Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Разговоры, разговоры.

Время действия: Восемнадцатое января, около часа дня. Место действия: Кабинет президента РК Пак Гын Хе.

За столом для чайных церемоний, накрытом светло бежевой скатертью, сидят Президент Пак Гын Хе и её подруга Чон Сун Силь. Строго по средине стола находится фарфоровый чайник, а перед каждой из подруг, на блюдечках, стоят фарфоровые чашки без ручки. Рядом с блюдцами лежат крышечки от чашек.

– Онни, – сделав небольшой глоток ароматного чая, говорит Сун Силь, – у нас, из-за этой Агдан, похоже, намечаются серьёзные проблемы. – На пару секунд задумывается, обдумывая как подать информацию.

– Что опять натворила эта дрянная девчонка? – Воспользовавшись паузой, интересуется Гын Хе.

– Собственно, сама Агдан ничего такого не натворила. Она сидит в карцере и связаться ни с кем на свободе не может. Поэтому ещё неделю никаких пакостей лично от неё ожидать не стоит. – Отвечает Сун Силь. – Проблема в другом. Новообразованная Народная партия, устроила в пятницу у тюрьмы "Анян" пикеты, с требованием освободить Агдан и добавила к этому ещё и политические лозунги. Поначалу их было немного, всего человек двести, а вот в субботу начала подтягиваться молодёжь и к обеду, по оценкам полиции, митингующих уже было около трёх тысяч. В воскресенье ситуация ещё больше осложнилась. На площади перед тюрьмой собралось тысяч двенадцать фанатов Агдан.

– Да, и бог с ними, пускай митингуют. – Перебивает её президентша. – Порядок не нарушают?

– Нет. В плане порядка там всё нормально. – Делает глоток чая гадалка. – Если ты помнишь, там возле тюрьмы, собрались больше дюжины журналистов и съёмочных групп иностранных СМИ. Я тебе, онни, об этом уже докладывала. Так вот эти мерзавцы из Народной партии, дали иностранцам несколько интервью. А те, потом, ещё и побеседовали в субботу с собравшимися там студентами. В итоге, с востока на запад, покатилась волна негативных, по отношению к нашей стране, репортажей. Началось утром в воскресенье в Японии, а сегодня докатилось и до США.

– И что они там пишут? – Начала волноваться Гын Хе.

– Да, в общем, ни чего хорошего. – Сун Силь потёрла виски. – Называют нас тоталитарным режимом, который за критику президента и правительства, упрятал в тюрьму музыкального гения всех времён и народов Пак Юн Ми, сценическое имя Агдан. А американцы дошли до того, что стали сравнивать нашу страну с Северной Кореей, а про Вас пишут, что вы недалеко ушли от северокорейского лидера, Пак Чен Ына. Такого же плана репортажи прошли и на ведущих телевизионных каналах многих стран. А один из республиканских сенаторов, сегодня, на утреннем заседании сената, предложил ввести санкции против тех, кто нанёс наибольший вред Агдан. И даже озвучил список, куда внёс министра культуры, министра образования, министра информационной политики и командира Голубых Драконов генерала Им Чхе Му, указав, что есть данные разведки об их причастности. Помимо этого в списках, ещё с десяток чиновников из обозначенных министерств, а так же туда включили и руководителей военного суда. В США тоже в разгаре выборы и каждый случай, который поможет привлечь голоса электората, либо республиканцы, либо демократы будут использовать на полную катушку.

– Да как они так могут. – Мы же союзники. – До глубины души возмущена президент. – Сегодня же свяжусь с президентом США и попрошу, что бы он попридержал свои СМИ.

– Не горячись. – Успокаивает её Сун Силь. – Боюсь, ничего из этого не выйдет. В США СМИ, намного более независимы, чем у нас. Если кто-то захочет на них повлиять, применив административный ресурс, очень быстро вылетит из политики. Оппозиция их просто растерзает. Кстати, и у нас сегодня, в некоторых мелких СМИ и в жёлтой прессе, так же вышли похожие новости, но без таких жёстких формулировок, как у иностранцев. А вот крупные СМИ, контролируемые нами, эту тему не поднимают вообще. Поэтому, мне кажется, нужно просто переждать эту информационную волну. Всё равно мы изменить ни чего не сможем. А вот по поводу санкций, предлагаемых республиканцами, можно пригласить посла США и высказать ему наше неудовольствие. Он демократ, пусть думает как это обернуть на пользу своей партии.

