Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Море, море…

Время действия: двенадцатое января, утро. Место действия: тюрьма Анян, учебный класс.

Сижу в классе на задней парте, никого не трогаю, да, и меня никто не трогает. На "Камчатке" я оказался по приказу учителя математики, который, едва материализовавшись в классе, тут же сообщил мне, что предварительный тест по сунын, я буду сдавать завтра. Класс дружно вылупился на меня, как баран на новые ворота. Зыркнул в ответ, отвернулись. Сдавать необходимо четыре обязательных предмета: английский язык, корейский язык, математика, история Кореи и два по выбору. Вручил листок со списком предметов по выбору и возжелал узнать к концу часа, что из них я изволю сдавать. Быстренько просмотрев бумажку, выбрал науки и русский язык.

Нахожусь в каком-то радостно-приподнятом настроении. А всё от того, что ночью мне приснился сон. Не так – СОН! Он отложился в памяти от начала до конца. Каждое слово, каждый жест, каждая эмоция. Я обычно сны не запоминаю. И даже моя, почти сто процентная память тут не срабатывает. В памяти, обычно, остаются какие-то смазанные огрызки и всё. Да, и те, потом быстро забываются. Единственное, что остаётся от снов, это навеянное ими настроение с утра.

Но сегодня! Мне приснился один из самых счастливых дней моей жизни. Полностью. Ещё той жизни, в том мире. Мне тогда было одиннадцать лет.

Мы в первый раз, на моей памяти, поехали отдыхать на море. В посёлок Курортное, недалеко от Феодосии, у подножья горы Кара-Даг. Как оказалось, здесь живёт брат папы, где он осел, после увольнения из армии, в результате сокращения. Ни его, ни его жену и детей я до этого не видел. Приехали мы вечером и нас поселили в чистых, аккуратненьких сарайчиках. Мама с папой в одном, а меня в другом, совсем маленьком. Но то что нужно для жизни, в нём было. Был даже небольшой холодильник. Мама с папой остались на посиделки в жилом доме, где уже был накрыт стол, а меня накормили и отправили спать. После долгой и утомительной дороги, я отрубился моментально

Утреннюю побудку мне устроили две незнакомые личности, абсолютно детской наружности. Как потом выяснилось, это мои двоюродные брат и сестра. Брат на год с небольшим старше меня, а сестра, на тот же год с небольшим, младше. Очень весёлые и доброжелательные. Общий язык нашли моментально Мне было предложено посмотреть посёлок и сходить на море, пока ещё не очень жарко. До моря оказалось всего-то метров сто пятьдесят. Надо лишь спуститься с крутой горки и вот, ворота центрального пляжа. Проникли на пляж через дырку в заборе. Пляж оказался платным, но ребята знали все входы и выходы. И тут, я в первый раз увидел море! Сине зелёный простор от горизонта и до горизонта. Я влюбился в него, раз и навсегда.

Стоял полный штиль. Чистое, голубое небо без единого облачка, только усиливало эффект нереального. Часа полтора мы купались и загорали. Потом пошли на пирс и некоторое время наблюдали, как у самого дна, на глубине восемнадцати метров, как мне сообщил брат, тусуется небольшой косяккамбалы. Вода была настолько прозрачная, что дно просматривалось достаточно свободно.

Следующим пунктом назначения оказался дельфинарий. Мы едва успели к началу представления. Оказалось, что его дают всего два раза в неделю и билеты достать трудно, но сегодня, как сказал брат, нам повезло. Первый раз в жизни увидел дельфинов. Потом осмотрели все достопримечательности посёлка, половили крабов в волнорезах и в конце концов поднялись на не большой холм, с которого нам открылось зелёное море. Вся долина представляла собой сплошной виноградник. Домой вернулись только к заходу солнца. Восторг, захлестнувший меня ещё на пляже, не проходил целый день. О пропущенном обеде ни кто и не вспомнил.

