Текст книги "Вечная история (СИ)"
Автор книги: JulyChu
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
Ч2, глава 2
– Крис, это безумие! Спаси меня от этих озабоченных кошек, которые притворялись моими подругами! – Рони почти кричала от возбуждения в телефон.
– Сначала меня везли с повязкой на глазах в машине, потом потащили на потеху публике через шопингмол, было метро, все под идиотский визг и гогот моих конвоиров. Потом опять машина – и теперь я сижу закрытая в комнате, похожей на номер борделя, перед нарядом, на который мне стыдно смотреть, не то что надевать…
Крис заливался смехом на другом конце связи.
– Детка, я бы с удовольствием приехал, но лежу связанный в лодке, Пэт держит у моего уха телефон и грозит, что после нашего разговора связь между нами будет нарушена как минимум до завтрашнего дня.
– Боюсь, мы оказались наивными, и вариант с бронежилетами был бы более надежным…
Рони перекатилась на спину, развалившись на огромной кровати рядом с одеждой, которую ей предстояло надеть и, чувствуя, что её лицо готово лопнуть от широкой, счастливой улыбки.
– Любимая, ты помнишь наш последний договор? Доверие! Главное оружие, чтобы пережить сегодняшнюю ночь – это доверие!
– Помню, доверяю, надеюсь, что в кудрявой голове моей подруги остались еще капли здравого смысла, она все-таки многодетная мать, а не танцорка на шесте…
Сумасшествие еще не начавшегося вечера уже поймало Рони в свои сети, напоив без спиртного до состояния дерзкого желания нарушать правила и отдаться соблазнам и искушениям с тем, чтобы познать собственные границы верности и… доверия.
Таймер одела приготовленный для нее наряд – белый, как и полагалось для торжества, запланированного на конец следующей недели, но скорее выпячивающий и показывающий все то, что обычная одежда скрывала. Этакий вариант для мужчин без фантазии.
И как раз вовремя, потому что в комнату ввалилась шумная стая разноцветных птиц. Подруги уже успели разрисовать свои лица слишком ярким макияжем, нацепить цветные парики и вызывающие одежды, и теперь настала очередь невесты. Рони увидела в руках Дейзи фиолетовый парик и с шумным вздохом закатила глаза.
Как оказалось, она была близка в своих предположениях о месте вечеринки. Это был огромный клуб, с множеством отдельных залов с разными уровнями и видами развлечений, в некоторых из них, наверняка, было дозволено больше, чем в среднестатистическом клубе.
Щебечущая пестрая стая полуголых девиц, окружавших не менее вызывающе одетую невесту с фиолетовыми волосами, заняла столик в центре одного из залов, где на сцене блестели пилоны для танцев и все говорило о зрелищах со стриптизом.
– Сумасшедшие, – прошептала Рони, пряча раскрасневшееся лицо в ладонях и опуская голову на стол.
Ей в нос тут же уткнулся холодный бокал с коктейлем, а над ухом прогремел не терпящий возражений голос Дейзи:
– Пей! И не забывай, что мы в другом городе. Ты не встретишь знакомых. Так что оторвись хоть раз в жизни по-настоящему, перед тем, как превратиться в примерную супругу.
– Вроде тебя? – усмехнулась Рони, выпрямляясь и притягивая к себе бокал. – Ты сейчас как никогда похожа на примерную супругу.
– Зануда Таймер. Пей, а то сейчас начнется шоу для тебя, а ты будешь слишком трезвой, чтобы его оценить.
Рони стала послушно уничтожать коктейль, оглядываясь по сторонам. Теперь, когда глаза привыкли к темноте и разноцветным пятнам прожекторов, танцующих в такт музыке, она поняла, что их группа если и выделяется обилием красок, то не откровенностью одежд, и незаметно для себя самой расслабилась, позволила своему телу поймать ритм веселья. Появилась приятная легкость от алкоголя во всем теле, а главное – в голове, Рони Таймер больше не думала о своем серьезном статусе и должности и была готова вкусить запретный плод почти разврата и соблазнов.
