эти действия, со стороны её командиров не последовало. По крайней мере, мне ничего подобного найти не удалось. Руководство морской пехоты и, в частности дивизии Голубые Драконы, нарушило все писаные и неписаные традиции нашего сообщества. Я думаю, что это неприемлемо и нужно сделать соответствующие выводы в отношении этих командиров. У меня всё. – Смотрит на генерала.

– Мне нравится, что вы ответственно подошли к вопросу и не ограничились присланными материалами. – Кан Ён поощрительно смотрит на докладчика. – Однако, ситуация оказалась намного сложнее чем выглядит на первый взгляд, да и на второй тоже. Я тоже занялся дополнительным исследованием этого вопроса, но помимо того, что проделали Вы, я ещё решил посмотреть на нашем сайте, нет ли чего у нас по Пак Юн Ми и с удивлением обнаружил наше требование от неё, покаянных извинений. В нашем секретариате я выяснил, что от Юн Ми потребовали публично отказаться от своего дяди, в связи со следствием, по его предательству, а она, публично же, отказалась это делать, заявив "Морпехи своих не бросают". За эту фразу мы и требовали извиниться. Требование об извинениях подписал я. Этот документ имеется в секретариате. Я его не помню, поэтому стал разбираться, кто приказал документ подготовить. Выяснилось, что позвонил командир дивизии Голубых Драконов, генерал Им Чхе Му и порекомендовал это сделать. В общей кипе бумаг, я, видимо, его и подписал. – Генерал задумался.

– В общем, если информация об этом попадёт в сеть, то мы потеряем лицо. И не только мы, но и дивизия Голубые Драконы вместе с генералом Им Чхе Му. Ведь, дядя Юн Ми, ка сейчас выяснилось, герой, а не предатель. Наша поспешность выйдет боком. Я на завтра, на раннее утро, договорился с Им Чхе Му о встрече. Думаю что он мне всё расскажет. Своим продвижением по службе он во многом обязан мне, как своему бывшему начальнику. Еще с ним необходимо будет обсудить вопрос, почему его подчинённая оказалась в тюрьме за дезертирство. Насколько я помню. она должна была выполнять только представительские функции. Быть, так сказать, лицом Голубых Драконов. Дальше по этой теме будем двигаться, после моего разговора с Чхе Му. Джу Ин, Вы подготовили ноту в SBS?

– Конечно. У меня с собой. Сейчас зачитаю. – Берёт с края стола папку и открывает. – Документ будет оформлен на нашем фирменном бланке сегодня к четырём часам дня окажется у руководства канала. Зачитываю.

– Тринадцатого января две тысячи шестнадцатого года, во время новостного выпуск в десять часов вечера, была произведена заведомая фальсификация информации.

В новостной программе был показан видеоролик с отключённым звуком, что не даёт возможности зрителям объективно оценить информацию. Настоящий же видеоролик был размещён в интернет сети за сутки до выхода вашей программы. Ведущая выпуска этих новостей своими комментариями, сфальсифицированного ролика, нанесла оскорбление военнослужащей дивизии Голубых Драконов Пак Юн Ми, самой Дивизии Голубых Драконов, а так же членам Ассоциации Ветеранов морской пехоты.

Мы требуем в ближайшем новостном выпуске в прайм-тайм принести публичные извинения военнослужащей Пак Юн Ми, дивизии Голубых Драконов и лично её командующему генералу Им Чхе Му, а так же членам Ассоциации Ветеранов морской пехоты.

В случае отказа от выполнения нашего требования будут приняты самые жесткие меры.

– Дальше подписи. Требование небольшие по объёму, но достаточно конкретное. – поясняет Джу Ин.

– А почему Пак Юн Ми обозначена как военнослужащая? – Спрашивает один из полковников. – Она же осуждена за дезертирство.

– Дело в том, что уволить её из армии можно только в случае прохождения ей всех судебных инстанций или в связи с окончание срока, отведённого на это. Только тогда, Верховный суд может рассмотреть вопрос лишения Пак Юн Ми звания и наград и увольнение её из армии. Вы, в принципе, должны бы это знать. – Даёт ответ Джу Ин.

– Прошу прощения. – Сидя кланяется полковник. – Был не прав.