– Да, это было бы правильно, ты, скорее всего, права. – Слегка успокаивается Гын Хе. – Только нужно будет это сделать аккуратно, всё-таки наш главный союзник. Ещё поручу МИД, что бы в остальные страны, журналисты которых замешанные в этом скандале, направили ноты протеста, с выражением нашего неудовольствия ложной информацией. – На секунду задумывается. – Да, так и сделаем.

– Есть ещё проблема с Агдан. – Гадалка достаёт блокнот. – Я провела гадание на Юн Ми. Как обычно, с помощью карт таро. Так вот, расклад кардинально поменялся. Шут полностью ушел и, видимо, больше в раскладе не появится. Таким образом, она больше не играет, а действует уже всерьёз. Далее в раскладе, со стороны Юн Ми выпали карты Маг, Суд и Колесница. Три старших аркана. Так вот, такое сочетание говорит о том, что Агдан взяла под контроль ситуацию и в её жизни наступает коренной перелом. Так же, сочетание Мага и Суда, говорит об раскрытии её способностей и об кардинальном социальном продвижении. Сочетание Суда и Колесницы, сообщает нам о закреплении за Агдан положения победителя. То есть, вывод такой, при любых действиях, за Юн Ми или против неё, она всё равно выигрывает. Соответственно, её противники проигрывают.

– То есть, мой приказ осудить Агдан за дезертирство, был неверным? – Гын Хе в волнении смотрит на подругу.

– В тот момент, когда ты его отдавала, ничего не предвещало неприятностей. Как мы и ожидали, в результате осуждения, характер Агдан сильно изменился. Но не так как мы ожидали. Вместо того, что бы сломаться, она только укрепилась. И теперь наш план вряд ли осуществим. – Отвечает Сун Силь.

– И как нам действовать в сложившейся ситуации? Ты можешь что-то посоветовать? – Недоумение президентши растёт.

– Сейчас я тебе расскажу, что было дальше, а потом и будем думать. – Сун Силь заглядывает в блокнот. – Я решила подождать пол дня и повторить расклад. И что ты думаешь? При повторном раскладе, добавился ещё один старший аркан, Справедливость. Но выпал он с нашей стороны. Со стороны Агдан, легли те же арканы, что были и при прошлом гадании. А это может говорить только о том, что всем тем, кто нанёс Агдан вред, не поздоровится.

– Это же что такое получается, что бы мы не делали, наказание неизбежно? – На Гын Хе начинает накатывать паника. – Как-то это исправить можно?

– Полностью изменить ситуацию не удастся. Вероятно, ситуацию можно только смягчить.

– Что значит вероятно? Можно попытаться, но шансы могут оказаться нулевыми? – Всё больше беспокоится Гын Хе.

– Онни, меня эти расклады тоже сильно огорчили и я поехала на окраину Сеула к очень сильной мудан. Она моя хорошая знакомая, ещё с детства. Отец с ней часто общался. – Продолжает Сун Силь. – Я попросила её посмотреть на Юн Ми с помощью духов. Проделав все необходимые манипуляции, мудан неожиданно потеряла сознание на несколько минут, а когда пришла в себя, сообщила мне, что мы разбудили силы, которые даже ей неподвластны и если срочно не исправим ситуацию, то нас ожидают очень серьёзные проблемы. А затем начала кричать, что бы я больше к ней не приходила, пока не сможем уладить все вопросы с Агдан, так как она ещё хочет жить и указала мне на дверь. Вот так. Всё оказалось ещё серьёзнее чем я думала.

– Ты меня пугаешь. О каких проблемах может идти речь? – Гын Хе уже очень испугана. Всё-таки её вера в потустороннее очень сильна и она всё это принимает близко к сердцу.

– Я даже не могу представить, что за проблемы. – Говорит гадалка. – Но когда я вернулась от мудан, то оказалось, что у моего рабочего ноутбука, поставленного на зарядку, взорвался аккумулятор и ноутбук загорелся. Мне очень повезло, что домработница немного задержалась и, воспользовавшись огнетушителем, потушила начинающийся пожар. А если бы она ушла как обычно? Моего дома уже не было бы. Вызванный сегодня компьютерный мастер, сказал, что починить ноут нельзя. Пришлось выбросить. Возможно, это и есть начало будущих проблем.

– И что ты предлагаешь? – Испуганно спрашивает Гын Хе. – У нас есть какие-то шансы?