Когда на сцену выплыли три Аполлона с полуголыми торсами и в штанах на босые ноги и застыли перед столиком Рони, уставившись именно на нее и делая недвусмысленные движения, что шоу посвящается невесте с фиолетовым париком на голове, Таймер почувствовала, как покрывается красными пятнами от смущения и… да, непривычного волнения. Еще один коктейль был быстро проглочен для уничтожения последних признаков стыдливости. Подзадоренная подругами, давно потерявших облик степенных женщин и изображавших похотливых блудниц, Рони и сама стала кричать и принимать реплики и жесты танцоров, направленные прежде всего на нее, и прежде, чем поняла, что случилось, оказалась на сцене, снимая с одного из Аполлонов последние одежды. Полицейские штаны оказались с секретом.
Когда под одобрительный свист зрителей голый танцор удалился за кулисы, а Рони вернулась на свое место, Дейзи настойчиво стала протискиваться к ней с другого конца стола. Наклонилась к самому уху, пытаясь переорать идиотски громкую музыку,
– Там в углу, не оборачивайся пока, ненормальная. Так вот, там сидит мужчина, который глаз с тебя не сводит. Нет, он далеко не единственный после твоего выступления на сцене, но прилепился к тебе, как только мы появились в зале и успел за это время тебя своим взглядом не только облапать и раздеть, но и розгами отстегать – да, да, то, как он смотрит на тебя, больше похоже на желание не поиметь, а отшлепать.
Рони повернулась в ту сторону, о которой говорила подруга, пытаясь рассмотреть мужской силуэт, скрытый темнотой угла, в который почти не попадал свет прожекторов. Сердце пропустило удар, или может два, или даже три, а на лице отразилась непередаваемая гамма эмоций, от растерянности и недовольства до раздражения и ярости – какого черта!..
– Понятно… – Протянула Дейзи. – Похоже, вы знакомы.
– Еще бы, – голос Рони был похож на шипение охрипшей от ярости змеи, – до утра понедельника я даже официально еще его жена.
– Бриг? Это и есть Бриг?
– Вот именно, Бриг. Из всех знакомых, которых я не должна была встретить! – Теперь Таймер рычала, выливая охватившую её злость на Ре.
Дейзи с таким рвением повернулась, чтобы рассмотреть почти бывшего мужа подруги, что слетела с высокого стула, прихватив с собой пару стаканов и больно ударившись головой о стол, когда поднималась.
– Сногсшибательный эффект в действии, – зло проговорила пострадавшая, потирая ушибленные места, и демонстративно развернулась в сторону Брига, оскаливаясь на виновника её синяков.
– Девочки, все повернулись в сторону незнакомого мужчины, которого прожигает взглядом невеста, и сделали все, чтобы он сгорел от стыда, – воинственно скомандовала Дейзи, застывая в позе амазонки, которой для выстрела мешает грудь.
Прежде чем до Рони дошел смысл сказанного, забывшая о воспитании женская компания подруг орала, свистела, жестикулировала и показывала неприличные жесты её мужу. Она видела, как перекосилось от секс-атаки лицо Дантона и как, оставив деньги на столике, он не спеша двинулся к выходу из зала. Или теперь она должна звать его Дантон, поправила она сама себя. И как должно звучать его юношеское прозвище? Дант?
– За победу! – завопила Дейзи.
На сцене с призывными стоном – «Только для Рони!» – появился второй танцор из заявленного вначале представления трио, и Таймер заставила себя забыть о неожиданном появлении Брига, насколько позволяла сумасшедшая компания и выпитое спиртное. Последнее помогало лучше всего.
Добавить. Придется добавить еще один мохито. Или лучше сразу Текилу Сан Райз?
Час или больше спустя пестрые птицы разбрелись по разным залам, и виновница торжества оказалась в большом круге, отдавшись на волю ритма танца, пьяная не только от спиртного, но и от всеобщего заразительного сумасшествия.
