Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

(Мама) – Сейчас Юночка, подожди немного. – Небольшая пауза. – Всё говори, я записываю.

(Юна) – Мама, мне нужно два тренировочных костюма для помещений, семь футболок и семь комплектов нижнего белья. Мне разрешили заниматься танцами и музыкой. Без этой одежды ни как. Записала? Как у вас с деньгами, есть на что жить?

(Мама) – Да, Юночка, записала. Завтра с утра и привезём. С деньгами всё нормально. На долго ещё хватит. Если экономно, так как мы жили раньше, то года на три.

(Юна) – Мама, запиши ещё номер банковской карты. Здесь есть магазин и можно всякие мелочи покупать. Много не переводите. Нельзя больше тридцати тысяч вон в день и пятисот тысяч вон в месяц. Потратить я могу в магазине не больше десяти тысяч вон в день. Десять раз по тридцать отправь, и больше не надо. запомни по тридцать тысяч в день, не больше.

(Мама) – Я поняла, доченька.

(Юна) – А Сун Ок дома?

(Мама) – Нет, буквально перед твоим звонком, пошла за продуктами. Раньше чем через час не вернётся.

(Юна) – Мамочка, надо прощаться. И так долго чужим телефоном пользуюсь. Сун Ок передавай привет. Аньёнъ, мама.

(Мама) – Аньёнъ, доченька. Звони почаще.

(Юна) – Скоро мне разрешат пользоваться телефоном-автоматом. Нечасто, но разрешат. Буду звонить как смогу. Ещё раз аньёнъ. Я люблю тебя.

(Мама) – Аньёнъ, доченька. Я тоже тебя люблю.

Разговор заканчиваётся. Совершенно не ожидал, что это будет такая эмоциональная встряска. Ладонью размазываю по щекам слёзы. Туман из глаз уходит. Смотрю на адвоката, а затем протягиваю ему телефон.

– Большое спасибо. – Говорю ему. – Не знаю что бы я без Вас делала. – Это такое счастье услышать голос родных.

– У меня к Вам есть ещё один вопрос. Что мне говорить журналистам, которые толпятся возле тюрьмы? Возможно они всё-таки добьются пресс-конференции со мной. Там точно есть американцы, а они очень напористые и пробивные.

– Это сложный вопрос. Я когда шёл в тюрьму, я видел их. Сейчас там чуть больше десятка разных иностранных СМИ. Если решат провести пресс-конференцию, то надо избрать стратегию на максимально нейтральные ответы. Мы никогда не сможем угадать вопросы и заранее подготовить на них ответы. Важно, ни в коем случае не ругать наши суды. Говорить, что если дело проиграли, то будем судится в другой инстанции. Не ругать страну. Не ругать президента. Если не знаешь что ответить, лучше сказать, без комментариев. Постараться сократить время пресс-конференции. Если это не удастся, делать максимально пространные и объемные ответы ни о чём. Это позволит уменьшить количество вопросов. Стараться сводить все вопросы к творчеству и музыке. Пожалуй, пока ещё больше рекомендаций дать не смогу.

– Н, да. – Задумываюсь я. – Я так понял, что лучше до суда не касаться вопросов связанных с политикой и судопроизводством?

– Именно так. Не надо сейчас там плодить обиды. Решим вопрос, сможешь говорить всё, что хочешь.

– Я поняла. У меня пока всё.

– Хорошо. Тогда будем прощаться. Аньёнъ.

– Аньёнъ, господин адвокат. – Смотрю ему в след. Когда за ним закрывается дверь, разворачиваюсь и двигаю к своей двери. В предбанник. Топаем с надзирательницами обратно. Скоро отбой.

Время действия: четырнадцатое января около девяти часов вечера. Место действия: канал SBS, кабинет директора

Директор канала находится в своём кабинете. Стоит у окна и смотрит на вечерние огни Сеула. Настроение у него отвратительное. Понимание того, что в конфликте с Ассоциацией Ветеранов морской пехоты есть значительная доля и его вины, настроение не улучшает. Он видел этот чёртов приказ, о вбрасывании негатива против Агдан, мог отменить его, но под давлением акционеров этого не сделал. Через час, выпускающий редактор и диктор программы произнесут извинения. А удовлетворит ли руководство Ассоциации это извинение или нет, покажет время. Неожиданно раздаётся звонок. Звонит телефон на столе, завязанный на администратора, который и распределяет звонки. Значит требуется именно он, директор. Берёт трубку.

