Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 4

День за днём

Время действия: десятое января, около девяти часов вечера Место действия: В четырёх кварталах то исправительного учреждения "Анян".

Возле дома мудан стоят Ми Сук и Джин Хо

– Совсем забыла, – говорит Джин Хо. к мудан с пустыми руками нельзя обращаться. Выгонит, а в следующий раз вообще не пустит. Нужно какие-нибудь продукты и не меньше ста тысяч вон. Причём наличными. У тебя есть наличные с собой? У меня только тридцать тысяч.

– Нет. Только карточка. – Задумчиво трёт лоб Ми Сук. Мы недавно прошли мимо магазинчика, я видела там банкомат.

Пройдя немного назад, сняв деньги в банкомате и в этом же магазине, купив курицу, возвращаются к дому мудан. Нажимают кнопку звонка. Ожидание надолго не затянулось. Дверь открыла очень полная женщина с грубыми чертами лица, одетая в цветастое платье. Помимо этого, мудан могла похвастаться неожиданным украшениём. Огромной родинкой на носу. Шокированные взгляды надзирательниц скрестились на этой родинке. Забыв о вежливости, они даже не поздоровались. Мудан хмыкнула и так же не здороваясь, спросила:

– Чего припёрлись на ночь глядя? Сами не спите и мне не даёте.

– Госпожа мудан, – с трудом оторвав взгляд от родинки, проблёяла Джин Хо. – Мы хотим что бы вы посмотрели, нет ли на нас проклятия.

– Что принесли. – Рыкнула мудан.

– Вот. – Джин Хо протянула мудан пакет с курицей и пачку денег.

– Проходите. – Более доброжелательно прорычала мудан, посмотрев на подношение, как Ленин на буржуазию.

Надзирательницы разулись у входа и прошли в комнату. На полу был установлен штатив на колёсиках с полыхающей жаровней, а вокруг штатива расставлены подсвечники со свечами. У дальней стены от входа, находился коврик, на который мудан и уселась, такой же коврик находился и перед жаровней. За спиной мудан легко колыхалась портьера чёрного цвета. Женщины остались стоять.

– Ну, что у вас случилось? – Опять рыкнула мудан. – Рассказывайте.

– Понимаете, – взяла на себя роль лидера Джин Хо, – К нам в карцер посадили одну девочку, бывшего айдола. Агдан, может вы о ней слышали? – Мудан благосклонно кивнула. – И мы решили над ней подшутить, Устроить резкий и шумный подъём с помощью ревуна. Сначала было смешно. Она заполошенно заметалась по карцеру и пришла в себя только после удара об стену. После этого, уставилась на нас, глаза стали менять цвет. Чёрный, коричневый, фиолетовый, синий. И тут на нас накатил такой ужас, какого мы не испытывали никогда в жизни. Как я оказалась в комнате охраны, совсем не помню. Вот мы и подумали, не напустила-ли она на нас проклятье и просим вас посмотреть.

Мудан задумалась. Примерно через минуту размышлений, встала и аккуратно выкатила жаровню из круга, обозначенного свечами.

– По одной встаём по центру, видите там нарисована маленькая пентаграмма, в неё и становитесь.

Джин Хо и Ми Сук переглянулись. Джин Хо, опять взяв на себя роль лидера, встала в центр пентаграммы. В это же время мудан, достав из-за портьеры пять глубоких, металлических чаш и положив в каждую из них по несколько раскалённых углей, поставила их в углы пентаграммы. Кинув в каждую из них по щепотке какого-то порошка, мудан речитативом начала проговаривать заклинание. Ароматный дым потянулся из чаш и облаком окружил Джин Хо. Кроме запаха дыма она ни чего не почувствовала. Мудан, завершив с Джин Хо, такую же процедуру повторила и с Ми Сук.

– Могу вас порадовать, проклятья на вас нет. – Сообщила им мудан. – Она ударила вас Яки, это энергия гнева, как её упрощённо назвают. Если бы добавила ещё силы, могла бы вас и убить. Скорее всего, она вас пожалела.