– Да думаю я, – описать чувства словами, – практически нереально. Очень напоминает отчёт. Пошел туда, сделал то. И всё. Как хорошо, что я прожил этот день ещё раз, пусть даже во сне. Даже тюремная жизнь теперь смотрится немного по другому, как шанс остановится и подумать. А то неслась напролом, галопом по Европам, не замечая расставленных ловушек и капканов. В итоге, один из капканов сработал и я оказался за решёткой. Как животное в зоопарке.

– А кстати, – Огненным росчерком прорезалась мысль. – Сегодня ровно два года, как я оказался здесь и погиб там. Отсюда, наверное, и сон. Меня сегодня поминали в том мире и пробудили мои эмоции здесь. Значит, скорее всего, с моим прежним миром можно связаться и без богов. Только нужно этому как-то научиться. Надо думать.

– Ну что, выбрала себе предметы? – Врывается в мои размышления голос учителя.

– Да, наука и русский язык. – Протягиваю двумя руками ему, его же листок, где жирной линией выделены означенные предметы и, на всякий случай, внизу листка стоит моя подпись с расшифровкой.

– Оооо, ты ещё и русский знаешь? – Таких идеально круглых глаз у корейцев, я ещё ни когда не видел. Почти выдёргивает листок из моих рук и выскакивает из класса.

Второй урок. Учитель распинается у доски и пытается убедить зэчек о необходимости глубокого знания корейского языка. Судя по лицам, энтузиазм оных, находится ниже плинтуса. Сильно ниже.

– Что ж, раз в моей жизни возникла такая пауза, когда можно остановиться и подумать, значит остановимся и будем думать. Сразу возникает вопрос. О чём, о чём думать? – Мысленно чешу репу. – Необходимо разделить эти два года в Корее на вехи. Скорее даже на этапы.

Этот гад, учитель корейского языка, зачем-то забрал у меня все писчие принадлежности и листы бумаги. Хотя на соседнем пустом столе, они лежат. Жду когда он отвернётся к доске и беру себе пару листов и ручку. Для обдумывания конечно используется голова, но основные выводы лучше записать.

– Господин учитель, – Встаёт старшая отряда Со Ми. – Юн Ми стащила бумагу и ручку.

– Вот блин, стукачка, – начинаю злиться я – все корейцы стукачи. Стучат начиная со школы. Попробуй списать, тут же заложат. Да и в рабочем коллективе, тоже активно постукивают. С детства вбитый в подкорку корейский менталитет.

– Господин учитель, – тоже встаю я, – я завтра буду сдавать по выбору русский язык и хотела бы повспоминать правила. Для этого мне и нужна бумага с ручкой.

– Ни какого русского языка, сейчас урок корейского, учите корейский. Положите всё что взяли с соседнего стола, обратно. – Вызверился тот на меня, буквально прожигая взглядом.

– Ага, нам здесь совсем не рады. – Думаю я. – Этот хмырь, видимо, меня ненавидит всеми фибрами души. Я где-то оттоптала ему любимую мозоль? Но ведь эту рожу я вижу только второй раз. Забавно. – Молча кладу всё обратно.

Учитель поворачивается к доске. Со Ми радостно и злорадно смотрит на меня. Типа, сделал гадость, на сердце радость. Провожу пальцем по горлу и корчу зверскую рожу, одновременно с этим посылая импульс ярости. Когда разговаривала с начальницей, поняла как это делать, даже если реальной злости нет. Бледная, перепуганная Со Ми резко разворачивается и упирает взгляд в парту. Учитель у доски дергается, а одноклассницы начинают испуганно озираться.

– Ого, – офигеваю я, – если ярости добавить, то можно и толпу разогнать. Ладно, буду думать без бумажек.

– Первой вехой, я бы обозначил, собственно, попадание в этот мир. Уж веха так веха. Там умер, здесь очнулся. Туда же добавить период адаптации, хотя до конца привыкнуть, к желанию всех тебя нагнуть, так и не удалось.