Бриг вырос перед ней так неожиданно, что через секунду после того, как Рони поняла, кто стоит перед ней, её ладонь взлетела, чтобы нанести пощечину и быть пойманной у самого лица мужчины.
Прикосновение оказалось подобным удару током, обострившим все органы чувств. Зрение видело только блестящее от пота и волнения лицо Брига, обоняние накрыло волной давно забытого, но такого родного запаха, во рту появился вкус крови из прокушенной губы.
Рони стала выдергивать руку из широкой ладони Брига, но почему-то в то же время схватилась за его плечо другой рукой. Он выпустил одну и тут же накрыл своей ладонью другую руку на своем плече. Таймер бросило в жар, она поспешно высвободилась из захвата, но её правая ладонь уже хваталась за футболку Брига. Что она делает? Выдергивается из его рук, чтобы только коснуться вновь?
Они топтались на месте, глядя друг другу в глаза, купаясь в волнах возбуждения, злости, желания, невысказанных обид. Их странная борьба была похожа на танец, и в свете мигалок и прожекторов грозила перерасти либо в объятия, либо в драку.
– Какого черта? – зарычала, наконец, Рони, разбрызгиваясь яростью с каплями пота, мотнула головой, хлестнув Дартона по лицу фиолетовыми локонами. – Сколько можно портить мне жизнь! Это мой вечер, Бриг! Исчезни! Исчезни туда, откуда пришел. Навсегда моей жизни! Пошел прочь…
Вряд ли слова долетали до его слуха, но полыхающих ненавистью глаз и движений губ оказалось достаточно.
Бриг поймал руки Рони в железный капкан своих ладоней, притянул к себе её разгоряченное тело, сдавив так, что она не могла дышать, и прокричал ей в самое ухо, обжигая своим дыханием.
– Ты права, извини! Но так тяжело тебя отпускать.
А в следующую минуту он уже исчез за прыгающими, дергающимися в такт орущей музыке спинами. Рони осталась стоять посреди колышущейся толпы, потеряв связь с ритмом, волнами веселья, чувствуя себя котенком у автострады… Пытающейся разобраться в собственных чувствах. Почему ей не все равно? Почему этот человек, уходя, каждый раз выдирает из нее часть её самой? Заставляет чувствовать себя осиротевшей?
Она давно уже больше не его Солнечная девочка, а Рони Таймер, успешный адвокат серьезной адвокатской конторы, находящаяся на пороге самого счастливого замужества. Слезы потекли по щекам, размазывая косметику, наверняка оставляя темные полосы туши и теней. Из дергающихся разноцветных пятен появилась голова Дейзи, подруга что-то кричала, разводила руками, но Рони только покачала головой в ответ, пряча слезы за длинными лохмами парика, заставляя себя услышать музыку и начать снова танцевать.
Сколько прошло времени, прежде чем пестрая разноцветная стая вывалилась из клуба на улицу, сказать было сложно, но городом еще владела черная ночь.
Они куда-то шли, ехали в машинах, потом оказались на площади перед зданием мэрии, подозрительно похожей на мэрию города, где жили, и зачем-то полезли в ледяной фонтан. Потом кто-то предложил украшать статую Прародителя нации пестрыми лентами, затем к лентам добавился чей-то лифчик, и всем показалось, что одного прародителю будет недостаточно… Совсем не вовремя подъехали полицейские машины…
Девичник грозился закончиться в участке до выяснения обстоятельств.
Почему-то вину за плачевное продолжение вечеринки Рони перенесла на внезапное появление Брига. Если бы не он, она бы остановилась гораздо раньше, остановила подруг и не допустила бы постыдного ареста.
Лицо виновника стояло перед её взором так ясно, что когда остановилась машина и после короткого разговора чьи-то знакомые руки вытащили Рони на улицу и снова прижали к телу, она больше не сопротивлялась, а впилась в широкие плечи, уткнулась головой под полу куртки, в подмышку мужчины, пряча красное от стыда лицо и жадно вдыхая запах его тела и кожаной одежды.