– Ну что ж, на сегодня можно закончить. – Говорит генерал. – Однако, необходимо получить максимум информации по судебному делу Юн Ми. Чую там сильно пованивает. – Господин полковник, – обращается генерал к одному из сидящих за столом, – Вам, как начальнику Юридического отдела, поручаю заняться этим вопросом.

– Прошу расходиться. Мы с Джу Ином пойдём, окончательно оформим требование и курьером отправим руководству SBS. – Всей компанией дружно идут на выход.

Время действия: четырнадцатое января, два часа дня.

Место действия: исправительное учреждение "Анян".

Кабинет начальницы тюрьмы

За невысоким, кофейным столиком сидят две пожилые женщины. Начальница тюрьмы Ким На Бом и преподавательница музыки и вокала Пак Кён Хи.

– И как вам Ваша новая ученица? – Спрашивает На Бом, отхлебнув глоток кофе. – Познакомились?

– Да. Познакомились. Я, конечно, предварительно ознакомилась с её музыкальными композициями. Но, к сожаленью, только в эстрадной музыке. Почему-то её классические произведения прошли мимо меня. Я, как оказалась, их слышала. И была уверена, что молодой, талантливый корейский композитор, это мужчина. На телевидении, аннотацию к произведению, почему-то давали без имени. Только название и то, что это сочинил молодой кореец. Я думаю, что так же думают многие любители классической музыки. Теперь я понимаю, почему её имя не называли. – Ставит недопитое кофе на стол. – Знаете, она меня поразила. У неё не только огромный талант, но и очень сильная энергетика. В первый раз в моей жизни, при общении с учеником, я оказалась в положении ведомой. В плане преподавания музыки, я ей ничего не смогу дать. Она знает и умеет, в этом плане, намного больше меня. Юн Ми сыграла на синтезаторе несколько своих композиций. Как мне казалось, великолепно. Однако, Юн Ми осталась недовольна своим исполнением. Как она мне сказала, что уже больше четырёх месяцев не имела возможности упражняться. Ей, просто, этого не позволяли.

– И как теперь нам быть, если с развитием таланта музыканта, Вы помочь не сможете? – Расстраивается На Бом. – Одну её нельзя оставлять в классе. Таковы правила.

– Нет, нет. – Кён Хи вытягивает руку в останавливающем жесте. – Ничего запрещать не надо. Я с ней буду заниматься, но не музыкой, а вокалом. У неё уникальный голос. Я такого никогда не слышала. Но его ещё необходимо очень хорошо отшлифовать. Голос есть, а умения его грамотно использовать, у неё нет. А при занятиях музыкой я буду тоже присутствовать. Может и сама что-то почерпну из её занятий.

– Оборудование класса вас устроило? – Интересуется начальница.

– Синтезатор звучит отлично. Юн Ми смогла быстро с ним разобраться и научилась пользоваться. А вот пианино, требует тщательной настройки. В сегодняшнем состоянии его нельзя использовать. Требуется хороший настройщик. – Кён Хи решила не озвучивать, возможность настройки силами Юн Ми. Пока. – Однако, тренироваться она сможет и на синтезаторе. Так что настройка пианино не к спеху, но желательна.

– Я даже не знаю где искать настройщика. – Начальница озадачена. – А Вы мне не сможете подсказать?

– Я-то смогу. У меня есть среди знакомых хорошие настройщики, но они берут очень дорого. Если только поспрашивать у коллег? Может они знают тех, кто будет готов это сделать за меньшие деньги. Я бы и сама оплатила настройку, но пенсия у меня не очень большая. – Кён Хи разводит руками.

– Проблема. У тюрьмы не запланирована такая расходная статья. Можно попробовать, конечно, взять средства из производства, но для этого необходимо знать цену.

– Я поинтересуюсь. – кивает Кён Хи. – Кстати, у меня к Вам есть ещё один вопрос. Очень важный. Для того, что бы снять нагрузку с голосовых связок после тренировки, используются специальные средства для полоскания горла, а так же ингаляторы. Юн Ми сказала, что на это нужно Ваше специальное разрешение, для предотвращения возможных проблем. Лучше письменное. Мало ли что там намешано в составе.