– Аньёнъ, директор канала у телефона.

– Аньёнъ, Я руководитель Ассоциации Ветеранов морской пехоты, генерал-лейтенант в отставке Пак Кан Ён. По нашей информации, извинения за оскорбления морской пехоты, по вашим планам, будут произносить лица низкого уровня. Такие извинения нас не устроят. Просить прощения должен руководитель канала. Вам понятно?

– Да. Я Вас понял, господин Кан Ён. – В телефоне раздаются гудки. – "Странно было бы, если бы у нас не работали члены Ассоциации. Кто-то доложил руководству Ассоциации, о нашем желании, выкрутиться, понеся малые моральные и репутационные издержки. Что ж, придётся отдуваться." – Кладёт трубку и идёт в сторону студии новостей.

Время действия: четырнадцатое января, около двенадцати ночи. Место действия: чат, который не спит.

[*.*] – Всем Аньёнъ. Что это вы тут сидите такие вялые. Новостей что ли нет.

[*.*] – Какие у нас новости? Просто штиль какой-то. И кэмбэков с хорошими песнями совсем нет. Старые уже надоели, а новые все не интересные. Скукота.

[*.*] – А вот у меня есть новости. Вы что, телевизор не смотрите?

[*.*] – А что там смотреть? Если в сети хорошей музыки не появилось, то что может быть в телевизоре.

[*.*] – Ой, какие вы недоразвитые. В телевизоре можно увидеть свежие новости. И самая главная новость сегодня, это личное извинение директора канала SBS за вчерашнюю ложь против Агдан. Директор просил прощения у Агдан, у Ассоциации Ветеранов морской пехоты и собственно у самой морской пехоты.

[*.*] – И правильно. Так им и надо. Совсем эти журналюги обнаглели. Брешут и брешут. Брешут и брешут. Совсем уже совесть потеряли. Не поймёшь, где правда, а где брехня.

[*.*] – А на сайте новость уже есть?

[*.*] – С чего ей быть? На сайте они выкладывают только через четыре часа, с момента начала передачи. А это было во время десятичасовых новостей.

[*.*] – А может ты сам брешешь? Развлекаешься так.

[*.*] – Ха-Ха-Ха. Осталось всего два часа. Вот и будете изнывать всё это время от любопытства, если мне не верите.

[*.*] – @Адан грязная нищенка с окраин и выскочка, перед ней ни кто извиняться не будет. Это всё ложь.

[*.*] – Да что ж ты будешь делать. Опять эта уродина, которая боится свою фотку показать. А ну брысь отсюда, дрянь завистливая.

[*.*] – А может она права?

[*.*] – Да, ладно. Подожди два часа и все новости твои. Будем тут в верю не верю играть. Однако, у меня для вас есть ещё новость. Угадайте, что это может быть.

[*.*] – Что тут гадать? У тебя обычно новости про Агдан.

[*.*] – И, да. Ты угадал. Канал CNN в пятиминутном ролике рассказал, как плохо относятся к Агдан в тюрьме и как вынуждена она защищаться, отбиваясь от воров, насильников и убийц. Светоч корейской и мировой музыки, вынужден лично защищаться от посягательств на своё здоровье и жизнь. И ролик с дракой показали. А перевод такой сделали, что как будто Агдан не покалечить собирались, а убить. И по правительству, и по президенту очень хорошо прошлись. И по нашей армии тоже.

[*.*] – Американцы правильно перевели. Потому что сломать музыканту пальцы, это значит убить его как музыканта.

[*.*] – А что за канал CNN? Я такого в Сеуле не знаю.

[*.*] – Ты с каких гор спустился? Дебил, CNN это самый крутой американский канал. Скоро американская армия придёт Агдан защищать. Гы-гы-гы.

[*.*] – А ссылка есть?

[*.*] – Есть, ловите. Только там всё по английский. Ищите переводчика.

[*.*] – Переведи, переведи нам, пожалуйста.

[*.*] – Нет, я спать. Завтра рано на работу. Аньёнъ.