– Под вашу ответственность, капитан, да, высадим всех у станции метро, доброй ночи капитан, – донесся до нее голос полицейского и машины отъехали прочь.
– Забери меня отсюда, – прошептала Рони, – мне так стыдно…
Дорогу в такси она помнила плохо, себя тоже больше не помнила, только губы, руки Брига и сережку, оцарапавшую её нежную шею.
– Где мы? – спросила Рони, прижимаясь к мужчине в кабине лифта. Они всегда обнимались в лифтах, особенно в грязных и обшарпанных, теперь даже в чистых. О чем она думает? О его губах…
– Я снял квартиру на пару дней недалеко от вокзала.
– Мы что, не в другом городе? О-о-о-о-о, – застонала Рони, снова прячась в подмышку Брига, – девчонки сказали, что вывезли меня куда-то в другое место… Ужас какой…
Таймер была безнадежно пьяна, как еще можно было объяснить тяжесть в ногах, сбивчивое дыхание, легкое головокружение? Пьяна от алкоголя и от объятий, из которых не желала вылезать, жадно набрасываясь на губы Брига, требуя поцелуев.
Пьяна-а-а-а-ая…
Бриг взял её на руки и отнес в ванную комнату, затем быстро, аккуратно раздел и поставил под теплый душ. Смывал слишком яркую краску с лица и запах чужих тел с её кожи. Она не сопротивлялась! Ни когда Бриг снимал с нее одежду, ни когда мыл мочалкой под душем. Чувство стыда никогда не существовало между ними. Не появилось оно и сейчас, несмотря на долгие годы разлуки…
Прежде чем ненормальность ситуации достигла её понимания, Бриг оставил Рони одну под теплыми струями воды. Вернулся на мгновение, чтобы поставить рядом с раковиной большой стакан воды, и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.
Как бы ни хотелось списать своё решение на избыток алкоголя, это было бы нечестным, а Рони не привыкла врать сама себе. У нее было время прийти в себя под теплой водой или пока она задумчиво вытиралась в ванной комнате, бросая быстрые взгляды на отражение женщины с блестящими, шальными глазами в зеркале. Она понимала, что случится, и могла задуматься, стоит ли допускать, чтобы случилось, но не возникло ни одной мысли, чтобы уйти из чужой квартиры и от мужчины, ожидавшего её появления в комнате.
Не могла Рони уйти этой ночью, вернее, ранним утром.
Могла думать только о его прикосновениях. Жаре тела, сережке в ухе, едва оцарапавшей ей шею… Тело и разум требовали ожидавшего её в комнате мужчину.
Так что, когда Рони Таймер заходила в гостиную, едва прикрывшись сырым полотенцем, то была удивительно трезва и осознавала, что делает.
Бриг стоял у окна. Услышав движение за спиной, он развернулся и застыл, глядя на нее со смесью желания и тоски. Но скрывать потребность в его близости больше не было сил, Рони выпустила из рук полотенце, позволяя ему упасть к ногам, и едва слышно выдохнула, нет, облегченно простонала, когда Бриг шагнул к ней.
И широкая, еще прохладная постель приняла тяжесть их разгоряченных тел.
* * *
После встречи с Клайдом Бриг провел блестящую операцию в духе той службы, в которой работал. Она заняла полтора дня, но в результате он знал, где искать Рони в ночь её девичника. В офисе Рони Таймер отказалась бы его принимать, поджидать дома, куда она могла прийти в сопровождении своего жениха, тоже не обещало хорошего начала встречи.
Бригу необходимо было её увидеть. Может быть, поговорить.
Вряд ли ночной клуб можно считать хорошим местом для разговоров, но других вариантов не было. Вынужденный отпуск, размером в несколько дней, подходил к концу.
