Текст книги "Сонбаньён-ян (СИ)"

Автор книги: Кдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

[*.*] – Свободу Агдан. Все на сбор подписей.

Примерно в это же время.

Руководитель оппозиционной Народной партии Ан Чхоль Су только что пришёл домой. Работы с новой партией навалилось столько, что времени на сон почти не остаётся. Через три месяца выборы и на них необходимо добиться достойного результата. Выпив кофе и сев за журнальный столик, начал изучать доклад, подготовленный аналитическим отделом партии.

Первое, на что обратил внимание Чхоль Су, это участившиеся контакты президента Гын Хе со своей подругой Сун Силь. Аналитический отдел сообщает, что складывается сильное ощущение, что Су Силь оказывает сильное влияние на политику президента. Уж слишком часто, та, после общения с Су Силь, принимает решения, которые идут в разрез с советами специалистов. – "Надо хорошо покопать в этом направлении, чуйка просто кричит о том, что там дело не чисто. Самое простое, с чего можно начать, это культурный фонд Mir, которым руководит Су Силь. Необходимо организовать парламентское расследование. Что-то там не чисто.

Второе, что привлекло его внимание, это большое количество представителей иностранных СМИ у тюрьмы Анян. И что интересно, они хотят добиться разрешения на интервью у скандального айдола Агдан, отбывающей там заключение. Это тоже можно как-то использовать, для привлечения внимания к партии. Только тут нужно подумать. Сходу просматривается несколько вариантов. Обсудим завтра с соратниками. – "Принимает решение он".

Время действия: четырнадцатое января, утро. Место действия: исправительное учреждение "Анян".

Утро сегодня, ни на йоту не отличается от вчерашнего, а так же позавчерашнего и т. д. Проснулся, умылся, сделал зарядку на полтора часа, потом позавтракал и вот топаю в класс на занятия, к девяти часам. – "Неужто тесты написал хреново?" – Думаю я. – "Или неужто сейчас обжулят? Обычно сразу после сунын, вывешивают правильные ответы, а мне ни чего не дали, а сам я спросить-то и забыл. Была стопроцентная уверенность в правильности ответов, а сейчас начал меня грызть червь сомнения. Да ладно, чёрт с ним. Приду узнаю. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились."

Надзирательницы довели меня до угла и приказали ждать, не заходя в коридор тюремной школы. Проторчали за углом минут пятнадцать. Захрипела рация одной из надзирательниц. Поступила команда выступать.

Заходим в класс, а там уже весь местный бомонд: Начальница тюрьмы, её заместительница, все учителя, конечно, которых помню, зачем-то штатный психолог и какие-то три подозрительные личности женского пола, которых я никогда до этого не видел. ну и конечно полный класс ученичков, точнее учениц.

Приказали стать лицом к классу. Я смотрю на зэчек, зэчки пялятся на меня.

Слово взяла начальница тюрьмы и начала мне всех представлять, всех, поимённо. Сначала представила каждого преподавателя, назвав имя и предмет, который он ведёт… Затем психолога. Кланяюсь каждому отдельно, как китайский болванчик. Наконец добралась до подозрительных личностей:

– А это, госпожа Пак Кён Хё, преподаватель музыки и вокала. Владеет многими музыкальными инструментами. Длительное время работала в школе искусств Сонхва. В связи с семидесятилетним возрастом три года назад ушла на покой. Мне удалось уговорить её, позаниматься с тобой музыкой и вокалом. – "Вау." – Думаю я. – "Сонхва крутая школа. После Кирин считается второй. Аджума очень непростая. Выглядит хорошо. Сухонькая, крепкая. Больше шестидесяти лет на вид и не дашь." – Она будет тебе помогать. Отнесись к ней уважительно. Я обещала ей твоё хорошее поведение.

Глубоко кланяюсь, пытаясь этим выразить своё уважение, а сам думаю. – "В музыке она вряд ли научит меня чему-то новому, но с вокалом у меня полный швах. Тут, надеюсь, она мне поможет."

– Госпожа Сон Ю Он, – Указывает начальница на стройную аджуму средних лет. – Преподаватель хореографии. – "Век живи, век учись. Может что-то интересное и даст." – Она с сегодняшнего дня будет вести факультатив хореографии на постоянной основе, на который ты записалась.

– И наконец, госпожа Ли Му Ен. Преподаватель изобразительного искусства. Тоже будет вести факультатив. – "Ай, да до лампочки, кто там будет рисование вести. Записался из необходимости. Требовалось два факультатива. Надо запустить тюльку начальнице, что бы заменить факультатив рисования на музыку. Правда в перечне музыки не было."