[*.*] – Эй ты куда? Сбежал гад. Взбудоражил всех и сбежал. Кто знает английский? Ауууу. Очень надо.

Глава 15

Да что ж это такое..

Время действия: Пятнадцатое января, около шести часов утра. Место действия: общежитие группы Корона.

Слегка отдохнувшие и посвежевшие девушки уже сидят за накрытым столом и завтракают. Вчера утром, фактически объявив забастовку менеджеру Киму, удалось договориться на выходной. Директор Бон Су пошла на встречу короновкам, благо, что хозяйка агентства Ын Джу вчера отсутствовала и помешать не могла.

– Вау!!! – Удивлённо вскрикивает Кю Ри и оторвав взгляд от планшета, обводит взглядом сидящих за столом. – Обалдеть! У Юн Ми, за сутки что я не заходила, добавилось почти сто тысяч подписчиков. Такими темпами их количество, в ближайшее время, станет больше, чем было до того, как её выгнали из агентства.

– Она что, опять кого-то избила? – Спрашивает Джи Хён, вяло ковыряясь палочками в тарелке с салатом. – Как предыдущий раз?

– Нет. Тут что-то другое. Нетизены пишут что-то о музыке. Мол какая она здоровская. Сейчас найду начало. – Кю Ри перелистывает страницы с огромным количеством сообщений – Вот, нашла. Здесь два видео.

Девушки сгрудились за спиной Кю Ри. На видео Юн Ми в тюремной робе исполняет новые произведения.

– Ну даёт, – Бо Рам восхищённо качает головой. – И в тюрьме продолжает работать. А что она там говорила про предательство?

– Ничего про предательство она не говорит. Говорит только что память у неё хорошая. Вот, кто-то из нетизанов почти сразу под видео напечатал её слова. – Кю Ри читает.

[*.*] – Сейчас я исполню мелодию, которую я назвала Requiem for a Dream. Реквием по мечте. В эту мелодию я вложила всю свою горечь в душе, скопившуюся за последнее пол года, в результате всевозможной травли меня и моей семьи корейским обществом. А в итоге, как неудобную личность, меня незаконно заперли здесь. А ведь я мечтала прославить Корею во всём мире и итогом моей работы, можно считать две высшие мировые премии, Грэмми и Хьюго. Теперь мечта о славе Кореи умерла. Я больше не мечтаю прославлять Корею. Буду прославлять остальной мир. Этим реквием, я отпеваю свою корейскую мечту. Её похороны прошли во время незаконного суда и приговора в пять лет каторги. Я не держу ни на кого зла, но память у меня хорошая.

Повисает неловкая пауза. Девушки стараются не смотреть друг другу в глаза.

– Всё, она уедет из Кореи. – Ин Чжон поворачивается и обводит всех взглядом. – И песни свои, скорее всего, отзовёт. Ведь она сказала, что ни хочет ничего делать для Кореи, значит и наши песни передаст другим. Может японцам?

– Под этой перепечаткой речи из видео, больше девяти тысяч лайков и всего лишь восемьсот тридцать дизлайков. Это что, фанаты её поддерживают? – Недоумевает Кю Ри. – А оба видео уже просмотрело больше чем пол миллиона человек. Меньше чем за пол дня, которые оно висит в сети. И это, несмотря на довольно плохое качество звука.

– Ну какое качество звука в тюрьме? откуда там взяться звукозаписывающей студии? Видно же, что снимали под углом сверху. Думаю, что это система видеонаблюдения. Видео вполне приличное. Оборудование хорошее. – Вставила свои пять копеек Хе Мин. – Хорошо хоть тюрьме есть нормальные музыкальные инструменты.

– Дааа. Тянет Бо Рам. – Кто бы мог подумать, что вот так вот всё получится. И мы свою немаленькую лепту тоже внесли, во всё это.

Все замолкают, продолжая завтрак.

– Вау!!! – опять вскрикивает Кю Ри. – SBS попросил у Юн Ми прощения. Сам директор канала. – Кю Ри разворачивает планшет к девушкам и включает громкость.

Идёт просмотр короткого видео.

– Юн Ми выкрутится. – Уверенно говорит Ин Чжон. – А вот что будут делать те, на кого падёт проклятье Агдан? На SBS оно уже явно упало. Они потеряли лицо, а с ним и часть доверия телезрителей.