Если бы не белое платье невесты, потребовалось бы больше времени, чтобы узнать свою жену, собравшуюся замуж за другого, среди её подруг. Шумная компания ввалились в клуб пестрой стаей и заняла столик в самом центре зала перед подиумом с шестами. Рони выглядела совершенно по идиотски в платье, выставлявшим напоказ все то, что должно быть у невесты спрятано. Слишком ярко накрашенная и в длинном фиолетовом парике, она была совершенно не похожа на ту Таймер, что встретила Брига тоннами холода в офисе. Но из-за слишком вызывающего вида или из-за белого платья, будившего воспоминания, она показалась Бригу более юной, больше похожей на его Солнечную девочку. Наверное, поэтому он так сильно разозлился. Больше того! Вскипел вулканом, который пришлось заливать водой и пивом. Ему нестерпимо захотелось схватить Рони, посмевшую надеть платье невесты, будучи замужем, в охапку, укрыть от чужих взглядов и смыть с нее вульгарную краску. Но в тоже время он не мог отвести от нее глаз, жадно изучая в открытом, вызывающем одеянии и непривычном образе, сравнивая с Рони из своих воспоминаний и снов.
Солнечная девочка до сих пор ему снилась, несмотря на долгие годы разлуки, трогательная, влюбленная в него, доверчивая.
В ночном клубе Бриг трогал взглядом вызывающе прекрасную, соблазнительную женщину, обжигающую все его чувства. И понимал, что теряет от нее голову, как при первой встрече, как после первого поцелуя. Поэтому и пил разбавленный водой коктейль, чтобы не запьянеть. Он и так уже был пьян ослепительной женщиной, в которую превратилась его Солнечная девочка.
Когда Рони оказалась на сцене, раздевая танцора, Бриг снова утонул в ревности и в неуместном чувстве собственничества. Или все-таки уместном, исходя из того, что развод еще не оформлен? Дантон едва сдержался, чтобы не вскочить со своего места и не утащить жену от чужых похотливых взглядов. Она была его женой, значит, он имел право! Как и имел право злиться на нее за дурацкий наряд, макияж, теперь еще за то, что поднялась на сцену, прикасалась к почти голому танцору, за то, что чужие мужчины в клубе свистели, кричали и аплодировали ей.
Настойчивое внимание Брига не осталось незамеченным, и вскоре пестрая стая подруг Рони визжала в его сторону, показывая вызывающие жесты. Еще кипевший от ревности и злости Бриг поспешил уйти из зала.
Но не из клуба.
После того, что он видел, он не мог оставить Рони и её подруг без присмотра. А когда она, наконец, осталась без эскорта, танцуя в большом круге, не выдержал и подошел. И сдерживать себя стало еще труднее. Так хотелось прижать её к себе – горячую, блестящую от пота, казавшуюся такой ранимой из-за размазавшегося слегка макияжа, удивительно соблазнительную!
Сначала он едва не получил пощечину, а схватив жену за руку, почувствовал разряд током, заставивший сердце сорваться в бешеный ритм. Задышал ожившей надеждой, когда понял, что Рони борется сама с собой. Отталкивает его одной рукой, чтобы ловить другой.
Отталкивает и уже держит другой рукой…
Пока не разозлилась и не прогнала его прочь.
Как пьяный Бриг выскочил из клуба на улицу, глотая большими глотками прохладный ночной воздух. Одно мгновение он держал любимую женщину в объятиях и отпустил, потому что она этого хотела.
Даже под действием алкоголя, ошалевшая от безумной ночи, Рони Таймер не желала, чтобы он находился рядом, значит, его сильное влечение к ней безответно. Пусть она боролась сама с собой, желая дотронуться до него, но нашла в себе силы прогнать.
Сделала свой выбор.
И как бы больно не было, придется снова оставить её. На этот раз, потому что так хотела сама Рони.
Но не этой ночью. Таймер и её подруги достигли таких высот веселья, что стоило проследить, чтобы никто из них, а главное, она сама не попала в неприятности.
Бриг оказался прав. Следуя за пестрой стаей от бара по спящему городу, он немного опоздал к появлению полиции, но успел оценить статую в лифчике и перевел дух, радуясь, что среди тех, кто рьяно раздевался, чтобы добавить к гирлянде собственное белье, не было женщины в белом платье.
