Текст книги "Миссия (СИ)"

Автор книги: Флемм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Вентиляционная система под ногами с гулом всасывала капельки воды. Дмитрий ощущал прохладные потоки воздуха, скользящие по телу сверху вниз. Намылиться – та ещё проблема. Шампунь легко смывался, очищая тело от месячного пота.

Ещё предательская слабость. Вентиляционная система не давала капелькам воды покинуть душевую кабину. Во-первых, даже капелька воды, парящая в отсеках корабля, как минимум негигиенично, во-вторых, вода – самый ценный ресурс. Люди усвоили это с начала космической эры, водопровод с Земли не притянешь, а вода – самый необходимый элемент для существования человеческого организма. Сколько не бери, запасов будет мало.

На международных станциях создали систему регенерации воды, она собирала пот, атмосферную влагу внутри станций, даже мочу, потом, прогоняя через фильтры, вновь получали пригодную для питья воду. Эта система перекочевала и на корабль «Миссия». Хотя запасы воды всё же имелись, но разработчики корабля советовали экономить её на всякий пожарный непредвиденный случай.

Затем Дмитрий дрожащими пальцами, крепко держа электрическую бритву, избавлялся от растительности на лице, тщательно следя, чтобы щетина не улетела путешествовать по отсеку.

Он побледнел, лицо осунулось, и черты скул стали более острыми. Перед глазами летали мушки, а в ушах стоял тихий шум. Потряс головой, чтобы освободиться от него.

Тело стало неуклюжим, даже несмотря на невесомость. Есть совершенно не хотелось, но Чан успел предупредить его, чтобы обязательно принял пищу, необходимо запустить процессы в теле.

Из одежды выбрал комбинезон синего цвета, из тех, что выдали всей команде «Миссии».

– А вот и наша подопытная мышка, – поприветствовал Роберт мужчину, когда тот вплыл в столовую. Собрались все, кроме Брайана.

– Как он? – кивнул Дмитрий на пустующее кресло, устраиваясь в своё.

– Отсыпается, – ответил Чан, обеспокоено глядя на товарища. – Как ты себя чувствуешь?

– Усталым и больным, – Григорьев передал Дмитрию пару тюбиков, в одном из них был борщ, на этикетке второго – пюре.

– Держи, – Дилип отправил Дмитрию упаковку салата, – пошевели челюстью.

Родриго с любопытством пялился на космонавта, ему до жути интересно узнать подробности месячного сна. Бразилец опустил эспаньолку, и надо признать, она шла ему. Усы Дилипа стали гуще и отливали природной чёрной краской, Джексон и Григорьев спустя месяц имели бороды с нитями серебра, отчего выглядели солидными дедами, Святослав, подавшись моде, также не брился, но у него бородёнка какая-то куцая. У Чана проглядывали тоненькие усики, зато Роберт, Линь и Ву щеголяли отсутствием лишней растительности на лице. Как и Дмитрий.

– И как там? – не удержался Родриго, подаваясь телом к Дмитрию.

– Чан прав, – тот открутил колпачок у тюбика с борщом, Григорьев его предварительно нагрел. – Это нельзя назвать сном, ты просто погружаешься в темноту и всё.

– Просто темнота? Никаких образов, никаких голосов?

– Абсолютно ничего.

Бразилец не верил: – Хоть какие-нибудь ощущения должны же быть.

Дмитрий призадумался: – Холод.

– Холод?

Роберт внимательно слушал коллегу, оставив свою привычную язвительность. Все сидящие за столом внимательны, всех одолевало одно и то же любопытство.

– Да, тебя просто окунают в холодный мрак и всё, потом вытаскивают оттуда, и ты ощущаешь себя паршиво, словно постарел на десятки лет. И, – Дмитрий чуть прихлопнул левой рукой по уху. – Этот гул в ушах.

– Гул? – насторожено переспросил Чан.

Дмитрий, выдавливая содержимое тюбика в рот, подтвердил слова кивком. Тёплая еда приятно обволокла нёбо.

– Странно, – проговорил медик, – о таком явлении в отчётах ни слова. Надо будет связаться с Центром и уточнить на всякий случай.

