Текст книги "Не то время, не те люди (СИ)"

Автор книги: Имир Мади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

После правильных слов она послушно на него пустые глазенки подняла. В зеркало заднего вида хорошо было видно.

– Папаша сказал, ты так ничего не ела со вчерашнего дня. Мы сейчас заедем перекусить. Ехать долго. Веди себя прилично, Риппи. Хорошо? А ты… прикройся хоть что-ли.

Заметил, глазастый урод. Пришлось стягивать куртку и прикрываться. Уши горели, словно их ножом кто порезал.

До ближайшей закусочной сверлила пустышками своими затылок Люка. Ни на миллиметр в сторону глазенки не сдвинула. Может потому что командир снова правильных слов не сказал, может из вредности. Едва остановились на парковке, первая из машины вылезла. Но остановилась в ожидании, все в землю таращась.

– Пошли, Риппи.

Внутри было весьма приятно. Бормотал телик в углу, за барной стойкой старички что-то тихо обсуждали. Семейная забегаловка такая.

Он уселся первым. Она села напротив.

Тут же начала передвигать в разные стороны солонки – салфетки, выстраивая по известному только ей порядку. Люк сел к нему. Беглый взгляд на всех от подошедшей дородной официантки мгновенно вычислил к кому обращаться.

– Что будете есть, ребятки?

Меню не отличалось разнообразием. Ведьма даже в руки не взяла протянутую папочку, застопорив глазёнки на ближайшей солонке. Босс сделал заказ на себя и нее, вопросительно глянул на него. Пришлось пожать плечами, было похер, есть не сильно хотелось. Люк буркнул невнятно что-то вроде о бесполезных людях. Заказал и ему. Что именно, не понял, потому что смотрел на нее. Ведьма не дергалась, опять достала из кармашка вялыми ручками таблетку. Люк, увидев зажатый в ладошке кругляшок, почему-то замялся.

–Тебе настолько плохо, Риппи? Может, подождешь до дома? Ты еще даже не видела своего нового дома, Риппи.

Она не ответила.

Просто глядела на свою ладошку.

Он хотел открыть рот, сказать, что ей просто воды надо, но появилась официантка. Подозрительно глядя на нее, выставила на стол тарелки и чашки. Ну да, синяки и царапины на ее бледном лице выделялись неимоверно. Гневный взгляд на него с боссом мерзко проехался склизкими соплями. Ему даже смотреть на командира не надо было, чтобы понять, как тот напрягся. Недовольство официантки было написано на ее постном лице крупными буквами. Эту женщину можно было понять. Скрюченная в комок девчонка с кучей ссадин на лице. Бог знает, какие еще травмы под одеждой. В окружении двух громил.

– Деточка, все в порядке?

Черт, не все ли равно этой бабище? Не нужны им проблемы.

– Стакан воды. Или сока.

Его голосом только говорить что-либо. Официантка гневно поджала губы.

– Деточка…

Вот зря она потянулась к ней. Ведьмы взвыла, когда женская рука коснулась ее плеча. Дернулась, как будто током ударили. Сбросила с себя чужую ладонь и отодвинулась. В угол стола забилась, и вовсе к окну отвернулась. Бабища же молча ушла, видать решила не вмешиваться, и правильно. Не касается никоим образом. Только вот командир не расслаблялся.

– Риппи. Ешь. У нас мало времени.

Ему только оставалось смотреть, как ведьма послушно маленькие кусочки от бургера отщипывает и ест. Как птенец, которому надо в клювик еду закидывать. На стол грохнулся стакан с водой. Официанта также молча удалилась, а Люк воду ей подвинул. После тихого приказа выпить, схватила цепко стакан и таблетку проглотила. Босс нервничал, от своего бургера ни куска не проглотил.

– Пока я не пришел… она уже принимала что-либо?

– Одну. В коридоре у палаты.

Голос еще хриплее стал. Неспроста босс места не находил. Он больше не смотрел на методично жующую девушку напротив – смотрел на босса.

– Что… не так?

– У нас проблемы, Бен. Она же, как овощ, после этих колес.

– И?

Ответить Джон не успел.

К столику подошли полицейские. Официантке было не все равно.

Чертова бабища вызвала копов.

