Текст книги "Не то время, не те люди (СИ)"

Автор книги: Имир Мади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Ей очень понравилось, когда он еще и до кучи своими длиннющими пальцами штаны на коленках комкать начал. Почему-то его пот и кровь очень сладкими показались. А Бен еще раз дернулся, и глаза закатил.

Стон такой от мужчин никогда не слышала.

Будь его стон ножом, насквозь бы прорезал, таким глубоким был этот звук.

Только вот слишком резко все оборвалось. Чужие пальцы за плечи сцапали и от вкусной кожи оторвали. Люк не вовремя сунулся.

Не Люка пальцы должны быть у нее на плече.

Поэтому и схлопотал удар в нос от нее. А после неожиданно и Бен взорвался, зверя своего показал.

Зверюга его на нее оскалилась, будто она тут его кожу полосками сдирала и в косички плела. Одним движением от себя оттолкнул и зачем-то Люку в грудь ногой заехал. Хотя тому уже было достаточно и ее удара. Зверь хотел еще и челюсть вынести Люку, только тот себя в кучу собрал. Заблокировать сумел, но от чужого рыка поспешил вывалиться наружу. Казалось, еще миг, и Бен и на нее набросится.

Только явно не бить собирался.

Пока раздумывала, давать ли вообще отпор этому монстру, как Люк за нее решил. Выволок наружу и за спину задвинул. Из-за плеча Люка выглядывая, она подумала, что правильно сделал.

Потому что выскочивший из машины бугай был почти невменяем. И красив. Настолько красив, что собирал вокруг себя целый кокон мрака, забирая весь свет в себя. Ей понравилось это зрелище. Жаль, что зверь исчез очень быстро. Вместо монстра снова стоял равнодушный ко всему Бен, только в глазах мелькало жало звериного хвоста.

И обещание.

Много-много-много обещания, от которого в низу живота колоть начало. Столько обещания, что себя живой почувствовала. Мертвым такого не обещают, мертвых глазами не трахают. Даже не поняла, о чем они там болтают. Лишние звуки летали вокруг, самовольно записываясь в мозг. Прилив сил держал в подвешенном состоянии. Бедняга Бен совсем утих. Только рот приоткрыл, когда она к нему на легких ногах подскочила, и сама в себе не сомневаясь ни разу, попросила не прятать своего зверя. Нельзя такую красоту в клетку запирать и от всех прятать.

Память, как всегда, включилась в самый неподходящий момент. Слова, сказанные ему тогда в самолете, перед глазами огненными буквами вылезали. Хорошо, хоть Люк правильные слова сказал, на его затылок смотреть приказал. Что-то о еде заговорил, но пофиг было. Только с подачи папы о еде заговорил Люк, а значит, надо было поесть. Папа просто так ничего не делал, заботился о нерадивой и беспомощной дочери даже издалека.

Пока Люк распинался, бедняга Бен вытирался салфетками. Жаль, после таких салфеток кожа у него уже противная будет. Белая таблетка снова подействовала, колпаком звенящей тишины накрыла. Захотелось сбежать от этого гулкого звона под колпаком. Потому и вылезла из машины сразу, как припарковались у какой-то забегаловки.

Качающаяся спина Люка привела за столик. Бедняга Бен, до одури спокойный, сел. Пришлось сесть напротив. Рядом садиться нельзя было, таблетка все еще работала, но захотелось зубами его равнодушие вырвать. Солонка и перечница стояли криво. Салфетница вообще должна с краю находиться. Непорядок. Вот дома все в правильном порядке стоит на столе. Бутылочки с соусами в центр переехали. Так для всех удобнее будет. Наверно. От понимания, что дом теперь будет новый, стало грустно. Потому что новое всегда приносило лишние проблемы. Бедняга Бен – тоже новое.

И предсказуемо уже нес неприятности.

Белая таблетка не даст грустить. От вида таблетки и Люк погрустнел. Не стала говорить, что с таблеткой новый дом легче будет принять. Как и Бена. Бедового Бена со зверем внутри. Красивым опасным зверем. Но ее этот зверь трогать будет только по-хорошему. По глазам видно было.

Для нее Бен уже не был страшен.

