Текст книги "Не то время, не те люди (СИ)"

Автор книги: Имир Мади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Он послушно отошел.

Даже без слов вернулся на свое место.

И даже выдержал суровый многообещающий взгляд Тайлера.

Командир группы первый отвел глаза. В этот раз все недоуменно переглядывались, включая Дарси и Скинни, что пропустили первый акт пьесы. Непонятно, о чем там переговаривались Финли с Тайлером, изредка поглядывая на него, но до посадки никто больше ему не сказал ни слова.

Дома он успел сделать заказ на вреднющую пиццу и вытащить сок из холодильника, как громкий требовательный стук отвлек его.

Он сходу получил в челюсть, едва открыл дверь. Разъяренный Тайлер впрыгнул в квартиру и схватив его за грудки, потащил в комнату. Он не стал отвечать командиру, терпеливо снося очень болезненные тычки и удары. Но решил, что потом это ему припомнит.

Не сейчас.

Сейчас он не имеет права испортить все.

Потому и терпел молча.

Правда, Тайлер довольно быстро выпустил пар, в итоге они оба сидели друг напротив друга. Командир даже сам принес ему с кухни пакет со льдом и бросил на колени. Он прекрасно видел, сколько слов накопилось у Тайлера, хотя тот молча сидел и сверкал глазами. Им можно было многое обсудить, конечно, но тоже молча таращился в ответ.

Не в его положении нужно было первым открывать рот.

Гость еще долго безмолвно кривил лицо и наконец вихрем вылетел из его квартиры. А он остался сидеть с подтаявшим льдом у рожи. И ждал.

Дождался через час. Тайлер явился с Люком… и ящиком виски. Первые две полулитровые бутылки гости выжрали сами. Прямо с горла каждый. За пять минут. Его соком запивая. Третья уже полилась в три стакана. К своей налитой порции он так и не прикоснулся – пьяным за руль он садиться не собирался. На четвертой они уже должны были порядком окосеть, но каждый из них сидел с абсолютно трезвыми глазами. Словно и не алкоголь пятидесятиградусный хлестали, а воду. На начале четвертой бутылки гости смогли расслабиться. Правда, долго переглядывались, прежде чем Тайлер выдал первое слово.

– Так, Бен. Давай начистоту. Ко всяким мозгоправам и прочим гипнотизерам ты не пойдешь, так?

– Нет.

– А если силком? А? Нас-то двое, я и ребят подтяну, а?

– Я… я готов к этому, Тайлер. Хоть одному, но шею сверну. Только сразу скажи, кем ты готов пожертвовать.

– Ты совсем краёв не видишь, ублюдок?!

– Ты спросил. Я ответил.

Говорить ему, что уже обдумывал и такой вариант, не стал. Он долго обдумывал поход к какому врачу или как их там обзывают, тех с этими гипнотическими штучками, но потом понял, что не пойдет никуда.

За ведьмой своей пойдет, а не по психологам и психиатрам.

Потому что понял, что живет-то один раз. И сам себе не простит, если упустит такой шанс побыть счастливым. И сопротивляться будет изо всех сил, если придется. А судя по виду Тайлера, тот это тоже понял.

– Так. Так, так, так. Ты… не отступишься, да?

– Я ведь уже сказал это, Тай, – зачем-то влез дядька, за что и получил хлесткий приказ помолчать.

– Я… короче, давай так, Бен. Посидишь тихонечко, а там может тебя и отпустит.

– Нет.

Когда не надо, Тайлер был тупее младенца. Если до сих пор не отпустило, значит уже не отпустит.

– Может, это… Договоримся как, а? Сколько ты хочешь? А? Сколько тебе надо денег, чтоб ты ее в покое оставил, а? Она ведь только в себя приходить начала, Бен. Только успокаиваться стала, а ты снова вылез.

Тайлер еще что-то там говорил, но он уже не слушал. Сидел и упивался мыслью, что ведьма без него тоже страдала.

Значит, и вторая ипостась его прекрасно помнила.

С мстительной радостью облизывал эту мысль, что он не один тут дурачок такой. Но потом до него доперло. Этот мудак денег ему предлагать пытался.

Дальше уж точно слушать не нужно было. Так и встал с мешком растаявшего льда у лица… и ушел. Молча хлопнул дверью, оставив гостей сидеть с обескураженными мордами.