– Добрый вечер, господа.

Плохая ситуация. Пиздец, какая плохая. Зашуганная побитая девочка и два мужика. Люк рот раскрыть успел.

– Какие-то проблемы, сэр?

– Мы хотели бы задать вашей спутнице пару вопросов.

– Послушайте, она…

– Не вам, сэр.

Предупреждения в голосе копа Люку хватило.

– Мисс… Мисс?

Ведьма даже не повернулась, таращась в окно на проезжающие машины. Коп поближе потянул к ней свои грабли.

– Не трогай ее.

Вот теперь копы еще больше напряглись.

Один даже отступил и руку как бы невзначай на кобуру положил.

Может, зря он рот открыл.

Только вот его ведьмы нельзя касаться.

Тем более левым мужикам.

Происходящее все больше походило на сцену из плохого боевика. Осталось им всем стволы выхватить и начать перестрелку. Но им повезло. Риппи оторвала глаза от окна и весьма осмысленно на копов глянула. Не спеша, не отрываясь от их лиц, вытянула из кармашка таблетки. Вслед на свет вылезла визитка. И пузырек, и кусок картона офицерам подвинула. Ближайший к ней коп, что лапы тянул, взял в руки визитку, таблетки не тронул.

– Как вас зовут, мисс? Мисс?

– Риппи, посмотри на него. Отвечай, – подал голос босс.

Офицеры переглянулись.

– Рей.

Звуки из ее рта были вялыми. Словно в вакууме находилась, безразличная ко всему. Хотя час назад кровь ему пустила.

И не только кровь.

– Вы помните свою фамилию, мисс?

– Прайм. Ричардс.

– Вы можете назвать свое полное имя, мисс?

– Рей Прайм Ричардс.

– Вы понимаете, где находитесь, мисс Ричардс?

– Прайм. Не Ричардс.

– Мисс, Вы понимаете, где находитесь?

– Мне не нравится Ричардс. Прайм.

– Хорошо, мисс Прайм. Вы понимаете, где находитесь?

Терпению копа можно было позавидовать. Визитка перекочевала к его напарнику.

– Да. Место, где кормят. Вкусно.

– Вы знаете этих мужчин напротив, мисс?

– Люк. Бен. Люк. Бен.

– Кто они вам, мисс Прайм.

– Люк папин друг. Люк доверяет Бену. У него зверь внутри. Красивый монстр. Опасный. Добрый.

– Откуда у вас эти травмы, мисс? Можете не бояться рассказать, мы…

– Папа ругался с Финли из-за меня. А я ушла. Чужие люди кидались в меня железками. Мне было больно. А потом подралась. Папа в больницу попал. Из-за меня. Я виновата. Не пришла сразу. Я виновата. Я хочу домой.

Ведьма заныла, уже глядя на стол.

Еще и покачиваться начала.

Он только сидел и почему-то умилялся. Но так и не понял, как к ней относиться. Сейчас хотелось к себе прижать и не отпускать вообще. И чтобы никого не было вокруг.

– Домой. Домой.

– Мисс Прайм…

– Домой! Домой! Хочу домой. Отвези меня домой!

Люк почему-то не реагировал. Нервничал, глядя на копов. Пришлось самому.

– Ты доешь свой обед… Риппи. После мы отвезем тебя домой.

Он не стал удивляться тому, что не в первый раз она его слушает без нужных слов. Ведьма тут же угомонилась, снова принялась отщипывать кусочки, изрядно пачкая пальцы. Копы тоже расслабились, второй даже руку с кобуры убрал. Извинившись и пожелав приятного аппетита, положили на стол визитку, отошли к замершей неподалеку бабище. Переговорив с ней, испарились. Он скосил глаза на картонку. «Привет. Я Рей Прайм Ричардс. Я немного болею. Простите меня за мое поведение. Если я нахожусь не одна, значит, рядом со мной друзья. Я не подпускаю к себе посторонних. Если я без сопровождения, пожалуйста, попросите меня вслух следовать за Вами и отведите меня в полицейский участок или позвоните по номеру указанному ниже. Пожалуйста, не касайтесь меня, я нервничаю. Заранее спасибо»

Визитку увидела и официантка – даже прочитать успела. Сразу лицо изменила, почти приятной стала. Он даже подумать успел, какими ответственными, оказывается, могут быть люди. Ведьма твердо отодвинула тарелку, наелась мол.