– А сам думаешь, какие причины могут быть? – спросил Джексон, вытирая рот влажной салфеткой.

Китаец пожал плечами: – Как вариант, причина в том, что мы в космосе. Испытания капсул проводились на Земле, а там условия отличаются от наших, здесь отсутствует гравитация, и это довольно весомое отличие.

Внезапно в Дмитрии проснулось прямо-таки зверское чувство голода. Опустошив тюбик с борщом, принялся за салат. Листья приятно хрустели в зубах, это уже настоящая, привычная организму еда.

– Что-нибудь произошло? – спросил Святослава.

Парень мотнул головой – Ничего, те же сигналы и всё, спутники не могут подобраться к «Объекту» поближе, тем более, один уже потеряли. Попал под гравитацию Венеры и ушёл в её атмосферу.

* * *

Пару дней Дмитрий провёл в своей комнате, организм потребовал настоящего сна, а не вызванного медикаментами. Когда просыпался, то испытывая апатию, пытался читать книги. Но по сути вяло перелистывал страницы, буквы прыгали рябыми строками и норовили слиться, в итоге закрывал книгу и возвращался ко сну. Ощущал себя очень паршиво.

На третий день Чан буквально силой, если так можно сказать про невесомость, потащил за собой в спортзал.

– Тебе необходимы нагрузки, – медик подвёл его к силовому агрегату, – учёные, что разрабатывали капсулу, согласились со мной в том, что фактор влияние невесомости на организм до конца оказался не изучен. Шум в ушах остался?

– Немного, – уже не добавлял неприятности, Дмитрий быстро свыкся с ним.

– Физические нагрузки приведут твоё тело в норму, – уверенно произнёс Чан. – Начинай.

Добрый час Дмитрий выполнял упражнения и Чан оказался прав, кровь начала разогреваться, размывая апатию. Под конец тренировок Дмитрий уже начал получать привычное удовольствие от силовых упражнений.

* * *

– С возвращение, – поприветствовал его Роберт за пультом управления.

Дмитрий сел в кресло – Всё в порядке?

– Разумеется, нашим кораблём управляет искусственный интеллект, а ему не нужен сон, отдых и еда, – американец прихлопнул ладонью по пульту. – И это они назвали пилотируемым полётом.

– Как Брайан?

– Скулит и жалуется на жизнь. Чан пытается привести его в норму, говорит, это довольно трудно, – усмехнулся Роберт, придирчиво разглядывая Дмитрия. – Я тут подумал, на обратный путь даже не убеждай меня лечь в этот гроб.

– Не собирался, – Дмитрий посмотрел в лобовой иллюминатор, в темноте космоса виднелся шар размером с баскетбольный мяч – Венера.

– Она самая, – Роберт перевёл взгляд на неё. – С каждым днём всё ближе и ближе. Кстати, Центр тут сообщил нам, что корабль движется с большей скоростью чем предполагалось. Теперь до неё осталось около месяца.

– Уже думали, что будем делать?

– Ты про контакт? У нас имеются инструкции, позабыл?

Дмитрий помнил о них, добраться до корабля пришельцев и выйти с ними на связь. Если те проигнорируют, попытаться попасть на их корабль, если проявят агрессивность, имелся выход и на этот случай.

– Мы сообщим им о торпеде?

Роберт медленно качнул головой – Не думаю, что это разумный шаг. Ты же не сказал своим о ней? – подозрительно покосился на него.

– Нет, это же приказ.

– Ты прав, приказы не обсуждаются, а исполняются, рад что и ты поддерживаешься подобной установки, – Роберт закинул ноги на край пульта управления. – Приятно всё же работать с профессионалами. Позволь задать вопрос, отчего ты не остался в армии?

– Конфликт закончился, решил что теперь пригожусь в другом месте, – Дмитрию не хотелось разговаривать на эту тему, поэтому специально стал разглядывать мигающие огоньки на пульте управления.

– Мой дед, тоже военный, говорил, заканчиваются войны, а не конфликты, потому что конфликты начинаются не армией, а политиками.

– Глубокомысленно.