Огромный дом ведьмы встретил его запертыми воротами и темными окнами. Проторчал до первого луча солнца, уехав ни с чем – ведьма не вышла.

Гостей уже не было, когда утром вернулся к себе. Но приперлись к вечеру, когда он уже собирался сваливать. И хотя Люк с Тайлером снова притараканили бухло, он снова молча ушел, не реагируя на приказы. И снова всю ночь не сомкнул глаз в ожидании.

Ведьма снова не вышла.

В этот раз гости остались ночевать у него. Лежа вповалку на диване и полу, оба командира благоухали перегаром. Будить не стал, сам пошел в спальню дрыхнуть. К вечеру они снова явились, но без виски. Абсолютно трезвые и подтянутые.

И мрачные, как тысяча чертей.

– Ты какого хрена по ночам у ворот торчишь, придурок? Я же сказал тебе, ты ее пугаешь. Истерику закатила, мама не горюй. Если Финн узнает, тебе ведь хана, идиот, – с порога выдал Тайлер, протискиваясь мимо него в квартиру. – Пошли разговаривать.

Его почему-то мутило, как с перепоя. И половину слов вообще пропустил, борясь с тошнотой. Голова кружилась, словно ему нехило треснули по затылку.

Но суть условий уловил. Он держится подальше, и его не трогают тоже.

Едва до него доперла критичность условий, голова резко прояснилась.

Но все равно не понял сам, когда это он успел врезать Тайлеру и приставить неизвестно откуда взявшийся пистолет к его лбу. Непонятно когда отброшенный в дальний угол Люк тоже замер, углядев пушку.

– Ты иногда так наивен, Тайлер. Неужели еще не понял? Ведьма будет принадлежать мне. Понял? Она – моя! Моя. И точка. Без каких либо условий. Это даже не обсуждается. Понял? Моя!

– Бен, успокойся. Убери…

– Закройся, Люк!

Вместо нервозности Тайлер под стволом вдруг… рассмеялся. Добродушно так рассмеялся. Будто не сидел под прицелом. Хлопнул его по плечу, как закадычного другана и технично вывернулся из-под пистолета. Правда, после он ржал больше истерично. Но благо, быстро успокоился.

– Так. Мы зашли в тупик. В большой темный тупик. Так. Давай сделаем вот что, Бен. Ты…

– Тайлер. Не изображай из себя идиота. Что из сказанного мной ты не уяснил?

– Да все я понял. Но попытаться-то стоило.

Тайлер, посмеиваясь, прихватил на выходе Люка. И также посмеиваясь, вышел из квартиры. А он остался сидеть и думать о здоровье Тайлера. Больно уж нервно тот хихикал.

Через час он уже снова сидел у ворот ведьмы.

И ждал. Утром снова укатил ни с чем.

На четвертую ночь она вышла.

Он уже собирался заводиться и валить, как углядел краем глаза тонкую фигурку, пролезающую сквозь прутья ограды. Он сразу убрал руки с руля, во все глаза разглядывая вынырнувшую в свете восходящего солнца ведьму. Та куталась в тоненькую рубашечку, но стояла у машины твердо, не шатаясь и не нервничая. И она сама молча села к нему в машину.

Села и даже сразу пристегнулась.

И затихла, глядя на свои голые коленки. Он и подвис, зацепившись глазами за эти же коленки. Ему стало так уютно, что он даже заводиться не стал. Тишина рядом с ней его полностью устраивала. Он смотрел на нее, а она – на свои коленки.

Его сейчас все устраивало. Главное, чтоб рядом с ней.

Даже пальцем не тронул, просто сидел и пялился. Он не знал, сколько они так просидели в полной тишине, уже давно рассвело, когда ведьма отстегнула ремень и вышла из машины. Домой она вернулась через ту же небольшую дыру в ограде.

Следующую ночь он только успел припарковаться, как его ведьма снова пролезла сквозь ограду, села к нему в машин и снова молча пристегнулась.

В это раз он понял намек.

Вез ее непонятно куда, сам не знал, куда едет. Домой везти не хотелось, там могли сидеть командиры. Полночи катал ее, заправился и дальше молча катались.

А потом ведьма вскинулась, за руль зачем-то дернула.