– Сходи в туалет Риппи. Нам ехать далеко…– отмер босс.

– Не хочу. Не хочу. Не хочу.

Джон только плечами пожал, спорить не хотел. Визитку и пузырек к ней подвинул. Та послушно их убрала в заветный кармашек.

– Идите в машину. И без глупостей. Я расплачусь и возьму воды в дорогу.

Уже в машине он понял, что руки-то у нее остались грязными. Перепачканные соусом тонкие пальчики возникли у него перед лицом, едва он сел на переднее сиденье. Снова почти обнимая спинку кресла, его ведьма вытянула перед ним ручонки. Он полез в бардачок за салфетками.

Но понял, что идея плохая, потому что пальчики ему в рот ткнулись, едва он подался вперед.

Зеркало было отвернуто, он не видел, как она на него смотрит. Пустыми ли глазами, или выжидающими. Она больше не упиралась ему в плечи локтями.

А у него не хватило сил подумать.

Он просто перехватил ее кисти… и попросту вылизал ей пальцы.

Каждый пальчик отдельно. Тщательно, как последнюю еду на этом белом свете. Погружая каждый в свой жадный рот полностью. Еще и обсасывал, как последняя шлюха. Даже те, что были чистыми. Только и мог сквозь непонятную завесу в сознании как можно нежнее удерживать перед собой и поглаживать прозрачные запястья. Только что не мурчал от удовольствия. А вылизав пальцы, присосался к одной ладошке. От шепота сзади встал даже язык.

– Какой красивый зверь. Не прячь его.

Лишь когда хлопнула водительская дверь, очухался. Ладошки тут же исчезли, но Люк ничего не сказал. Лишь укоризненно глянул, мол, какого хрена творишь. Штаны снова жали неимоверно.

Единственная мысль одиноко билась внутри пустой головы.

Ему конец.

Им всем конец.

Смелости оглянуться на нее хватило только, когда штаны перестали давить. Ведьма попросту спала, сжавшись на заднем сиденье как ребенок.

Ему конец.

Комментарий к часть 2

С нетерпением жду ваших отзывов и комментариев.

========== Часть 3.0 ==========

Она

Дни обычно всегда были одинаковые. Распорядки очень редко менялись. Настолько редко, что даже вылазки по всяким плохим делам были каждый раз в новинку. После этих вылазок не хотелось вылезать из своего подвала неделями.

Но и по-другому нельзя было.

Завтрак, мультики-фильмы, тренировки с папой, обед, чистка друзей, чистка других любимцев, ужин, шахматы или карты, сон. Сад ей был безразличен, а бассейн заброшен. Ну не нравилось ей болтаться в луже. Чтоб купаться и плавать, океан нужен.

Каждый день одинаков.

Но ее устраивала как раз обыденность.

Как раз редкие вылазки на другой край света были чем-то новым каждый раз. Но ей не нравилось что-то совсем новое.

Новое приносило лишние проблемы.

А у них и так проблем много, особенно у папы.

С ней проблемы.

Особенно когда наступали ясные дни. Поэтому и не очень понравилось, когда Финли к ним зачастила. Ну, она и до этого часто приходила. И прекрасно понимала, зачем Финли к папе приходит. Все-таки не совсем она идиотка.

Пока в одно утро не увидела разложенную в позе звезды на кухонном столе голую Финли и пыхтящего папу. Не то чтобы интересно было, чем они там занимаются. Как раз таки, чем они занимались, было понятнее всего. Не первый раз она наблюдала за ними по камерам видеонаблюдения, натыканных везде.

Но это была одна из ее обязанностей – наблюдать за обстановкой.

Только вот секс между ними происходил только в кровати. Если пришел черед кухни, значит, вышли на новый уровень.

За шесть секунд она успела сделать выводы. И смириться с тем, что будет потом. Если у них все хорошо, значит, Финли будет жить тут. Если новый человек в семье, значит, будут новые распорядки. Пришлось стоять и дожидаться, когда они там закончат друг с другом, чтобы сообщить о том, что она в принципе не против Финли, если та не будет навязывать новые распорядки. Многие женщины, что приходили по ночам с папой, наутро хвалили его. И видать папа действительно был хорошим любовником, что сначала ее заметил он сам, только потом и Финли.

