Текст книги "Скиталец: Возрождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лифановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Я вывел заинтригованных девушек из кабинета. Мы спустились на первый этаж, прошли мимо постов охраны и углубились в подвалы бывшей городской управы, приютившей нас на время пребывания в Хлынове. Все-таки лесная усадьба хоть и была удобней для проживания и уютней, но находилась далеко от города. А нам в первую очередь на данном этапе важен не комфорт, а возможность оперативно влиять на обстановку.

Со временем, конечно, придется искать другое помещение для родового гнезда. Но тут надо подумать. Возможно, лучше будет перенести свою резиденцию в Кочки, поближе к аномалии. А здесь оставить надежного управляющего. Радомиру или Тихого. А лучше обоих. Пусть приглядывают друг за другом.

Миновав помещения, заваленные разбитой во время штурма мебелью, мы подошли к каменной стене в той самой комнате, где мы перебили имперских штабистов. Я подошел к входу в подземелья и повернулся к женам:

– О том, что вы сейчас увидите, рассказывать никому нельзя, – да простит меня Мироздание, но еще одну ментальную закладку я им внедрил. Слишком высокой может стать цена неосторожно пророненного слова. И пусть, как мне кажется, само Подземелье заставляет людей, побывавших в нем молчать, лишняя подстраховка не помешает. Мне так спокойней.

Девушки серьезно кивнули. И мы шагнули в темноту древних катакомб. Хтоническая энергия, дремлющая в этих стенах, отреагировала почти сразу – зашевелилась, заворочалась неохотно, словно потревоженный в берлоге зверь. Она потянулась к нам сквозь камень, и я физически ощутил ее внимание – свинцовое, вековое, равнодушное к суете смертных. На нас дохнуло седой древностью – временем, спрессованным в вечность.

Перстень вспыхнул синевой. Магия места признала меня и, признав, благосклонно скользнула дальше к Рогнеде. Девушка выдохнула сквозь зубы, побледнев. Но, тем не менее, гордо вскинула голову, не желая склоняться под нарастающим давлением. Первобытная мощь окутала ее, словно проверяя – не ошиблись ли предки, благословляя эту северянку?

Валькирия замерла, но не склонилась, с честью выдержав взгляд бездны. В тусклом свете магического светильника было видно, как по ее вискам стекают капли пота. Присутствие Хозяйки довольно заурчало и смягчилось.

Следующей была Наталья. Бывшая княжна Лобанова вскрикнула – тихо, придушенно. Ее ноги подкосились, я едва успел подхватить ее на руки.

– Рогнеда, держи Настю! – незримый гнёт уже накрыл эллинку, она, как и Наталья, стала заваливаться на каменный пол. Аура подземелий впилась в девушек, сканируя каждую клетку, каждый тайный помысел, прикидывая – достойны ли они ее благословения? Долго, мучительно долго длилась эта проверка.

По телу Натальи волнами прокатывалась дрожь. Лицо было искаженно гримасой муки. Не помню, чтобы нам с Рогнедой было так плохо при нашей первой встрече с этой древней мощью. Бедную Наташу буквально ломало у меня в руках.

Я бросил быстрый взгляд на Анастасию. Она стояла, привалившись спиной к стене, вцепившись скрюченными пальцами в рукав Рогнеды, придерживающей ее от падения за плечи. Сквозь плотно сжатые зубы вырывалось хриплое дыхание. Уродливый шрам на щеке почернел и вздулся. Но, тем не менее, эллинке было явно легче, чем Наталье. Интересно – почему?

Сила отпустила девушек так же внезапно, как и нахлынула. Наталья обмякла в моих руках, тяжело дыша, по лицу градом катился пот. Анастасия сползла по стене, прижимая ладонь к почерневшему шраму. С губ девушки сорвался хриплый, похожий на карканье смешок, а в глазах разгорался лихорадочный блеск – не испуг, а какое-то дикое, первобытное торжество.

– Живы? – спросил я, вглядываясь в бледные лица.