Едва он остановился, сама на колени к нему пересела.

И первая поцеловала. Так голодно и жадно впилась в его рот, что он растерялся.

Он сразу утонул в ней. С небывалой радостью и облегчением позволил себе с головой затонуть в блаженстве, ощущая горячий рот и тонкие обжигающие лавой пальчики на своем лице. Гибкое девичье тело покорно изогнулось в его руках, позволяя вжать себя поближе. И еще раз порадовался, что приобрел такую огромную машину. Нашаренная ручка отодвинула сиденье назад, давая столько доступного пространства, что его девочка уже свободно на нем лежала. Недолго на нем лежала – он быстро извернулся и подмял ее под себя.

Она послушно легла животом вниз.

Шортики сорвал с нее одним рывком, обнажив упругую попку. Без раздумий схватился за свою ширинку. Облапанная ягодица пошло сдвинулась…

И после она лежала под ним, а он был в ней. Он поймал себя на том, что не двигается, погрузившись в нее полностью…и воет. Скулит и подвывает, теряя последние крохи здравого смысла. Скулит и ноет как щенок, вцепившись зубами ей в загривок и стискивая пальцы на вытянувшемся тельце. Остатками разума понимал, что потом он пожалеет, что ворвался в нее так грубо, без всякой подготовки. Понимал, что ей наверняка больно сразу принять его так глубоко. Но тихий возглас с требованием двигаться развеял сомнения.

Он был готов на все.

Богиня тоже скулила, выпрашивая продолжения, значит, он просто обязан выполнить все, что она захочет. Он намеренно начал толкаться как можно медленнее и нежнее, совсем едва двигал бедрами. Но продолжал вжимать ее всем телом в разложенное сиденье. Потому что ей было положено лишь лежать и покорно принимать его. И его девочка поначалу лежала смирно, только вот потом заныла, застонала так, что он чуть не слетел с катушек. Принялась извиваться под ним так, что он не выдержал, рыкнул как можно строже, не меняя намеренно-медленного темпа:

– Лежи тихо, сучка. Лежи смирно.

Но ведьма уже вошла в раж. Может, неторопливые поцелуи по спине и плечам были как раз лишними. Может, он слишком медленно и неглубоко входил в нее, но ведьма уже открыто дергалась под ним, задыхаясь и постанывая так вкусно, что он удивлялся, как вообще держится от шага за грань. Но ему хотелось получить как можно больше истинного удовольствия. Ее хватило ненадолго. Он позволил ей изогнуться под ним. Даже позволил ей насадиться на него так глубоко, насколько позволило ее тело. Позволил ей хрипло выкрикнуть его имя.

И позволил ей чуть остыть, нежась под легчайшими поцелуями. Но это пока внутренние мышцы не перестали невероятно сладко и туго пульсировать, бесподобно сжимая его внутри.

Но только он приподнялся на ней и ухмыльнулся, она заметно напряглась. Он просто хотел ее предупредить…

– Ты помнишь, любимая, что я тебе сказал в самолете? Четыре сраных дня назад, м?

– Помню.

– Значит, понимаешь, за что тебе придется платить…

– Понимаю.

Шелест едва слышного голоса был ему как веревка вокруг горла. Если бы минуты назад он не слышал и не чувствовал ее влагу и жар, можно было бы подумать, что она его боялась, настолько глухо звучал голос.

Первый же грубый толчок сразу вырвал крик из запрокинутого горла. Второго крика он не услышал, ведьма сама себе зажала рот, прикусив пальцы. Значит, и эта ведьма помнила, что он должен сам ей разрешить. Он раз за разом вбивался в нее, вырывая приглушенные хрипы. Трахал, приподнимая ей попку, и сам отстраненно себе поражался, что все еще не сдался.

Кричать в открытую он ей так и не разрешил.

Позволил себе кончить, лишь ощутив ее агонизирующие конвульсии. После, э снова извернувшись, переместился на сиденье, задницей чувствуя свою же вытекшую сперму. Уложив ее на себя, гладил, где только доставал. Самыми кончиками пальцев трогал, как можно аккуратнее, словно этой нежностью извинялся за свою жестокость. Гулял лапами под одеждой, совсем немного стыдясь, что по сути даже не раздел ее, а только вырвал с корнем пуговки на ее шортиках, грубо стянув вниз, легонько целовал все лицо, млея под касаниями мягких губ, что ответно ласково касались его лица.