Чтобы спасти дизайнеров одежды для каменных статуй, пришлось воспользоваться своим удостоверением и умением уговаривать, но он смог добиться, чтобы разгулявшихся девиц отпустили.
Вытаскивая Рони из полицейской машины, Бриг был готов к тому, что она опять оттолкнет его и начнет прогонять ударами или словами. Он уже решил отвести её к ней домой и оставить на пороге новой жизни. Но Рони вцепилась в него, ища поддержки и защиты, превращаясь в Воробышка, которому всегда было важно чувствовать его близость. Забилась под куртку, к его плечу, как делала это, когда ей было плохо. И, заглушая осуждающие крики совести, Бриг не смог удержаться и выпустить пьяную женщину из своих рук, сходя с ума от её близости и прикосновений.
Торопливых, требовательных поцелуев в машине, в лифте.
Да. Он назвал таксисту адрес рядом с железнодорожным вокзалом.
Попав в квартиру, Бриг взял себя в руки. Совесть протрубила «очнись», вгрызаясь в душу чувством вины, что он воспользовался нетрезвым состоянием Рони, поэтому он отстранился и осторожно отнес жену в душ. Жену… он продолжал её так называть, наслаждаясь каждой буквой короткого слова. Сколько бы ни осталось времени, но жену…
В ванной комнате Бриг сделал то, о чем мечтал с первого момента, как увидел Рони в клубе: снял с нее дурацкое белое платье и смыл под теплой водой с лица и тела жены остатки вульгарной краски и чужых похотливых взглядов. Женщина не сопротивлялась, наоборот, следовала движениям его рук, молчаливая и покорная. Рони и Бриг никогда не стеснялись друг друга, и от того, как без смущения отвечала на его прикосновения взрослая Рони Таймер, щемило сердце, шептало о чувствах, не разрушенных годами и обидами. Снова, как в Юности, Брига затопила нежность. Стала сильнее физического влечения. Он оставил жену в ванной комнате, под теплыми струями душа, чтобы она могла побыть одна и прийти в себя, чтобы у нее появился шанс остановиться и уйти. А сам застыл у окна, за которым сверкали огни ночного города.
До рассвета оставалось совсем немного.
Рони отсутствовала настолько долго, что Бриг уже начинал волноваться, когда она появилась в проеме дверей едва прикрытая полотенцем, опалив Дантона блестевшим от возбуждения взглядом. Взглядом, который снился ему одинокими ночами: потемневшие глаза, теряющие зеленый цвет, зовущие в бездны, в которых он тонул, забывая обо всем на свете.
Бриг шагнул к Рони, шалея от волнения и счастья.
Касаться её губами, пальцами рук, голой кожей – словно обрести способность снова чувствовать собственное тело после долгих лет паралича. Эта женщина была его частью, его продолжением, потерянным и вновь обретенным. Не осталось места мыслям, только ощущениям и наслаждению. Самой древней музыке и самому древнему и правдивому языку движений и ласк.
Когда еще Бригу было так хорошо?
С Рони. Только с его Солнечной девочкой, доверчиво открывавшей для себя женственность и чувственность вместе с ним. Только со своей женой.
С чем могло сравниться то, что происходило между ними?
С возвращением…
Когда прошли первые мгновения затмившей все мысли страсти, не прекращая настойчивых, но в тоже время осторожных ласк, Бриг стал заново изучать тело жены. Замечать изменения, произошедшие за годы разлуки. Девочка-Лето расцвела, превратившись в яркий цветок с пьянящим ароматом. Увеличилась грудь, которая казалась когда-то хрупкой и аккуратной, сильнее оформилась талия и крутая волна бедер, слегка изменился запах, став более насыщенным и ярким. Сейчас с Бригом была сложившаяся, взрослая женщина, пьянящая и манившая за собой. Требовательная и ласковая, порывистая и послушная, как мягкая глина.