– Вторая веха, это работа в Голден Палас. Кроме кое-каких связей и усилившихся попыток поставить меня в общий ряд, ничего такого я там не добился. Ооо, жирным плюсом можно посчитать сертификаты по иностранным языкам. Самому за них проплатить, так быстро я бы не смог. Туда же можно добавить и приобретение Кин Корга и мощного компьютера. Вывод, сопротивление со стороны корейского общества стало нарастать, но я не обратил на это внимания и продолжал действовать прямолинейно.

– Третья веха, работа с фристайлом. Уже тогда, меня удивило, как легко они предали забвенью наши договорённости и договорились с Сан Хёном и, соответственно, FAN Entertainment, минуя меня. В принципе, это было первое предательство близких мне людей. Я тогда отстранился от проблемы и продолжал действовать в своём ключе. А надо было задуматься.

– Четвёртая веха, – Кирин. Здесь я постарался жить своей жизнью, ни кого не задевая. Но!!! Ученики Кирин, почему-то это не оценили и постарались всеми силами загнать меня в стойло, чем вызвали с моей стороны активное противодействие. Ахха, нашла коса на камень. Вывод, который я должен был сделать ещё тогда, – корейское общество, как бы оно не заявляло о своей толерантности, всячески пытается, выделяющуюся из общей массы личность, затолкать обратно. А ещё лучше опустить на самое дно. При этом, если можно что-то получить с этой личности, то обязательно стрясёт и при этом, с самой доброй улыбкой, будет продолжать гадить, всеми возможными способами. Дифференциация по цвету штанов. То бишь по возрасту и полу. И не важно, что ты знаешь и умеешь больше. Важно, что ты младше или девушка. Даже если на месяц, будь добр подчиниться. Как решить вопрос с возрастом и полом, совершенно непонятно. Из плюсов, работа над музыкальными композициями и попадание их в Hot100 Billboard. Плюс повышение своего мастерства. Из минусов, зависть окружающих и резкий скачёк ненависти ко мне. Я это чувствовал почти физически.

– Пятой вехой, я бы назвал отказ от сунын и концерт против самоубийств. Это пожалуй можно отнести к моему самому большому успеху. Надо сказать, что и Сан Хён показал себя с лучшей стороны. Итог, в этом году самоубийств не было. Большой, большой и жирный плюс. Чисто по человечески.

Шестая веха, работа в Короне и FAN Entertainment. Если смотреть в музыкальном плане, то успех на лицо. А в чисто человеческом, полный провал. Оказалось, что мемберы Короны стараются грести только под себя. Ни о какой дружбе и взаимопомощи говорить не приходится. На людях и в шоу, вроде как, единый коллектив. А если у кого проблемы, вся помощь выливается в показное сочувствие. И всё. Ни какой реальной помощи. Каждый боится за себя и своё будущее. На остальных, в общем-то плевать. Вывод, весь коллективизм корейцев, это показуха. Не зря в Корее, самое большое количество самоубийств в мире, среди взрослого населения.

– В это время я заработал два предательства, а точнее семь. От Ли Хе Рин и от каждого из мемберов Короны. Они как бараны, сказали отречься, тут же отреклись, сказали выступить со мной в итоговом концерте – пожалуйста, работаем опять. Потребовали, опять отреклись.

Седьмая веха, – Армия. Это было самой моей больной глупостью. Нужно было послать далеко и на долго. Но, нет, пошёл на поводу. Да и незнание законов меня сильно подводит. Тут уже я выступил полным бараном. Армия, позиционирующая себя единым целым, предала меня, почти сразу, при первой же возможности, а началось это с не предоставления юридической помощи.

– Восьмая веха, завязана на мой длинный язык. Своими высказываниями, я обратил против себя власть. Хах, испугались за тёплые места. Побоялись оказаться на месте МИДа. Отсюда и компания против меня в СМИ, запрет на работу в Корее. И как итог, тюрьма. Теперь им, за их тёплые места, можно не бояться.

– Общий вывод. На протяжении этих двух лет я показал себя полным идиотом, как в плане человеческих взаимоотношений, так и знаниях законов. Такой печальный вывод. Зациклился на музыке и совсем не обращал внимание на окружающую действительность. Дааа, а добила меня Сун Ок. Вот уж откуда я предательства не ожидал. В результате я, как говорится, везде кругом дурак. Однако, как говорится за одного битого, двух небитых дают. Надо наметить план как выбираться из этой задницы и начинать, действовать.