– Это, да. В целом она права. Вы должна дать мне названия средств и их состав. После этого будет необходимо проверить эти средства на наличие запрещённых препаратов и если всё нормально я дам разрешение. На это потребуется несколько дней. Ах, да. Средства должны быть в пластиковых емкостях. Ни какого стекла.

– Да, уж. Не думала, что всё так сложно. Хорошо. Завтра я Вам принесу образцы для проверки. Уфф, что-то я устала. Уж очень много было сегодня впечатлений. – Кён Хи встаёт.

– Спасибо что согласились помочь нам. – благодарит На Бом, вставая. – Раз на сегодня всё решили, тогда до завтра?

– Да, до завтра, аньёнъ – Прощается Кён Хи и направляется на выход.

Начальница провожает её до дверей. – Аньёнъ.

Время действия: четырнадцатое января, несколько позже.

Место действия: исправительное учреждение "Анян".

Опять топаем по коридору. Одна надзирательница в трёх метрах впереди, изображает Сусанина, вторая в трёх метрах сзади. На душе непонятное состояние. С одной стороны, мне разрешили заниматься музыкой. Это даже вызывает какую-то эйфорию. С другой стороны, результат моей игры разочаровал. Пальцы стали совсем деревянные, хотя могло бы быть и хуже. "Реквием по мечте" вытянул на пределе нынешних своих возможностей. Для того что бы сыграть что-то более сложное, необходимо долго тренироваться. От этого грустно. Подходим к развилке. Направо в пошивочный цех, налево в администрацию. Уфф, повернули в администрацию. Вскоре, второй раз за сегодняшний день, оказываюсь в административном здании. Только на этот раз проходим чуть дальше, к двери на противоположной стороне от музыкального класса. Впереди идущая надзирательница, гремя связкой ключей, отпирает дверь.

– Проходи. Нужно подождать учителя. – Говорит она, делая шаг в сторону от двери.

Захожу. Комната поменьше чем музыкальный класс. Квадратов двадцать пять. Стена на против двери смотрит на улицу. На ней находится два зарешёченных окна. Между окнами стоит стойка с музыкальным центром, не очень юным и две колонки. Возле стойки два стула. Вот и вся мебель. На оставшихся трёх стенах пришпандорены зеркала, около двух метров высотой. Даже не ожидал такого от тюрьмы. Начальница выполняет свои обещания. Что ж, ждём учительницу танцев.

Подхожу к окну. Вид из него открывается на заасфальтированный двор и тюремный решётчатый забор, примерно в десяти метрах от здания. Верх забора унизан заострёнными пиками, а по верху пик прикреплены мотки егозы. Особо не полазишь. Прямо за решёткой забора находится обычная городская улица с не очень интенсивным автомобильным движением. На тротуарах кипит жизнь. Деревья стоят голые и безжизненные. За дорогой просматривается частный сектор. Ещё дальше, в поле зрения, попадает несколько высоток. Кажется, протяни руку, и вот, она, свобода. Тоскливо. На глаза наворачиваются непрошенные слёзы. Лучше бы к окну и не подходил.

Лязгает дверь. Смаргиваю и поворачиваюсь ко входу. Ну, да. Учительница танцев Сон Ю Он. Нас представили друг другу сегодня утром.

– Аньёнъ, госпожа Ю Он – Здороваюсь я, не глубоко кланяясь.

– Аньёнъ. – Отвечает она, даже не наклонив голову, что по корейским традициям можно считать завуалированным оскорблением. Европеец не поймёт, а кореец оскорбится. Да и в глазах промелькнуло что-то похожее на презрение. – "Похоже сработаться будет трудно. Мой вид её чем-то раздражает" – Мелькает мысль. – "Ладно, поживём, увидим, что она будет делать. Я-то постараюсь не обострять."

Зачем-то обвожу взглядом комнату поверху. – "Ё моё. Четыре камеры. Полностью перекрывают весь танцевальный зал. А в музыкальном классе камеры были? Так обрадовался возможности поиграть, что обо всём на свете забыл. Блин, скорее всего, на видео попали четыре моих новых композиции."