Ее редко посещали фантазии. Вся жизнь и так была мутной фантазией. Но лежащая на столе ладонь с длинными пальцами и ровными ногтями тянули на уютное дно болота. Захотелось потрогать эти смуглые линии пальцев. Даже на вид они были тёплыми и стальными. Она бы попробовала бы на вкус кровь с этих пальцев. Низкий хриплый перелив голоса попросил воды или сока. Она даже знала, для кого он попросил. Услужливый какой.

Женщина воспринималась как-то побоку. Но не воспринималась как опасность, пока не прикоснулась к ней. Она и забыла, как это кажется со стороны для посторонних. И дернулась подальше, чтоб этой глупой официантке руку эту же не сломать, да чтоб в нескольких местах. Пока думала, как себя обычные люди ведут, старалась себя вести как нормальные люди в таких местах. Вилки и ножа ей не дали. Пришлось рукой есть. Во второй руке так и зажимала таблетку, пока воду не принесли. Пришлось все-таки проглотить и ее.

Но только распробовала неожиданно вкусный бургер, как Люк с Беном заговорили. Хорошо, хоть не с ней.

К столику подошли люди. Вооруженные люди, но в форме. Полицейские. Папа учил, что в такой форме люди не опасны, пока она первая не нападет. Нападать не хотелось. Да и таблетка за собой в мягкий туман тянула.

Полицейские что-то спрашивали. Возможно, даже у нее.

Без нужных слов ее это не касалось. Пока что. Потом оказалось, что задавали вопросы именно ей. Пришлось доставать заветную визитку, что очень редко, совсем редко, но приходилось показывать. Там было все написано, но офицеры были настойчивые. Звуки изо рта были совсем тяжелые, непослушные. Таблетка была тоже настойчивой. От вопроса, кто сидит напротив нее, чуть не вылезла волна ехидства, но в кои-то веки голова послушалась и не выпустила наружу лишнее. А потом еще и захотели узнать, откуда у нее все это.

От ощущения нереальности прошлого стало неудобно дышать.

Она давно заметила, таблетка действовала двойственно. Дарила пустоту в голове, но и выпячивала перед всеми. Под своими таблетками ее всегда замечали. Резко захотелось побыстрее домой, Пусть и новый дом с новыми проблемами, но побыстрее уже. Рот перестал слушаться совсем, но равнодушный хрип вместо голоса Бена пообещал домой, как только доест еду. Но в туалет она не пойдет, потому что некому отвести туда и присмотреть за ней.

Да и не хочется.

Уже сама в машине поняла, что ей не нравилось. Пальцы были все еще испачканы. Через пленку таблетки вспомнила о Бене и его салфетках. Тянуть ему руки между сидений не стала, помнилось еще, как он одним движением ладони назад откинул. А вот как прошлый раз, обняв спинку, он не сможет ее оттолкнуть. И не достанет, в случае чего. Прямо перед его лицом лодочкой руки выставила. Мол, смотри грязные какие, надо вытереть, дай салфетки.

Бедняга Бен сразу понял.

Но слишком резко дернулся к бардачку доставать нужное, не успела ладони от его головы отодвинуть.

Теперь и его рот тоже испачкан.

А потом ее в пот бросило.

От того, что зверь снова вылез, за кисти схватил и вылизывать принялся. Бен аж скрючился, словно самое драгоценное в руках держал, ссутулился некрасиво. Но зверь его больше ластился, каждый палец обсасывал и покусывал. А ее от всего этого таблетка отпустила. От ласкового хвата почти больно было, но голова кружилась от мягких круговых поглаживаний подушечками по коже. И слишком уж жгучие волны шли до самых пяток от касаний его языка по фалангам. Когда не смогла сама сдержаться, снова попросила монстра своего не прятать, увидела еще одну грань.

Нежный до боли его зверь оказался.

Одну ладошку зацеловывать стал, но отпустил, когда Люк дверью хлопнул. Больше не удерживал, и так жалко стало, что не держит. Потому что, в кои-то веки ей нравилось, как ее кто-то касался, пусть даже и без спросу.

Мысль о том, что кто еще чьим рабом станет, долго висела в пустой голове. Просчитывать последствия не хотелось вообще.