Бриг почувствовал влияние других мужчин на её тело и на нее саму, на поведение в постели. Но, различив его, он стал снимать чужие следы, словно невидимую одежду, пока Рони не осталась перед ним первозданно-нагой, той девочкой, которую он сделал женщиной, которую сначала учил всему тому, что умел сам, и с которой потом они вместе познавали искусство любви. Рисовали свои рисунки в книге страсти и наслаждения. Создавали собственные мелодии. Бриг очень остро почувствовал тот момент, когда Рони стала отзываться на его движения и ласки так же, как много лет назад, и чувствовал себя музыкантом, самозабвенно игравшем на инструменте, который сам создал и настроил на самые красивые звуки, доставляя наслаждение себе, но прежде всего ей. Своей жене.
Стремительная и плавная, быстрая и медленная, взлетавшая к небесам и падавшая в глубины мелодия оборвалась счастливыми аккордами, оставив их оглушенными, лежавшими, прижавшись друг к другу.
В молчании… очень близко телами, но отдаляясь в мыслях и воспоминаниях.
Прислушиваясь к успокаивающемуся дыханию женщины в его объятиях, Бриг пытался понять, о чем она сейчас думает. Тело не может врать, особенно если капли алкоголя сняли оковы условностей и облегчили путь к себе.
Рони было хорошо с ним. Очень. И он ожидал чего угодно, но не того, что жена замрет на несколько мгновений у него подмышкой, а потом вдруг взлетит над ним и начнет колотить его кулаками, роняя из глаз злые слезы.
Бриг растерялся, пытаясь закрыться от ударов, но Рони разошлась, как разъярённая бестия, и её удары становились все болезненней, а острые ногти оставляли царапины. Пришлось ловить женские руки, крепко удерживать в своих, аккуратно, но настойчиво лишая возможности драться, прижать её ладони к своей груди, а когда этого оказалось недостаточно, вытянуть руки жены вдоль тела, вынуждая её упасть на него сверху и застыть напряженной струной.
Наконец, полились слова сквозь льющиеся на его грудь слезы:
– Какого черта, Бриг! Откуда ты взялся! Ненавижу! Ненавижу! Зачем ты приехал? Из какой дыры ты вылез мне на голову? Почему не мог прислать бумаги по почте?
– Что ты, девочка моя, успокойся, милая моя, солнечная, – шептал Бриг, гладя ладонями спину и плечи жены, с пьянящей радостью отмечая, что его ласки и слова действуют на нее, усмиряют внезапную вспышку ярости.
– Ненавижу, – повторила Рони через некоторое время усталым голосом. – Почему мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой? Что в тебе особенного?
Бриг почувствовал, как на его лице расползается счастливая улыбка.
– Милая моя, – от её слов на душе стало так легко, поэтому тянуло говорить всякую романтическую чушь: – Не во мне. В нас. В мелодиях, что мы сами придумали…
На пороге Юности, хотелось добавить Бригу, но он поймал эти слова, не желая напоминать, как долго они не были вместе.
Почувствовав, что Рони расслабилась и обмякла в его объятиях, он отпустил руки жены и обхватил её лицо ладонями. Стал нежно, едва касаясь мокрой от слез кожи, целовать, наполняя каждую ласку затопившим его теплом, которого стало много для него одного.
Но в самый раз для двоих.
Рони закрыла глаза, сдаваясь на волю ощущениям. Её припухшие от поцелуев соблазнительные губы неторопливо приоткрылись, беззвучно моля о прикосновении. Если несколько минут назад мужчина и женщина переводили дух от усталости, то сейчас её унесло новой волной желания. Яркого и почти болезненного.
Больше в эту быстро ускользающую ночь и в зарождающемся утре между ними не было разговоров, только движения. Узнав и услышав друг друга, Рони и Бриг начали рассказывать телами историю того, как были порознь. Порой вызывающе, порой с обидой и злостью, до легких стонов отчаяния и глубоких вдохов надежд.
Говорили, познавали, слагая новую мелодию страсти и нежности.
