Текст книги "Другая жизнь: Иллюзорная реальность (СИ)"
Автор книги: GelioLex
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)
Я предупредил Хаммана, что не смогу присутствовать на Совете и если меня будут искать – то панику поднимать не нужно. Так что в случае активных поисков старик меня прикроет. На всякий случай обновил и простимулировал ментальные закладки, чтобы не возникло сюрпризов, как с Призраком-Смитом. Но это перестраховка. Случай с агентом – уникальный по своей природе из-за наличия в чипе вредоносной программы, коим, собственно, и является Смит.
Обновив маглоотталкивающие чары на входе и коридоре, я, зашел в помещение, что ранее было складом с припасами. Самочувствие у меня было паршивее некуда, все же запитывание рун на крови бесследно для организма не проходит. Те же рунные круги на полу и стене, отвечающие за аккумулирование и передачу энергии, потребовали более литра моей кровушки. А ведь еще в крови были вымочены драгоценные камни. Про близость магического истощения, пожалуй, и говорить не стоит.
Последствия анемии я пытался исправить обильным питьем воды и принятием безвкусной белковой пасты. Не кроветворное, конечно, но хоть что-то.
– М-м-м-м... – посышалось мычание от паренька, что представился Малышом. Странное имя, хотя, должен признать, оно ему подходит.
– Не нужно переживать, мальчик мой. Сама судьба привела тебя ко мне... как и тебя, Смит.
Призрак-Смит не ответил. Он буравил меня злобным взглядом, незаметно (ну, это, видимо, он так думал) пытаясь высвободиться.
Оба пленника толстыми канатами привязаны к трубам. Можно было, конечно, для надежности трансфигурировать канаты в стальные цепи, но это излишне. Да и один из них мне сейчас понадобится для восстановления.
Взмах рукой – и канаты опадают, оставляя Призрака без пут. Однако бежать ко мне он не торопился, зная, чем это может закончиться.
Должен заметить, после возвращения моего истинного «я» колдовать стало в разы проще. Генри – он же Феникс – все же подсознательно себя ограничивал и тратил больше энергии, нежели того требовала волшба. А все из-за якобы других законов мира. Нет, мир, ясное дело, немагический, фона для энергетической подпитки заклинаний и, в частности, ритуалов – нет. Но это не значит, что в каждое заклинание нужно вкладывать пол-резерва для успешного реузльтата. Это как сравнивать маглорожденного второкурсника и чистокровного выпускника Хогвартса: у первого заклинания будут выходить, однако перерасход энергии слишком будет мешать свободно творить магию. У последнего же такой проблемы не будет из-за опыта применения заклинаний, а также из-за большей «веры» в собственные силы. Ведь чистокровные, как правило, видят магию с пеленок, также у них значительное преимущество в том, что они могут колдовать дома еще до того, как им купят личную палочку. А значит и их «вера» перерастает в подсознательную уверенность в том, что «чудо» свершится.
Но это я отвлекся. Я веду к тому, что Феникс, даже несмотря на частичное заимствование знаний и опыта, не мог продемонстрировать и десятой части того, что могу сейчас я. Правда, ограничения в резерве меня также все еще сильно сдерживают. Но это в скором времени я надеюсь исправить.
Призрак-Смит попытался встать на ноги, однако заклинание ватных ног его пыл поубавило. Мне пришлось волоком дотащить его к нарисованной фигуре на полу. Агент, будучи в тушке заместителя капитана Логоса был не столь прытким, как обычно. Немудрено, все же эксперимента ради я попробовал нацедить из него немного крови и проверить ее энергетические свойства, потому анемией страдал сейчас не только я...
***
Малышу, наверное, было бы страшно, если бы он не был столь шокирован происходяшим. Экстрасенс оказался вовсе не шарлатаном, каких он видел множество в своей прошлой жизни-сне. Помещение, где он находился, напоминало какой-то зал для оккультных практик, освещаемый восковыми свечами. На стене и полу начерчены восьмиугольная и пятиугольная звезды, вписанные в круги таинственных знаков. В пентаграмме как раз и лежал сейчас Призрак.