– Кажется… да, – выдохнула Наталья, прижимаясь ко мне. – Что это было, Рагнар? Оно… смотрело сквозь меня. Видело всё.

– Сила этого места. Хранительница или хозяйка – я сам не знаю. Но она приняла вас. Не без труда, но приняла.

– Приняла? – Наталья всё ещё тяжело дышала, прижимая ладонь к груди, словно проверяя, бьётся ли сердце. – Я думала, она меня убьет. А потом… потом меня словно взвесили и нехотя сочли… не знаю, достойной? Это было унизительно и… и величественно одновременно. Никогда такого не испытывала. И не хочу больше. Рагнар, поставь меня, пожалуйста?

Я осторожно отпустил ее на плиты подземелья. Наташа покачнулась, но удержалась на ногах, опершись на мою руку.

– Самое тяжёлое позади, – произнёс я негромко, убедившись, что обе стоят на ногах. – Можете идти, или вам нужно время прийти в себя?

Наталья прислушалась к себе, Анастасия уверенно поднялась, сделав несколько шагов.

– Я в порядке, – первой ответила эллинка.

– На удивление хорошо себя чувствую, – подхватила Наташа, – думала, после пережитого я неделю не смогу ходить.

– Прислушайся к источнику, – посоветовал Настя подруге. Княжна замерла и взмахнув рукой зажгла светляк.

Я зашипел, зажмурив глаза, а вот Настя с Рогнедой не были так сдержаны, осыпав Наталью совсем не аристократическими выражениями. Яркий, холодный свет, буквально, выжигал глаза после тусклого освещения магического светильника.

– Простите, – смутилась княжна, – я не хотела. Думала, просто проверить источник. Он как будто усилился. Словно эта сила добавила мне энергии, сделала крепче. Но не настолько же.

– У меня то же самое, – проморгавшись, кивнула эллинка, – Бодрость, лёгкость… и мысли текут быстрее.

Рогнеда коротко усмехнулась. В ее глазах мелькнула тень воспоминаний о своей собственной проверке.

– Это не просто сила, – заметила она, – Она выбирает. Если приняла – одаривает. Я после первой встречи чувствовала то же: источник стал глубже, тело – выносливее. Как будто часть её мощи теперь в нас.

– Значит, мы теперь… её? – спросила Наталья, ускоряя шаг, чтобы не отставать. В голосе сквозило любопытство, смешанное с лёгким беспокойством.

– Не её, – ответил я, не оборачиваясь. – Но с её одобрением. Это как клятва: она даёт силу, но и ждёт верности. Не стоит её испытывать.

– Странно, – покачала головой бывшая княжна Лобанова. – Отец ничего не говорил мне о здешних подземельях. А должен был…

– Раз вы пришли в себя, пойдемте, – прервал я их беседу, – мы почти пришли, – я шагнул в темноту, тут же услышав за спиной торопливые шаги жен. – А князь Юрий вряд ли знает, об этом месте.

– Должен знать, – упрямо тряхнула головой Наталья.

– Ой-ли? – улыбнулся я.

Наталья замолчала, погрузившись в себя и через несколько секунд выдала:

– Я не смогу ничего рассказать об этом месте! Даже отцу! Это опять ты? – она посмотрела на меня. Без обиды или гнева. Просто с интересом.

– Нет, – я покачал головой. – Когда мы впервые попали сюда, нас было несколько десятков. С нами шли ушкуйники. Ты знаешь этот народ. Рано или поздно кто-нибудь из них проболтался бы, нахлебавшись браги до изумления. Но, нет. Молчат.

– Боятся?

– Вряд ли, – пожал я плечами. – Страх плохой предохранитель. Скорее – магия места. Пришли…

Я остановился перед глухой каменной стеной. Стертые от времени руны едва угадывались на неровной поверхности. Сняв с пальца перстень Ушаты, я вставил его в скрытый паз. Внутри стены глухо лязгнул скрытый механизм. Тяжелая плита с низким каменным скрежетом медленно отъехала в сторону.