– "Если видео окажется в сети, то FAN, скорее всего постарается себе присвоить эти произведения." – Обдумываю я сложившуюся ситуацию. – "Однако, на запись нот и на перевод текста на корейский, им потребуется время. Так что зарегистрируют они музыку намного позже, чем та появится в сети. Видео в сети будет первично. Есть большие шансы, выиграв суд, вернуть себе право авторства."

Громкий окрик вырывает меня из размышлений.

– Ты совсем меня не слушаешь. – Недовольным голосом говорит учительница танцев.

– Прошу прощения! Задумалась. – Кланяюсь я. – Больше не повторится.

– Я тебе говорила, – бурчит она, – что бы ты сделала пятнадцати минутную разминку. А потом, я поставлю запущу на музыкальном центре мелодии, под которую ты танцевала с Короной. Посмотрим, забыла ли ты эти танцы. Начинай разминаться.

– Спасибо. – Опять кланяюсь я. И начинаю стандартную разминку.

Через пятнадцать минут, уже хорошо разогретый, начинаю друг за другом, с небольшой паузой между мелодиями, прогонять соответствующую хореографию. После окончания шестой композиции, учительница выключает музыкальный центр.

– Однако. – Говорит она. – Несмотря на твой большой перерыв в занятиях танцами и музыкой, ошибок ты допустила не много. Неожиданно.

– Я, когда была возможность, даже здесь, занималась танцами и физическими упражнениями. На самом деле, с этими ошибками, которые я допустил, в Короне бы это считалось плохим результатом. – Огорчённо говорю я. – Что бы привести свою форму в норму, мне надо ещё работать и работать.

– Мне нравится, что ты так критически относишься к делу. – Говорит Ю Он. – На сегодня план будет такой. Прогоняем один танец шесть раз. После каждого танца небольшой разбор по ошибкам. После шестого перерыв десять минут. Потом следующий шесть раз и так по кругу, до конца занятий. Ну что, начнём с первого по порядку?

– Да, я готова. – Подтверждаю я.

– Начали, – Ю Он запускает музыку.

Танцую и думаю. – "Хоть я её и раздражаю, но работу свою она делает. Претензий пока нет."

Время действия: четырнадцатое января, четыре часа дня.

Место действия: телеканал SBS, кабинет директора.

За массивным столом сидит директор телеканала. Перед столом, в позе провинившегося мальчика стоит выпускающий редактор новостей.

– Что там за новости про Агдан вы вчера пустили в выпуск? – Рычит директор. – Вот, результат, читай. – Протягивает ему письмо от Ассоциации Ветеранов морской пехоты и внимательно смотрит на редактора. Тот читает.

– Господин директор, – Блеет тот, прочитав. – У нас есть распоряжение вашего предшественника о подаче любых новостей про Агдан в негативном ключе. Его ни кто не отменял. Мы выполняли приказ.

– Что за приказ? Почему меня ни кто не поставил в известность? – придавливает взглядом редактора.

– Вот, вот. У меня есть электронная копия на планшете. Сейчас покажу. – Включает планшет, находит нужный документ и передаёт планшет директору.

– Этот приказ давно было нужно отменить. – Говорит директор просмотрев документ. – Агдан давно в тюрьме, а мы своими новостями о ней, постоянно оставляем её в тренде. Больше не должно быть никаких новостей о ней на нашем канале. Что там за видео вы показали на канале и где видео оригинала?

– Сейчас, сейчас. Всё есть на планшете. – Суетится редактор. – Вот, нашёл. Это то что показали мы, а рядом оригинал.

Директор просматривает оба видео.

– Вы полные идиоты. Кто вас просил упоминать морскую пехоту. Вы всех подставили. – Лицо директора наливается краской. – Полные идиоты. Значит так. Сегодня в тех же десяти часовых новостях, приносите извинения всем указанным в письме лицам. Прощения просить будете лично вы и ваша тупая дикторша. Я всё проверю. Вперёд, готовить выпуск. Аджжж.

Выпускающий редактор пулей вылетает из кабинета. И даже сильно избыточный вес ему не помешал.

Время действия: четырнадцатое января, около семи часов вечера.

Место действия: исправительное учреждение "Анян".