– А сейчас переходим к главной теме нашего собрания. – Начальница берёт листок и сообщает. – Учащаяся старшей Школы Пак Юн Ми, на предварительном сунын набрала триста девяносто девять балов. Рекорд Республики Корея в настоящее время, это триста восемьдесят четыре балла. Похлопаем Юн Ми. Все начинают аплодировать. Если учителя держат покерфейс, то зэчки явно офигели. Выпучили глаза и пооткрывали рты.

– Теперь Юн Ми, вместо обучения в школе, дано право заниматься музыкой ежедневно на весь период учебных занятий. – Радует меня начальница. – А теперь Юн Ми, какие пожелания ты можешь сказать ученикам готовящимся к Сунын?

– "Вот гадский блин." – Думаю я. – "Ещё и речь толкать". И в итоге рассказываю примерно то, что говорил на шоу с Драгоном, лишившегося штанов. Сведя к тому, что учиться важно, но если и недоучишься, то тоже нормально. Главное найти своё призвание. Свой талант. Типа, ищущий, да обрящет.

Наконец начальница свернула мероприятие и надзирательницы повели меня и учителя в музыкальный класс.

Глава 12

Музыка вечна.

Время действия: четырнадцатое января, утро. Место действия: исправительное учреждение "Анян".

Начальница с заместительницей унеслись вперёд, а мы с учительницей, в её темпе, не торопясь движемся в том же направлении. Я иду рядом с учительницей, чуть-чуть сзади, отстав на пол шага. Соблюдаю вежливость. Надзирательницы, отстав шага на три от меня, изображают повышенную бдительность.

Пройдя знакомыми коридорами, оказываемся в административном здании. Всю дорогу проделали молча. Мне как-то неудобно завязывать разговор, да и не положено по возрасту, учитывая корейские заморочки. Не известно, как аджума учительница отнесётся к нарушению традиций, а я не хочу портить отношения с самого начала. Не дай бог запретят заниматься музыкой, если её случайно обижу. Не хочется из-за такой мелочи, просиживать штаны на уроках. Чу, приказ остановиться. Учительница тоже останавливается. Собственно, дальше по коридору находится всё управление тюрьмы. Мы не дошли туда совсем немного. По правую руку находится дверь. Думаю, что нам точно туда, так как следующая, на противоположной стороне и метра на три дальше. Действительно, гремя ключами, одна из надзирательниц, добирается до нас и молча открывает замок. Распахивает. И так же молча, тыкает пальцем в дверной проём.

Пропускаю препода вперёд и тут же в голове проскакивает мысль про новоселье и кошку. Блин, это я зря. Сразу же вспомнилась Мульча. Как она там? Конечно, мама её в обиду не даст, но становится немного грустно. Преподавательница прошла метра на три вглубь комнаты и стала оглядываться. Я шмыгнул за ней. Сзади хлопнула дверь. Осмотрелся. Ни чё так, квадратов сорок будет. Вход оказался с правого края помещения. До окон от двери метров семь и метров шесть в ширину. Почти квадрат. Прямо напротив двери, боком к нам стоит пианино. Сразу же устремляюсь к нему. Пробегаю пальцами по клавишам, аджжж, полный облом. Это чудо враждебной музыкальной техники, настройщика не видела уже, наверное, лет двадцать. Becker, видите ли. На самом деле, если конечно смотреть объективно, после настройки должно зазвучать. Понятно, что это не рояль премиум класса, но для любой музыкальной школы, вполне себе нормально. Тем более для тюремной. Смотрю на учительницу. Что-то одухотворённости у неё поубавилось, впрочем, как и у меня. Агрегат оказался настроен на двойку с минусом.

– Без настройщика не обойтись – Прерываю я, что-то уж надолго затянувшееся молчание. – Играть невозможно.

– Я знаю много отличных настройщиков, но это недёшево. – Кин Ха задумчиво разглядывает пианино. – Только очень дорого.

– Я бы сама настроила. За бесплатно. – Юн Ми подходит опять к пианино, закрывает клавиатуру и легко открывает переднюю панель. – Доступ к струнам не затруднён, нужен только соответствующий инструмент. В принципе, даже тюнер не потребуется, только настроечные ключи. Я легко смогу это сделать по слуху.

– У тебя настолько хороший слух? – Удивлена Кин Ха.