– А можно посмотреть, как нам с этой девочкой себя вести. После Вашей информации, нам страшно. – Опять вылезла Джин Хо.

– У вас есть что-нибудь, что когда-то было её частью, например волосы, ногти или кровь?

– Мы сняли с расчёски волосы Агдан. Поспешила опередить младшую подругу Ми Сук. – вот пакетик.

Убрав в сторону чаши, мудан вновь закатила в центр жаровню.

– Садитесь перед жаровней на коврик. Ждите. Буду вызывать духа.

Мудан достала из за портьеры несколько коробочек. Взяв из каждой по щепотке порошка, сыпанула их в разные места жаровни. Вверх потянулись разноцветные дымы. Непонятным образом, в её левой руке появился небольшой бубен, а в правой колотушка. Отбивая ритм, шаманка начала что-то тихо напевать, постепенно увеличивая громкость ритма и голоса. Дымы стали закручиваться в спираль. Через некоторое время, из дыма сформировалось нечто, похожее на человеческую фигуру, постоянно колеблющееся.

Бросив в жаровню волосы и дождавшись момента, когда дым полностью впитается в фигуру духа, колдунья, закатив глаза, начала вещать утробным, мужским голосом. Почти басом.

– Она, прошедшая сквозь грань в обе стороны, движется к своей, назначенной цели. Пуруша-кара имя её. Нет на её пути препятствий. Сметёт всех. Горе врагам её. Друзья же и те кто помогает…. Мудан захрипела и упала на бок. Фигура развеялась.

Надзирательницы в страхе сидят и дышат через раз, не понимая что можно предпринять. Минуты через три, мудан зашевелилась и с трудом села.

– Больше с вопросами по Агдан ко мне не приходите, выгоню и наложу проклятие. Теперь вон отсюда. – Заорала колдунья. – Чтоб я вас больше здесь не видела.

Перепуганные надзирательницы пулей вылетели в прихожую. Быстро обулись и выскочили на улицу.

– Как же я перепугалась. – Дрожащим голосом выдала Ми Сук.

– Я тоже. – Отозвалась Джин Хо. Зато мы теперь знаем, что проклятья не было, а с Агдан нужно вести себя вежливо и аккуратно. По возможности предупредить весь отряд. Как бы беды не было.

Постояв немного и придя в себя, отправились по домам.

Время действия: одиннадцатое января, шесть часов утра Место действия: исправительное учреждение "Анян", карцер.

– До чего же мерзкий этот сигнал подъёма. Это просто пыточное орудие какое-то. – Зевая и с трудом продирая глаза, думает Юн Ми.

Лязгает дверь и раздаётся требовательный голос надзирательницы:

– Быстро сдаём матрас в каптёрку и с ведром в санузел.

Оказывается, нас тут четверо, осчастливленных отсутствием под боком пыхтящих, сопящих, храпящих и воняющих потом соседок. Управилась минут за сорок. В санузел даже очередь образовалась, а вчера, я как-то с лёгкостью проскочил. Никого не видел и даже душ принял.

– Надо посмотреть что у меня с энергетикой творится. – Сажусь в позу лотоса и смотрю в себя. – Ну что сказать, Средоточия сдулись до размера крупной вишни, каналы увеличились. И основные и второстепенные. Энергия, видимо, вся рассосалась по каналам. А как её восполнять и, вообще, что это за энергия понятия не имею. Слышал только о Ци и Пране. Надо в сети поискать. Пока что надо наблюдать и ни каких действий не предпринимать, а то отправят домой мой хладный труп. Штука, наверное, опасная. Решено.

– Так, теперь зарядка на часик, позанимаюсь до завтрака.

– Беее, что за дрянь сегодня принесли. Вонючая кимчи, противный, со вкусом бумаги, тофу и клейстер из риса. Но съел всё. Что там ещё в обед будет.

Полежу немного на полу, а потом опять танцы. Обнаружил, что шишка на лбу и ссадина на скуле, за ночь полностью самоликвидировались. Это что, плюшка? Опять лязг двери, сдаю поднос и тут оказывается, что занятия не кто не отменял. Четыре часа. Потом час на обед, и на работу.