– Я не верила, что ты все помнишь…

– Теперь веришь? Я так соскучился по тебе, детка.

– Я знаю… Бен…

– Тссс. Со мной это не прокатит, малышка. Ты оба раза облажалась. Третьего раза не будет, милая. Придется тебе терпеть меня.

– Хорошо…

Согласилась так покорно, будто он ей весь мир предлагал.

И его накрыло.

Накрыло такой душераздирающей грудь любовью, что он чуть не забыл, как дышать. Похоже, он не дышал, что ведьма недоуменно уставилась на него. И вспомнил, как дышать от ее нежнейшего поцелуя.

Она лежала на нем до самого утра. И как бы ему не хотелось остаться, пришлось банально приводить ее в порядок и сажать на сиденье. И как бы он не посмеивался, чертыхаясь и пробуя кожу на торчащих ребрах, шортики без пуговиц не желали застегиваться. Зато наконец увидел, как его вторая ведьма улыбается, глядя, как он вертится, пытаясь понять, куда задевал ключи зажигания. Так красиво она улыбалась, что он нехило подвис, вовсю впитывая эту подаренную ему улыбку. Эта улыбка сорвала ему крышу – через секунду он уже вжимал ее в пассажирское сиденье и трахал двумя пальцами, нагло вылизывая ротик. А его ведьма сама просунула руку ему штаны и принялась наглаживать колом вставший член. Так и кончил ей в лапку, пока она извивалась в оргазме под его пальцами.

Он уже собирался своей же футболкой вытереть ей испачканную ручку, как снова подвис, с широченными глазами глядя, как ведьма сначала зачем-то долго рассматривала следы на своей ладошке… а потом лизнула, пробуя на вкус. И охреневая все больше, смотрел, как она, совсем не таясь, стеснительно вылизала свою лапку, глядя ему прямо в глаза. А после и вовсе ухватилась за его руку, и засунула себе в рот те самые пальцы, что побывали в ней. Мир моргнул и вот он понял, что уже трахает свою девочку, не вытаскивая своих пальцев из жадного рта. Трахал и дурел, насколько она неумело-бесподобно обсасывала его пальцы. Вбивался в нее прямо на пассажирском сиденье, закинув одну ногу на плечо, но придерживая второй рукой ей голову, запутавшись пальцами в волосах.

Он снова мимолетно порадовался, насколько удачным было его приобретение такой широкой машины.

Заруливая на ее район, все ждал, украдкой поглядывая на нее, когда она там дергаться или истерить начнет. Но нет, ведьма сидела спокойно, забравшись с ногами на сиденье.

И всю дорогу до дома его рассматривала.

А он крутил руль, и тихо млел.

Парковался поближе к дыре в заборе, но углядев, что шортики с нее упорно пытаются съехать, снял с себя футболку. Его девочка молча надела одежду, но шортики с себя стянула и на пол машины бросила. Футболка ей до самых колен была. Молча к нему на колени снова пересела.

С первого же нежного поцелуя он вспыхнул спичкой, но трогать ее не хотел, он успел заметить на скинутых шортиках бурые следы. Тоже задыхаясь, обнимал и целовал разгоряченную ведьму, пока она сама к его ширинке не потянулась. И признался себе, что не сильно-то и сопротивляется ей. В этот раз позволил ей самой двигаться, но из объятий не выпускал, пока она медленно двигала тазом, словно привыкала к нему. И доведя ее до грани, приподнял сразу, намеренно выходя из сладчайшего тела. Если он и сейчас погонится за своим удовольствием, ведьма точно сидеть с неделю не сможет.

Так и сидели в обнимку, пока совсем не рассвело. Потом она молча ушла, напоследок подарив ему улыбку, от которой он растаял, как мороженое.

Ехал к себе и все пытался понять, что его смущало.

Ближе к дому понял, что ему мешало.

Поведение ведьмы его слегка смущало. Почти нормальная она была, при всех признаках она вроде должна была быть дура дурой, но с ним она вела себя как почти нормальный человек.

И разговаривала вполне адекватно, но все равно чувствовалось, что это не та ведьма, что за руку его таскала и крышу своим купальником сносила.