Девушки постепенно закачивают завтрак и уходят готовиться к поездке в агентство. До приезда минивэна остаётся не так уж много времени.

Время действия: Пятнадцатое января, около Семи часов утра. Место действия: Поместье семейства Ким

Вчера, под вечер, у госпожи Му Ран резко ухудшилось самочувствие. Пришлось срочно вызывать личного врача. Оказалось, что несмотря на принятые лекарства, очень резко повысилось давление. Врач поставил капельницу, проследил за улучшением самочувствия больной и, после процедур, вручил таблетку с настоятельным требованием лечь в постель и хорошо отдохнуть. В результате сего, бабушка Му Ран легла спать задолго до девяти часов вечера. За ранним сном, последовал ранний подъём, а именно в четыре часа утра.

Выпив чая и слега перекусив, Му Ран посвятила часа два изучению хитросплетений в жизни королевских династий, благо, что вчера ей пришла новая книга, написанная китайским исследователем генеалогии корейского двора. Взгляд со стороны, оказался очень интересным, открыв много нового. Выявилось столько побочных ответвлений от генеалогических древ королевских династий, что голова просто шла кругом.

– "Дааа, при таком количестве внебрачных детей, как выясняется из этой книги, Юн Ми вполне может иметь королевскую кровь. Думает она" – "И что теперь делать? Ладно, посмотрю вчерашние новости, а то из-за этой таблетки всё пропустила.

Заварив себе свеженького чайку, включила компьютер, нашла канал SBS и стала смотреть десяти часовые новости. Через некоторое время, просмотрев новости:

– "Так, а что по этому поводу пишут на чатах?" Задумывается она. Там оба видео точно есть. Сказано, сделано. Заходит на чат, который не спит.

[*.*] – SBS потерял лицо. гыгыгы. Наверное директора теперь уволят. Такой провал.

[*.*] – А что вы думаете? Вот, проклятие Агдан в действии. Кто к ней хорошо относится, тот получает только плюсы, кто плохо, к тому придёт беда. Канал SBS вылил на Агдан много грязи, теперь будет расплачиваться. Те кто хейтил Агдан, тоже ждите. Скоро прилетит ответка.

[*.*] – Сбросьте ссылки на видео.

[*.*] – Лови, лентяй. Вот вчерашние новости SBS –--, вот оригинальное видео, которое появилось задолго до новостей –--.

[*.*] – Спасибо. Любезность в ответ. Зайдите на страницу Агдан в ФАН, там тоже два видео с её новой музыкой. Вот ссылка –--.

Му Ран сначала смотрит два видео с дракой, затем оба видео с новыми композициями.

– "Боже мой, канал SBS потерял лицо. Состряпать такую откровенную ложь. У них там что, совсем профессионалов нет. Правильно говорила Юн Ми, только пьянству учат в институтах. – Думает Му Ран. – "А чего это Сан У мне не сообщил про видео с дракой. Я же просила его отслеживать всё по Юн Ми".

Му Ран закрывает глаза и надолго задумывается. Если обобщить, направлений мыслей примерно следующие.

– "Юн Ми, в своём заявлении, вполне конкретно сказала, что в Корее не хочет работать. Значит, скорее всего уедет. Куда, непонятно. Языков знает много, следовательно, может уехать почти в любую развитую страну. Чжу Вон хотел открыть совместно с ней агентство. Значит и он уедет? Мдаа, нужно с ним поговорить. Юн Ми уедет, с ней уедет и её королевская кровь. Я почти уверена, что она у неё есть. Это нужно обдумать отдельно." А музыка у неё опять хорошая. Талант.

– "По проклятью Агдан. Вроде бы взаимных договорённостей мы не нарушили. Как и договорились, помолвку расторгли. Путь и немного со скандалом. Только этот скандал оставляет эдакое черное пятно на отношениях. Хмм. С другой стороны, несмотря сложную ситуацию у Юн Ми, мы её просьбу выполнили, с бандитами разобрались. Да и разговор с ней прошёл нормально. Нет, не должно сработать проклятье."