– Охренели совсем. А как сладко пели в субботу, Сидишь только в карцере и ни куда не ходишь. Столько планов поломали.

Сижу в классе на последней парте, жду препода. Меня обходят стороной, стараются даже не смотреть в мою сторону. Я же зыркаю на них из подлобья. Ха-ха, пугаются. Это что, мой статус поднялся или уже изгойничаю? Сегодня в школьном меню по порядку: Английский, История РК, Естественные науки (Смешали в кучу физику, химию и биологию) и Математика.

Английский проскочил на раз. В начале урока объявили результаты теста. У меня 100 балов. Класс дружно вылупился на меня, зыркнул в ответ, резко отвернулись. Препод что-то там вещал, а я в очередной раз размышлял о том, как докатился до жизни такой и как теперь выкручиваться. На истории, препод попросил перечислить всех президентов РК. Оттарабанил не задумываясь. Кто, с какого, по какой год, сколько лет тюрьмы и за что. Пак Гын Хе туда по дурости тоже включил. Со сроком в двадцать четыре года. Получил оценку отлично. Препод-то, видимо, оппозиционер. До конца урока думал о том, кто меня тянул за язык и какая проблема из этого может вылезти. На физике дали проверочный тест на час. Начиркал минут за двадцать и сдал. Препод проверил, 100 баллов. Опять вылупились, в ответ опять зыркнул. Развлекуха, блин. На математике меня ни кто не трогал. Поспал с открытыми глазами.

После уроков отвели в карцер, ждать обед.

Время действия: одиннадцатое января, восемь часов утра Место действия: Один из кабинетов здания правительства. Присутствуют: Президент Пак Гын Хе и её подруга Чон Сун Силь

За столом, в соседних креслах, сидят Гын Хе и Сун Силь. Сун Силь передаёт президенту документы следствия и флэшку. Гын Хе долго и внимательно изучает материалы, затем достаёт из сумки ноутбук, втыкает флэшку и просматривает оба видео. Задумывается, ещё раз просматривает видео, вынимает флэшку и кладёт рядом, наконец говорит:

– Что-то очень уж жестоко для несовершеннолетней девушки. Я, конечно, понимаю, что такие угрозы нельзя оставлять без ответа, но не таким же образом. Могла бы обратиться в администрацию, в конце концов напрямую к начальнице тюрьмы или заместительнице. Но вот так, до полусмерти. Что ты по этому поводу думаешь.

– Онни, сестры тоже не имели права угрожать, а судя по характеристике, приложенной к делу, они совсем не подарок. Регулярно избивают сокамерниц, за что, по нескольку раз в месяц отбывают наказание в карцере. А тут нарвались на морпеха, да ещё и Голубого Дракона. Если ты помнишь, ты сама отдала приказ, серьёзно занять её боевой подготовкой, что бы не было времени на глупости. – Отвечает Сун Силь. – Да и сёстрам будет хороший урок.

– Ты уже подумала, как нам поступить? Ситуация не простая. Всё-таки это можно рассматривать как преступление, а это дополнительный срок. – беспокоится Гын Хе.

– Онни, такие ситуации находятся в непосредственном ведении любого начальника тюрьмы. Драки там возникают постоянно. Такой контингент. Если всем делам такого рода давать ход, у нас тюрем не хватит. Вот если бы убила, тогда обязательно надо было бы дать ход. Я думаю, нужно что бы она посидела в карцере дней десять. Пускай поймёт всю прелесть своего положения, а потом можно перевести её в одиночную камеру для иностранцев. Так она меньше будет контактировать с осуждёнными. Пускай ещё и помучается в одиночестве. После амнистии, легче пойдёт на контакт. Надо, что бы начальница тюрьмы припугнула её дополнительным сроком, а затем намекнула, что с самого верха поступил приказ о закрытии дела. Пусть поймёт, что мы о ней позаботились. – Отвечает Сун Силь. – Если ты согласна, я дам распоряжение руководству тюрьмы.