– Ха, Помню Гуань Инь, когда выдавала дары, сказала: Всегда будет красив, молод, здоров и будет нравиться людям. Нравиться людям что-то не совсем сбылось. Произведения мои нравятся, а я сам, не очень. Хахаха. Скорее наоборот. Интересен пункт всегда молод. Тогда я не обратил на него внимания. Это что, бессмертие. Или просто помру молодым. Очень, очень сомнительный пункт.

– Ладно, это то, так, по верхам пробежался. Нужно попросить у администрации бумагу и ручку, в личное пользование. Попрошу надзирательниц, сообщить начальнице, мою нижайшую просьбу о встрече. Намекну на ноут без сети, может разрешит. Заодно и о звонке адвокату попрошу. Начальница, наши договорённости, вроде, выполняет. А настроение-то по прежнему отличное. Я на дне. дальше падать уже некуда. Потихоньку намечается план на движение в верх, а пока переварю всё то, что сегодня надумал. Башка уже пухнет.

Место действия: агенство FAN Entertainment, кабинет директора, около двенадцати часов дня. Присутствуют: директор Бон Су и главный акционер Ын Джу сидят за столом. Перед ними стоят главный менеджер Ки Хо и начальник юридического отдела Ку Ен

– Выяснили, почему произошёл такой обвал акций нашего агентства? Обращается к начальнику юр. отдела Ын Джу.

– Госпожа, акции обвалились на 22 %. Бирже пришлось несколько раз останавливать торговлю нашими акциями, но всё равно падение продолжилось. Десять минут назад, биржа полностью остановила торговлю, до утра среды. С открытием биржи торги возобновятся. Более подробно, о причинах произошедшего, расскажет менеджер Ки Хо. – Докладывает Ку Ен.

– Как выяснилось, – встрепенулся Ки Хо открывая папку, – В субботу вечером, а по нашему времени в воскресенье утром, журнал Billboard выложил в сеть статью о лауреате премий Грэмми и Хьюго, хорошо Вам известной Пак Юн Ми. В этой статье, наше агентство выставлено в очень нелицеприятном виде. А вчера утром, по европейскому времени, эту статью перепечатали все ведущие музыкальные издания. И не только. Многие ежедневные газеты тоже выложили эту статью в сети. Инвесторы очень сильно опасаются, что с FAN Entertainment, прекратит работу большинство наших клиентов. Сегодня уже пришло, несколько отказов от рекламодателей.

– Почему вы узнали об этом только сейчас, а не в момент выхода статьи в Billboard? – Орёт Ын Джу.

– К сожалению, Вы, для того, что бы компенсировать потери, возникшие в результате срыва концерта в Токио Домм, приказали уволить с первого января, группу мониторинга, которая и отслеживала всю информацию, появляющуюся на сторонних ресурсах и в чатах. А это тридцать человек. В результате, мы потеряли возможность адекватно и своевременно реагировать на движения музыкального рынка. Я Вас об этом предупреждал. – Спокойно сообщает Ки Хо. – Поэтому и узнали об этой статье, только из-за падения акций. От брокеров.

– И что вы предлагаете делать? – Чуть спокойнее спрашивает Ын Джу.

– Нужно опять набирать группу мониторинга. К сожалению, лучшие специалисты уже нашли себе работу в других агентствах, так что формировать группу придётся практически с нуля. – Ки Хо задумывается. – У меня есть менеджер, сейчас он работает, с трени, у него есть склонность к аналитике. Можно поручить эту работу ему. Он подберёт персонал.

– Нет, у нас сейчас не средств, что бы тратить их и на это. Давайте вернёмся к этому вопросу через месяц. Надеюсь, за это время удастся разобраться с частью долгов, а остальные реструктуризировать. Дайте задание менеджерам, пусть этот месяц они мониторят сайты, распределите как-нибудь. – отдаёт распоряжение Ын Джу.