– А как бы я тогда писала классику? Там без отличного слуха никак. – Тоже удивляется Юн Ми. Вроде бы учительница музыки, а что-то не то несёт.

– Ты ещё и классику пишешь? Я слушала твои произведения только для к-поп и две композиции в исполнении Джо Хвана. Именно из-за твоего творчества я и согласилась с тобой поработать. Увидела потенциал. С момента выхода на пенсию, я стала мало интересоваться музыкой. Больше с внуками вожусь. Музыка у меня теперь для релаксации. – Улыбается Кин Ха.

– Нуу, если вы музыку слушаете, то вам могли попасться и мои композиции. – Юн Ми начинает перечислять: – Шторм, в исполнении скрипачки Ли Хе Рин. Я написала его, когда ещё училась в Кирин. Специально для неё. Затем Лето, для рояля. Ред Алерт, военный марш для дивизии морских пехотинцев Голубые Драконы. В прощальном концерте, посвящённом группе Фристайл, только моя музыка. Ну и ещё кое-что по мелочи.

– Очень странно. Я все эти мелодии слушала, но, почему-то, даже не посмотрела имени композитора.

– Ни чего удивительного. Обычно запоминают исполнителя. Композитор всегда остаётся на втором плане. – Грустно говорит Юн Ми. – Ладно, не будем о печальном. Давайте посмотрим, чем нас порадует сие неласковое заведение Анян.

Проходим вдоль невысоких стеллажей, столиков и стоек, расположенных у стены. Ассортимент музыкальных инструментов в чисто национальном стиле. Обнаружилось: четыре каягыма, четыре же хаягыма, два аджэна, с десяток чангу, несколько разновеликих бубнов и с десяток дудочек, как их там, ага, вспомнил, тэгым. И в этот гору национальных инструментов, видимо, совершенно случайно затесались две гитары, стыдливо убранные с глаз долой и заслонённые стойками с каягымами. С трудом, по очереди, вытаскиваю на божий свет. Обе прилично покоцаны и кое-где проглядывают следы ремонта. Заглядываю внутрь, одной сорок два года, второй двадцать восемь. Почти раритеты. Быстро настраиваю обе. Ну что сказать. Классическая строит хорошо. Резонатор, правда, издаёт несколько глуховатый звук. Надо посмотреть на счёт мусора внутри, да и пыль оттуда убрать, хотя звук это вряд ли улучшит, но будет приятнее держать её в руках. Гитара явно похуже чем та, что была у меня в Кирин. Акустическая совсем не ахти. Звук резонатора более-менее, но по ладам строит плохо. И там и там древние струны. Им лет по пять, не меньше. Что тоже не улучшает качество звучания.

– Струны надо менять, эти своё давно отслужили. – Сообщаю я. – Эти только на побренчать. Хватит одного комплекта для классики. Акустическая гитара ни о чём, только слух портить.

– Я слышу. – Кивает учительница. – Завтра к началу занятий принесу, к девяти утра.

– "Аджума адекватная, – думаю я, уже столько традиций нарушил, а она, ничего, всё терпит.

– "Боже мой, как я её буду учить". – В это же время обдумывает сложившуюся ситуацию преподаватель. – "Какая у меня память стала плохая, столько раз слышала её классические произведения, а в голове отложилось только "молодой талантливый корейский композитор". И вот этот композитор здесь, в тюрьме. Ей здесь точно не место. Совершенно шокирующее место встречи. Так, как играет она, я никогда не смогу повторить. Ну и как быть?"

Окидываю ещё раз взглядом помещение, и замечаю в дальнем углу подозрительную стойку, закрытую полотняным чехлом. – "Неужто это то, о чём я думаю." – Пулей подлетаю и сдёргиваю чехол.

– "Офигеть," – выпадаю в осадок, – "синтезатор Yamaha PSR-E353".

И похоже практически новый. Я в конце августа читал на него обзор. Это синтезатор для домашнего обучения. В серию пошёл с начала лета прошлого года. Но синтезатор довольно продвинутый. Если к нему подключить компьютер, да накачать программок, то он лишь немного не дотянет до полупрофессионального. В отличие от моего аналогового Кинг Корга, этот чисто цифровой.