Лучше поспит. Во сне будет легче перенести желание дать Люку по голове, и выкинув того из машины, сразу запрыгнуть на колени Бену и утихомирить сверлящее возбуждение между ног. И зря она напоследок посмотрела на губы бедняги Бена. Только свои зачесались неимоверно. А пальцы уже стягивало от его слюны, но вытирать об одежду не стала. Хоть эту мелочь на себе сохранить захотелось.

Только дальше хуже было.

Сон слишком зыбкий был, равнодушное лицо Бена висело под веками, шепча требование смотреть только на него. Жаль, что галлюцинациями не страдала. На глюки можно было списать ощущение чужих губ на спине. Эти губы ползали по ней как улитка, касаясь всех позвонков и сбегая по бедрам вниз, невесомо тыкались в сгиб колен сзади. От этого все тело самовольно сжималось и разжималось. Но все это не кончилось, когда пришлось открыть глаза и проводить взглядом вышедшего из машины Люка. Стало только хуже. Слишком многого хотелось сделать, пока Люк в магазинчик при заправке ходил. На сумбурность вороха желаний уже было все равно. Хотелось пить, о чем и попросила вслух. Даже сама поближе подвинулась к Бену, что ему удобнее было напоить ее. Саму бутылочку в руки не взяла. Там все еще слюна его была, ей было все еще приятно на своих пальцах кусочек его рта иметь. А бутылочка грязная слишком, своими микробами перебьет все. Зверя Бен держал внутри, пока услужливо горлышко бутылочки подносил и держал, наклонив.

Но не сдержал, когда пить начала.

Страшными своими глазами пожирал капельки упущенных глотков, пока сам не убрал воду. И лицо его слишком близко оказалось, пока зверь его ее мокрый подбородок обнюхивал. Бутылочку бедняга Бен выронил, одной рукой спинку своего кресла до скрипа костей сжимал, а второй рукой потом и ее под ребра сцапал.

И своим ртом ее губы накрыл.

Этого хватило, чтобы тело поддалось и выгнулось поближе. Собственные руки тоже предали ее, за его кисть и воротник вцепившись. Думала, зверь его ей весь рот изгрызет, но нет, права она оказалась, зверь Бена не сможет навредить. Только мазнул языком почти незаметно и зубами прикусил нижнюю губу, чтобы ответила на почти детский поцелуй. И вот этого тоже хватило, чтобы ее тело снова сдалось, затряслось в ожидаемом и нужном оргазме.

Только ответить не успела.

Зверь сильнее оказался, оттолкнул на сиденье от себя подальше. Только напоследок до синяков ребра сжал лапищей. Еще и из машины выскочил, оставил наедине с дрожью по телу и новым ощущением. Легкость разливалась не только по голове, но и отпускало сжатое тело. Опыта у нее было мало, но и имеющегося хватило понять, что сейчас случилось.

Опыта было мало, и тот был в ясные дни, но сейчас она поняла, что ей понравилось.

Бедняга Бен. Ему конец. Ему хана.

Потому что вот теперь точно стало ей понятно, что хочет большего. Настоящего. Пусть и нового, но настоящего. Хана, потому что она немного, но знала нормальных людей. А он нормальный, значит, будет руководствоваться всякими нормальными правилами. И ей придется его ломать, чтобы получить настоящего, пусть хоть и временного, но настоящего удовольствия. Легкость уверенно поселилась в мышцах, но она пока не строила планы на кружащего неподалеку зверя под именем Бен. Таблетка еще будет действовать долго. А там и ясные дни будут, там и посмотрит.

К новому дому ехали еще очень долго. Ну, наверно долго. Она успела захотеть в туалет. Но успела вспомнить, что нормальные люди терпят. Она дотерпит, если только тело само не решит облегчиться. Слишком часто под таблетками тело не слушалось. Впрочем, только в ясные дни ее собственное тело слушается идеально.