– Менеджеры и так заняты контролем за фанатскими чатами, а помимо этого у них имеется ещё и прямые обязанности. Однако, благодаря их сверхурочной работе, удалось купировать несколько случаев неблагоприятного развития ситуации и потери большого количества поклонников наших групп. А вот с Короной ситуацию пока исправить не удаётся. Там потери, на данный момент, составляет около пятидесяти процентов. Уходят, в основном, те, кто появился в прошлом году, благодаря работе Агдан. – Ки Хо замолкает.

– А что, у Агдан было столько много фанатов? – обалдела Ын Джу.

– Не могу сказать, что это всё фанаты Юн Ми, но фандом Короны, с момента её прихода, вырос в три раза. А до этого, только уменьшался. И на её личной странице, до сих пор поклонников больше, чем у любого другого мембера группы, хотя многие из фанатов и ушли. Разрыв с Агдан, на данный момент, уже принёс много убытков и боюсь, это только начало. Японский рынок, практически потерян. Небольшие продажи набираются только с дисков, где присутствует Агдан. Продажи остальных, продолжают снижаться. Такое ощущение, что японские фаны объявили нам бойкот. – Ки Хо перебирает бумаги. По всем остальным группам, тоже падение.

– А как на нашем рынке? – Вылезает с вопросом Бон Су.

– У Короны падение на тридцать процентов, а в среднем по агентству, около пятнадцати.

Ладно, принимаем решение. – Морщится Ын Джу. – Пусть каждый из менеджеров, возьмёт на себя контроль хотя бы за одним сайтом. Подберите и распределите между ними наиболее важные. Вы принесли перевод этой мерзкой статьи?

Да, – Ки Хо выдёргивает из папки несколько листов и двумя руками подаёт их Ын Джу. – Там и по SM Entertainment, прошлись от души. Их акции тоже сильно упали. На восемь процентов.

– Можете идти. – Ын Джу забирает перевод и садится за стол к Бон Су. Начинают читать.

Время действия: двенадцатое января, около трёх часов дня. Место действия: исправительное учреждение "Анян",

кабинет начальницы тюрьмы.

Заходит заместительница. – На Бом, – восклицает она, – у нас похоже проблемы. У ворот начинают собираться журналисты иностранных СМИ. Сейчас там два американских, CNN и Billboard, один японский – Animax, русский Muz TV и французский MCM. У всех есть аккредитация. Я проверила.

– И чего они хотят? – озадачилась На Бом.

– Требуют предоставить Пак Юн Ми. Желают взять интервью. – Заместительница в ожидании смотрит на начальницу.

– Это тюрьма, а не дом свиданий. Какое тут может быть интервью, – Возмущается начальница.

– Они подготовились, показывали выписку из какого-то нашего закона, позволяющего брать интервью у осуждённых, я переписала номер. – Заместительница положила бумажку на стол.

– Пусть подождут, я проконсультируюсь где надо и почитаю, что ты мне тут принесла. Потом скажу как будем действовать. – Смотрит на бумажку. – Тут Юн Ми просит о встрече, не хочешь поприсутствовать?

– Не могу, там рабочие приехали, надо объяснить их прорабу задачу. Всё, я пошла. – Выходит из кабинета.

На Бом нажимает кнопку селектора. – Ю Онг, прикажите привести заключённую Пак Юн Ми.

Глава 8

Всё течёт, всё меняется…

Время действия: двенадцатое января, около трёх часов дня. Место действия: исправительное учреждение "Анян", пошивочная мастерская.