– Мудан сказала, что все проблемы, связанные с Агдан, нужно урегулировать. – Вспоминает Сун Силь. – И как мне кажется, лучшим вариантом будет её освобождение.

– Но, ведь, судя по тому, что я услышала из твоего гадания, она вряд ли подпишет прошение о помиловании. – Говорит президентша, лихорадочно ища выход из неоднозначной ситуации. – Я без прошения не смогу её помиловать своим указом. Будет явное нарушение конституции.

– Двадцать второго января у Агдан суд Высшем Военном суде, по апелляции к решению нижней инстанции Военного суда. – Задумчиво говорит гадалка. – Это мне сообщила начальница тюрьмы "Анян". – Ей поступило распоряжение, доставить Агдан в суд к десяти часам утра. Надо шепнуть судье, что бы он вынес оправдательный приговор. Надеюсь, нам это зачтётся.

Попросив секретаря принести свежезаваренного чая, женщины еще около полу часа обсуждали возможные варианты действий, не смотря на скопившихся в приёмной посетителей.

Время действия: Восемнадцатое января, чуть позже трёх часов дня. Место действия: Исправительное учреждение "Анян". Кабинет следователя.

Сегодня учительница танцев Ю Он, притащила старый, небольшой телевизор и подключила к музыкальному центру, который оказался способен воспроизводить и видео файлы. Так же принесла и видеокамеру со штативом, сообщив мне, что будет записывать танцы, а потом вместе займёмся разбором ошибок. В принципе нормально. Только закралось подозрение, что она хочет вместе со мной, отрабатывать новую хореографию для своих целей. Начал делать разминку. Через некоторое время ко мне присоединилась и Ю Он. По ходу дела выяснилось, что растяжка у неё, намного хуже моей. Это, в общем-то понятно. Активными танцами она давно не занимается, да и её возраст в тридцать-тридцать пять лет, тоже вносит свою лепту в потерю спортивной формы.

Едва, после разминки, прогнали один танец, как меня вызвали к дознавателю Сон Мэн Хо. Благо, что его кабинет находится совсем не далеко. Как только я к нему вошёл, он начал задавать все те же вопросы, что и при предыдущем допросе. Я отвечал так же, как и отвечал ранее. Чем он, в итоге и удовлетворился.

– Сейчас тебя отведут на допрос к следователю, который представляет следственную комиссию, из Управления Исполнительными Учреждениями. – Обрадовал он меня. – Отвечай так же, как отвечала мне, если будут какие-то нестандартные вопросы, всё равно старайся вернуться к общей линии поведения. Там обязательно будет присутствовать госпожа Ким На Бом, в настоящее время, являющаяся опекуншей всех несовершеннолетних заключённых нашей тюрьмы. – Вызвал надзирательницу и меня отвели в кабинет, находящийся через одну дверь.

В кабинете стоит несколько столов. За двумя из них, обложившись бумажками, с деловым видом сидят, видимо, члены следственной комиссии. Перед каждым из них, на столе стоит включённый ноутбук. Одному явно за сорок, второму лет тридцать пять. А за третьим столом, стоящем немного в стороне и перпендикулярно столам следователей, сидит начальница тюрьмы, госпожа Ким На Бом. С этой позиции ей хорошо видны и следователи, и допрашиваемые.

– Ваше имя. – Обратился ко мне старший, не представившись.

– Заключённая Пак Юн Ми, – Ответствую я.

– За что вы так жестоко избили своих сокамерниц? – В лоб спрашивает он меня.

– Потому, что они хотели меня изуродовать и поломать мне пальцы. – Спокойно говорю я.

– Но они же только угрожали Вам, а Вы отправили их в больницу с тяжелыми повреждениями. Вы могли после разговора с сёстрами Ли, обо всём рассказать администрации исправительного учреждения. Что вы на это можете сказать? – Вперил в меня взгляд следователь.

– Здесь не совсем школа и решить возникший конфликт, путём извещения администрации учреждения, вряд ли бы удалось. Ситуация только бы ухудшилась. Если бы я сообщила в администрацию, то кто-нибудь из заключённых, вполне мог пожелать проверить крепость своих кулаков на мне. Вы же это прекрасно знаете и задаёте такие вопросы. – Вижу как морщится На Бом. – "Наверное зря меня в эту степь понесло." – Думаю я, а в слух говорю. – Кстати, а драку то не я первой начала, а Ки Ын.

– Что-то на видео видны только твои действия, а не сестёр Ли. – Говорит мне следователь. – Не старайтесь увильнуть от наказания.