Резко засуетились, Финли даже по-настоящему покраснела. Да и папа почему-то смутился. Хотя, может не стоило так пристально на них смотреть, заложив руки за голову. Но плечи слегка болели после вчерашней тренировки, и так стоять было легче.

– Хей, милая, Ты уже проснулась… Скоро завтрак, не убегай далеко.

Рано?

Ничего не рано.

Как обычно. И куда она может убежать?

О, чепуха от папы из-за смущения. Хотя, что в этом такого? Ну, трахались. Ну, постояла она рядом, посмотрела. Почти интересно было. Ей так-то давно не пятнадцать. Даже были мужчины, в ясные для ее разума дни. Но тот опыт был откровенно невзрачным. За папой и Финли наблюдать было интереснее. У папы с Финли все происходило лучше. Интимнее.

Ближе друг к другу.

– Никаких.новых.порядков.

Ответов не требовалось. Голый, как сама Финли, факт.

С того утра Финли уже открыто приходила и уходила, когда ей вздумается. И слава всем богам, новых порядков не вводила. Не навязывалась ей в подружки.

Из нее выйдет плохой друг. Не из Финли в смысле.

Только часто торчала рядом, когда они с папой в спортзал на второй этаж ходили. Сидела рядом и молчала, начищая ветошью свои стволы, или дремала в кресле по шахматным вечерам. Пока в какой-то день робко не попросилась на спарринг не с папой, а с ней. Она и не помнила, как нахлынула ее истерика, от которой потом было неимоверно стыдно, но не могла с собой ничего поделать.

Тело и голова обычно работали отдельно от сознания.

Только помнила, как папа остановил ее, внятно разъяснив, что это не новый порядок так-то. Финли уже не новый человек в этом доме. Значит и ее просьба – это не новый распорядок. Просто еще один спарринг партнер.

Плюс один так сказать.

Глубоко внутри она понимала некую глупость этого объяснения. Но мозг почти с удовольствием принял. Даже пообещала папе попытаться не калечить Финли. Но отголоски нервов сказались сразу, Финли потом неделю косилась на нее, пытаясь незаметно потирать ушибы и синяки. Папа был отличным учителем во всем. Учил всему, что знал сам. Ей повезло с этим папой.

Биологический папа был намного хуже. Папа Финн Прайм был идеальным отцом.

Если б еще и не пил так.

Но это был его способ подавить своих демонов.

Ее демоны были страшнее. От них почти не было спасения, таблетки лишь ненадолго сдерживали. Их пила, лишь когда уже совсем было страшно. За себя. За папу. За окружающих. Ненадолго, но мысли-демоны отступали, заменяясь блаженной слепотой и глухотой.

А потом был вечер проблем.

Папа и Финли откровенно орали друг на друга. Не совсем поняла суть ссоры, но четко уяснила, что основной причиной была именно она. С ней снова были какие-то проблемы. Но пока что не в ее силах было что-то изменить. Если только не пустить себе пулю в лоб, но тогда папа останется один. Хотя сама Финли может ему родить еще одного ребенка. Или двух.

Но Финли не в счет.

Давно папа говорил, что после нее не будет больше детей. Он и так слишком много своих детей пережил. Финли хлопнула дверью, а папа долго бродил по дому. Если снова начались проблемы с ней, значит пора принять белую таблетку. Хотя по идее было немного рановато.

Сколько прошло времени, она не знала, но явный грохот наверху был чем-то новым. Ненужным.

Голова звенела от красивой пустоты.

Но эта пустота заполнялась грохотом.

Не знала, сколько сил и труда понадобилось ей добраться до мониторов посмотреть. Но пустота исчезла моментально от увиденного. Часть камер показывала обыденность. А вот еще часть показывала ужасный погром. Чужаки ходили по комнатам и искали что-то, попутно разламывая мебель. Одна камера показала изломанную фигуру папы, которого пинали двое.

От крика затошнило.

Пустота заполнилась демонами, что нейтрализовали действие белой таблетки. Ствол и нож сами легли в руки.