Сижу, думаю. Сразу после обеда, меня опять отконвоировали в эту чёртову мастерскую, вручили тряпки и приказали шить. Шить совсем не хочется. Сижу медитирую на тряпки. Настроение по прежнему хорошее. Положительных эмоций из сна получил с большим запасом. – А не посмотреть-ли мне что там у меня с энергетическими ядрами? – Закрываю глаза, успокаиваю сознание. Постепенно, как бы перед глазами, появляется картинка, сначала нижнее ядро, потом верхнее. Всё в каком-то расплывчатом, размазанном виде. Пытаюсь сконцентрироваться ещё сильнее и постепенно картина начинает обретать чёткость. Ядра принимают вид плотных, слегка пульсирующих сфер. В размере подросли. Если во время последнёго просмотра они имели размер вишни, то теперь с некрупную сливы. Постепенно проступают каналы. Начиная с самых крупных и заканчивая всё более мелкими, которые, отходя от основных каналов, расходятся подобно веткам дерева. Чем дальше от ствола, тем их больше и тем они тоньше. Наконец начинаю видеть движение энергии в каналах. Откуда-то снизу, как будто бы там находится насос, ритмичными толчками энергия доходит до ядра в солнечном сплетении, исчезает в нём, а затем, немного изменив цвет доходит до ядра в макушке, опять меняет немного цвет и уходит в самый низ, а там опять меняет цвет и идёт вверх. И так по кругу. Что там за насос внизу, как не концентрируюсь, рассмотреть не могу. За то смог увидеть, что энергия из большого канала, помимо движения вверх, движется ещё и в более мелкие, а затем, через мелкие же каналы, подведённые к нисходящему большому каналу, возвращается в общий круговорот. Почти как кровеносная система, только сердце где-то там внизу.

Аах, что-то резко выбивает меня из состояния концентрации. От резкого перехода, теряю ориентацию в пространстве, сильно кружится голова и я валюсь куда-то вперёд и вправо. Прихожу в себя от жёсткого удара лбом об твёрдую поверхность. Поднимаю голову. Вижу перед собой мастера цеха, убирающую руку и двух жирных бабищ в форме надзирательниц. Понимаю, что мастер только что отвесила мне сильный подзатыльник, что и вызвало звон в голове. Хотела, видимо, отомстить за полный игнор с моей стороны. Злобно смотрю на неё, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость. Но и этого хватает, что бы мастер шарахнулась назад. Врезавшись в одну из надзирательниц, мячиком отлетает от неё, спотыкается об стул, стоящий возле не занятого рабочего места, с грохотом падает на пол, по пути сминая какие-то картонные коробки, стоящие в проходе. Перевожу взгляд на надзирательниц, вижу, что их тоже прилично пробрало, но эти оказались более стойкими, да и злость у меня была, в основном, направлена на мастера.

– Тихо, тихо. – Вытягивает руку в защитном жесте одна из них. – Мы не хотели ни чего плохого. Мы только хотели проводить Вас к начальнице тюрьмы. Она Вас вызывает. Другая, всё это время пытавшаяся выхватить дубинку, прекращает бесплодное занятие. Мастер, растёкшись, лежит на раздавленных коробках и не подаёт признаков жизни. Лишь видно, что она дышит.

– Приведите её в чувство. – Обращается самая крепкая из надзирательниц к зечкам. – Нечего ей тут валяться. – Косит на меня взглядом.

– Ку, что-ли делает? – Удивляюсь про себя я, ощупывая приличную шишку на лбу.

Из толпы сгрудившихся зэчек, вылезает, похожая лицом на смесь крокодила и бегемота, дивчина и с энтузиазмом начинает отвешивать пощёчины своей начальнице. Её "забота" приводит к успеху. Мастерша медленно шевелится, открывает глаза и со стоном встаёт. Лицо начинает наливаться синевой. Зэчка "позаботилась" от души.

– Пойдём, – Говорит надзирательница и освобождает мне проход. Медленно встаю и неторопливо топаю на выход. Надзирательницы пристраиваются позади. Не спеша идём по коридору.

– Она колдунья. – Доносится до меня шёпот одной из надзирательниц. – Ты видела как менялся цвет её глаз. Черный, фиолетовый, синий, а потом полыхнуло красным огнём.

– Я видела, это было жутко. – Отмечает другая и обе замолкают.