На клавиатуре лежит пластиковый пакет с документами и какой-то холщёвый мешок неправильной формы. Вытряхиваю документы на клавиатуру, и начинаю быстро просматривать инструкцию на английском языке. Ага, мешок это провода. Всё организовано достаточно логично и органично. Минут за двадцать пролистал всю инструкцию, стараясь запомнить наизусть. Фотографическая память наше всё. Потом почитаю более вдумчиво.

https://www.youtube.com/watch?v=CzZVwkH9FrI

– Ну, что. Подключаем? – Оборачиваюсь к учительнице. Та молча кивает. В глазах неподдельный интерес.

Вытряхиваю мешок, туда же, на клавиатуру. Полный комплект проводов, в соответствии с паспортом. Сетевой шнур, аудио шнур и шнур USB. Эх, жаль нет моего компьютера, можно было бы качественно поработать. Перекатываю синтезатор на колёсиках стойки к ближайшей розетке. Втыкаю, нажимаю пуск и наблюдаю загоревшуюся индикацию. Вроде работает. Бегу в сторону двери, не доходя до которой размещены шесть одиночных учебных парт со стульями. Хватаю два и несусь обратно. Руки просто зудят, так хочется ощутить под пальцами клавиши. Ставлю один стул учительнице, а второй перед синтезатором.

– Госпожа Кен Хи, – перед тем как сесть за синтезатор, обращаюсь к ней. – Вы не будете возражать, если я немного потренируюсь. Надо бы разобраться как тут всё работает.

– Ну что ты, я всё понимаю. – Учительница устраивается поудобнее. Я подожду.

Минут тридцать-сорок осваиваю технику. Звучание хорошее. Только мощности динамиков маловато для этого помещения. Усилок бы хороший, да колоночки получше.

– Госпожа Кён Хи, я немного разобралась как с этим синтезатором работать. Сейчас я сделаю несложную аранжировку и сыграю Вам мелодию одной из моих новых песен. Её записи нет ни на бумаге, ни в каком либо другом виде. Она находится только здесь. – Указательным пальцем слегка постукиваю по виску. Это песня, но я Вам проиграю только мелодию. Петь пока не буду. И у меня к Вам будет просьба. Не записывайте. Я на эту песню ещё не зарегистрировала права и очень не хотелось бы, что бы кто-то сделал это вперёд меня. Хотя, как я думаю, она не будет иметь коммерческого успеха в Корее, а вот в Европе и Америке, будет. Называется Така Така Та.

– У меня нет возражений. – Учительница демонстративно достаёт и выключает телефон.

Забиваю в память мелодии для аранжировки и начинаю.

https://www.youtube.com/watch?v=mgyuODZqvOE

– Впечатляюще. – Говорит Кён Хи. – Хотя мелодия не сложная, но очень красивая и должна быть запоминающейся. Я действительно её ни где не слышала.

– Вы правы. Это действительно довольно простая мелодия. – Говорю я, интенсивно разминая руки. – У меня больше четырёх месяцев не было возможности тренироваться игре, ни на пианино, ни на синтезаторе. Поэтому, даже в такой несложной мелодии, я не смогла избежать небольших помарок.

Сейчас я исполню мелодию, которую я назвала Requiem for a Dream. Реквием по мечте. В эту мелодию я вложила всю свою горечь в душе, скопившуюся за последнее пол года, в результате всевозможной травли меня и моей семьи корейским обществом. А в итоге, как неудобную личность, меня незаконно заперли здесь. А ведь я мечтала прославить Корею во всём мире и итогом моей работы, можно считать две высшие мировые премии, Грэмми и Хьюго. Теперь мечта о славе Кореи умерла. Я больше не мечтаю прославлять Корею. Буду прославлять остальной мир. Этим реквием, я отпеваю свою корейскую мечту. Её похороны прошли во время незаконного суда и приговора в пять лет каторги. Я не держу ни на кого зла, но память у меня хорошая.

Не судите строго. Здесь и сейчас ошибок будет, скорее всего, больше. – Кён Хи округлив глаза смотрит на меня

– Начинаю. – Переключаю синтезатор в режим пианино:

https://www.youtube.com/watch?v=C7Yjy5vASas

Всего четыре минуты музыки, которые прошли по душе как очищающий бальзам. Камень, придавивший душу не исчез полностью, но стал значительно меньше. Клинтон Дэррил Менселл написал практически гениальную музыку. Там в моём мире. В этом, я не нашёл ни одного упоминания о нём. Поворачиваю голову и смотрю на учительницу. Она сидит откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. По щекам обильно текут слёзы. Долго жду когда она успокоится. Не ожидал такой впечатлительности. Видимо у неё повышенная восприимчивость и моя грустная аннотация внесла свой вклад. Минут десять она сидела не шевелясь. Я уже начал волноваться. Но вот, наконец, она открыла глаза, достала платочек из сумочки и вытерла слёзы.