Роберт улыбнулся – Может показаться, что мой старик был умный парнем, но это не так, просто умел нести всякую чушь перебрав на грудь. Кстати, – подмигнул собеседнику, – ты же в курсе, что у нас имеется бар на борту?

Дмитрий знал о небольшом запасе алкоголя, его выдали на всякий случай, чтобы если потребуется снять стресс. Но в целом рекомендовали не прибегать к нему без нужды или просто ради развлечения.

– Нас обеспечили виски, разумеется водкой и даже красным вином. Вот зачем его положили, ума не приложу, лягушатников среди нас нет.

– Красное вино давали на подводных лодках, для блокировки радиации, – припомнил Дмитрий.

– Серьёзно? У вас на военном флоте вино включено в рацион? – удивился Роберт. – Так что выберешь? Предлагаю маленькую дозу виски, чтобы распробовать вкус.

– Я не пью, – отказался Дмитрий.

– Совсем? – уточнил Роберт.

– Да, скверная привычка.

– О, – протянул американец, – ты разбиваешь стереотипы, скажи ещё, у вас медведи не ходят по улицам?

Дмитрий, глядя на Хайнлайна, пытался понять, тот просто грубо шутит, пытаясь убить время, или намерен умышленно поддеть его?

– Жизнь в стереотипах мешает объективному восприятию действительности, – нашёлся, что ответить.

Роберт уважительно поднял вверх большой палец – Глубокомысленно, и на трезвую голову, а чтобы выдал будь под градусом. Эх, – вздохнул он, – узнай про тебя мои приятели во времена бурной юности, вот бы их постигло разочарование. Видишь ли, Дмитрий, в нашем кругу считалось крутым услышать в свой адрес: «надрался как русский», это что-то вроде признания твоей доблести.

– Довольно странная оценка.

– Она сложилась исходя из слухов о вас и той репутации, что оставляли после себя ваши земляки, бежавшие от тирании вашей страны к нам.

– В свободный мир?

– В самый свободный, – тут Хайнлайн произнёс на полном серьёзе, глядя в иллюминатор на Венеру. – Не пойми меня неправильно, но многие сильно удивятся, когда узнают, что, оказывается, есть непьющие русские.

– Стереотипы вредны, Роберт, – ещё раз напомнил ему об этом Дмитрий. Разговор пошёл по неприятному руслу.

Хайнлайн пожал плечами – Возможно, ты и прав, но стереотипы такая штука, они как привычка, выработанный рефлекс, если существуют десятилетия или века, то избавиться от них весьма проблематично, если вообще возможно. К примеру, европейцы до сих пор считают вас варварами, даже несмотря, что вы так стремились попасть в их круг, грезили Европой от Лиссабона до Владивостока, они не видели в вас равных себе. И никогда не увидят, вы для них те же самые дикари, что носятся по саванне в поисках стеклянных бус, разве что живёте среди снегов.

Неприязнь шевельнулась к американцу, он говорил это с такой непосредственностью, словно должно считаться нормой.

– Ты сейчас летишь в корабле, который делали те самые дикари, живущие среди снегов.

– Знаю, – согласно кивнул Роберт, – и заметь, я-то не европеец.

– Хочешь сказать, думаешь иначе? – Дмитрию в такое не верилось.

Роберт, сложив руки на груди, сказал: – Мой дед был военный, мой отец также служил в армии, и даже мой прадед отдал жизнь за дядю Сэма, хотя, – усмехнулся, – даже у нас теперь не говорят «дядя Сэм», считается, оскорбляет чувства тех уникальных и разноцветных, ради будущего которых погибли многие достойные американцы во всех поколениях. Так вот, мой дед всегда ненавидел вас, так и говорил: «красные – наша главная угроза, эти коммуняки способны уничтожить нас и весь свободный мир, поэтому на нас возложена миссия уничтожить их первыми». По его словам, испытал настоящее горе, когда Кеннеди отказался воевать с Советами из-за Кубы, до конца своих дней считал того предателем американского народа. Но так уж распорядилась судьба или Бог, что дожил до того времени, когда ваш Союз рухнул словно карточный домик. Но всякий раз, когда я навещал его в доме престарелых, то видел старую школьную потрепанную карту, настолько старую и потрепанную, что она буквально рассыпалась на лоскутки, ей, наверное, было лет пятьдесят, не меньше. Так вот, дед имел обыкновение расстилать её на полу и, смотря на место, занимаемое СССР, наносить по ней воображаемые ядерные удары.