– Я и не стараюсь увиливать. Хочу просто помочь Вам установить истину. – Пожимаю плечами. – А можно запустить видео с дракой и я покажу на нём момент, когда драка уже началась.

– Что ж подходи сюда, покажи. – Поворачивает ноутбук так, что бы его видели и его помощник и госпожа На Бом, которая встаёт и тоже подходит к столу следователя.

Следователь запускает видео, которое начинается секунд за тридцать, до слов "- Эй лепёшка." Камера снимает меня с сестрами Ли практически анфас.

– Видите. – Говорю я указывая пальцем. – Я тут дёргаюсь, так как получила удар локтём в бок Ки Ын. А если посмотреть запись с камеры, которая снимает сзади, то наверняка виден и сам удар. А вот тут на фразе "- Такое" меня уже бьёт вторая сестричка, Е Ын, но я уже не дёргаюсь, так как ожидала чего-то подобного.

– Можно принести это видео? – Интересуется у На Бом следователь.

– Сейчас принесут. – Отвечает та и даёт распоряжение по рации, указав время съемки и номер камеры. Не прошло и пяти минут, как с поста охраны приносят нужное видео. Следователь запускает просмотр. Так как меня от стола ни кто не прогнал, то я тоже хорошо вижу как первый тычок, так и второй.

– Но они же Вас не сильно били? – Спрашивает у меня следователь. – А вы их просто измордовали.

– Посмотрите на них и на меня. Каждая из них раза в два тяжелее меня. И хотя удары кажутся не сильными, было очень больно. – Отвечаю я, а сам думаю, попробуй теперь определить, больно было или не больно.

– А почему вы сразу не сказали об этом дознавателю? – Опять уставился на меня следователь.

– Не знаю, наверное, забыла в горячке. – Пожимаю плечами. – А сегодня, как будто бы что-то щёлкнуло в голове, я и вспомнила.

– А третью девушку вы зачем травмировали? – Опять наезжает следователь.

– Мы же только что смотрели видео, она напала на меня сзади, а я на рефлексах и среагировала. – Морщусь я. Этот допрос начал уже утомлять. – И заметьте, я служила в элитной дивизии морской пехоты Голубые Драконы, а там учат только убивать врага. Один удар, один труп. Вы не представляете, сколько усилий мне пришлось приложить, что бы сдержать себя и не бить в полную силу.

– И что, могла бы убить? – Округлив глаза, спрашивает он меня.

– Хороший враг, это мёртвый враг. Исходя из этого принципа в Дивизии Голубые Драконы и тренируют. – Пожимаю я плечами. – Если начнёшь рефлексировать на поле боя, то ты уже, скорее всего, мёртв. Или ты, или тебя и ни как иначе. Это и вбивают в головы морпехам.

– Ладно, с этим всё понятно. – Говорит следователь, а я вижу, как расслабилась На Бом. Видимо, всё идёт удачно. – А что вы можете сказать по второй драке?

– Я мало что смогу объяснить. – Качаю головой. – Нападение произошло настолько быстро и неожиданно, что тело сработало на чистых рефлексах. Даже понять ни чего не успела. Поэтому удар и не сдержала. Отсюда и сломанная нога нападавшей.

Следователь пристально смотрит на меня выдерживая паузу. Я же стою скромно потупив глазки. Весь такой мягкий и пушистый. Скашиваю глаза на На Бом и вижу, что она явно довольна прошедшей беседой.

– Всё, можешь идти. – Наконец выпроваживает меня следователь. – Возможно ещё встретимся, если будет необходимо уточнить детали.

Слегка поклонившись, быстро покидаю кабинет.

Там же, после ухода Юн Ми

– И как вы с ней справляетесь? – Повернувшись к На Бом спрашивает у неё следователь. – Она так спокойно говорила про убийство. А когда сказала "Хороший враг, мертвый враг", мне на секунду показалось, что её глаза стали яркофиолетовые.

– Ну что вы, она очень спокойная девочка. – Отвечает На Бом. – Абсолютно договороспособная. Строго придерживается всех правил, существующим в нашем исправительном учреждении. И если не угрожать её здоровью, она и мухи не обидит. Вы же сами видели, насколько она спокойная и уверенная в себе. А после всех этих происшествий, к ней уже ни кто и не рискнёт лезть. Она всё правильно сказала. Здесь не школа и контингент тут совсем другой. Так что ситуацию она просчитала верно и всё обошлось малой кровью, как говорится.