– Да, я думаю мы верно мыслишь. Так и сделай. Только позвони где-нибудь после обеда. Пусть начальница тюрьмы немного помаринуется. Энергичнее работать будет. – даёт распоряжение Гын Хе. – А ты не гадала на Юн Ми ещё раз? Может есть смысл опять посмотреть. Такой скандал мог что-то изменить в судьбе.

– Нет, они не смотрела. Раз необходимо, сегодня вечером, посмотрю. Президентша сдвигает ноутбук на край стола, кладёт на стол сумку, убирает ноут в сумку и не замечает, что случайно столкнула флешку прямо в мусорное ведро, стоявшее возле стола. Уходят.

Время действия: одиннадцатое января, около трёх часов дня. Место действия: исправительное учреждение "Анян", кабинет начальницы тюрьмы.

Начальница, пообедав, просматривает отчёты, поступившие от охраны. За воскресенье, ни каких происшествий не случилось. Настроение хорошее. Немного беспокоит отсутствие звонка от куратора. И тут звонок.

– Ну, вот, сейчас всё станет понятно. Включает запись разговора.

– Аннён, госпожа Сун Силь.

Аннён, Мы приняли решение. Ход делу не давайте, но и наказание должно последовать. дайте ей суток десять карцера, с учетом уже отбытого срока. Мы помним, что настаивали на том, что бы с головы не упал ни один волос, поэтому переведите её в одиночку для иностранцев. Меньше шансов для стычек. А то опять кого-нибудь покалечит или не дай бог убьёт. А, да, ещё. Когда будете объявлять срок в карцере, не забудьте её припугнуть, что если она будет так действовать и в дальнейшем, увеличение срока не минуемо и намекните ей, что сейчас срок ей не добавили, только благодаря самым верхам администрации президента. Вам всё понятно?

– Спасибо, госпоже Сун Силь. Вы объяснили всё очень чётко. Вопросов нет.

– Аннён.

– Аннён, госпожа Сун Силь. – заканчивает разговор начальница.

Сидит думает, затем нажимает кнопку селектора и приказывает секретарше:

– Отдайте распоряжение, пусть доставят заключённую Пак Юн Ми ко мне к четырём часам.

– Я поняла, Сейчас дам распоряжение охране. – Кладёт трубку.

Время действия: одиннадцатое января, около трёх часов дня. Место действия: исправительное учреждение "Анян", швейная мастерская. Затем кабинет начальницы тюрьмы.

Отконвоирован на каторгу, то есть на своё рабочее место в пошивочный цех. А чё, в приговоре пять лет каторжных работ, значит каторга. Настроение паршивое. Обед был отвратный. Суп ещё есть можно, но вот вонючее кимчи не зашло. От одного запаха чуть не стошнило. Как утром съел не понимаю. Второе, опять клейкий рис перемешанный с редкими прожилками мяса. Еле запихнул. Те помои, что здесь называются кофе, вылил в ведро.

Подошла мастер, тоже из заключённых, начала орать что бы шил. В бешенстве зыркнул на неё, в момент рассосалась. Маячит где-то на том краю мастерской. Не отсвечивает. Что-то пишет. Наверное стуканёт на меня. Аааа, и бог с ней. Я сижу в дальнем углу от входа, за самой задрипанной швейной машинкой. От того и швы такие кривые. Всё время сморщивает материю. Я ещё прошлый раз это заметил. Вижу заходящую в цех надзирательницу. О чём-то беседуют с мастером и охранницей. Выдвигается ко мне.

– Заключённая Пак Юн Ми, вас вызывают к начальнице тюрьмы. Прошу вперёд. – Сообщает она.