– Я не смогу научить тебя чему-то ещё. Исполнение почти идеальное. В Кирин хорошо учат. – Влажными глазами смотрит на меня.

– Не огорчайтесь, – стараюсь успокоить её. – на самом деле и Кирин, в плане игры на рояле, тоже не смогла мне ничего дать. Хотя, да. После окончания школы, моя техника немного улучшилась, но это произошло в результате самостоятельных занятий. В Кирин я занималась по классу гитары. На самом деле, меня больше интересует вокал. Я до этого очень мало и аккуратно нагружала свой голос, так как происходила подростковая мутация и я боялась его потерять. Ларинголог тоже был категорически против нагрузок. В конце декабря мутация завершилась, я чувствую это. А опыта тренировки вокала у меня нет. Тут бы мне и пригодилась Ваша помощь. Вы же ещё и учитель вокала?

– Да. У меня большой опыт. Здесь я точно смогу помочь. – Обрадовалась Кён Хи. Хотелось бы послушать твой голос.

– Без проблем. Сейчас принесу гитару и спою пару своих новых композиций на русском и испанских языках. Сходив за гитарой и проиграв несколько коротких мелодий приступаю к пению.

https://www.youtube.com/watch?v=X7keM87lSik

https://www.youtube.com/watch?v=ZudJPxw1ZWY

Прозвучали последние аккорды.

– Я, как вы видели, не пыталась рвать голос. Мне кажется, что необходимо последовательно укрепить связки. – Говорю я.

– У тебя очень хороший голос, Насыщенный и глубокий. Но ты, как я понимаю, показала в песнях лишь часть диапазона? – Спрашивает Кён Хи.

– Ну, да. Я не пыталась как-то определить диапазон. Без преподавателя вокала и контроля ларинголога, честно говоря, было страшновато. Пыталась попеть в камере во время следствия, так мне это категорически запретили. И в тюрьме запрещают шуметь. Так что, тренироваться я смогу, только в этом классе. – Отвечаю я.

– Давай проведём испытания, я буду нажимать ноту, а ты её исполнять голосом. Так пробежимся по всему диапазону. – Встаёт и подходит к синтезатору. Уступаю ей место, Сам остаюсь стоять. Стоя петь чуть легче.

Примерно через два часа.

– Знаешь, – удивлённо говорит Кён Хи, – Я впервые встречаю такой широкий диапазон голоса. И ни когда об таком даже не слышала. Ты можешь перекрыть весь спектр женских голосов, от Контральто, до Колоратурного сопрано. Работать придётся, конечно, много ещё над чем. Но сам голос удивителен. Тебя можно будет в опере выпускать петь все партии. Спектакли станут намного дешевле. – улыбается она. – На сегодня можно закончить, а завтра с утра продолжим. Я набросаю план тренировок, который будем корректировать по ходу дела. Ещё я принесу тебе специальное средство для полоскания горла, оно поможет снять усталость после тренировок.

– Разрешение на средство нужно получить у начальника тюрьмы. – Перебиваю я её. – На всякий случай. И лучше, что бы разрешение было в письменном виде. А то скажут потом, что это наркотики и впаяют года два три дополнительно. А мне и пяти достаточно, за глаза и за уши.

– Извини, я совсем забыла где мы находимся. – Обескуражена она. – Очень увлеклась.

Неожиданно распахивается дверь. На пороге одна из надзирательниц, пришедших с нами.

– Заканчивайте занятия, – говорит она, – Через пятнадцать минут обед. Заключённая должна быть в карцере.

Быстро отключаю синтезатор, закрываю его чехлом. Беру со стола, так и лежащий, отключенный телефон учительницы.

– Госпожа Кён Хи, возьмите пожалуйста телефон. – Протягиваю ей.

– Ой, спасибо Юн Ми, чуть не забыла. – Забирает телефон и идет на выход.

У двери, уже в коридоре, прощаемся до завтра.

В обратном порядке идём обратно. Есть хочу так, что спать не могу. Видимо, расход энергии, с непривычки, оказался очень большой.

– "Интересно." – Думаю я. – "Отправят ли меня после обеда в швейную мастерскую, или, как мы и договорились с начальницей, дадут позаниматься танцами."

Время действия: четырнадцатое января, около двенадцати часа дня. Место действия: офисное здание в центре Сеула, этаж, арендуемый Народной партией. Актовый зал.