Благополучно топаем обратно. Тюремная роба пропитана потом. Такое ощущение, что эта училка решила меня загонять. Но не на того нарвалась. Хоть и сильно вспотел, но усталости почти не чувствую. Еще хотела припахать себе в помощь на занятия после ужина с зэчками. После ужина, оказывается факультатив по хореографии и на него записалось аж шесть человек. Нафиг, нафиг, еле отбрехался. Лучше после ужина помедитирую.

Глава 14

Дела вечерние..

Время действия: четырнадцатое января, семь тридцать вечера. Место действия: исправительное учреждение "Анян".

После хореографии, как и положено, меня повели в мой, уже почти родной, карцер, на ужин. Оооо, сегодня перед ужином разрешили посетить санузел. Может это из-за того, что после танцев от меня, эдак прилично, попахивает потом. Одно радует, что униформа состоит из штанов и куртки. Куртку во время танцев снял и она сухая. А вот футболка пропотела сильно. В правилах сказано, что можно иметь два комплекта спортивной формы и одевать её только на занятия спортом. Нужно как то связаться с мамой, что бы передали. И у начальницы уточнить на счёт нижнего белья. Один комплект, это не дело. Так-то, раз в неделю казённое должны менять, но пока до этого не дошло. Футболку же по быстрому прополоскал, расстелю на тёплом полу, за ночь должна просохнуть. Сам тоже слегка ополоснулся. Плохо, что вода холодная и душ разрешают всего лишь раз в неделю.

Ужин оказался вполне себе нормальный. Отдал поднос, поблагодарил надзирательниц и уселся помедитировать. Медитация сразу же не задалась. Мысли успокаиваться не желали и скакали куда им вздумается. Видимо, сегодняшний день с музыкой и танцами взбаламутил сознание. Промучился минут пятнадцать и уже хотел завязывать, но был оторван от сего занятия лязгом двери. С той стороны двери нарисовались, фиг сотрёшь, обе дежурные надзирательницы.

– Вас вызывает начальница тюрьмы Ким На Бом. – Очень громко сообщает мне одна из них.

– "Ну, вызывает и вызывает, чего так орать-то." Думаю я. Одеваю куртку, оставив футболку сохнуть на полу. На нарушение формы одежды, надзирательницы внимания не обратили.

Топаем в административный корпус. Сегодня уже третий раз. И чего это начальнице дома не сидится. В восемь утра она уже на работе, почти в восемь вечера ещё на работе. В соответствии с корейскими традициями, её подчинённые будут куковать тут же, до тех пор, пока не уйдёт начальница. Дошли до приёмной. Секретарша предложила нам посидеть, подождать. Сели. Я в центре, по бокам надзирательницы. Слава богу долго ждать не пришлось. Не прошло и пяти минут, как поступил вызов по селектору. Секретарша указала на дверь. Вас ждут.

Захожу. Начальница сидит за своим столом, а рядом со столом стоит стул. Раннеё такого артефакта у стола не наблюдалось.

– Аньёнъ, госпожа На Бом. – Уважительно кланяясь, приветствую начальницу.

– Аньёнъ, Юн Ми, присаживайся. – На Бом указывает рукой на стул.

– "О как." – Думаю я. – "Кто-то сдох в лесу? Откуда такая любезность." – Меж тем, подхожу, усаживаюсь, не забыв благодарственно кивнуть. С меня не убудет, а ей может приятно. Сижу жду, стараясь не смотреть на хозяйку кабинета в упор, но очень хочется это сделать. Не люблю отводить глаза при разговоре с человеком. Минуты две она очень внимательно меня разглядывала, выдерживая паузу. Мне даже как-то неуютно стало. Наконец заговорила.

– Госпожа Пак Кён Хи очень хвалила Вас. Это хорошо, что Вы нашли общий язык. – Замолкает. Вставляю свои пять копеек.

– Госпожа Кён Хи большой профессионал в своём деле. Я тоже профессионал. Двум профессионалам легче добиться взаимопонимания. – Не выдерживаю и поднимаю взгляд в упор на начальницу. Та слегка морщится. Как задолбали уже эти корейские заморочки.