– Наверное, твой старик свихнулся под конец жизни?

– Возможно, – не стал спорить Роберт. – Я как-то сказал ему: «Дед, Советов больше нет, зачем враждовать с русскими, они слабее нас, разрушенная страна, нищий народ». Знаешь, что он ответил? Неважно, важен сам факт, что они сохранились, а пока они живы, то навсегда останутся красными, нашими врагами. Понимаешь, в чём дело, мой дед вырос в те года, когда русских, точнее, ваших коммунистов, ненавидеть было правильным и понятным, а главное, это не считалось преступлением против человечности, ведь так получалось, раз русский – значит коммунист и красный, раз коммунист и красный – значит не человек. Прошли десятилетия, и мой отец уже считал по-другому. Русский – враг, и точка. И уже не надо оправданий и причин.

– Прошли ещё года, и что теперь ты думаешь на этот счёт?

Роберт убрал ноги с пульта: – Я уже говорил, мы семья потомственных военных, а стереотипы просто так не исчезают.

– Считаешь нас вашими конкурентами?

Роберт улыбнулся, Дмитрию показалось, так, должно быть, акулы улыбаются тем, кого считают своей жертвой.

– Конкуренция полезна для развития сообщества, ведь выживает сильнейший, и сообщество становится более здоровым.

– Понятно. Но ты же понимаешь, что сейчас мы находимся в одной лодке?

– Точнее, космическом корабле, – уточнил Роберт. – Не воспринимай мои слова как попытку запугать тебя или унизить, я признаю твою силу, приятель, и что ты довольно крепкий парень. И рад, что у нас состоялся этот разговор по душам.

* * *

«Миссия» упорно двигался вперёд, продираясь сквозь пространство космоса. С момента разговора с Хайлайном прошла неделя, Дмитрий втянулся в привычный монотонный образ жизни. Тренировки и вахту, беседы ни о чём во время обеда и опять тренировки. В свободное время пытался читать, но большинство книг так и осталось нетронутыми. Фильмы порядком надоели. Святослав и Дилип долгие часы проводили в попытках установить связь с «Объектом» или взломать их частоту, но безуспешно. Дмитрий искренне переживал за них, видя покрасневшие глаза и мешки под ними.

Брайан также вернулся к активной деятельности, если так можно сказать. Всё же большую часть времени предпочитал проводить в своей комнате, Чан предположил, так на него пагубно действует космос, вернее, осознание факта, что вокруг них тьма и пустота. Если думать о таком постоянно, это начинает подрывать психику.

* * *

Как-то Родриго предложил Дмитрию сходить на смотровую площадку.

– Зрелище стоит того, если, конечно, разум выдержит, – заверял бразилец.

– А не нужно надеть на себя скафандр?

– Нет, – мотнул головой тот, – если на пару минут, то можно и так. Чан не возражает.

Дмитрий и сам хотел побывать там, ведь прозрачный купол в толщиной в несколько десятков сантиметров.

Оттолкнувшись от пола, мужчина воспарил к верху, руки коснулись вентиля люка, похожего на те, что имеются на подводных лодках. Покрутив его и сдвинув в сторону, Дмитрий с замершим сердцем буквально вплыл под купол.

Первое ощущение – стоящая тишина. Лёгкий шум корабля куда-то испарился, его буквально обволокло абсолютной тишиной. Ни звона в ушах, ни шума, ничего.

Звёзды выглядели немигающими точками, словно невидимая рука россыпью бросила самоцветы на чёрный бархат. Но при виде облаков галактики у Дмитрия перехватило дыхание, и сердце, издав последний стук, остановилось, боясь нарушить торжество момента.

Вот она, Вселенная, её малая часть, позволившая человечеству увидеть её во всей красе.