И не та, что зубы ему в шею воткнула и испачканные пальчики выставляла. Эдакая мешанина из обеих сразу.

С голым торсом и вернулся домой.

Он был прав, его командиры не заморачиваясь, самовольно вошли и теперь спали по разным углам гостиной, благоухая виски. И похоже, Тайлер лишь притворялся вдребезги пьяным. Ибо только он вошел в квартиру, второй командир сразу открыл глаз, оглядывая его донельзя внимательным взглядом. Второй глаз тот открыл, найдя торчащие из кармана джинсов женские шортики. Хотя тот не издал ни звука, глаза Тайлера так и буравили его, пока он ходил туда-сюда, принимая душ. Резали спину, пока он не закрыл за собой дверь своей спальни.

В следующую ночь ведьма не вышла.

Дом горел огнями, и хоть кто-то должен был заинтересоваться машиной у ворот.

Но никто так и не вышел и утром он с трясущимися руками отъехал от ее дома.

И на следующую ночь он тоже просидел один, все раздумывая, есть ли у ведьмы телефон, и если есть, то как бы ему раздобыть номер, если та снова не вылезет из дома.

Оба командира никак не комментировали его мрачный вид, уже по-хозяйски командуя в его квартире. Тайлера спрашивать о чем-либо, судя по его хитрому лицу, смысла не было. И Тайлер, и Люк, сновали по квартире, явно выжидая чего-то непонятного.

В этот раз ведьма соизволила выйти к его машине. Залезла внутрь и привычно пристегнулась и уткнулась глазами в свои коленки.

А его затрясло от беспокойства и бешенства. От тревоги, возникшей при виде ковыляющей девочки, что слегка морщилась от боли при свете включившихся фар. От злости, что сразу вылезла, как только он углядел ужасный красный след на ее щеке и распухший нос. От вида разбитых костяшек он смог только глухо спросить, царапая ногтями обшивку руля:

– Кто?

Ведьма долго молчала, пока он еще резче не повторил вопрос. Но вместо ответа только отстегнулась и залезла к нему на колени, пряча свое лицо на шее. Она быстро уснула у него на руках, но он терпеливо сидел, крепко сжимая в кольце рук. Проспала довольно долго, у него уже начала затекать задница.

Но сидел, терпеливо ждал. Бесился неимоверно, но ждал.

Тяжелый вздох и ведьма зашевелилась, просыпаясь.

Не стал тянуть кота за хвост, снова спросил, кто это сделал. Но гораздо мягче спросил, пробуя губами горячий лобик.

– Я… я сама виновата, Бен. Я хотела… узнать, каково это – быть обычной.

– И?

– Ты уехал. Я расстроилась. Думала, ты больше не приедешь. Вечером уехала. Думала к тебе поехать, но… побоялась. Думала, ты даже не впустишь. Еще больше расстроилась. А там бар был, недалеко от твоего дома. Я туда зашла. Один угощать выпивкой стал. Я много выпила. Сначала весело было. Даже низ живота после тебя болеть перестал. Потом меня кто-то пригласил потанцевать. Но там танцевать негде было. В какую-то подсобку привели. А там еще шестеро сидели и еще трое в карты играли. Меня, вроде как, за проститутку приняли. Я не сразу поняла. Курточку один порвал, когда трогать себя запретила. Они ничего не успели, Бен! Но я все равно хорошо помылась. Везде помылась, Бен. Если захочешь, я ещё раз помоюсь, Бен.

Кто бы знал, как он был разъярен.

Он был готов сжечь весь город, лишь бы ведьма у него на коленях перестала обжигать его шею своими слезами.

Стиснул ее так, что она аж пискнула, но смолчала. Почти изгрыз ей губки, пока не нашел силы прорычать на выдохе:

– Покажешь место. Сейчас же.

С неимоверным трудом оторвал от себя послушное тельце и махом перебросил на соседнее сиденье.

Даже завести двигатель успел. Он был готов рвать и метать.

Только девочка его тихо прошептала, снова залезая на него, трогая мягким ртом его щеки и недвусмысленно ерзая бедрами:

– Они все мертвы, Бен. Я всех убила.

Прошептала таким мертвым голосом, что ему бы занервничать от ее жестокости и бездушия.