– Мистер Дамблдор, зачем вы это делаете? – хрипло прошептал Призрак. – Пожалуйста, отпустите меня. Обещаю, я никому ничего не скажу.
– Мальчик мой, для программы ты слишком эмоциональный, – улыбнулся экстрасенс, которого назвали Дамблдором.
Мужчина достал длинный нож и внезапно разрезал рубаху на груди Призрака. Последний сцепил зубы и выпучил глаза:
– Что вы?.. А-а-а-ргх!..
Спросить он не успел, потому что нож погрузился в его плоть. Однако совсем неглубоко. Дамблдор начал шептать какую-то тарабарщину на совершенно непонятном языке, параллельно при этом вырезая странные символы на теле Призрака. Тот практически сразу перестал кричать, застыв без движения. Малыш не мог понять, почему Призрак не может напасть на своего мучителя, ведь веревками он больше связан не был.
Дамблдор тем временем достал несколько с виду драгоценных камней, после чего положил их в каждый из углов пентаграммы.
Легкое едва заметное движение рукой – и пять свечей взлетели в воздух, медленно пролеветировав несколько футов, они столь же неспешно опустились на концы пентаграммы возле драгоценных камней.
«Какого черта?.. Он что, какой-то маг?.. Разве магия вообще существует?..» – обрывки мыслей проносились в голове Малыша одна за другой. Доводы скептицизма разбивались о факты, которые он видел собственными глазами. В памяти всплыли воспоминания о тех непонятных вещах, что творились с ним за последние полчаса: красная вспышка, гипноз и полное подчинение воле этого Дамблдора... теперь эти трюки с левитацией свечек. Что дальше?
Нож был спрятан. Дамблдор провел в воздухе ногтем напротив ладони другой руки... По ладони тотчас заструилась алая жидкость. Мужчина выкрикнул какое-то гортанное звукосочетание, затем приложил ладонь к груди неподвижно лежащего Призрака. Затем другую положил сверху.
Мучительный стон вырвался из груди Призрака, его тело выгнуло дугой. Вместе с этим вокруг них вспыхнул красноватый полупрозрачный барьер....
Канат в зубах мешал говорить, но если бы Малыш смог, он бы выругался, как портовый грузчик, а потом закричал бы, как маленькая девочка. Он изо всех сил пытался вырваться из тугих узлов, но все было тщетно.
Вот теперь юношу и вправду обуял страх.
Силуэт Призрака под колдуном начал иссыхать на глазах. На оголенных предплечьях и кистях Дамблдора зазмеились тонкие багровые линии, что убегали куда-то вверх. Не прошло и десятка секунд, как тело пленника превратилось в обтянутый кожей скелет с бледно-серой кожей. Малыш так и не увидел, дышит мужчина или же больше нет.
Дамблдор встал, мановением руки потушив огонь на свечках, что окружали пентаграмму. Следом за этим светящиеся призрачным светом драгоценные камни подлетели в воздух и зависли прямо перед магом.
– Как я и думал, этого слишком мало, – тихо сказал он, будто сетуя на что-то. – Но ничего, хоть какое-то восстановление сил, да и накопители слегка подзарядились. – Камушки опустились на его ладони и потухли, после чего мужчина скрыл их в небольшой поясной сумке.
Дыхание Малыша перехватило. Стадия отрицания прошла весьма быстро. Он лично увидел эту чертовщину, проникся результатом манипуляций этого колдуна, и понял, что он, скорее всего, не жилец.
Будто услышав мысли парня, Дамблдор обернулся к нему, его губы растянулись в доброй отеческой улыбке:
– Не бойся, мальчик мой, судьбу Призрака ты не повторишь. – Малыш не мог сказать, что после этих слов ему стало легче. – У меня на тебя несколько иные планы. Я уверен, как только ты осознаешь масштабы моего будущего opus magnum, то проникнешься идеей, ради которой я все это затеваю. Идеей мира и общего блага для человечества...