Первые два чужака молча упали со вспоротыми шеями. Еще один получил пулю в глаз. Как и последующие трое.

Папа хорошо научил ее.

Краем разума пожалела, что так быстро расправилась с ними. Они заслужили смерти похуже.

За то, что ломали ее дом.

И поэтому двое, что пинали папу, были просто обезврежены и стянуты прихваченным с кухни скотчем. Сразу забыла о мелких ранах на лице и ноге. Этим двум предстояло сначала рассказать ей все, только потом умереть.

По-настоящему рассказать.

В голову почему-то пришел образ старого чужака с плохими глазами. Сейчас бы его руки пригодились. Терпения у нее уже не хватало на обычную работу с этими двумя гостями.

Папу трогать не стала. Ему нужна помощь настоящего человека, а не пустышки вроде нее. Просто позвонила Финли. Пока та ехала, вколола пару ампул обезболивающего папе. От него несло спиртным, и только это спасало от болевого шока. Пока ехала Финли, занялась связанными гостями. Задавать вопросы было незачем, она не собиралась гипнотизировать их.

Она просто начала кромсать по кусочку каждого, вспоминая глаза того чужака из группы Люка.

Гости сломались быстро.

Заговорили, перебивая друг друга. К приезду Финли она узнала, все что хотела.

Как обычно, виновата была она. Когда-то не довела дело до конца. Позволила сбежать кому-то. Упустила лишнюю цель. Не послала, как положено, пулю вслед. Цель затаила обиду, выплеснутую только сейчас.

Ошибка, стоившая ее папе здоровья.

Не стала дальше издеваться над ними, умерли очень быстро. Они всего лишь исполнители.

Имена и адреса круговым потоком шли изо рта. Сами выпадали изо рта, и все падали и падали, и снова падали в воздух, выкладываясь красивой вязью.

Финли испуганно шарахнулась, но умница, сразу взяла себя в руки. Не стала ничего спрашивать. Настало время ясных дней и ночей. План действий сложился. Сейф отдал ей деньги. Они ей наверно пригодятся. Половина стопок купюр легла ровным рядом к папиному телу. Больше папе она пока что ничем не могла помочь, только мешалась бы под ногами. По крайней мере, сейчас точно.

Но паззл уже сложился.

Две беретты и кейс с друзьями легли на тело. Ножи и обоймы сели в привычные места. Давно нарезанная и приготовленная стопками малярная лента улеглась в кармашек. Хотя пришло время больше говорить, а не делать пометки и писать записки.

Водить она умела. Папа научил ее хорошо водить. От полиции оторвется, если понадобится.

Тайлер жил совсем недалеко. Долбиться и звонить в дверь не стала. Эта дверь ей не помеха.

Он спал, закинув ногу на совсем взрослую женщину, лежавшую на его плече. Тайлеру всегда нравились умудренные жизнью женщины. Только спят женщины такие тоже чутко. Едва она встала у его кровати, как его спутница зашевелилась, а сам Тайлер открыл глаза.

Но не дрогнул.

Только не дал своей женщине обернуться на нее, придавив слегка ее голову своей рукой. На протянутую вторую ладонь Тайлера легла записка. «папа». В ту же ладонь легли ключи от дома.

– Риппи. А тебе? Нужна помощь?

Осталось только покачать головой на его шепот. Они оба знали, что в случае чего, она свяжется и попросит. Вслух говорить нельзя было, иначе бы разбудила его женщину.

Но разбудила телефонная трель. Финли обзванивала всех. Пришлось исчезнуть раньше, чем услышала недовольство разбуженной женщины. Без разведки, без данных было очень опасно соваться.

Но чуйка молчала. Или что там вместо нее. Значит, пока что все шло хорошо.

На первом же адресе нашлись еще семь исполнителей. Шестерых из них смогла передавить по одному. Даже без травм. Один довольно умело сопротивлялся, не удивляясь возникшей на пути невнятной женской фигуре.

Но у нее были ясные дни и ночи. Шансов у противника не было.

Этот наемник не стал ломать комедии, быстро выложил нужное. Так же быстро и умер.

Было еще три адреса и три имени. К старым трем адресам и двум именам. Второй адрес был пуст. И еще один.

На четвертом доме начались проблемы.