– "Сан У надо накрутить хвост. Чего это он такое от меня скрывает? И, кстати, пусть сходит в тюрьму, узнает как там у Юн Ми дела. Может её что-то нужно. Всё. Так и поступим."

Му Ран выключает компьютер и возвращается к чтению книги.

Время действия: Пятнадцатое января, около восьми часов утра. Место действия: Дивизия Голубых Драконов, кабинет генерала Им Чхе Му.

За небольшим столиком сидят два генерала. Один действующий, генерал Им Чхе Му, а второй уже в отставке генерал-лейтенант Пак Кан Ён. Довольно длительное время они служили вместе и, тогда ещё генерал, Пак Кан Ён очень сильно помог подняться по карьерной лестнице, нынешнему командиру Голубых Драконов. Пока разговор идёт ни о чём, отдавая дань вежливости. Очень заметно, что Им Чхе Му относится с большим уважением к своему бывшему начальнику, но одновременно и слегка напряжён. Понимает, что это посещение не просто так. Наконец наступает время серьёзного разговора.

– А расскажи-ка ты мне, – в лоб задаёт вопрос Пак Кан Ён, – почему айдол Пак Юн Ми, твоя подчинённая, оказалась в такой странной ситуации? Можно даже сказать в страшной ситуации?

– Ааааа, мммм. – Мычит, не ожидавший именно такого вопроса генерал Им Чхе Му.

– Я навёл справки – прерывает это мычание Пак Кан Ён, и выяснил каким образом она оказалась в тюрьме.

– "Кто же меня сдал, – думает Им Чхе Му, – да, в принципе это мог сделать любой мой приближённый, если не все вместе. После отставки все хотят получить тёплое место в Ассоциации Ветеранов морской пехоты. Надо говорить правду, а то буду выглядеть дураком."

– Если помнишь, – продолжает Кн Ён, – ты пригласил меня на присягу Пак Юн Ми и сказал мне, что она будет служить только украшением дивизии, а после получения награды за марш, будет уволена с повышением в звании. Что скажешь?

– Понимаете, поначалу всё так и шло, как было запланировано, но потом, после того как в сети появилась информация, что её дядя оказался предателем, контрразведка потребовала, что бы она находилась в части на всё время следствия и лишь изредка, только в случае крайней необходимости, её можно было отпустить в агентство.

– Где контрразведка, а где ты? Почему твоими подчинёнными командуют не пойми кто? Почему ты полностью не использовал свои полномочия. Ты генерал или где? И скажи мне, дорогой, каким образом получилось так, что военнослужащую судили гражданские суды? Почему не вмешалась ваша юридическая служба?

– Это был прямой приказ президента. Я сейчас покажу. – Чхе Му идёт к сейфу, открывает его и возвращается с документом. – Вот, смотрите.

– У меня такое ощущение, что у нашего президента не всё хорошо с головой. – Кан Ён прикрывает глаза. – А где приказ твоего непосредственного начальника? Министра обороны.

– У меня его нет. Министр обороны передал мне приказ президента и устно приказал исполнять.

– Что ж, министр молодец. Прикрыл себе задницу. Похоже что в свете назревающего скандала козлом отпущения будешь именно ты. Ещё какие-нибудь приказы президента по Юн Ми у тебя есть?

– Нууу, – мнётся Чхе Му, – ещё три.

– Охренеть. И приказов министра обороны опять нет?

– Нет

– Ой дурак, ой дурак, чему я тебя учил? Все документы должны быть оформлены строго по иерархии. Президент, являясь главнокомандующим имеет право приказывать только министру обороны и комитету начальников штабов, образуемым на период ведения военных действий. Приказ президента тебе, это нарушение конституции и многих законов и подзаконных актов. Неси приказы.

– Один момент. – Убегает к сейфу и возвращается с приказами.

Пак Кан Ён берёт приказы и читает.

– Дааа, – говорит он прочитав, – такого идиотизма я ещё не видел. Приказ о нахождении в части по требованию контрразведки. Допустим, как-то с этим можно было бы согласиться, но президент не имеет ни какого права командовать личным составом, кроме подразделения президентской охраны, да и там, только через её командира. Но всё равно, в дополнение к приказу президента, как минимум, должен быть приказ Министра обороны.