Малыш побелел. Он понял, что мужчина перед ним не просто маг, а маг-псих. Или даже псих-фанатик. А это значит, что Малыш – точно покойник. Беда в том, что он понятия не имел, кто сможет остановить этого монстра и какие вообще цели тот преследует.
Юноша перестал сопротивляться. Со своей участью он смирился. А вот с участью остальных... Что ожидает Зион? Является ли этот маг угрозой для последнего оплота человечества? На чьей он стороне?
– Твоя воля была весьма сильна, Малыш, а это значит ты прекрасно подойдешь... – улыбка мага стала несколько плотоядной, от чего спину парня прошил озноб.
Для чего он подойдет? Неизвестно. Вероятно, лучше всего, если бы Малыш убил себя еще до прихода на этот чертов склад, но что есть – то есть. Прошлого не исправить. Оставалось лишь корить себя за любопытство и глупость.
***
Нео сделал еще один глоток чая из алюминиевого стакана и отставил тот прочь.
Откинувшись на спинку кресла, он уставился на ложку в своей руке. Простая, ничем не примечательная. Прямо как он когда-то. Немного щербатая поверхность с мелкими точками и царапинами не позволяла увидеть в ней не то, что свой смутный силуэт, но даже отблики электрических ламп.
Он провел по ней рукой, склонил голову, представляя, что он ее гнет. Он надеялся на положительный результат. Но в то же время боялся. Боялся, что все то, о чем ему говорил старик – правда. И боялся, что как только он изогнет ложку – дороги назад не будет.
Он вертел ее в руках, рассматривая со всех сторон, и попутно вспоминал свой разговор с Архитектором, за которым следовало его «пробуждение»...
– Убить Феникса? – услышав особенность задания Архитектора, Нео несколько растерялся.
– Именно.
– Но разве главная моя задача – не воссоединение с Источником? При чем здесь Феникс?
– Количество ошибок критично, но все еще контролируемо. Его клоны – действительно значительная угроза для Матрицы. Но пока что мы можем примириться с жертвами и время еще есть. Первостепенная задача – устранить единственный носитель его сознания в реальном мире, ведь если этого не сделать, – но перезагрузить Матрицу – ему ничего не стоит вновь зайти в систему и реплицироваться в других носителей, как это делал Смит.
– Хм... – это звучало логично, однако Нео практически на сто процентов уверен, что Архитектор намеренно выставляет Феникса супер-злодеем. Феникс не может делать это просто так.
– Ты наверняка думаешь: у Феникса наверняка есть причины для убийства стольких невинных. Он не психопат, чтобы действовать столь безумно.
Нео лишь кивнул.
– Ты можешь верить в то, что хочешь. Я не намерен тебя переубеждать. Могу сказать лишь одно. Феникс – это больше не тот парень, которого ты знаешь и которого ты наставлял, когда тот был новичком. Это совсем другая личность, не имеющая совершенно никаких моральных ограничений, что мы можем наблюдать по его недавним действиям. – Старик вновь изменил картинку на мониторе. И они вновь увидели чудовищных масштабов бойню, в результате которой каждую секунду гибли тысячи невинных.
Если все это правда, и если Феникс действительно столь разительно изменился, то его стоит остановить. Но вот можно ли верить Архитектору? Может ли он специально создать искусственный видеоряд, чтобы запутать Нео? Но вместе с тем встает еше один закономерный вопрос: зачем старику это?..
– Я вижу твои колебания, Нео. Ты не хочешь убивать своего знакомого, тем более у тебя нет доверия ко мне, и это нормально. Но попробуй подумать о другом. Ты хочешь окончания войны и перемирия между Зионом и машинами. Ты также хочешь вернуть свою возлюбленную, а это значит – тебе придется идти на сделку.
– Хорошо, – кивнул Нео, пытаясь придумать, как выйти из этой щекотливой ситуации. Он не убийца и становиться им не намерен. Однако в то же время от его решения зависит судьба всего мира. – Мы убьем Феникса, но только после того, как ты отзовешь армию машин.
Лицо Архитектора исказила грубоватая усмешка, которая, впрочем, тут же исчезла.