Вселенной нет дела до дрязг ничтожных существ на своих планетах, возомнивших себя центром мироздания. Они всего лишь крохотная пыль в её существовании.

Корабль «Миссия» плыл в пространстве, наверное, для постороннего наблюдателя выглядел просто сияющей точкой, пронизывающей тёмный космос. И находясь в куполе, невозможно определить, движется корабль или стоит на месте.

Можно гадать, есть ли разумные миры, сколько их, как до них добраться? И все размышления сразу меркнут, едва начинаешь только представлять размеры Вселенной и понимать, никому и никогда не хватит жизни, даже если ты вечен, и технологии, чтобы добраться до её края. Любое существо всего лишь строительный материал для её развития.

Зачарованный видом космоса Дмитрий не сразу услышал звуковой сигнал, возвещающий, что пора покидать купол.

* * *

– Ну как? – спросил Родриго, когда космонавт вернулся в кабину управления. Бразилец изнывал от однообразия, и поэтому любая беседа, услада для ушей.

– Потрясающе, – только и сумел выразить эмоции Дмитрий.

Родриго рассмеялся: – А то, приятель! У меня самого в первый раз башню снесло! Такое нельзя себе представить, даже художник с буйной фантазией меркнет перед мирозданием. Жаль, что увидеть это можно только здесь. Но, если честно, больше в подобных авантюрах участвовать не стану, – признался он. – Когда вернёмся домой, для меня уже будет припасено тёпленькое местечко в университете, буду давать лекции и пожинать плоды своих трудов.

Дмитрий улыбнулся: – Неплохая возможность вот так встретить старость.

Родриго расхохотался и похлопал визави по спине: – Какая старость, друг? До неё ещё долго! Я ведь буду героем в глазах дамочек и, поверь, совершенно не буду испытывать угрызений совести, пользуясь их восхищением мной. В конце концов, слава должна работать на тебя и давать профит.

Ву добродушно посмеивался, слушая их.

Венера постепенно увеличивалась в размерах, с Земли просчитывали траекторию для гравитационных манёвров, чтобы «Миссия» встала в непосредственной близости к «Объекту». Если контакт удаться и придётся добираться до корабля пришельцев, имелся небольшой челнок, способный вместить троих членов экипажа. Всего один. Равно как и попытка договориться с теми, кто добрался до солнечной системы и продолжал игнорировать человечество.

А ведь получается, мы миссионеры, – высказался как-то Дилип во время ужина. Брайан хмуро глянул на него, американец оставался бледным, толком не следил за собой, отчего начал зарастать грубой щетиной. – Ведь наш корабль называется «Миссия», значит, мы миссионеры. Мы те, кто несёт новое в наш мир.

Глава 11

Космос давно стал рутиной и обыденностью, Дмитрий ловил себя на том, что порой ему не то чтобы тоскливо, скорее тягостно. Даже за обеденным столом тем для разговоров совершенно не осталось. Удивительно, до этого они провели куда больше времени в запертом помещении, и там мужчина ощущал куда меньше дискомфорта.

Григорьев шутил, их полёт напоминает ему бытность армейской службы, а выпало ему служить на подводной лодке. Может, поэтому не брился? Хотя, учитывая нрав армии, наверняка их заставляли скоблить подбородок, максимум разрешалось отпускать усы.

Но именно армейская закваска и помогала Дмитрию спокойно переносить полёт. Чтобы солдат не скучал, займи его, и неважно чем. Так гласит командирская истина, хоть и неуставная.

Дмитрий ежедневно начинал свой день с уборки комнаты, досконально изучал приборы, тщательно следил за их состоянием. Хотя в подобном нет нужды, автоматика и без человека со всем прекрасно справляется.

Джексон и Григорьев всё больше времени проводили в кабине управления, постоянно сверяясь с Центром насчёт предстоящих гравитационных манёвров. Предполагалось большую часть передать искусственному интеллекту, чтобы тот, опираясь на данные со спутников рядом с «Объектом», вёл корабль к цели. Родриго часто проводил время с ними, то ли от скуки, то ли проникся заданием.