Так молча и доходим до кабинета начальницы тюрьмы. Садимся на стульчики возле стенки ждём. Секретарша, заглянувшая к начальнице, сказала подождать. Пока что начальница занята. Сижу думаю. – Ядра прилично выросли. Каналы тоже, вроде бы, перестали расти. Что будет, если ядра опять переполнятся энергией? Хм, есть три варианта. Два более-менее нормальных и один плохой. Первый. Если ядро наполнится энергией до своего полного размера и энергия перестанет поступать, то всё нормально. Второй. Ядро наполнится, немного подрастёт и энергия перестанет поступать. Это тоже нормально. И третий. Ядро наполнится подрастёт, а энергия продолжит поступать. Это не очень хорошо. Я ещё помню ту жуткую боль, которая возникла в результате распирания ядер. Какой выход? Первый, напрашивающийся. Научиться прекращать подачу энергии. Как это сделать непонятно. Я не вижу откуда энергия поступает и что её собирает. На данном этапе остаётся только пытаться всё это увидеть и понять как действовать. Второй вариант, научиться сбрасывать энергию во вне. Да уж, задача.

Время действия: двенадцатое января, около трёх тридцати часов дня. Место действия: исправительное учреждение "Анян", Кабинет начальницы тюрьмы.

Начальница Ким На Бом разговаривает по телефону:

– Госпожа Сун Силь, у нас возникли некоторые проблемы. У ворот тюрьмы собрались иностранные журналисты. Очень хотят взять интервью у Пак Юн Ми.

– Аджжж, – рычит Сун Силь, – да что не так с этой девчонкой. Там где она, там всегда проблемы. Ни чего не предпринимайте, ни какого интервью. А ещё лучше прогоните их.

– Госпожа, я не могу их прогнать. У них аккредитация на работу по всей территории страны. Если я их выгоню, то будет большой скандал. У ворот два журналиста американских СМИ. CNN и Billboard, а это очень серьёзно. У CNN целая съёмочная группа. От Billboard журналист и оператор. Ещё японцы и русские. – На Бом замолкает.

– Чёрт побери, откуда они узнали про Юн Ми, да ещё и место отбытия наказания. – Интересуется Сун Силь.

– Нууу, тянет На Бом. – в наших СМИ писали об этом, а ещё журнал Billboard написал недавно большую статью про Пак Юн Ми. Там очень сильно прошлись и по музыкальным агентствам и по айдолам и по правительству. Я думала Вы в курсе.

– А Вы откуда в курсе, злится Сун Силь. Вы что, читали.

– Я не читала, я слабо знаю английский. – Сообщает На Бом. – но мне перевела Юн Ми. Это её журнал. Ей его передал адвокат. Вчера. А сегодня уже набежали журналисты. У меня впервыё сидит заключённая с мировой известностью. Среди несовершеннолетних таких пока не было. В других тюрьмах такие вопросы как-то решают? Я совершенно не понимаю что делать.

– Так. Слушайте. Журналистов не пускать. Скажете им, что решаете вопрос в высшей инстанции. Пусть подождут. Я буду консультироваться. Аньёнъ. – Прекращает разговор.

– Аньёнъ, – На Бом смотрит на затихший телефон. – Посмотрю, что за номер документа мне подсунула Ви Ен. Подсунула и убежала, а мне тут разгребай.

Находит по номеру документ, внимательно читает. – Хм, суть проста. Иностранные журналисты допускаются везде, если это не запрещено законом. Вот так. Посещение тюрьмы журналистами, законом не запрещены. Я, вроде бы по этой теме всё хорошо изучила. И ни чего такого не помню.

– Пригласите Пак Юн Ми. – нажимает она кнопку селектора.

– Разрешите. – В кабинет заходит улыбающаяся Юн Ми с огромной красно-синей шишкой, размером почти во всю левую половину лба.

– Кто это тебя так? – Офигела начальница.

– Да, ерунда, ничего страшного. – Ухмыляется Юн Ми.

– Пригласите сюда надзирательниц. – Опять нажимает кнопку селектора На Бом. Женщины заходят. – Это ваша работа? тыкает в сторону Юн Ми начальница. – Я же предупреждала всех, что бы ни один волос с её головы не упал.