– Началось, на ковёр тащат. Сейчас мозги полоскать будут. – Думаю я, вылезая из-за стола и проходя вперёд, оставляя надзирательницу за спиной. Проходим шесть дверей. Возле каждой своя надзирательница. Открывают, закрывают. И вот я на ковре. Ковёр, в натуральном виде, лежит на полу. Правда, сильно уже пошорканый. Стою смотрю, как начальница громогласно толкает речь:

– Вы понимаете, что фактически совершили повторное преступление. Избиение трёх человек до полусмерти, вам должно было бы в два раза увеличить срок. Вы поступили опрометчиво и преступно. Вы были должны, как только вам поступили угрозы, принести мне, в этот кабинет, заявление об этой угрозе. И только заступничество из администрации президента, самого высокого уровня, позволяет вам пока избежать наказания.

– Ого, думаю я, вот откуда ветер дует, зачем-то президентша хочет прибрать меня к рукам. Точно, музыкальный фонд, которым заведует Чон Сун Силь. Как его там…., - мысленно прищёлкиваю пальцами, – Mir, точно, фонд Mir, типа, для продвижения культуры Халю. Вот откуда ветер дует. Своровали кучу денег, ни чего не выдав, а тут на мне выехать хотят. В прошлом мире, этот Mir фигурировал в обвинениях. Воровство и вымогательство. И так настроение было ниже плинтуса, а теперь и злость разгорается всё сильнее и сильнее.

– Ещё раз повторяю, – продолжает начальница, – только лишь благодаря высокому заступничеству, вы отделаетесь лёгким наказанием. Десять суток карцера. Что вы можете сказать по поводу своего отвратительного поведения?

– Я вам расскажу сейчас анекдот. Даже не анекдот, а притчу из жизни, говорю я, пытаясь сдержать злость: Приходит законопослушный кореец в полицию с заявлением. Мол сосед, бывший уголовник, угрожает его убить, рожей, видите-ли я не вышел. Два раза пытался убить, один раз ножом зарезать, второй раз топором зарубить. Оба раза чудом убежал. Помогите мочи нет. Убьет он меня. Полицейскому лень было этим делом заниматься. – Видеосъёмка нападения есть? Свидетели есть? – спрашивает полицейский. – Нет, растерянно говорит законопослушный кореец. – А раз нет, не могу принять заявление. Как убьют, приходите.

– Вы хотите что бы меня изподтишка убили или покалечили? Уже почти рычу я. Когда сёстры выпишутся из больницы и если они подойдут ко мне ближе чем на два метра, они тут же опять окажутся в больнице. Или в морге. Если вы не можете их утихомирить, это сделаю я. И ещё. То дерьмо, которое приносят мне вместо еды, я есть не буду. На всё время карцера я объявляю голодовку. В ближайшее время ко мне должен прийти адвокат, и тогда, вся информация о порядках в вашей тюрьме, окажется в сети. У меня обширная аудитория и в Корее и за рубежом. – Злость вырывается наружу. Начальница сжимается в кресле.

– Что я несу, – думаю я про себя. Какой адвокат.

Раздаётся вызов селектора. Испуганная начальница машинально нажимает кнопку приёма.

– Госпожа, прибыл адвокат для встречи с Пак Юн Ми. Все документы у него в порядке. Настаивает на встрече немедленно.

Глава 5

День за днём, часть 2

Время действия: одиннадцатое января, около четырёх часов дня. Место действия: исправительное учреждение "Анян",

кабинет начальницы тюрьмы.

– Очень хорошо, – Офигеваю я, выкинув из головы предыдущие мысли об адвокате и тут же продолжаю. – его-то я ждала.

– Я помню, вы сказали что к вам можно обратиться, в случае возникновения каких- либо проблем. – У меня есть к Вам просьба. Освободите меня от подготовки к сунын. У меня, во время учёбы в Кирин, все тесты по общеобразовательным предметам, былисто балов, и всего лишь по паре предметов немного меньше ста, но больше девяноста. А так как я обладаю сто процентной памятью, смысла в какой-либо учёбе не вижу. Готова подтвердить свои знания. В той инструкции, что вы дали мне изучить, было сказано, что здесь у вас в тюрьме, есть класс для занятии музыкой. И там есть пианино. Хотелось бы, вместо учёбы, заниматься музыкой. В этом случае, от меня будет меньше проблем, чем при нахождении на учёбе вместе с остальными заключёнными.