Святослав и Дилип продолжали колдовать над сигналами «Объекта», и по обыкновению им нечем похвастаться. Корабль пришельцев продолжал хранить тайну.

Китайская часть команды казалась самой спокойной и невозмутимой, они легче всех переносились полёт.

Брайан временами проплывал по коридорам корабля с таким хмурым выражением лица, что ни у кого не возникало желания общаться с ним.

Дмитрий пристрастился к регулярному созерцанию космоса, звёзды и вид далёких галактик завораживали сознание. Иногда ловил себя на желании, что хочет оторваться от корабля и улететь к ним, растворившись среди красот Вселенной.

А ведь это только её крохотная часть, то, что она позволила увидеть людям.

Но имелось и то, что тревожило Дмитрия.

– Что думаю насчёт Роберта? – Григорьев выдохнул, опуская снаряд. – Человек как человек, и, как у каждого человека, свои заморочки, – улыбаясь в густую бороду, потыкал себя пальцем в голову. – Черепушку ему же не вскроешь и не узнаешь, о чём думает. А так претензий к нему нет.

Но Дмитрия напрягало поведение Хайнлайна. Нет, оно вовсе не вызывающее и не проявляло явных оскорблений в адрес остальных членов команды. Вот только если тщательней присмотреться…

Роберт всегда отправлял свой мусор, смятые тюбики от еды, к Дилипу, к китайцам относился насторожено, не позволяя остальным членам команды «Миссии» оставаться с ними наедине. И его манера говорить. В общении с американцем Дмитрий вынес удивительную особенность, в голосе того всегда ощущалось некое превосходство над остальными. Бывает лицемерие, презрение, высокомерие, но все эти эмоции в тоне следствие отношения собеседников друг к другу. Хайнлайн же не относился свысока к остальным, нет, он так жил. Это его мировоззрение, установка, вбитая с детства в стране, в которой родился и собирался умереть, Америка всегда права. Он вовсе не презирал человека за национальность, религию или цвет кожи, он относился к нему пренебрежительно только по тому факту, что ему не повезло родиться в США. А следовательно, заранее несчастен.

Но именно ему больше всех выпадало нести вахту в кабине управления. Хайлайн вёл свои неторопливые беседы с Дмитрием, рассказывая о детстве в Талсе, о том, как неплохо разбирался в математике и даже подумывал поступить в приличный колледж, но повинуясь наследственному долгу встал на стезю военных. И как ухаживал за самой красивой девушкой в старших классах.

– Дочь фермеров, весьма зажиточных, у них чёртова прорва акров земли, наверное, небольшая страна вместиться может. И настоящая живая девчонка, без этого пафоса для подросткового возраста. Светловолосая, с голубыми глазами, а тело к семнадцати годам уже давало фору взрослым девушкам.

– И наверняка из команды болельщиц, – Дмитрий поддерживал разговор по той причине, что затянувшееся молчание грозит перерасти в недопонимание.

Роберт прищёлкнул пальцами. – Именно, когда она крутила сально, её грудь так притягивала к себе взгляды. Чёрт, – вздохнул американец, по глазам видно, погрузился в приятные воспоминания. – Всё, что мне перепало от неё, так это поцелуй в кинотеатре.

– Классика.

– Да.

– Почему отшила?

– Я же говорил, она пользовалась популярностью, скорее всего расценила как неподходящего кандидата. Или я паршиво целовался, – самокритично заметил Роберт.

Дмитрий смотрел в мониторы, наблюдая за показателями двигателя, всё работает в штатном режиме.

– А у тебя была зазноба в сердце?

– Да.

– И что за история? – Хайнлайн по обыкновению вытянул ноги, положив на край пульта, даже в невесомости не отказался от привычки, ставшей частью его натуры.

– Довольно простая, жили в одном дворе, вместе выросли, ходили в кафе и даже в одну школу.

– О, с этого начинали многие семьи, прожившие в крепком браке.

– Затем она переехала в другой город. И на этом всё.

– Коротко и со смыслом. А она тебе в самом деле нравилась или просто перепутал дружеские чувства с первой любовью?

– Нравилась, – уверенно ответил Дмитрий. – Я даже провожал её домой.