Она дотерпела. Новый дом отличался снаружи всем. Да и внутри тоже слишком много мелочей доказывало, что дом не тот. Не те размеры, не те цвета. Только ее комната в подвале была почти неотличима от старой. Тайлер молодец, расстарался. Сделал, как надо. Жаль только, что терпел ее только из-за чуйки и папы. Только за Люком закрыла дверь, она поковыляла в туалет. Благо тот находился в привычном месте. В этом туалете все было почти привычным. Одежда стала ненужной, тело смогло облегчиться как надо. Потом соберет разбросанное. Сейчас хотелось только лечь.

Кровать перевезли ее старую, что было идеально. Надо спать. Остальное будет потом.

После еще трех таблеток.

Часы показывали чушь. Хотя, ей ли жаловаться. Две таблетки почти подряд диктовали свои правила. Часы с календарем показывали, что прошло больше двух суток. Тело не просто не слушалось, оно повиноваться отказалось наотрез. За двое суток без движения затекло, застыло камнем. Не сразу, но смогла пошевелиться. Постель казалась тканевым гробом, а подушка – надгробием.

От этого вырвался непослушный смех.

Залитое собственными слюнями собственное надгробие. Даже ей собственный смех слышался чем-то потусторонним. Тело смеялось, пока не прочистились легкие. Пришлось пересилить себя и встать. Не хотелось еще до кучи в куче собственного дерьма лежать. От этого каламбура в голове снова пробил визгливый смех. Наплывшие воспоминания были отогнаны.

Ненужный пока что хлам.

По пути в душ осмотрелась. Обычно папа на столике оставлял воду и булочку. И менял каждый день. Ни того не другого, да и столик был зачем-то сдвинут. Не оставил. Он не мог забыть. Но пока что было все равно. Наверху тихо, и ладно. Неприятная подушка полетела на пол, но другой под кроватью не нашлось. Почти уснула на полу, пока вялой рукой водила в поисках подушки. Этой же вялой рукой потянула на себя смятую простыню. Лучше без нее, чем на мятой.

Карманов на голом теле не оказалось.

Пришлось вспоминать, где ее карманы.

Не смогла. Сил искать не было.

В следующий раз календарь показывал совсем другую дату. Еще двое суток. По всему телу были отметины. Ссадины, синяки и продавленные участки от швов матраса. В туалет уже не хотелось. С трудом, но шея повернулась.

Столик был все еще пуст. Плохо, но ладно.

В голову влезла память. Таблетки в кармане, карман в курточке, курточка в туалете на полу. Если проснулась, значит, пора принимать таблетку. Пришлось сползти и ползти. Хорошо, хоть запивать не надо.

Очнулась на холодном полу. Почему-то в туалете. На унитазе не было старого скола, что остался после неудачного броска пистолетом в мусорное ведро.

Унитаз был новым, прямо блестел своей фарфоровой белизной.

Один.

Кафель, на котором она лежала в позе эмбриона, тоже был новый, от него даже пахло новизной.

Уже два.

Дверь туалета не скрипела.

Три.

Трех замеченных мелочей хватило понять, что дом не ее. Кто-то сильно расстарался и скопировал все. Но мелочи всегда имели значение, и память подбрасывала новые порции данных, но после бреда какого-то незнакомца на переднем сиденье, ничего не было. Шортики и майка висели на ней, хотя последним воспоминанием о них было, что сидели очень даже хорошо. Значит, она слишком долго была в астрале после гребаных качелей. Старик всегда оставлял воду и еду на столике, чтобы приемная дочь не откинула копыта, но живот выворачивало от голода.

Значит, старик не приносил.

Значит, какие-то проблемы у него.

Плюс уже замеченный ею ворох мелочей, что, в общем-то, напрягало неимоверно.

Мониторы камер слежения вообще оказались не подключенными. Ни к чему. Просто стояли на столах, и глупая волна замешательства накрыла полностью, а от понимания, что тот, кто скопировал ее комнату, знал о гардеробе, но не знал о потайном внутристенном шкафе, принеслась злоба. Потайного внутристенного шкафа не оказалось на месте, а ведь там должны были висеть ее винтовки и остальные любимцы.

Невысокая лестница наверх, и она уже была в наземной части скопированного дома.

Куча новых мелочей добавляла тревоги.

Дом казался пустым, даже старика не было слышно, хотя его должно было быть слышно хотя бы из-за его храпа на излюбленном продавленном диванчике у телевизора.