– Что вы по этому поводу думаете? – Практически уже успокоившись, нажимаю я.

Начальница выходит из ступора.

– Какой ужас. – Думает она. – Ещё б немного и вытянулась перед этой девчонкой по стойке смирно. Это какая же подавляющая властность. У неё точно есть королевская кровь. Не зря президентша хочет её подгрести под себя. Прокашлялась.

– Как ты должна помнить из той же инструкции, вопросы работы, учебы и быта, курирует моя заместительница. Мне нужно с ней обсудить можно ли это сделать и как это оформить, если такая возможность есть. У тебя всё?

– Нет, – Продолжаю наглеть. – ещё вопрос с работой решить необходимо. При работе за швейной машинкой, очень много движений пальцев, не характерных для пианиста. У меня собьётся вся моторика. А для исполнителя мирового уровня это совсем плохо, практически, смерти подобно. Вы думаете премия Грэмми, за что? Вы же не хотите, что бы у нашей страны больше не было таких достижений? Так что, хотелось бы тоже решить этот вопрос. Скажем, заменить работу, на занятия танцами. – Опять пытаюсь надавить. – И ее забывайте о заявлении, которое я сейчас передам адвокату. Если вопрос с питанием не решится, всё это будет выложено в сеть. Теперь хотелось бы попасть к адвокату.

Начальница нажимает на кнопка селектора:

– Ю Онг, – Обращается она к секретарше. – пригласите двух охранниц. Проходит некоторое время. Стук в дверь и после разрешения, входят надзирательницы.

– Проводите Пак Юн Ми, – Приказывает начальница и кивает в мою сторону. – на встречу с адвокатом. После окончания беседы с ним, доставьте её ко мне.

Есть, – Козыряют надзирательницы. – Пак Юн Ми, проходи вперёд.

Опять идём по коридорам. Закрываются, открываются решётчатые двери. Выходим во двор и движемся в сторону здания у ворот. На улице совсем не жарко. Входим в дверь и оказываемся в предбаннике. Надзирательницы открывают дверь, расположенную напротив той, через которую мы только что вошли и жестом показывают что бы я проходил. Захожу. За столом сидит дядечка лет сорока, сорока пяти в ну очень приличном костюме. На глазах стильные очки, которые ему идут. Ухоженный. На столе чёрный дипломат.

– Стильный дядечка. – фиксирую я. Здороваюсь:

– Аньёнъ – хасимника. Я Пак Юн Ми. Это вы мой адвокат?

Аньёнъ. – Встаёт он. – Я адвокат высшей категории Пак Мэн Хо. Договор со мной, на оказание юридических услуг, подписала ваша мама Пак Дже Мин, как единственный опекун несовершеннолетней дочери. Я буду оказывать полный комплекс юридических услуг, до Вашего полного освобождения. – открывает дипломат, достаёт документы и паспорт. Передаёт мне. – Ознакомьтесь, пожалуйста.

Внимательно читаю. Все реквизиты адвоката указаны: Имя, фамилия совпадает, состоит в адвокатской палате, адвокатский кабинет такой-то, номер в реестре, адрес место положения. Услуги оказываются с сегодняшнего дня и до победного конца. Стоимость десять миллионов вон. Чек от имени мамы на пять миллионов. Остальное по завершению дела, независимо от результата. На госпошлины, экспертизы и прочие доп. расходы будет выставляться счёт. Приложен перечень моих документов. Вроде всё нормально. Я конечно не великий знаток юриспруденции, но уже всяких разных договоров наизучался, работая в FAN.

– Ни чего что бы зацепило взгляд и вызвало отторжениё я не заметила. – Сообщаю я. И спрашиваю. – Чем сейчас займёмся?

Адвокат забирает договор. – У меня два экземпляра договора. Один мой и один для суда. Ещё один экземпляр у вашей мамы. – Поясняет он. – Сейчас я расскажу как вижу ход дела, а затем буду задавать Вам разные вопросы, которые мне дадут прояснить некоторые неясности в деле.