– Сожалею, Нео. Но ты не в праве диктовать условия. Мы отзовем армию машин сразу, как только охотники зафиксируют смерть Феникса. И убить его должен именно ты.
– Почему я?
– Потому что только у тебя на это хватит сил.
– Что? Я не...
– Ты сделаешь это, если хочешь увидеть Тринити и если хочешь увидеть мирный процветающий Зион.
Нео не мог подобрать слов, потому что на языке вертелась одна нецензурщина. Этот ублюдок все просчитал. Альтернатив особо и нет. Либо он выполняет условия сделки, либо наступает конец всему.
– Но вы ведь тоже погибните, – сказал Нео. – Вы ведь не сможете выжить без человечества.
– Как я уже говорил, мы готовы примириться с определенными жертвами. Важно другое: готов ли ты взять на себя ответственность за гибель двух рас?..
– Нео? – вошедший в комнату Морфеус отвлек Нео от воспоминаний. – Ты как?
– В норме. Советники уже собрались?
– Почти. Еще две минуты, потому время еще есть. Я просто напомнил...
– Да, я понял. Дай мне минуту, я скоро приду.
Морфеус безмолвно кивнул и закрыл за собой дверь.
Нео, все также разглядывая ложку, стоял перед дилеммой.
Нужно ли объясняться перед Советом? Нужно ли рассказывать им все произошедшее, в том числе и о том видении с Архитектором?..
Нет, это определенно лишнее. Они ему не поверят. Многие из советников скептически настроены по отношению к нему. Лишь из-за Хаммана экстренное заседание состоится и его выслушают. Но что же делать? Найти Феникса? Безусловно. Найти его необходимо. Однако убивать его или же нет... Нео пока не решил. Ему приходилось забирать жизни полицейских в Матрице, ему приходилось убивать оперативников SWAT, когда те обращались агентами. Но это была вынужденная мера. Они были на разных сторонах баррикад. Ведь, как говаривал Морфеус: либо ты с нами, либо против нас... Да и было это давно, и убийства не приносили Нео никакого удовольствия, просто необходимость, выживут либо он – либо они, третьего не дано.
Сейчас же все иначе. Архитектор предложил убить не просто такого же инсургента, но того, кого он знает лично, того, кто спас Тринити и его самого...
Да, спасение его возлюбленной сейчас обесценилось. Она мертва. Но ведь старик говорил, что может ее воскресить? Врал ли он? Есть ли смысл врать искуственному интеллекту, что создал Матрицу? И стоит ли Нео, если он найдет Феникса, рассказать тому о разговоре с Архитектором? Или нужно сразу при встрече убить его, несмотря ни на что? Ведь крайне велик шанс, что когда он избавится от него, то Зион будет спасен, а Тринити вернется...
Внутри опять забурлил гнев. Гнев на собственную беспомощность и неосведомленность. Он не знает, что делать. Это все напоминает какой-то дурной сон, от которого проснуться ему не суждено.
Он ничего не может сказать Совету. По крайней мере о своем задании от Архитектора.
Он потянулся к стакану, мысленно чертыхнувшись, что до него нужно тянуться...
Внезапно кружка сама прыгнула ему в руку, немного расплескав содержимое.
От неожиданности Нео вскочил на ноги, тем самым вылив еще больше чая, теперь уже на пол.
– Черт...
Нет, он уже осознал, что имеет способности в реальном мире. Но до этого он воздействовал лишь на охотников. Да и, когда он пробовал свои силы на обратном пути, будучи на Новалисе, у него почему-то ничего не выходило. Архитектор говорил что-то о влиянии Источника и связи с ним. Но ведь он с ним не воссоединился, тогда откуда его способности?..
«Значит, нет никакой ложки, верно?» – его взгляд стал тверже. А маленькую ложку искорежило, затем чуть ли не завязало в узел.
Хмыкнув, Нео сунул ее в карман и уверенным шагом последовал на заседание Совета.
Назад дороги нет.