Старика нигде не было.

Но на кухне нашелся незнакомый громила, при виде на которого что-то внутри зашевелилось невнятное. Значит, они могут быть знакомы, но подстраховаться стоило. ей повезло, что амбал стоял к ней спиной, опершись задом на столешницу, пил что-то из кружки и таращился во включенный телик.

Телик, которого на кухне никогда и не было.

Он успел обернуться, когда она смогла выхватить нож из подставки и после удара под коленку, приставить нож к горлу. Чужак молча вытаращился на нее, слегка кривя красивый рот в легкой улыбке, но не сказал ни слова, только держал на весу перевернутую кружку за ручку, и смотрел на нее немигающими глазами на запрокинутом лице. Довольно симпатичном лице. Благоразумно даже не пытался дергаться, знал прекрасно, что одно его неверно движение и кончик ножа перережет кожу со спрятанной веной. Под плечом нашлась скрытая кобура с Глоком, за поясом еще ствол. Пистолет с пояса сразу улетел за пределы досягаемости, а Глок сел в руку. Слишком громоздкий конечно, не по ее ладони, но выбирать пока не из чего.

Но нож пока что пусть останется у его шеи, так надежнее.

– Ты еще кто такой?

От такого удивления в глазах амбала стало почти неудобно. Значит, они все-таки знакомы, но все-таки, она тут у себя дома, пусть и с грехом пополам скопированного. Вместо ответа нарисовался еще один хмырь, которого она, в принципе, помнила.

Люк.

Второй ввалился на кухню, глядя только под ноги, и бормоча какие-то ругательства вполголоса, скинул пакеты на стол, лишь потом поднял глаза и замер под дулом направленного в голову пистолета. Умный Люк не стал делать лишних движений.

– Какого… Риппи, отпусти его.

– Какого хрена, как там тебя, Люк? Где мой старик? Кто этот чувак? И что, в конце концов, это за место?

– Эм… Риппи…

– Рей.

– Понял. Рей. Может, опустишь нож, и я тебе все объясню. Мы это… не ждали так быстро, в смысле Прайм говорил, но сказал, что еще пара дней, и…

– Где он?

– В больнице еще, но скоро выпишут. Я привезу его сразу.

Новость не понравилась, и хотя воспоминание сразу влезло в голову, что переломали его хорошо, облегчения вообще не принесло. Если в больнице, значит, жив, и относительно здоров.

И не за себя Люк просит, нож у горла чужака не нравится, значит, он ему ценен. Глок уперся громиле в лицо, смотрел тот слишком уж пристально.

Стоило показать, кто сейчас тут главный.

– Лечь на пол. Руки за голову, ноги расставить. Угрожать не буду. Просто пристрелю.

Громила не стал геройствовать, хотя с его габаритами он слишком плавно двигался, прямо как вода, перетек на пол и послушно сцепил пальцы за головой. Опасный на деле парниша, ей повезло, застать врасплох такого бойца – удача. Либо он с ней очень хорошо знаком, либо… на самом деле слишком много сложностей из-за нее. Дальше думать не стала, слишком много если, да и Люк не сдвинулся ни на сантиметр, так и держал руки поднятыми.

Слишком много если и либо.

Глок сам лег на стол, почти выпал из руки, ноги так-то почти перестали дрожать, но присесть стоило. Громила продолжил молча лежать лицом в пол, даже когда все оружие с громкими стуками упало на столешницу.

Наивный подстраховщик.

Ноги согласно заскрипели, когда она подвинула к себе табурет и рухнула на него, как столетняя старуха, но Глок и нож лежали под пальцами. Тоже подстрахуется.

– Риппи… Э-э, Рей. Можно?

И точно, Люк тоже так и стоял столбом с поднятыми руками послушной марионеткой и пока обдумывала, стоит ли разрешить им двигаться и будут ли последствия, до нее донеслась волна жара с пола. Амбал внизу прямо изрыгал ментальные непонятные эмоции.

Жаль, она не в качельках.

В плавающем состоянии она бы сразу определила, что думает громила. Но они не делали резких движений, похоже, сейчас эти двое на ее стороне.

– Да… Простите. Я… растерялась.