– Я уже написал апелляцию и направил её в Высший Военный Суд. Рассмотрение дела будет назначено дней через пятнадцать. Так же направил запрос в суд, который осудил Вас. Я запросил материалы следствия, приговор и мотивационную часть приговора. В течение десяти дней, по закону, они обязаны заверенные копии всех документов передать мне. – Начал он.

– Теперь я Вам объясню, какие доводы я буду приводить. – Достал и включил планшет. Во первых, Вас не имели права мобилизовать. Приказ о мобилизации был оформлен с нарушением закона о мобилизации и Вы, на вполне законных основаниях, могли от мобилизации отказаться.

– Как незаконный? – Вытаращил я глаза. – То есть и генерал, и директор FAN, Сан Хён, меня нагло обманули?

– Совершенно верно. Согласно закону о мобилизации, мобилизация проводится только в случае введения военного положения. У нас же, военное положение не вводилось. Мы находимся в состоянии перемирия и страна живёт обычной жизнью. Военное положение вводится приказом главнокомандуещего, а у нас это президент. Приказ о мобилизации тоже подписывает он. В приказе указывается кого и в каком количестве необходимо мобилизовать и в какие части их направить. И самое интересное. Мобилизовать можно только резервистов, медицинский персонал и связистов. И то только тех, кто является военнообязанными и уже приняли присягу. Те же, кто не служил в армии, идут по призыву, при этом они должны быть совершеннолетними и иметь возраст от двадцати до тридцати лет. Проходят курс молодого бойца, принимают присягу, затем учатся воинской специальности. Практически все те, кто старше тридцати, уже отслужили и находятся в резерве или служат в настоящий момент. Резервистов у нас, четыре с половиной миллиона! И, как вишенка на торте: В Республике Корея, женщины служат только добровольно, и только в офицерском звании, и только совершеннолетние. Кроме того, присягу могут принимать только совершеннолетние, полностью дееспособные граждане. В ином случае присяга не считается действительной. То есть, то что Вы приняли присягу, это ни о чем. Таким образом, всё, что происходило с Вами в армии, от момента мобилизации и до суда, считается незаконным. Судить Вас за дезертирство, просто не имели права. Такое ощущение, что судьям первой инстанции Военного Суда отдали приказ, Вас посадить. – Улыбаясь, с довольным видом, смотрит на меня.

Я поражён, я раздавлен, я удручён. Ощущения такие, как будто меня шарахнули по башке пыльным мешком. Причём не один раз. Оказывается всех можно было послать, далеко и на долго. Развели как лоха. Закомпостировали мозги фоткой с Ай Ю, а она-то давно совершеннолетняя. Поэтому всё законно. В полиции служит довольно много женщин, а в армии мало. Несопоставимые нагрузки. Ведь попадалось же, что несовершеннолетний не может служить в полиции, а могут быть только добровольными помощниками. За маньяка меня и наградили медалью, как добровольного помощника полиции. И в документах это было указано.

– Тааак, спокойствие, только спокойствие. – Как говорил незабвенный Карлсон. Ну, давай, приходи в себя. Шевели мозгами. Шевели, блин. – Что всё это значит? Многое становится понятным. Видимо, судьи получили приказ об моей обязательной посадке, иначе быть просто не может. То что меня здесь, в тюрьме обхаживают из верхов администрации президента, как мне сообщила начальница тюрьмы, говорит только об одном, в этом деле торчат уши президентши с подружкой. Ну держитесь, суки. Я хорошо помню, сколько, от кого и когда вы брали взятки. Сколько государственных денег было проведено через фонд Mir. Не зря, ох не зря я в том мире, внимательно перечитал всю информацию по этому делу, на корейском языке. А уж с моей фотографической памятью, всё вытащу. Тогда я многого в текстах не понял. Слаб был в корейском. Зато, сейчас вот он текст, перед глазами. Всё-всё будет выложено в сети, как только выйду отсюда. Такую подлость прощать нельзя. Только надо бы это сделать анонимно, хватит уже подставлять себя и свою семью.