Пришел черед сделать выбор. И от этого выбора зависит не только дальнейшее существование Зиона, но и, без преувеличения, судьба мира.
Но ведь и Нео, и Архитектор уже знают, как он поступит. Любому, кто был бы осведомлен в происходящем, было бы совершенно ясно, что будет дальше. Ведь, как сказал старик, нет никакого выбора, это лишь иллюзия в подсознании...
«Но, черт возьми, как же не хочется быть марионеткой», – подумал Нео и раскрыл одну из дверей в зал Совета.
Глава 45
В командном центре кипела работа. Операторы спешно передавали данные со сканеров в различных частях Зиона. Лейтенанты получали информацию на огромные настольные планшеты, над которыми подчас зависали голографические карты тоннелей и потайных ходов Зиона.
Локу, стоявшему под раскинувшейся паутиной кабелей, поставляли самое необходимое. Он руководил операцией по защите и был в курсе всего, что происходит на тактических картах. Уже была размещена круговая оборона вокруг одной из предположительных точек выхода. Также были установлены стационарные тяжелые спаренные орудия, управляемые специально обученными операторами-стрелками.
Главной проблемой оказалось то, что предполагаемых мест выхода обнаружилось три. Куда-то пришлось спешно отправлять корабли с ЭМИ. Где-то понадобилось больше пехоты и пилотируемых доспехов. Но в целом коммандер пытался демонстрировать уверенность и непоколебимую решимость в отдаче приказов. Подчиненные же, стараясь подавлять тремор, тотчас эти приказы исполняли.
В данный момент он отдавал распоряжения касательно позиций будущих гранатометчиков-партизан. В том, что они понадобятся, Лок не сомневался. Вера верой, но нужно быть реалистом, стационарная оборона города вместе с немногочисленными кораблями с ЭМИ, не продержатся долго. Боеприпасы, как и энергия, – отнюдь не бесконечны.
Вдруг лейтенант, получив новые сведения, обернулся к главнокомандующему:
– Сэр, по нашим данным первая группа появится через тридцать минут. Прямо в центральной части шлюзового отсека номер семь.
Лок кивнул. Они предполагали это. Первая группа спрутов по сейсмическим данным – самая маленькая. У машин нет точных сведений – где расположены основные силы с ЭМИ, потому вначале они будут отправлять отряды. И только после того, как узнают общее расположение войск Зиона – перейдут к более масштабному наступлению, дабы сократить потери со своей стороны.
– Скорее всего, наступать будут волнами, – хмуро заключил Лок. – Приготовиться к наступлению. В остальных частях, где есть корабли с ЭМИ – выстроить их по десятку в полукруг. Расположить отряды на расстоянии не менее полусотни метров друг от друга. ЭМИ не должны задеть союзников. Передние ряды после двух лучевых залпов отступают на подзарядку, задние сменяют передних, пулеметчики – прикрывают отступление. Следуем по плану, ранее оговоренному с капитанами.
– Есть, сэр!
***
Виновники диверсий так и не были обнаружены, собственно, как и не были обнаружены пропавшие Бейн, Феникс и Призрак.
До Ниобе также дошли слухи о пропаже некого Малыша, что наталкивало на крайне неприятные мысли.
Кто-то из гражданских поговаривал о дезертирстве, но Ниобе лишь скептически хмыкала на данные заявления. Уж что-что, а дезертирство в данной ситуации совершенно невозможно. Нужно быть полным кретином, чтобы пойти на такое. Ведь бежать-то некуда. А потому, если Зион падет, то погибнут все и спрятаться ни у кого не выйдет... а если чудом и выйдет – то долго такие крысы не проживут, даже забившись в самые глубокие и узкие щели Зиона.
Атака машин, по прогнозам аналитиков, припадет сначала на верхний ярус – самый объемный, где сосредоточена большая часть производств. Ниже в основном были жилые сектора, храм, залы для заседаний и празднеств, а также технические этажи, однако именно нижний уровень является основной целью охотников в этом секторе. Ведь там сосредоточены гражданские и советники.