Люк заметно расслабился, прямо как сыр в микроволновке.

С ним она справится с легкостью, в случае чего.

А вот амбал с пола поднялся слишком легко. Эта легкость его движений напрягала с каждой секундой все больше. Видать, она смотрела на него волком, что он отступил подальше.

Этот громила пах неприятностями. Большими, как он сам, неприятностями. Потому что вместо тревоги из-за его присутствия на нее набросилось легкое возбуждение, неожиданно потянувшее жилы между бедер.

Приехали.

Ну да, она, конечно, знала прекрасно, что девочкам нравятся плохие мальчики, но, мать вашу, не сейчас же. И если судить по строению его тела, либо у него там сантиметр от силы, либо бейсбольная бита. С ее неопытностью он ее просто порвет.

Удивление собственным мыслям помогло отвлечься и пока она поражалась самой себе и тому, о чем вообще думает, Люк успел обогнуть стол и схватиться за пакеты. Несколько молчаливых минут, и продукты были рассованы по разным местам. Сильно чесались глаза и губы.

Громила отступил еще на шаг, пока она все это время на него смотрела.

– Есть будешь? – отвлекла на секунду фраза от Люка.

Миг, и амбал исчез.

Бесшумно. Пока она на секунду посмотрела на Люка, второй испарился. Но встревожиться успела.

Нарисовался тот уже с тряпкой в руках.

– Могу я?

Вот это да.

Голос обескураживал. Вгонял в ступор своими обещающими непонятно что переливами и обертонами. Два слова, а она уже готова запрыгнуть на него. Придется держаться от него подальше, иначе… Что иначе, додумывать не хотелось. Смогла только согласно дернуть головой, ловя себя на странных мыслях. Амбал в два широченных шага подошел к лужице у стола и быстрыми взмахами вытер пролитое из кружки. Вот только вставать он совсем не торопился, медленно облизывая взглядом ее от голых ступней до лба. От его расширенных донельзя зрачков стало очень душно и тесно, наверняка ее зрачки такие же стали, настолько он был уместным у ее ног.

Как хищник на поводке.

Так и хотелось пальцами ноги коснуться его плеча, чтобы поглядеть, ластиться зверюга будет или огрызнется и цапнет. Губы зудели от нетерпения, и руки неосознанно схватили ножи и пистолет.

Только Люк тоже заметил заминку.

Хотя с его стороны не было видно скрытого под столом бугая, тут же попытался отвлечь.

– Так есть ты будешь что…

– Ты! Не подходи ко мне! Вообще. Ты может и сильнее. Но я быстрее. Подойдешь ближе метра, умрешь.

Только вот громила этот едва заметно кивнул, типа я тебя понял, но… глаза обещали совсем другое. Ну, или ей просто показалось.

Невесть что напридумывала, но полегчало, едва громила быстро поднялся и отошел с тряпкой в руке. Потом и вовсе ушел.

– Кто он такой?

– Бен. Мой племянник. Он уже знаком с твоим стариком. И с Тайлером. Хочу заверить, Рип… Э-э, Рей. Мы здесь для твоей же безопасности. Мы не…

– Не подпускай его ко мне. Он… Обескураживает. Напрягает.

– Я понимаю. Нуууу… Прайму он тоже не сильно понравился, если честно. Но Бен тоже не полный идиот. Наверно… Так есть будешь?

Это вот его наверно не осталось незамеченным, хотя тот постарался замять свою оплошность хитрой вымученной усмешкой, переведя в шуточку. Не так уж и уверен в своем племяннике, или просто неудачно пошутил? Непонятно. Но смущенное лицо Люка она поняла сразу, едва он облокотился на стол локтями. Да уж, пахло от нее совсем не розами, надо бы помыться, ноги-то уже почти слушались.

– Я… в душ. И да, голодная, что волк.

– Я сварганю нам что-нибудь. Не ресторанное меню, уж извини, но…

– Не парься. Заодно и расскажешь, чего я наворотила.