Но он точно был извращенцем.

От ее тона вылезшее вожделение и гордость любые мысли вышибли напрочь. Сам не понял, когда она успела спинку кресла откинуть и его же руки за подголовник завести.

И не понял, когда успела штаны ему расстегнуть.

Очнулся, услышав свой же хрип, когда неимоверно влажная и тесная пещерка осторожно заскользила по всей длине. С полубредовой головой осадил себя, не стал перехватывать процесс. Затуманенная голова лишь выдала мельком пролетевшую мысль, что у его девочки низ живота после него болел. Нельзя в нее врываться и насаживать так, как ему сейчас больше всего хотелось. Он позволил ей самой все делать, лишь цепляясь за подголовник сиденья пальцами. И не стал продолжать движение, когда его богиня во плоти обессиленно упала на него, дыша так прерывисто, что он закутался теплым коконом благодати и нежности.

Так раздетой снова уснула, безмятежно сопя.

Он тоже просто лежал, офигевая от жара ее тела снаружи и раскаленной плоти вокруг него. Лежал, не двигаясь, только гладил ее по всему телу и раз за разом кончал от того, что просто находился внутри. Изо всех сил держался и лежал бревном, но два раза умудрился кончить.

Проснулся от ерзания ведьмы, что давно снялась с его члена и рисовала под футболкой кончиками пальчиков. Пах стягивало пленкой огромного количества высохшей спермы. От понимания, что все это вытекло из нее, тело отреагировало моментально, но трогать не стал, только помог пересесть, зацеловывая ссадину на щеке, и поправив тоненькое домашнее платьице, как можно мягче буркнул:

– Из дома без меня ни ногой. Я вечером приеду. Поняла?

Голову засверлило острой виной, что додумайся он сказать это сразу, ведьма бы не пострадала. Злиться на нее не было смысла. Какой спрос с нее-то? Ведьма одарила его доброй улыбкой и свалила, только он не уезжал, пока не убедился что она скрылась через решетку забора.

Дома его как обычно, уже ждал Тайлер и Люк.

– Слышал, приятель? Тут недалеко бар какой-то сгорел. В аккурат позавчера спалили. Говорят, полиция девять человек нашла. Только эти люди уже трупами горели, говорят.

В этот раз он первый распустил руки – Тайлер сходу улетел за диван, схлопотавший в дыхалку Люк, охнув, осел на пол. Никто из гостей отвечать ему не стал.

– Еще раз скроете от меня хоть что-то, что касается моей ведьмы… Урою на месте. Ни секунды думать не буду.

Рявкнул на них, как на нашкодивших подростков. Те только и потупились, как пойманное за руки хулиганье. Дабы не искушать себя дальше, от греха подальше свалил спать.

К вечеру нарисовавшиеся командиры были трезвыми как стекла.

И с кучей оружия в сумках.

– Надо перебрать и подготовить. Прайм предупредил, что может выдернуть нас в любой момент.

Это обламывало ему все планы. Уже хотел отказаться, как дядька бросил ему, что вся группа вскоре приедет, так как отсюда им в случае чего будет ближе. Даже спросить не успел, будет ли она тоже, как Тайлер, протискиваясь в гостиную с еще одной сумкой, буркнул:

– Да, тоже будет.

Как мысли читал, однако. Но он до кучи и похолодел, оглядывая квартиру. Горки мусора и пустых бутылок из-под виски захламляли всю обстановку – командиры явно не заморачивались уборкой.

Впрочем, он так-то тоже чистотой не парился.

Но его осадил Люк, кривясь на его попытки навести хоть какой мало-мальски порядок:

– Стволы готовь, чистюля.

Народ начал прибывать через час. Они уже привели в порядок весь огнестрел в сумках и набили патронами обоймы.

Прибыли все.

Даже прихрамывающий Прайм собственной персоной. Обвел всех ледяными глазами… и молча уселся на свободное место на диване. Как у себя дома развалился, зыркая на всех.

А ведьма почему-то осталась стоять в прихожей, непонятно зачем очень внимательно разглядывая ободранные обои на стене. Он тоже замер в коридорчике, не зная что и сказать. Народ гомонил в гостиной, разбирая оружие.

Он успел сделать шаг и протянуть к ней лапу, но похолодел от вопроса сзади.