Суетливые бойцы даже не скрывались. Готовились. В не зашторенных окнах все было прекрасно видно. Один из двух друзей сработал на отлично.

На пятом адресе проблемы были похуже. Уже предупрежденные кем-то наемники были наготове. Силы резко кончились. Да и средь бела дня работать было плохо. Даже троих из восьми не убрала.

Только подставилась сильно.

Но дури хватило, чтоб утащить с собой волоком в свою машину одного. Салон испачкался от ее и его крови. Пока ехали, угрюмый мужчина, чуя свою скорую смерть, говорил. Очень много говорил, больше бредил. Но много нужного рассказал.

От понимания, что она не спит уже пять суток, стало весело. И есть хотелось. Умерший наемник остался мешком на переднем сиденье. Она же с трудом, но переползла назад. На шестой адрес нужно было лететь в другую часть страны. А сил не было даже завести двигатель и поехать домой. Надо было отлежаться и ехать домой. За помощью.

Дальше одна не справится.

Ей хватило еще пять дней бреда и липкой завонявшей крови на сиденьях и под руками. Быстро пролетевших дней и ночей, в течении которых ей снились все, кого она убила за эти годы. Только лиц не было, так… руки-ноги, смазанные черты. И глаза чужака, что так легко держал на ней взгляд. Именно эти глаза все время выпихивали из уютной тишины и покоя. Именно из-за этих висящих глаз она все время выпадала из подвешенной над пропастью люльки полусознания. Голос этого чужака все время требовал ему спеть своим страшным и мелодичным низким хрипом.

Через пять дней ее запорошенную пылью машину заметили. В тот же день на пустыре появились затянутые в темное тонкие ребята с оружием наперевес, с четырех сторон окружая разыскиваемую целых десять дней машину. Тачку, что только по воле случая узнали по номерам шатающиеся по глухим местам бомжи. Номерам, цифры которых трубили на все лады по всем районам всех прослоек. Побитый жизнью старичок получил огромную даже для обычного человека сумму за свою находку. Тонкие фигуры даже и не думали париться о судьбе этого бомжа. Им было пофигу, как он распорядится своими деньгами и жизнью.

Через пять слипшихся друг с другом дней она смогла сфокусировать взгляд на Роззи, что аккуратно приложила к ее губам бутылочку с водой. Рядом копошился Марти, старательно дышащиц мелкими глотками.

Ну да, воняло неимоверно.

Следующим взглядом уже нащупала белые стены. А еще через сутки и сама встала и выдернула надоевшие трубки. Потому что надоело лежать.

Собственное тело подводило. Впрочем, оно и до этого жило само по себе. Ноги тряслись, как у младенцев и живот с лицом жутко назойливо чесались от заживающих ссадин и порезов. Про руки даже не хотелось думать.

Ее быстро отловили прямо на выходе из палаты, но тратить время на споры и уговоры никто не стал. Она не совсем поняла, кто именно подхватил ее под плечи и потащил в другую от палаты сторону. Благо, на руки брать не стали, знали, что не любит этого. Помогли улечься на кушетку, что споро поставили около другой кровати. А с кровати на нее смотрели полные боли и укоризны голубые глаза.

Папа был недоволен.

Так и молчали, пока не уснула. Все-таки унесли ее на руках обратно в ее палату. Потому что следующее утро встретила уже на своей койке. Рядом очень уж мерзко пахло бульоном, но знала, если не запихнет в себя это, папа будет в гневе. Трубок не было, ничего не пищало. Только столик с чашками. Не так все и плохо значит, если больше не беспокоятся за жизнь.

На выходе сидел Тайлер. По лицу прямо видно было, что едва сдерживается. Она бы тоже бесилась, если посреди ночи кто явился и чуть не разбудил безобидную женщину. Пришлось остановиться рядом и смиренно ждать заслуженной затрещины.

Тайлер сдержался. Просто молча развернулся и пошел.

Пришлось идти следом.

Он привел к папе, который сразу выгнал посетителей. Папа любил ее. По-своему. Даже не стал ругаться. Хотя должен был. Ведь папа не был тупицей. Он наверняка уже знал причины всей заварухи. И кто изначально был виноват в этом. Она хотела исправить ситуацию. Но даже на это сил не хватило, и было стыдно. От слов папы стало очень больно внутри.