В ее комнате воняло. Сильно воняло. Немытым телом и бог знает, чем еще. Но пока она мылась, включенный кондиционер охладил и освежил воздух, стало дышать намного приятнее. Постель покрылась свежим бельем из ящиков в кровати. Натянутые штаны и футболка висели как на швабре, хотя это должно было волновать ее меньше всего. Тапочек не нашлось, носков почему-то тоже. Но самой себе призналась, что босиком намного приятнее шлепать по прохладному полу.

В нос ударили запахи еды, едва она поднялась на первый этаж. Стол бы накрыт на троих. Почти семейный завтрак, мать его. Не то чтобы этот Бен ее пугал, но немного напрягало одно только понимание о его присутствии и совсем чуточку успокаивала мысль, что в случае чего, она успеет навредить ему, если у того переклинит мозг и он нападет.

Хотя по идее это им нужно опасаться. Ее-то может переклинить в любой момент. Суетящийся у плиты Люк как опасность не воспринимался вообще.

– Садись. Уже готово. Сейчас, сейчас.

Люк своей показушной суетливостью напоминал добрую мамашу, нервную добрую мамашу, что не знала, чего ожидать от дочери. Красиво уложенный стейк в тарелке осторожно лег перед ней, рядом он положил вилку, и не сразу, но нож тоже был предложен. Кривой взгляд на третью тарелку напротив им был тоже замечен.

– Бен присоединится позже. Он…

– Неважно, Люк. Расскажи, что я пропустила.

– Смотря что ты помнишь последним. Прости, я… Признаться, мне непривычно видеть и разговаривать с тобой в… Ну, когда ты в таком состоянии.

– Старик называет это ясными днями. Только они очень недолгие. Транквилизаторы с тобой?

Люк, не задумываясь, кивнул. Это хорошо, что старик его предупредил.

– Отлично, только вам обоим стоит помнить, что меня спровоцировать может любая мелочь. Я не контролирую это и заранее… приношу свои извинения. Ммм, вкусно. Тебе стоит задуматься о карьере повара… ну… как закончишь свою нынешнюю работу наемника. И так быстро приготовил.

– Ты… тебя не было больше часа, Патриция.

Плохо. Уже зависает. Очень плохо, она надеялась, что ясные дни продержатся подольше. Хотя навряд ли зависала, уж свою истерику она бы запомнила. Просто долго мылась. В любом случае, предупредить стоило.

– Это… не очень хорошая новость. Выпадения из реальности – первый признак. Вам стоит быть начеку, Люк. Иначе один из вас рискует проснуться с перерезанным горлом. Или не проснуться вообще. Мне… жаль, что вам придется так напрягаться, но старик должен был предложить хорошую оплату… за беспокойство. Думаю, сумма вас устроила. Иначе бы вы тут не торчали.

– Ни копейки не взяли, Рей.

Неожиданный ответ слегка сбил с толку и непонятно стало, с чего вдруг такое благородство. Подставляются бесплатно только идиоты.

Только спросить не успела.

Нарисовался благоухающий гелем для душа мрачный как сто буйволов Бен. Слегка наклонив голову, уставился на нее, спрашивая разрешения присоединиться. Как бы ей не стало тяжело, правила вежливости никто не отменял.

Но предупредить стоило.

– Прошу прощения за свое поведение, Бен, и…

– Не нужно.

Черт. Ему нельзя раскрывать рта. Ни в коем случае. Не при ней точно. Его хриплый низкий голос прочно засел в животе.

Предупредить точно стоило.

– Я… Боюсь, возникнут некие проблемы. Люк, Бен. Черт. Одним словом, Бен, тебе реально стоит держаться подальше. Ты… раздражаешь. Сильно раздражаешь. И ты можешь стать точкой кипения. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. И думаю, мне стоит и перед тобой заранее извиниться.

Равнодушное лицо Бена даже не дернулось. Она только успела поразиться его выдержке.

Но зря посмотрела ему прямо в глаза.

Глаза снова обещали нечто. Страшное или хорошее, понять было трудно.

Ничего, поймет, когда перейдет в фазу качелей. Если он еще тут будет. Если этот бугай еще вообще жив будет. Но кусок уже в горло не лез. И Бен так и не прикоснулся к своей порции. Только чашку в руке зажал так, что она грозила треснуть. Гнетущее молчание затягивалось.