– Скажи-ка, дружок, это твоя тачка на улице припаркована? Если твоя, то мне интересно, ты какого хрена у моего дома торчишь по ночам, а?

Еще несколько секунд он раздумывал, что ответить Прайму… как ведьма словно взбесилась.

Он стоял ближе всех.

И первый получил удар ногой в живот.

От неожиданности даже закрыться не успел. От упершегося в лоб ствола отступил к остальным и слегка опешил, увидев реакцию гостей.

Люди сидели… и внимательно смотрели на нее.

Только Люк подскочил, и выставив вперед руки, замычал что-то успокоительное. Он тоже выставил вперед руки, отступая еще. Говорить при всех, что ее ждет за это, не стал. Дергающаяся фурия почему-то только его держала на прицеле.

– Воняет! Все воняет!

Она повторяла это по кругу, пока с дивана не подал голос Прайм:

– Сильно воняет, Риппи?

– Воняет! Сильно воняет! Все плохо воняет, папа!

– Тай, в чем дело? – зря дядька его вылез. Дуло пистолета сразу повернулось к нему. – Риппи, не нервничай, пожалуйста, убери пушку. Да в чем дело, мать вашу?

– Люк, веди себя потише. Все нормально.

– Воняет! Воняет!

Он бы без проблем выбил ствол, но народ слишком спокойно сидел и таращился на нее.

А потом, как по щелчку, люди зашевелились. На свет вылезли телефоны, кто-то вытаскивал спрятанное по телам оружие… и складывал обратно по сумкам. Прайм, совсем не парясь, заметно прихрамывая, принялся ходить по комнате, ведя с кем-то переговоры по мобильнику.

А он мог только стоять и обескураженно смотреть на ведьму, с перекошенным безумным лицом продолжавшую держать наведенный на Люка пистолет. Шаг в ее сторону та сумела уловить.

– Нет. Нет! Стой! Нет!

– Прайм, в чем дело? Угомони ее пожалуйста, Прайм. У нас нет времени на ее загоны, – его дядька никак не мог понять. Впрочем, он тоже не догонял, что происходит.

– Завались и сиди тихо, скоро поймешь, – буркнул негр с ледяными глазами.

– Воняет!

Народ уже в открытую собирался.

И по виду людей – собирался валить по домам.

Почти все ушли, и остались только он, Люк да ведьма со своим стариком. Еще несколько минут, и свалили и они. Папаша лишь сверкнул на него напоследок своими льдинами… и мягко надавив на лапку ведьмы, заставляя опустить пушку, утянул за собой, кивком забирая недоумевающего дядьку.

Ему объяснить, что к чему, не удосужился.

И похоже, их работа отменялась.

Послонялся в гордом одиночестве, собирая мысли в кучу. Мысли вроде скучковались, но ответов не принесли.

Звонок застал его на полдороге к дому Прайма. Дядька был необычайно взбудоражен.

– Где ты? Впрочем, плевать. Езжай к дому своей дурочки. Прайм поговорить хочет.

Даже отвечать не стал, молча сбросил звонок.

Только скуксился от мысли, что похоже он допрыгался, и ему будут бить морду.

То, что убивать не будут, он был уверен на все сто, жопой чуял, ведьма его в обиду не даст.

Ехал и морщился от легкой тянущей боли в животе. Удар у ведьмы поставлен что надо.

Его уже ждали. В открытые настежь ворота заехал как к себе домой. На подъездной дорожке стояла копия его эскалейда и за рулем сидела его ведьма. Спокойная, собранная, словно не она час назад ему врезала и стволом Люку угрожала.

Первым делом к ней подошел. Не удержался, в открытое окно чуть ли не с головой залез и оглядел салон. Никого кроме нее внутри не было.

И ей в ушко зашипел двусмысленно:

– Я с тебя за все спрошу, сладкая.

Думал, она даже не глянет на него. Думал, даже глаз от руля не оторвет.

Она за него подумала – миг, и цепкие пальчики в его воротник вцепились, а сама она в ответ лицо к нему подвинула и тоже ответно прошипела:

– Посмотрим.