– Госпожа Со Ю Он тоже вас хвалила, – Продолжает начальница, – но пожаловалась, что Вы не захотели прийти после ужина. Вы записались на факультативы хореографии и изобразительного искусства. Сегодня после ужина была хореография, завтра будет изобразительное искусство. Так что будьте добры ходить.

– Я поняла. – Немножко прибалдел я. – А мне можно ознакомиться с расписанием. Хотелось бы быть в курсе.

– Держи. – На Бом протягивает мне листок.

Читаю. – "Понедельник и пятница хореография, среда суббота изобразительное искусство. В остальное время после ужина хозяйственный час.

– Что такое хозяйственный час? – Что-то в инструкции этого не было.

– В это время заключённые приводят в порядок свои камеры, а те, кому подошла очередь, могут заняться стиркой. – Тут же выдаёт начальница.

– А если нужно униформу постирать? Подменку выдают? – Вспоминаю рассказы про армию.

– Униформа каждые три месяца сдаётся в прачечную. Вам выдаётся два комплекта формы на год. Одну сдаёте, другую получаете. – Терпеливо отвечает начальница.

– А почему этого нет в инструкции, по которой я сдавала экзамен? – Я нахожусь в недоумении.

– График сдачи униформы в стирку находится у старшей камеры.

– Я поняла. У меня есть ещё вопрос. Я могу попросить что бы мне передали из дома спортивную форму, футболки и бельё? А то потом насквозь провоняю.

– Это разрешено. Но пока Вы находитесь в карцере, передачи получать нельзя. – Начальница задумывается. – Хорошо. Мы Вам сделаем исключение. Скоро должен подойти ваш адвокат, попросите у него разрешение позвонить домой. Тогда и закажете. Ещё один момент. Готова ваша банковская карта для покупок в тюремном магазине, но воспользоваться Вы ей сможете, лишь после окончания срока наказания. То есть, как выйдете из карцера. – Достаёт карту и передаёт вместе с конвертом пин кода. – В день вы можете потратить не более десяти тысяч вон. На карту вам могут поступать переводы от родных, но не более тридцати тысяч вон в день и не более пятьсот тысяч в месяц.

– Спасибо. – Принимаю карту. В это время раздаётся звонок селектора.

– Госпожа начальница тюрьмы, к Вам адвокат заключённой Пак Юн Ми, господин Пак Мэн Хо. – Сообщает секретарша.

– Пусть заходит. Разрешает На Бом.

Входит адвокат.

– Аньёнъ, госпожа На Бом. – Видно, что они знакомы. – Аньёнъ, Юн Ми. Прежде чем я поговорю с клиенткой, я хотел бы передать Вам постановление Высшего Военного суда, на этапирование Пак Юн Ми двадцать второго января к десяти утра на заседание суда. – Протягивает На Бом документ.

– Аньёнъ, господин Мэн Хо. – Здоровается та. В это время и я втискиваю своё Аньёнъ. Начальница читает постановление, расписывается в сопроводительном документе и передаёт его адвокату.

– Я отметила. Юн Ми будет в суде в нужное время. Мы с Юн Ми закончили, так что можете забирать её и идти в переговорную. Аньёнъ. – Говорит сразу нам обоим.

Движемся вместе с адвокатом в сторону переговорной, где уже общались с ним прошлый раз, а именно возле проходной. Сзади нас провожают две надзирательницы.

Сегодня на улице явно похолоднее и пока топали через двор, получил массу "удовольствия". "Интересно. Выдают ли заключённым верхнюю одежду?" – Думаю я. – "При большом минусе, в такой одёжке как у меня, много по улице не по шастаешь." Пока дошли до переговорной прилично замёрзла. Ну что ж. Комнатка такая же как прошлый раз, но соседняя. Отличается только столом. Тут он чуть больше и потемнее. Усаживаемся друг напротив друга.

– Давай я тебе обрисую ситуацию, которая сложилась на данный момент, – начинает адвокат, – а потом, ты мне задашь вопросы и выразишь свои пожелания.

– У меня возражений нет. – Соглашаюсь я. – Мне обязательно нужно позвонить маме, вы можете разрешить мне воспользоваться Вашим телефоном. – Тороплю я события. Уж очень хочется поговорить с родными.