– Вы настолько в этом уверены? – Интересуется следователь.

– Конечно, я уже больше тридцати лет тут работаю и довольно хорошо научилась разбираться в подростках. – Отвечает На Бом. – Так что со стороны Юн Ми, я проблем больше не ожидаю. Разве что, какая-нибудь новенькая к ней полезет. Но я надеюсь, что те кто здесь находится уже сейчас, новичков предупредят и проблем не возникнет. Вы знаете, что она бывший айдол и писательница. Имеет большую известность не только у нас в стране, но и за рубежом. Если вы обратили внимание, возле тюрьмы очень много иностранных журналистов. Все они просто жаждут взять интервью у обладательницы самых престижных мировых премий, Грэмми и Хьюго. Еще у неё есть наши, корейские награды. Одна из них, за ранение в бою с северокорейцами. Помимо иностранцев, у тюрьмы, к настоящему времени, собралась большая толпа митингующей молодёжи, с требованием освобождения Агдан. Агдан, это сценическое имя заключённой Пак Юн Ми, с которой мы только что разговаривали. У неё очень много фанатов, как это не странно.

– А как же тогда её дезертирство? – Просто поражён следователь.

– Я думаю, здесь какая-то ошибка и, надеюсь, что с этой ошибкой скоро разберутся. – На Бом разводит руками. – У неё скоро суд, где она будет оспаривать своё осуждение.

– Хорошо, что вы меня предупредили. Могло бы получится неловко. – Благодарит он её и задумывается. Наконец прерывает молчание. – Ладно. С этим всё ясно. Давайте займёмся вашей бандой. – Следователь поворачивает ноутбук к себе. – Будем приглашать всех причастных по списку.

Время действия: Восемнадцатое января, около пяти часов вечера. Место действия: Офис Новой партии.

В кабинете находятся три человека. Лидер партии Ан Чхоль Су, начальник аналитического отдела партии Ким Дон У и лидер молодёжного крыла Ким Дон У.

– Как у Вас обстоят дела с пикетами у тюрьмы "Анян"? – Интересуется у Дон У лидер партии.

– Всё просто отлично. Даже лучше чем ожидали. – Дон У достаёт низ папки несколько листков. – Мы подготовили отчет о проделанной работе и получившихся результатах. – С поклоном, держа двумя руками, передаёт отчёт лидеру партии. – Если говорить коротко, то в первый день, а это была пятница, мы выставили у тюрьмы двести одиночных пикетов. На большинства плакатов были требования об освобождении Агдан, но и с нашими политическими требованиями, плакатов было тоже много. Иностранные журналисты очень быстро сориентировались и подошли к пикетчикам. Как и было запланировано, шестеро, хорошо подготовленных нами партийных работников, дали, соответственно шесть интервью, в которых обличили президента и правительство в травле Агдан, за то, что та их критиковала и озвучили политические требования нашей партии. При этом логотип и название партии, как и планировалось, были показаны и озвучены в репортажах. Так же там оказалась несколько наших небольших СМИ районных масштабов. Но так или иначе, репортажи пошли в массы и своё дело сделали. А вот в субботу, произошло то что мы не ожидали. К тюрьме начали подтягиваться фанаты Агдан, со своими плакатами с требованием об её освобожденнии. К обеду их набралось около трёх тысяч. Тогда мы решили напечатать двадцать тысяч листовок о нашей партии и раздать их фанам. Так же на листовках указали счёт для пожертвований. В воскресенье набралась толпа тысяч в двенадцать и нам удалось раздать чуть меньше семи тысяч листовок. Думаю, что нам наверняка удалось завербовать довольно много сторонников. У меня всё.

– Подтверждаю. – Поддерживает Дон У начальник аналитического отдела. – Уже поступило чуть больше тысячи пожертвований. Суммы небольшие, не больше пятидесяти тысяч вон на пожертвование. Поступило чуть больше двадцати миллионов вон. Листовки окупились с хорошей прибылью. Тае же большая вероятность, что жертвователи отдадут голоса за нашу партию.

– Что ж. Просто отлично. Вы со своим молодёжным крылом хорошо поработали. – Доволен Ан Чхоль Су. – Подготовь списки всех участвующих в это м предприятии для выплаты поощрения. Продолжайте пикетировать и раздавать листовки у тюрьмы. Так же нужно подготовить пункты раздачи листовок у станций метро.