– Риппи. Смотри на меня. Не только на нас напали. Бозли тоже под раздачу попал. Он жив. Но его два сыночка и жена погибли. Мы найдем виновных, Риппи. Тайлер уже нашел недобитых тобой наемников. Но ты должна пообещать, что не будешь лезть на рожон. Отдохни. Ты заслужила.

От каждого слова от папы становилось тяжелее. Значит теперь жена и дети Бозли среди ее демонов. Еще три челюсти будут рвать ее. Хотелось упасть на пол и не вставать больше никогда. Глаза начало жечь, но это последнее, что увидит папа. Потому что слезами деток и жену Бозли не вернешь, как и его здоровье. Как и бесполезными словами о сожалении, которые хотелось вытащить изо рта и положить перед папой и Бозли. Папа прав – она заслужила. Он сказал смотреть на него, но именно это было сделать труднее всего. Смогла, когда он уже закончил говорить.

От слез в его родных глазах стало совсем горько. Зато как легко смогла отвернуться, чтоб не видеть. Уже почти упала в собственную яму страданий, как папа снова выбил из-под ног пол, но уже слегка придержав морально.

– Посмотри на меня, Риппи. Детка! Милая. Ты почему плачешь? Если болит, покажи где!

Помотала головой, а пальцем в грудь ткнула, мол, тут болит. Папа Прайм заскрипел всем своим гипсом.

– Детка! Родная! Ты… ты ведь не винишь себя, да? Это ведь мое прошлое пришло мстить, детка. Только не надо плакать. Прости меня. Это я виноват. Не ты. Не ты.

Она почти поверила ему. Вернее, позволила себе почти поверить. И даже заставила успокоиться. Но три новых демона скоро напомнят о себе.

Тайлер приходил, уходил. У папы постоянно кто-то торчал. Финли как будто вообще жила тут. Ей же хватало кресла в углу и шепотков посетителей.

Ясные дни закончились, значит пришло время качелей.

Которые будут править ее телом и настроением. Пока не сорвется с рельсов. А там и белые таблетки помогут.

Качели только вылезли на свет, когда появился чужак с плохими глазами.

Тот самый, что мешал ей жить тогда, и мешал умереть недавно.

Этот гад будто знал, где ее искать своим тяжеленным взглядом, что сразу упал на плечи и сдавил ребра. От этого накрыла волна ненависти.

Он мешал ей во всем. Мешал жить тогда. Мешал умереть от усталости своими равнодушными глазами. Но она ведь смогла заставить его позабыть себя?

Похоже, нет.

От него резко запахло всем. И вонючей яростью, что возникла при одном только взгляде на нее. Тошнотворным недоумением, мерзкими кусочками облепившей стены. И почему-то сладкой жалостью. Раз заметил, так пусть смотрит внимательнее.

А она поупивается этой жалостью.

Эмоцией, что всегда кормила ненасытных мыследемонов. Еще была лавина ярчайшего гнева в ее сторону, которая насильно выдернула ее из кресла. Злится. Что же, она тоже умеет злиться. Она тоже сделает шаг к нему.

Даже два.

От него несло целым ворохом запахов. Было еще что-то несуразное, неузнаваемое. Почему-то ее рука оказалась в его лапище. Словно сама потянулась к нему, а он и подыграл. Совсем невесомо потер ее кожу большим пальцем, но этого хватило через край.

Ее обожгло пониманием.

У нее ничего не получилось тогда.

Она не справлялась уже тогда.

Никчемная, как бесполезен выброшенный скомканный мусор. Она совершила еще одну ошибку. Теперь и он будет еще одним личным демоном. Когда удавится от бессилия.

Воздух был переполнен его запахами, а голове требовалось время обдумать. С неимоверным трудом удалось сбежать в коридор. Качели реальности кренились, грозя перевернуть весь мир. Мысли безудержно скакали. Лишние мысли, которые ни разу даже не пытались подсказать, что делать дальше. Снова стало больно. Только уже и страх добавился.

И руки снова жили отдельной жизнью, комкая одежду.