– Я думаю, – вклинивается Чхе Му – президент отдал приказ потому, что после некоторых спонтанных интервью Юн Ми, начали шататься министерство образования и министерство здравохранения, да и МВД она тоже зацепила. И министерство социальной политики.

– Что же это за министерства, которые начинают разваливаться от нескольких интервью школьницы? Значит она сказала правду? И им нечего сказать в ответ? А теперь скажи мне, что это за приказ, требующий заниматься военной подготовкой вместо музыки? У вас же была совсем другая договорённость?

– Тут произошёл вообще идиотический казус. После того, как Юн Ми заперли в части, и так как музыкальных инструментов в части не было, по её словам, ей стало скучно. И она с помощью пластикового черепа, мешков и дрона, сделала макет привидения и запустила на охраняемый объект. В итоге, возникла паника и сработала цепочка оповещения. Вся армия была поднята по тревоге, даже американский тихоокеанский флот пришёл в движение, а министр обороны, был вынужден вылететь из Франции в Корею, прервав визит. Вот президент и приказала, занять её военной подготовкой так, что бы времени на хулиганство не было.

– Хмм, ту тревогу я помню. Это что? Получается её наказали за то, что она выявила ошибки нашей системы оповещения? Вы тут совсем стали похожи на идиотов. Ну, а третий приказ. Посадить за дезертирство. Это же воздействие на судебную власть, пусть и военную. Этот приказ, почти сто процентная твоя отставка и импичмент президенту. Хотя, ту не жалко. Значит так, я очень не хочу, что бы ты ушёл в отставку с позором. Если президент сменится всё это вылезет. Сделай мне копии этих приказов. Подумаем, что можно сделать.

Им Чхе Му выходит в приёмную и через некоторое время возвращается с копиями и передаёт их Пак Кан Ёну.

– Кстати, – говорит тот принимая бумаги, – ты в курсе, что мобилизовав несовершеннолетнюю, ты нарушил закон?

– Да, я это знаю. Цель была благая. Мобилизовать, наградить и демобилизовать. А потом всё пошло наперекосяк. – Им Чхе Му удручён.

– Ладно, Будем думать что можно сделать. Ты тоже думай. Законы почитай. А то похоже думаешь, что стал командиром дивизии и законов уже знать не нужно. Наоборот, от зубов должно отскакивать. Аньёнъ. – Прощается Кан Ён.

Аньёнъ. – Чхе Му провожает Лидера Ассоциации до дверей. До него дошло, в какую возможную задницу он попал.

Время действия:: Пятнадцатое января, восемь часов утра. Место действия: исправительное учреждение "Анян". Кабинет начальницы тюрьмы

За своим столом сидит начальница Тюрьмы, напротив неё заместительница. Обе находятся в шоке. Только что им пришлось буквально прорываться через толпу митингующих, стоящих у ворот тюрьмы с большим количеством плакатов.

– Надо успокоиться – Говорит На Бом и нажимает кнопку селектора. – Ю Онг, при неси нам, пожалуйста, кофе. – Отпускает кнопку селектора. – Ви Ен, ты видела тот кошмар возле ворот?

– Да, видела. – Ви Ен бросает взгляд в окно, но отсюда площадь перед воротами не просматривается. – Их там человек двести. И у всех плакаты.

В это аремя заходит секретарша с кофе, расставляет чашки. Подождав, пока та уйдёт, Ви Ен продолжает.

– А вы заметили, что очень много плакатов с требованием освободить незаконно осуждённую Пак Юн Ми. Ещё я видела плакаты с требованием борьбы с пьянством и с вопросом, куда делись сто триллионов вон, выделенных на увеличения рождаемости. И везде портреты Юн Ми.

– Я всё это тоже увидела. – На Бом отхлёбывает кофе. – Ещё я обратила, что там в основном молодёжь, а те кто постарше общается с иностранными журналистами. Дают им интервью. Боюсь, что "прославимся" на весь мир.

– Спаси боже от такой славы. А что это за народная партия? Я про такую и не слышала. – Интересуется Ви Ен.

– Да, образовалась недавно из депутатов, вышедших из других партий. Краем уха слышала о них в новостях. Теперь, похоже, за счёт нашего учреждения и популярности Юн Ми, хотят поднять себе рейтинг.