Новый корабль, который выдали Ниобе – назвали Анубис. Как и Логос – это было довольно быстроходное судно с мощным ЭМИ. Роль стрелка вместо Призрака занял один из подчиненных Лока – темнокожий лейтенант с бритой головой. Звали его Чед, но Ниобе демонстративно обращалась к нему «лейтенант», тем самым подчеркивая разницу между их положением.
Помимо сканеров на корабле были и смотровые окна, что позволяли видеть все не только через голографические схемы, но и, так сказать, воочию. А посмотреть сейчас было на что.
Бетонный купол города терялся в вышине, напоминая пасмурное небо. Могло показаться, что местами он сокрыт туманом, но на самом деле это выхлопы заводов, которые все еще не успели вытянуть гигантские вентиляционные шахты. Громада башни связи возвышалась на фоне ослепитального лазурного луча, бившего из недр города. Именно туда Анубис вместе с сотней кораблей сейчас летел – в самую малозащищенную часть, неподалеку от центрального генератора. Нет, орудия там присутствовали, но их количество едва ли смогло бы противостоять армии спрутов, да и просторной площадки для пехоты или бротехники там не было.
– Да уж, – произнес Спаркс, – это несправедливо.
– О чем ты? – спросила Ниобе.
– О том, что эти бедолаги, – кивнул он вниз, – смертники. Сто процентов.
Ниобе перевела взгляд, куда указал оператор. Под ними раскинулись множественные колонны шагающих им навстречу бронированных доспехов под предводительством генерала Мифуне. Зрелище завораживающее. Следовали они все к шлюзу, где будет проведена первая атака машин.
– А, по-твоему, мы – не смертники?
Спаркс пожал плечами:
– Ну, во всяком случае мы проживем немного дольше. И, возможно, умрем менее болезненно.
Капитан Анубиса скептически фыркнула.
Ниобе предлагала Локу разделить корабли с ЭМИ между тремя точками выхода, но коммандер был непреклонен. Он не хотел разделять армию кораблей, ведь в таком случае шанс, что Ниобе погибнет, крайне велик. Если же спруты на выходе у генератора заметят масштабную армаду боевых кораблей с ЭМИ, то и в ту сторону они не сунутся – по крайней мере в первые часы атаки – и перекинут свои силы на другие точки выхода. Ниобе считала такое поведение своего парня безответственным. Но остальные офицеры были целиком и полностью под его властью, так что поделать ничего с официальными распоряжениями вышестоящего «начальства» она не могла. Плюс, со стороны – его беспокойство за безопасность центрального генератора и вправду могло казаться целесообразным. Недаром он с советниками отправил в резерв четыре десятка кораблей. Как только машины сунутся большим скопом – подмога выйдет и накроет жестянок массированным залпом из десятков ЭМИ. Главное, чтобы основные силы после использования оружия успели отступить.
Новосозданная команда услышала сигнал входящего вызова. Девушка надела наушник и включила передатчик:
– Капитан Ниобе, – послышался в наушнике голос Роланда по закрытой частоте. – Коммандер Лок приказал, чтобы ваш корабль при контратаке шел вместе с нами в последнем ряду.
– Капитан Ролланд, – отозвалась Ниобе. – План контратаки был оговорен еще полтора часа назад. И что-то я не припомню, чтобы меня с вами отправляли в тыл. Да и разницы, в каком месте мы находимся, нет, ведь мы все будем участвовать в битве. Кто-то – раньше, кто-то – позже.
– Черт, Ниобе. Это личное распоряжение Лока. Мне не нужны проблемы. Просто побудь послушной девочкой и держи свой корабль возле Гнозиса и Хаммера. В случае опасности – мы прикроем...
– Я тебя услышала, Роланд, – сухо сказала Ниобе, перебив капитана Хаммера. Опека ее парня начинала раздражать. – Если у тебя на этом все, то я отключаюсь.
Роланд буркнул что-то нечленораздельное и бросил напоследок: «Хорошо. Конец связи».