От ее злобного шепотка у него встало все, что могло. Кровь моментально прилила к паху, и его чуть не повело. Он собирался высвободиться и открыть рывком дверь, хотел выволочь ведьму за шкирку и повалив на землю прямо тут, сорвать с нее всю одежду и заставить расплатиться за приставленный к башке ствол сполна.

Воротник выдрать из цепких пальчиков успел. От остального ее спас топот от входной двери.

– Чего ты там застыл, малец, иди в дом, тебя уже ждут.

Странно сияющий дядька с порога замахал руками. И хорошо, что он успел отойти от двери ее эскалейда, иначе бы этой же дверью и схлопотал бы по спине, настолько резво ведьма выскочила и намеренно мазнула по его лапе своими тонкими пальчиками.

А он от этой мимолетной ласки и остыл сразу, как на поводке за ней потопал внутрь.

Все та же толпа людей носилась по комнатам. Его девочка сразу испарилась в недрах своего подвала, Финли с Роззи ковырялись на кухне. Дядька вслед за ним тоже юркнул туда, бурча себе под нос что-то о неумехах. Прайм явился почти сразу и сходу, усевшись за стол, принялся совать нос по всем посудинкам, гремя крышками.

Благо, кота за яйца не тянул, нахрена он его пригласил.

– Так, приятель. Рассусоливать не буду. Мужики, как один, тут за тебя горой. Я даже удивлен так-то. Ну да ладно. Одним словом, с дочкой моей ты вроде как поладил. Ха-ха, точно поладил. Уж к тебе-то она вроде получше, чем к Люку. А Люк? Ему-то она уже и второй раз морду уже разбила. Так вот, Бен. У меня к тебе деловое предложение. У меня вскоре кое-какие дела нарисовываются. За дочкой приглядеть надо будет. Опыт у тебя как у няньки вроде есть. Ха-ха-ха. Ты-то вроде одинокий парниша, жены-детей нет. Поправь меня, если нет, но по идее тебе пофиг, где жить. Так вот. Комнату тебе выделим. За дочкой одним глазом приглядывай. Оплатой не обижу. На дела выезды тоже в составе группы. Если хочешь подумать, до конца вечера время есть.

Кто бы знал, какая гора у него с плеч свалилась.

Да он чувствовал себя чертовым счастливцем, что джек-пот выудил в лотерею. На радостях даже спрашивать не стал, почему они вдруг свернули операцию, так и не начав. Все, что его занимало, это вопрос, когда ему вещи перевезти можно будет. Он был готов прямо сейчас обосноваться. Хрен с этими вещами. Можно даже без вещей. Главное, что ведьма у него под боком будет.

Со всеми вытекающими последствиями.

– Без проблем.

Как можно старательнее маску свою держал, но явно слишком быстро согласился, что Прайм на него очень внимательно посмотрел. До позвоночника своими льдинами вместо глаз достал. Люди вокруг резко сделали вид, что они каждый заняты своими делами.

– Окей, Бен… Я, кхм, почти даже рад, что ты не отказал. Что, даже не спросишь, сколько платить буду?

– Сколько.

У него даже не вопрос получился.

Если Прайм не дебил, должен был понять, что бабло его вообще не интересовало. Но папаша сделал вид, что его все устраивает.

– О сумме договоримся чуть попозже, окей? Вот и ладушки. Дом в твоём распоряжении. Но учти, приятель… Спрос с тебя будет, в случае чего, по полной программе. Сроки уже поджимают, а ее вторая личность никак не вылезет, хотя по времени уже должна была. Потому и прошу тебя приглядеть. В прошлый раз ты вроде справился нормально.

Концовку своих слов папаша почти проглотил. Будто сам себя убеждал. Но на радостях он быстро забыл обо всем.

– Когда мне приехать?

– Как можно быстрее, Бен. Желательно прямо сегодня. Если хочешь, оставайся сегодня с нами. За барахлом завтра сгоняешь. У нас как раз куча вкуснятины на сегодня.

Прайм словно позабыл о нем через секунду.

С таким усердием снова полез по кастрюлькам, словно и не было важного разговора только что. Словно не он только что подселил к себе совершенно левого человека.

За огромным столом в такой же огромной столовой поместились все, и еще столько же места оставалось. В прошлый раз он не запомнил размеров комнат. Сидевшие люди, как одна большая дружная семья, передавали друг другу тарелки и прочую чепуху. И болтали, болтали.