Немного успокоившись, поднимаю глаза на адвоката.

– То что меня по наглому засудили, нарушив закон, я уже поняла. Какие шансы на выигрыш дела?

– Шансы практически стопроцентные. Нарушено несколько законов и огромное количество статей в них. Есть одно небольшое но, если в Высший Военный Суд поступит приказ, требующий, подтвердить приговор Военного Суда первой инстанции, то придётся обращаться в Верховный Суд. Он ни кому не подчиняется. Даже президенту. Тогда Ваше освобождение отложится дней на двадцать, тридцать. Если дойдёт до этого, я буду ходатайствовать, о признании судей Военных Судов некомпетентными. В случае признания их некомпетентными, они лишатся работы и права на профессию. Их дипломы аннулируются. Юристами они, после этого, работать уже не смогут. Я в Высшем Военном Суде знаю судью, к которому направлена наша апелляция. И он же будет рассматривать наше дело. Я его предупрежу о последствиях. Надеюсь он поступит разумно. – Адвокат замолчал.

– А что за вопросы вы мне хотели задать? – Интересуюсь я.

– В основном по ходу ведения следствия, заседания суда и возможно, какие-то вопросы появятся по ходу беседы. – Отвечает он. – Например, как несовершеннолетней, Вам должны были предоставить адвоката, либо бесплатно, от ювенальной юстиции, либо Вы могли, через опекуна, заключить договор с платным адвокатом. Вам предоставили такую возможность?

– Я, сразу же, во время вызова к следователю, потребовала допустить ко мне адвоката. Мне отказали в его предоставлении, заявив, что защитник предоставляется только после предъявления обвинения. А так как я в армии, то и защитника мне назначат военного Тогда, я отказалась отвечать на вопросы без защитника. – Вспоминаю я. – Это было двадцать шестого декабря. В следующий раз, меня сопроводили к следователю двадцать восьмого декабря. Мне предъявили обвинение по статье номер 30 пункт второй. Самовольное оставление воинской части во время введения военного положения в стране или регионе. В пункте два, было сказано, что за это мне полагается пять лет каторги. После предъявления обвинения, следователь, сообщил мне, что я могу себе потребовать защитника, я потребовала. Мне пообещали, предоставить защитника не позднее чем через двое суток после предъявления обвинения. – Я задумался, вспоминая что было потом.

– Статья тридцать, пункт два была применена не правомочно. Приказом главнокомандующего Республики Кореи, а именно президентом Пак Гын Хе, вооружённые силы страны были приведены в режим повышенной боеготовности. Военное положение не вводилось, следовательно, у Вас не возникла необходимость следовать к месту постоянной дислокации. В этом случае Вас могли вызвать в часть из командировки только приказом, под роспись. – Старается меня подбодрить адвокат.

– На следующий день, мне назначили защитника. Я сразу сообщила ему, что у меня была травма головы, клиническая смерть в течение одиннадцати минут, в результате чего, меня не должны были брать в армию, а медкомиссия, после моей мобилизации, не проводилась. На что защитничек мне ответил, – в армию берут только здоровых, проверенных людей, раз служите, значит здоровы. Однако, вяло пообещал сделать запрос в госпиталь, где я проходила лечение. К моменту суда ответ из госпиталя не поступил, наверное. Возможно, он запрос и не отправлял. Так как, по факту, в деле его не оказалось. Тогда я начал напирать адвокату на своё несовершеннолетие, на что получил ответ, в рамках настоящего дела несовершеннолетие не рассматривается, вот когда осудят, тогда подавай в суд, и доказывай что хочешь. Больше до суда, практически ни чего не происходило. Периодически общался то со следователем, то с защитником, то с обоими сразу. Хотели признания моей вины в дезертирстве. У меня сложилось впечатление, что они оба тупо меня топят. – Завершаю я рассказ.

– Я понял, – Задумчиво протянул адвокат, – когда поступит Ваше дело из суда, мы с тобой постараемся пройтись по документам более детально. А как проходил суд?