***
Нео сидел в позе для медитаций и старался пробудить свои способности на полную. Правда, очистить разум не получалось. Мысли роились и не давали спокойно погрузиться в себя. Ибо слишком много новостей свалилось на голову Избранного.
Экстренное заседание Совета прошло на повышенных тонах. Нео поведал собравшимся, что произошло в Матрице. Однако далеко не всё, многое он скрыл, в частности, то, что узнал от Архитектора. Его прямо спросили о том, правда ли, что Зион уже уничтожали. Как выяснислось, эта информация ранее уже говорилась Хамманом и капитаном Ниобе. Тем не менее, Избранный увильнул от ответа, сказав, что затрудняется ответить на этот вопрос. То, что советники приняли за незнание, на самом деле было трезвым расчетом, ведь если осветить все, как есть, и эти сведения распространятся, то никакой мотивации у защитников не будет. Они просто будут покорно ожидать свою смерть.
«От правды им легче не станет, скорее, наоборот», – думал тогда Нео. Он подробнее остановился на способностях Феникса, которые тот демонстрировал в Матрице и детально все описал для заседающих. Также он попросил советников бросить часть сил на поиски Феникса, ведь он является ключом к победе, потому что он – истинный Избранный. Именно эта новость и заставила советников и немноочисленных офицеров, присутствовавших на заседании, встать на уши. Гам тогда поднялся несусветный.
Нео сделал это для того, чтобы все внимание властьимущих сконцентрировать на возможном противнике и на его тщательных поисках. Ведь это единственный шанс на спасение человечества. Он все больше склонялся к мысли, что Фениксом придется пожертвовать ради блага Зиона и всего мира. Но вместе с тем, у Нео еще присутствовал червячок сомнения, что Архитектор его обманул, что он не показал всей картины. Потому, из-за отсутствия полной информации, слепо следовать чьим-то приказам – он не хотел.
После разговора со стариком, проснувшись на Новалисе, Нео попросил Морфеуса ничего никому не говорить о том, что произошло после уничтожения Гильгамеша. Капитан брошенного Навуходоносора не понимал, почему нужно молчать об этом. Нео же настоял на своем и поросил довериться ему. Естественно, как соратнику и другу, он приоткрыл кое-какую информацию. В частности, информацию об уничтожении Зиона...
– Нео, я не верю в это. Ты думаешь этот Архитектор говорил правду? Зион будет уничтожен?
– Морфеус, вопрос веры здесь не имеет значения. Факты говорят сами за себя. И если откинуть прочь шелуху об иллюзии выбора, то выходит картина очень печальная...
– Я собственными глазами видел, как ты лично остановил десятки охотников... Нео, я не просто верю, что ты Избранный. Я это знаю. – Он вытащил алюминевую ложку и передал ее Нео.
Слова Морфеуса на некоторое время воодушевили Нео. Он протянул руку и принял ложку. Сконцентрировавшись, он попробовал ее согнуть.
Однако прошла минута, другая, но ничего не происходило.
Нео нахмурился, отложив ложку на металлический стол, и некоторое время думал, прежде чем ответить:
– Знаешь, Морфеус, иногда мне кажется, что мы живем в каком-то дурном сне. Все кругом настолько ужасно, что просто не может быть правдой. Не может быть реальностью...
– Нео, мне очень жаль, что это случилось с Тринити. Если бы я мог...
– Нет, я не об этом, – мотнул он головой. – Я говорю в целом, о мироустройстве и... ощущении окружающего мира. Мы – будто персонажи трагического фильма, Морфеус. Фильма, который многие из нас не переживут. Я чувствую это...
Внезапно с шипением ожило радиовещание, что отвлекло Нео от образов прошлого.
– Прежде, чем я приступлю к рассказу, – послышался голос Хаммана из колонки, – я вас попрошу держать то, что вы услышите здесь, в тайне. Ибо данные сведения могут пошатнуть уверенность бойцов Зиона в грядущем столкновении с машинами.
Внутри Нео все сжалось. Определенно, это была запись с заседания Совета. Однако он этих слов не помнил. Значит, этот Совет Нео не застал, видимо, он проходил ранее и без него.