Сегодня проходит первое заседание актива новообразованной партии. Присутствуют все семнадцать депутатов, имеющих места в парламенте и сидящие сейчас на сцене в президиуме и ещё около двадцати активистов, членов руководящего состава партии. Ведёт, избранный руководителем, на учредительном собрании, депутат парламента Ан Чхоль Су.

– Аньёнъ, господа. Сегодня нам предстоит выработать стратегию партии на предвыборную компанию. Наша задача на выборах, набрать не менее двадцати голосов. Мой со руководитель Чун Чун Бэ, в соавторстве с присутствующими здесь же нашими со партийцами, разработали предварительный план работы, для достижения нашей цели, – победы на выборах. После прочтения господином со руководителем, выработанного плана, необходимо будет обсудить его, внести изменения и дополнения, назначить ответственных на каждое мероприятие и утвердить его прямым голосованием в целом и по каждому пункту. Это нужно сделать сегодня. Времени до выборов совсем мало. – В зале раздаётся одобрительный гул голосов. Прошу, господин Чун Чун Бэ.

Чун Чун Бэ встаёт и начинает зачитывать доклад, давая короткие пояснения по каждому из пунктов. Сидящие в зале и за столом, делают отметки в розданных заранее экземплярах доклада. По прошествии часа с небольшим начинается дискуссия. Желающие вносят предложения и замечания. Постепенно план работы обретает завершённый вид.

Через некоторое время добрались до работы аналитического отдела, одновременно, по факту, являющегося и разведкой партии. Здесь со своими предложениями выступил Ан Чхоль Су и доказал необходимость активизации наблюдения за действиями подруги президента Чон Сун Силь и, если предоставляется возможность, за деятельностью президента, в попытке обнаружить факты коррупции. Так же было принято решение серьёзно заняться культурным фондом Mir, для чего потребуется нанять проверенных хакеров и с их помощью добыть финансовую информацию за весь период работы фонда. И если подозрения окажутся верными, инициировать парламентское расследование деятельности Mirа.

Наконец добрались до работы молодёжного крыла партии, Ан Чхоль Су снова выступил с предложением:

– У меня есть интересная информация от аналитического отдела по тюрьме Анян, где отбывает наказание за дезертирство, скандально известная айдол Агдан. – Начинает он. – Как вам должно быть известно, в своём интервью, она доказала подозрительный расход ста триллионов вон за десять лет, выделенных на цели увеличения рождаемости. Все средство куда-то освоены, а рождаемость только упала. Благодаря ей, после проверки информации, удалось инициировать парламентское расследование нецелевого использования этих средств. Для этого парламентом была создана комиссия из пяти человек, с правом привлекать необходимых специалистов со стороны. И так удачно сложилось, что четверо из пяти, это наши со партийцы. А руководитель комиссии, наш главный аналитик. – Тот довольно кивает головой. – Так вот, вернёмся к тюрьме и Агдан. Возле тюрьмы ошиваются уже около полутора десятка представителей иностранных СМИ. Их цель, добиться пресс-конференции Агдан. Звезда мировой величины и в тюрьме, это нонсенс. Нам следует организовать пикеты с требованием освобождения Агдан. Помимо требования об освобождении, необходимо выдвинуть ещё и политические требования. Такие как отставка правительства и президента, как не справляющихся с работой и погрязших в коррупции. У пикетчиков на плакатах обязательно должны быть логотип и название нашей партии.

Сейчас у тюрьмы, уже находятся представители четырёх американских телеканалов. По возможности, нужно дать им интервью. Как только американцы дадут материал в эфир, наши поддержат. Ни куда не денутся. Это будет очень хороший рекламный ход. Варианты ответов на вопросы подготовит аналитический отдел. – Смотрит на начальника. Тот с важностью подтверждает. Организовать поддержку Агдан, необходимо в форме одиночных пикетов. Нет времени пробивать разрешение на митинг. Выставить нужно не менее ста человек. Это точно привлечёт внимание. Начать уже завтра. – Смотрит на руководителя молодёжного крыла. Тот радостно подтверждает, проблем нет, всё решим. Плакаты типография распечатает ночью. А утром все будут на площади у тюрьмы. С количеством пикетчиков тоже проблем нет. После небольшой дискуссии этот пункт утверждают.

Весь план, в итоге, принимают к двум часам ночи. Усталые, но довольные расходятся. Остаётся трудиться только секретариат. Им нудно весь документ свести к удобоваримому формату.