– Итак. Вернемся назад. Ты спросил, что я помню последним. Машина и бред умирающего наемника на переднем сиденье. Дальше пусто.

Успевший начать грызть куски мяса Люк оторвался от тарелки. И лучше бы продолжил есть, а то вид не предвещал ничего хорошего. После похвалы он расслабился, но от предупреждения собрался. Став обычным солдатом на работе. Готовым ко всему.

– Часть знаю только со слов Папаши Прайма. Ты вызвала Финли, но она растерялась. Вместо того чтобы по пути к вам уже вызванивать остальных из группы, начала это делать только когда пришла в себя от твоего вида. До Тайлера она дозвонилась, когда ты уже успела побывать у него. И пока она занималась стариком, ты допросила нападавших и исчезла. Только полученная тобой информация была сильно искажена. Часть уложенных тобой ребят не имела никакого отношения к происходящему. Виновных, конечно, зацепила тоже. Но к тому времени уже все завертелось в один большой ком. Тайлер уже разгреб часть проблем. Кто-то согласился на отступные, кого-то пришлось убрать. Пока они не разберутся, мы побудем тут.

– Почему ты, Люк? Ты и… Бен.

– Финли торчит у Прайма. Его охраняет. Там еще трое ребят из моей группы. Меня вызвал старик, когда очухался и начал разбираться, что к чему. Он вспомнил о старом долге перед тобой. А Бен… лишняя пара рук никогда не помешает. Бозли тоже лежит в больнице. Нападение на Прайма было началом. На семью Бозли напали той же ночью. Убили жену с двумя детьми, его самого посчитали трупом.

– Лучше бы добили.

Вырвалось не со зла. Просто насколько она помнила, Бозли был той еще занозой в пальце. И нельзя было после такого оставлять за спиной того, кто может потом встать с пистолетом в руке.

– Согласен. Потому что потеря его сломала. Лежит пластом, молчит. По мне, лучше бы орал и рвался мстить. А так, жить не хочет уже. Тебя нашли в машине на пустыре за западной частью города. Местные бомжи лазили в поисках ценного. Финн был щедр. После больница. Мы привезли тебя сюда. Папаша предупреждал меня о твоих будущих изменениях. Только ждали этого через пару дней. Финли каждый день заезжает.

– Что намерены делать дальше? И когда старика собираются выписать?

– Предполагают выкинуть его из госпиталя недели через три. Привезу его сразу. Мне он уже весь мозг вынес. А дальше только ждать, Рей. Э-э-э. Прайм сказал, что… э-э следующая фаза у тебя будет примерно через две-три недели. Но ты сказала, что…

– Ты сказал, что я душ принимала больше часа. Может, я зависла где-то по пути. Обычно неделя, максимум дней десять и я снова уйду в качельки.

– Качельки?

– Старик так называет это состояние. Я как на качелях.

– Понимаю. Сейчас добрая девочка со щеночком на руках, через секунду сорвавшийся с цепи волкодав.

– Примерно так. Но срываюсь, если только есть какой-то мощный раздражитель.

Люк мог бы казаться почти спокойным, только задумчивые глаза показывали, что он усиленно размышляет и продумывает все до мелочей. Шуточка про щеночка и волкодава была почти уместна и явно выдана на автомате. На Бена смотреть не хотелось, благо и он сверлил стол взглядом. Настолько равнодушным и безразличным был весь вид Бена, что почему-то захотелось швырнуть в него чем-нибудь. Чтобы хоть как-то показался настоящим человеком. Но втайне понимала, что даже запусти в него ножом, тот бы просто выдернул лезвие из тела и положил на стол, не поморщившись.

Каменный ублюдок.

– Есть еще что-то, о чем я должна знать?

– Этот дом пока не доведен до ума. Прайм приказал приостановить работы, пока ты… кхм… не придешь в себя. Тебе будут помехой ремонтные работы? И если тебе что надо, просто скажи.

– Надо подсоединить камеры к мониторам, если конечно эти камеры вообще рабочие. И мне нужно…

По голове словно стукнули табуретом.

Бен в упор смотрел, словно она должна была ему как минимум миллиард баксов. Или слов. Или поцелуев. От этого сознание решило подпрыгнуть.