– А почему не признался?

Дмитрий и сам не мог ответить себе на этот вопрос, потом несколько лет думал, что же сдерживало его в те годы?

– Наверное, боялся услышать: «Мы же друзья».

– И поэтому до сих пор не женат?

– У тебя на пальце также нет обручального кольца, – Дмитрию не нравилось, что Роберт так потихоньку пытается пролезть в его личную жизнь. Хотя что ещё делать в замкнутом помещении, летя с бешеной скоростью через тёмное пространство?

Хайнлайн принялся рассматривать правую ладонь. – Чуть было не женился, да дед отговорил.

– Похоже, твой дед имел на тебя куда большее влияние, чем твой отец или собственное мнение, – ввернул космонавт.

– Потому что старый хрыч прожил долгую жизнь и прислушиваться к нему стоило. Опять-таки воспитание, медвежонок, – даже сам Хайнлайн, наверное, не заметил, что вновь сравнил русского с медведем, да ещё в уменьшительно-ласкательном ключе. – Старик вот что сказал: выслужись до приличного звания с гарантированной выплатой, а потом приземлись задницей в хороший кабинет и заводи семью. У тебя будет хороший дом, жена, которую ты будешь выбирать, и дети пойдут в приличную школу. К слову, так поступил в своё время он и мой отец.

– Да вы ребята прагматики, – усмехнулся Дмитрий, – именно поэтому твой род и служит в армии?

Роберт пожал плечами. – Одно другому не мешает. А ты как очутился на службе?

– После известных тебе событий. Родина в опасности, и я пошёл её защищать.

– Понимаю, – кивнул Хайнлайн. – И неважно, что эта Родина делает. Выходит, мы были с тобой в одном месте, но по разную сторону линии.

Дмитрию не понравились слова Хайнлайна. Тот, почувствовав это, добавил:

– Спокойней, я выполнял свой долг, ты-то должен это прекрасно понимать. И сейчас мы в одной лодке, и у нас одна цель. Так что давай будем профессионалами.

Перевёл взгляд в лобовой иллюминатор. – Она всё ближе и больше.

Венера заметно увеличивалась в размерах день ото дня, «Миссия» приближалась к ней, и планета приобретала собственные черты, в то время как Земля выглядела слабо светящимся шаром.

Венера же имела желтовато-беловатый вид, больше походила на кондитерский шарик, на поверхности которого размазали крем.

И где-то рядом с ней их ожидала другая цивилизация, сумевшая первой покорить космос.

– И вполне возможно, теперь мы уже и союзники, поневоле, – добавил Хайнлайн.

* * *

– Сколько осталось лететь? – Григорьев, потягивая через трубочку, попивал горячий кофе. – Меньше месяца.

– Так скоро, – выдохнул Дилип. Многие улыбнулись, спустя почти полгода несколько недель в самом деле небольшой отрезок времени. – Так что пора проверять оборудование.

– Через пару дней начинаем гравитационные манёвры, – добавил Джексон, Ву согласно кивнул.

Чан внимательно следил за Брайаном, американец продолжал пребывать в подавленном состоянии, а ведь у него была своя роль в экспедиции.

– Всё будет идти по плану, – продолжил Григорьев, – на «Объект» отправятся пятеро, остальные на подхвате. Жаль, что они всё ещё молчат, – после этих слов Святослав и Дилип виновато опустили глаза вниз, словно в этом их промах.

Поскорей бы, думал Дмитрий.

* * *

В сон ворвался неприятный резкий звук, мигом приведя Дмитрия в состояние бодрости. Открыв глаза, увидел мигающий красный свет над входом в комнату. Сигнал тревоги!

Первая мысль: столкновение! Даже маленький камешек размером с пятирублёвую монету гарантирует серьёзные неприятности. Корабль несётся на громадной скорости, а если объект, с которым произошло столкновение, также нарезал круги по своей орбите, то совокупная сила от удара вполне может грозить катастрофой, а бежать некуда. Даже в затонувшей подводной лодке имеется мизерный шанс спастись, тут же ни малейшего.