– Нет, что Вы. Это не мы. Юн Ми, видимо, заснула сидя за столом, а мастер цеха отвесила ей сильный подзатыльник, что бы разбудить, а та упала и ударилась лбом об стол. Это была инициатива мастера. – испуганно говорит одна из них. Скорее всего более сообразительная, так как, по наблюдениям Юн Ми, всегда реагировала первой,

– Это так? – Теперь На Бом смотрит на Юн Ми.

– Нууу, да. – Тянет Юн Ми – Похоже на то, по крайней мере она стояла прямо передо мной, а Аджумы метра на полтора дальше.

– Идите, подождите у секретаря. – отпускает На Бом надзирательниц. – Ты просила о встрече. Что ты хотела?

– Госпожа начальница тюрьмы. – Начинает Юн Ми.

– Не надо так длинно, зови меня госпожа На Бом. – Перебивает Юн Ми На Бом. Так будет проще и тебе и мне.

– Спасибо. Госпожа На Бом, у меня три вопроса. Первый, это можно ли мне выделить для работы стопку бумаги и ручку. Или карандаш с точилкой. Завтра я продемонстрирую знания для сдачи сунын и мне, как мы договорились, дадут возможность работать с музыкой. Я бы хотела иметь возможность делать записи. Если появятся какие-нибудь идеи по новой музыке. Или наброски к книгам. Их нужно быстро записать, иначе потом забуду. Идеальным вариантом, был бы конечно ноутбук, с программой для записи нот. Её можно бесплатную скачать из интернета.

– Нет, ноутбук сразу нет. А писчие принадлежности выделить можно. Проблем не вижу. – Говорит начальница.

– Спасибо, второй вопрос связан с нашей договорённостью, мне после теста по сунын, необходимо будет позвонить адвокату, что бы он не выложил в сеть моё интервью. Вы держите своё слово, а я хочу сдержать своё.

– Хм. По правилам, сидящим в карцере не положены телефонные разговоры. Поэтому с телефона автомата ты позвонить не сможешь. Там будет стоять ограничение. Я прикажу, что бы после теста, тебя привели ко мне. Позвонишь из моего кабинета.

– Ещё мне нужно позвонить Ким Му Ран, хальмони моего бывшего жениха. Необходимо утрясти некоторые семейные вопросы. Вы позволите это сделать? – Беспокоится Юн Ми.

– По этому поводу я подумаю, а кто твой жених? Я как-то не интересовалась никогда светской хроникой. – Лицо На Бом выражает любопытство.

– Вы не знаете? – удивлению Юн Ми нет предела. Ей кажется, что вся Корея пересчитала уже все косточки и ей и Чжу Вону. Мой бывший жених, младший наследник корпорации Сеа Групп. В связи с известными Вам обстоятельствами, – Юн Ми обводит руками кабинет. – его семья разорвала помолвку. Но остались ещё некоторые вопросы, которые необходимо закрыть.

– Боже мой! – Обескуражена На Бом. Ещё и Сеа Групп. А раз у них есть вопросы, которые ещё не решены, значит до концы пока не расстались. – Я подумаю, немного разберусь в ситуации и сообщу тебе завтра, после сунын. Начальница задумалась. – У меня к тебе вопрос. Ты же имела дело с журналистами?

– Да, и неоднократно.

У меня такой вопрос. У ворот тюрьмы собрались иностранные журналисты. Хотят взять у тебя интервью. Как мне их отвадить? – Интересуется начальница.

– Я ожидала что это случится, но не так быстро. – Юн Ми задумывается. – Если у них есть полная аккредитация, то отвадить их не удастся. Такой визг поднимут, что хоть прячься. И интервью я им давать не хочу, без согласования с адвокатом. Но если с этим вопросом затянуть, то они сами начнут рыть вокруг, анонимно опрашивать работников тюрьмы, а потом такого насочиняют, что замучишься отмываться от грязи. Я завтра, в разговоре с адвокатом, подниму этот вопрос. Может сообразим как это разрешить. А вы посоветуйтесь со своими адвокатами. Наверняка они у вас есть.