Хамман тем временем продолжал рассказывать. Рассказывать правду, о которой Нео умолчал на Совете и попросил хранить молчание Морфеуса. Ведь эта правда – подорвет и без того низкий боевой дух Сопротивления. Но сейчас кто-то, вероятно, посчитал нужным пустить эту запись в трансляцию по всему Зиону. Ведь если Нео слышит это на нижнем уровне в комнате Морфеуса, то с высокой вероятностью данную запись слышат везде.
– Но как же Первый Избранный? Человек, который пробудился ото сна и пробудил остальных? – послышался голос советника Диллар.
– Всего лишь легенда, не более, – сказал Хамман. – Сами посудите, может ли один человек, без еды, воды и прочих ресурсов сбежать с контролируемых машинами плантаций? Сколько он протянет? Скольких человек сможет пробудить без кораблей и соответствующего оборудования? Все это – лишь красивая сказка, призванная скрыть суровую реальность. А реальность – такова: мы живем лишь по прихоти машин, и, задействовав лишь малую часть своих ресурсов, в любой момент они могут нас уничтожить.
– Но... но... к-как же Избранный? – послышался нервный голос одного из советников. Нео не смог сразу его идентифицировать. – Советник Хамман, как же Пророчество?
– В реальности нет никакого пророчества, – сказал Хамман. – Пророчество – лишь фикция, придуманная Оракулом...
Запись прервалась. То ли руководство смогло быстро среагировать и подавить транслируемый сигнал, то ли на этом запись и вправду завершилась. Как бы там ни было, но тот, кто взломал вещание, – наверняка добился своей цели. А цель нарушителя – посеять панику и хаос в ряды защитников Зиона.
– Феникс, это ты? – подумал вслух Нео.
Ведь больше некому. Ни один житель Зиона не станет подрывать боевой дух. Значит, Архитектор таки говорил правду и теперь это Феникс-Смит.
Все сходится. Раньше такого никогда не происходило, чтобы пропадали жители Зиона. Но почему они пропадают? И зачем они кому-то понадобились?
Тут ответ может быть только один: они стали свидетелем чему-то, чего не должны были видеть. И их решили убрать.
– Или это все лишь мое воображение? И Феникс здесь ни при чем?
Нео уже не знал, что думать. Неужели его знакомый действительно настолько изменился всего за один выход в Матрицу? Кто же он теперь? Смит-Феникс? Или, быть может, новая личность, созданная в результате поглощения бесчисленного множества программ и пробужденных?
В то, что Феникс пропал без вести, Нео не верил. Архитектор ведь не зря говорил, что одаренные способны использовать силу Источника не только в Матрице. А это значит – есть вероятность, что Феникс также получил возможности влиять на реальный мир. А помня о том, какие вещи тому удавалось проворачивать в Матрице, Нео очень сильно сомневался, что в прямом столкновении будет ровней ему.
Но в то же время Нео нужно удостовериться в правдивости слов Архитектора. И это возможно лишь тогда, когда он найдет Феникса.
Медленно выдохнув, Нео отрешился от реального мира. Сейчас ему следует как можно скорее разобраться в себе и понять, что помогает ему использовать сверх-способности и как их можно свободно контролировать.
А тем временем до вторжения армии машин осталось полчаса. И после откровения Хаммана, транслируемого по радиовещанию, на многих жителей Зиона нахлынула паника.
***
– ...Сэр, сигнал был прерван! – последовал доклад от лейтенанта.
– Вы успели отследить, откуда шла передача? – раздраженно проговорил Лок.
– Никак нет, сэр.
– Дьявол! – коммандер хлопнул ладонью по огромному планшету, отчего по нему прошлись полосы помех, искажая изображение.
Прямо накануне вторжения кто-то пустил речь Хаммана по частоте для экстренных сообщений. Все жители, у которых поблизости есть приемник, а также все капитаны и солдаты слышали то, что говорил этот маразматик на прошлом Совете. Главное – его уже сместили с поста Главы, но он все равно решил вставить палки в колеса.