– Не возражаю. чуть позже позвонишь. Теперь о нашей с тобой ситуации. Всё пока идёт по плану. Суд назначен на двадцать второе января в десять часов утра, в здании Высшего Военного суда. Это самая ранняя дата из возможных. Одиннадцатого числаутром, я через суд оформил требование о передаче дела и Военного суда низшей инстанции в Высший Верховный суд. По закону им на это даётся десять дней. Значит дело придёт только двадцатого вечером. Двадцать первого, я с утра получу копии документов и мне будет достаточно времени, что бы разобраться с ними до судебного заседания. Так же, сегодня судом были направлены повестки обвинителю, адвокату и судьям, которые Вас судили. То есть всем участникам заседания. Они должны прибыть для дачи пояснений по делу. Так же на суде, со стороны защиты, будет присутствовать настоятельница храма, в котором ты находилась во время режима повышенной боеготовности и две монашки, которые помогали тебе во время твоего нахождения там. В принципе, что-то до поступления дела, добавить сложно. Есть, однако, один дополнительный плюс. Главным судьёй, назначен мой хороший знакомый. Мы уже предварительно, кое-что обсудили. Двадцать первого числа вечером я обязательно приду сюда к тебе ещё раз и принесу список возможных вопросов и необходимых на них ответов. Я смогу его подготовить, лишь ознакомившись с делом. Тебе нужно будет этот список заучить наизусть.

Теперь по твоей просьбе. Я созвонился с адвокатом, который ведёт дело о расторжении договора с FAN Entertaiment и он обещал, что сделает запрос в контрразведку о передаче в суд файлов с твоего телефона. Проблем с этим быть не должно. Одно заседание по этому делу уже прошло в декабре, но представители ФАН не явились, хотя и были уведомлены. Судья перенёс заседание на двадцать седьмое января, в связи с неявкой ответчика. Если ответчик не явится во второй раз, то дело рассмотрят без него. То что суд перенесли, даже и хорошо. Копия твоего телефона, на момент второго заседания, уже будет в суде. В ближайшее время адвокат должен посетить Вас. Он расскажет обо всём более подробно. У меня на этом пока всё. – Заканчивает адвокат. – Теперь твои вопросы.

– Что интересует меня в первую очередь, это звонок маме. – Смотрю на адвоката.

– Нет проблем. – Достаёт телефон. – Звони.

Набираю номер. Сердце в груди мечется испуганным зайцем. Раздаются короткие гудки. Линия занята. Не уж-то не удастся дозвониться? Волнение зашкаливает так, что начинает потряхивать. Набираю ещё раз. Звонок проходит. Жду. Наконец устанавливается соединение. Я сразу начинаю говорить. Голос подрагивает. Стараюсь успокоиться, но получается плохо.

(Юна) – Здравствуй мама, это я Юна!

(Мама) – Ой, доченька! Здравствуй! Как же я рада тебя услышать! – В трубке слышны всхлипывания.

(Юна) – Мама не волнуйся. У меня всё нормально. Не плачь, пожалуйста. Тебе нельзя волноваться. У тебя сердце.

(Мама) – Да как же не волноваться, Юночка. Такие ужасы показали на SBS. – Мама тихо плачет. Твою драку показали без звука – всхлипывает – и сказали что ты зверь и девочек избила, потому что просто захотела.

(Юна) – Да как же так. – Тоже всхлипывает. – Мама, мамочка не так всё было. Мамочка они меня изуродовать хотели. Инвалидом сделать. – Опять всхлипывает. – Я не могла им это позволить сделать. – На глаза наворачиваются слёзы, хочется зарыдать.

(Мама) – Юночка, Юночка, не плачь. Сун Ок потом, почти сразу, нашла правильное видео в сети. Мы всё слышали, что говорили эти нехорошие девочки. Мы только за тебя. Не волнуйся. Мы хотели вчера с тобой встретиться и для этого приехали в тюрьму, но нам не разрешили свидание. Передачу тоже не приняли. Сказали, что пока ты наказана и сидишь в карцере, свидания и передачи запрещены.

(Юна) – Мама ничего страшного. Я сегодня договорилась с начальницей и она мне разрешила получить одну передачу. У меня не очень много времени на разговор. Запиши, пожалуйста что мне необходимо.