Выпутавшись из кровати, в футболке и трусах Дмитрий рванул на выход и в коридоре столкнулся с Родриго. Их отбросила назад, космонавт буквально влетел в свою комнату, ударившись головой о стену, и неуклюже завертелся на месте.

– Проклятье! – ругался бразилец, его потянуло по коридору. Растопырив руки, упёрся ими о стену, сумев остановиться.

Опять резкий звук сигнала и моргнул красный свет.

– Пройдите в кабину управления, – слышался бездушный женский голос, сейчас говорил искусственный интеллект, повторяя фразу на остальных языках.

Дмитрий сумел остановиться и проплыл в коридор, где мелькали пятки Родриго. Тот вообще в одних боксерах плыл по коридору. Дмитрий увидел перепуганного Святослава, парень побледнел, и внешний вид красноречиво говорил о том, какой ужас охватывает его. Наверное, впервые осознал трагичность существования на корабле «Миссия».

– Не отставай, – отрывисто бросив ему приказ, поспешил за Родриго.

Они в прямом смысле слова влетели по воздуху в кабину управления, все уже на своих местах, кто в майке, кто в шортах, Роберт сидел в кресле в серой футболке с короткими руками и сосредоточено смотрел на мониторы.

Венера за последние недели заметно выросла в глазах, теперь размерами напоминала Землю, громадный шар, висящий в лобовом иллюминаторе. А еще через несколько дней она будет во весь иллюминатор. Но даже сейчас видны яркие вспышки в её атмосфере.

Джексон, Ву и Григорьев, у последнего борода приобрела забавный мятый вид, просматривали показатели корабля.

Инженеры, пытаясь облегчить задачу по строительству «Миссии», буквально собирали её словно конструктор, а затем так делали обшивку, чтобы размесить в ней несколько слоёв защиты от радиации.

Он состоял из трёх слоёв: вода пару десятков сантиметров, затем сплав из металлов и третий, самый громоздкий, наукоёмкий и эффективный, электрическое поле, что рассеивало излучение. Именно оно жрало больше всего энергии, и именно ради него и создали тот реактор, что теперь толкал корабль к Венере. Нос корабля укреплён свинцовыми пластинами, они требовались не столько от лучей радиации, сколько в мягком металле должны увязнуть те частицы, с которыми он рискует столкнуться. И вот если сейчас хоть одна из обшивок повреждена, то «Миссия» получает пробоину в корпусе и, как свои земные предшественники, рискует потерпеть катастрофу.

– Всё в порядке, – быстро произнёс Григорьев, продолжая изучать данные. – Все системы работают в норме.

– Реактор в норме, двигателя в норме, – отсчитывался Джексон, пока остальная команда напряжённо слушала их. Святослав вцепился в кресло с такой силой, пальцы побелели, Дилин хоть и старался держаться, но через его смуглую кожу проступали белые пятна страха.

– Система защиты функционирует в норме, – закончил Ву и уже недоуменно уставился на коллег. – Тогда в чём дело? – сигнал, предупреждающий об опасности, стих, как и мигание красного света. – Сбой автоматики?

– Смотрите, – Роберт ткнул пальцем в монитор, на которой выводили данные спутники, зависшие возле «Объекта». Экран выдавал непроницаемую темноту.

– Переключи, – сказал Григорьев, и пальцы Джексона клацнули по тумблеру. Цвет экрана не изменился. – Ещё раз, – та же темнота. – Сколько всего спутников?

– Восемь, – ответил Ву, покосившись на Венеру.

– И ни один не работает?

– Похоже на то.

– У нас плохи дела? – спросил Родриго, на удивление, бразилец держался лучше, чем предполагал Дмитрий. Волнение есть, но голову держал в холоде. Брайана же явно охватила апатия, с неэмоциональным и отрешённым от действительности лицом тот сидел в кресле, нисколько не проявляя интереса к происходящему.

– Пока неизвестно, – вполголоса ответил Джексон.

– Но ведь мы собирались использовать данные спутники для гравитационных манёвров, разве нет? – допытывался Родриго.

– Да, – хмуро произнёс Джексон.

– И что теперь? Раз их нет, есть ли смысл совершать их?