Пока через тревогу и панику не пробился запах алкоголя и ее имени. Это вмиг осадило ее на пол. Качели почти выровнялись. Вернулась к папе уже почти спокойная. А у Люка бутылочка сильно в нагрудном кармане выделялась. Уж на это у нее глаз набитый. Папа болеет, врачи алкоголь запретили под страхом смерти. Папа Прайм спросил ее о еде.

Кому что.

Уже хотела, наконец, рот открыть и сказать папе об этом, как снова тяжесть чуть не опрокинула назад.

Теперь уже завоняло ее злостью.

Да сколько можно, ей ведь тоже тяжело, в конце концов!

Чужак почти по-змеиному на нее таращился. А папа закряхтел, потому что она, взбесившись, за его гипс схватилась. Чужак тут же перестал давить. Руки разжать смогла, когда папа взмолился. Только вот Папа Прайм немного не прав оказался.

Чужак ей нравился.

Как осознала, так сразу от своего же шока и отцепилась от его руки. Только осознала, как все вокруг посветлело. Дышать даже стало легче. Качели снова взлетели и грозили сломаться.

Значит, он и Люк будут за ней присматривать. Значит, он будет рядом. Ну что же, значит, она в долгу не останется. Чужак был ей приятен, но это не давало ему повода мешать ей. Значит, она тоже вступит в эту игру.

Пусть это было ее ошибкой, но она немного развлечется.

Качели почти упали на землю.

Папа Прайм был столько же наивен, как и умен. Отдавал ей на растерзание чужака, даже не осознавая, насколько жизнь этого мудака будет испорчена. Только вот, едва папа отпустил ее домой, она тормознула у чужака за спиной.

Бен значит. Бедняга Бен.

Пах откровенной похотью, и ей стало почти стыдно за свои прошлые косяки с ним. Может потом он и сам одумается. Пока не будет портить ему жизнь. Пол качался под ногами, пришлось стену подпереть.

Бедолага Бен из палаты выскочил, как ошпаренный. Что такого страшного папа ему сказал, интересно? Бедный. Тяжело ему будет. Похоже, стоит попридержать себя. Белая таблетка всегда была готова ей помочь. Только принимать ее не очень не хотелось.

Сильно не хотелось.

Было любопытно, как далеко они зайдут. Она не ханжа вроде, по крайней мере, считала себя хотя бы в этом плане нормальной. Просто не интересовалась всем этим. Но мало ли. Чужак по имени Бен неправильно ее понял. Воду услужливо принес, хотя у самого губы, как земля в пустыне. Раз принес, можно и запить. Хотя обычно эта таблетка сама прыгала в рот и скользила как по маслу в желудок. Бен лапищу протянул воду забрать, но качели снова переклинило.

Ей стало интересно, что за человек перед ней.

Одного большого рывка ей хватило, чтоб почти вплотную встать. И стаканчиком в его пересохший рот ткнуть. А он как дитя, послушно пил, доверчиво глядя. Стало настолько приятно и тепло внутри, что не сдержалась, спасибо сказала. Молнией сверкнувший голод в глазах отступить заставил. Чтоб момент не испортить. Таблетка всегда быстро действовала.

В лифте мысли потянулись тягучей карамелью. На Бена уже даже и смотреть не хотелось. Все равно стало. На рукаве кусочков бумаги не было, пришлось свои отметки и галочки в воздухе ставить.

Так лучше запоминалось.

До машины след в след шла, почти смешно было в его воображаемые следы наступать. Чуть ли не подскакивать приходилось, чтобы ни одного следа не упустить, настолько его шаги шире были. Только таблетка почему-то волнами держала.

В машине повернутого зеркала хватило, чтоб в мозг иглой ярость впилась. Слишком уж невозмутимо внешне Бен этот сидел, а зеркало повернул, чтобы на нее пялиться. Слишком спокойный, когда она за секунду разъярилась. Слишком равнодушный, чтоб не захотеть за все ниточки подергать, посмотреть, как будет дальше. Марионетка из него плохая вышла, один раз только дернулся, когда в щеку и шею ногти вонзила. Только взбесила еще больше такая невозмутимость. От ногтей в коже кровь пошла, а ему хоть бы хны. Только своими бездонными ямами на нее смотрит. А вот от зубов на шее задышал тяжело.