– Надо звонить в полицию, – Ви Ен отставляет в сторону опустевшую чашку. – пусть они разберутся, что это за митинг, да и порядок пусть наведут.

– Это правильно. Ещё нужно позвонить в администрацию президента и доложить о возникшей ситуации. Пусть со своей стороны воздействуют. Наверняка это конкуренты нынешней власти. Вроде бы я видела плакат с надписью "Правительство к ответу." – Задумывается На Бом. Иди звони в полицию, а я свяжусь с администрацией.

Заместительница пошла к себе, а начальница стала обдумывать то, что она скажет Сун Силь.

Время действия:: Пятнадцатое января, около двух часов дня. Место действия: исправительное учреждение "Анян".

Не торопясь топаем с надзирательницами в карцер, после занятий музыкой и вокалом. Сегодня, на удивление, чувствительность пальцев и скорость их движения значительно улучшилась. Даже сам не ожидал, что так получится. Думал, что до этого уровня мне понадобится не меньше недели, а тут всего сутки. Явно богиня шалит. А вот с вокалом, пока получается слабовато, голос всё время срывается. Однако, госпожа Пак Кёх Хи, сообщила мне, что она ожидала, что будет намного хуже. Под конец занятия вручила мне пятилитровую пластиковую канистру и велела полоскать горло каждые два часа. Расстались, довольные друг другом. Завтра будем заниматься только музыкой. Как сказала учитель, необходимо двое суток, для приведения голосовых связок в порядок после сегодняшней нагрузки на голосовые связки. Настроение просто супер. После обеда ещё три с половиной часа занятий танцами, а после ужина ещё час. Начальница возжелала. Типа, факультатив. Подходим к пересечению с коридором, который ведёт к учебным классам и в швейную мастерскую. Из него вываливает галдящая толпа зэчек. Раньше мы с ними как-то не пересекались. Видимо, проходили в разное время.

– Стоять. – Слышу приказ от одной из надзирательниц.

Останавливаюсь где-то в полутора метрах от движущегося потока. Неожиданно меня окатывает чувство сильнейшей опасности со стороны, откуда движется толпа. И одновременно с этим крик моей надзирательницы. – Берегись.

Тело всё сделало само, Даже подумать ни о чём не успел. Делаю подшаг левой ногой назад, разворачиваясь лицом к опасности, бросаю канистру в несущееся на меня тушу и тут же, шагнув правой ногой назад, выбрасываю её в хлёстком ударе по ноге, приблизившейся ко мне зэчки. В этот же момент, получаю удар в плечо, отведённой в сторону рукой. Отлетаю метра на два, но равновесие удаётся удержать. Если бы не, брошенная в лицо, атакующей вражине, канистра, заставившая её подсесть и пригнуться уходя от столкновения, удар бы пришёлся не в плечо, а прямо в лицо. А так, лишь слегка потерял ориентацию в пространстве. Быстро сориентировавшись, поворачиваюсь лицом к возможной повторной атаке. Пытавшаяся покалечить меня зэчка, весом не меньше полутора центнеров, сидит на полу и неверяще смотрит на свою правую голень, согнутую в середине под почти под прямым углом.

– Ииииии. Иииииии. – Раздаётся визг, почти на грани ультразвука.

Неожиданно человек пятнадцать, стоявших одной группой немного в отдалении, начинают двигаться на меня, набирая разгон. – "Сейчас затопчут" – мелькает мысль.

– Стоять. – Кричу я не жалея голосовых связок и выпускаю на волю всю ярость, накопившуюся во время этой мгновенной стычки.

Бежавшая на меня группа, на которую и была направлена вся ярость, как будто натолкнулась на стену, кубарем покатилась по полу и остались там лежать замерев в нелепых позах. Большая часть, остававшихся зрителями, с визгом ломанулись вдаль по коридору, а оставшиеся на месте упали на колени.

– "Ну, я дал с перепугу" – Смотрю на нападавших, лежащих на полу. Слава богу, вроде дышат. Получать срок за убийство совсем не хочется. Медленно отхожу к надзирательницам, стоявшим за спиной и, практически, не подвергшихся воздействию. Те испуганно смотрят на меня.

– Всё нормально, все живы. – Говорю я им, что бы хоть как-то успокоить.