Из открывшегося прохода пахнуло сухой пылью и застоявшимся воздухом. Я поднял магический светильник выше и шагнул внутрь. Жены с осторожностью последовали за мной. После полумрака подземелья мерцающий свет сокровищницы неприятно резанул по глазам.

Девушки замерли. В первые секунды в пещере царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Все-таки блеск золота и драгоценных камней, грудами лежащих прямо на полу зрелище впечатляющее, даже для не обделенных роскошью аристократок.

Первой пришла в себя Наталья. Она медленно, почти торжественно шагнула вперед. Тишину нарушил металлический шелест монет под ее ногами.

– Боги… – выдохнула она, и этот шепот эхом отразился от высоких сводов. – Это не просто казна. Это… это вызов всему миру.

Наталья подошла к ближайшему открытому ларцу. Она не бросилась перебирать монеты, а медленно протянула руку и коснулась кончиками пальцев тяжелой золотой цепи:

– Посмотрите на клейма, – она обернулась к нам, ее лицо в неверном свете казалось бледным и восторженным одновременно, – это же работа древних мастеров. Еще до катастрофы. Это же безумная редкость. Каждая такая вещь известна и каталогизирована. А здесь… Здесь их десятки, если не сотни… Рагнар, – она с ужасом посмотрела на меня, – ты понимаешь, что за обладание этим, – она повела подрагивающей рукой вокруг себя, – нас просто уничтожат?

– Понимаю, – спокойно усмехнулся я, – именно поэтому нам надо решить, как легализовать все это богатство.

В это время Рогнеда, разглядывающая доспехи и оружие, расставленные вдоль стен тихо воскликнула:

– Герб Вадбольских! «Сила предков»! – она аккуратно взяла в руки прямой меч, единственным украшением которого, был коловрат, выгравированный на навершии. – По легенде он был утерян во время похода Святослава на Константинополь.

– Почему ты решила, что это он? – тут же заинтересовалась Наталья. Судя по всему обе девушки прекрасно разбирались, о чем идет речь. В отличие от меня и Насти.

– Мы же родичи, – пожала плечами Рогнеда, – а ты знаешь князя Всеволода. Он же помешан на древности рода и утерянных реликвиях. Я с младенчества слышала легенды о «Силе предков», «Оке тура» и десяток других сказок, на которые князь так горазд.

– Даже я слышала, хотя Лобановы с Вадбольскими не очень близки, – усмехнулась Наталья.

– Ценная вещь? – поинтересовался я, получив в ответ два удивленно-возмущенных взгляда.

– Родовая реликвия! – воскликнула Рогнеда.

– Если князь Вадбольский о нем узнает, – Наталья показала на меч, – он либо придет за ним с войском, либо падет на колени, вымаливая вернуть его в род. Такие вещи не продаются. Они стоят дороже, чем всё золото в этом зале.

– Значит, с поддержкой Вадбольских вопрос решен, – пожал я плечами.

– Ты хочешь вернуть его?

– Для меня это просто меч. Железка, пусть и очень древняя. Ценность он представляет только для Вадбольских. Вот и отдайте его им. Что взять взамен, вы и сами знаете. Завтра вернемся сюда и посмотрим, может, еще что полезное найдем. Настя, – я посмотрел на эллинку, – тебя это тоже касается. Сдается мне, имперских реликвий здесь найдется гораздо больше.

– Откуда это все? – тихо спросила Анастасия.

– Вечевая казна Хлынова. Добыча ушкуйников.

– Мы не можем использовать все это напрямую, – Анастасия медленно обвела взглядом древнюю сокровищницу. – Ты понимаешь это, Рагнар?

– И какой выход? – я с интересом наблюдал за тем, как быстро она анализирует экономическую составляющую и делает выводы.

– Легализация через эребские банки, – Настя задумалась и после паузы продолжила, – нам понадобятся свои аффинажные заводы. В Хлынове и Кочках их строить нельзя, слишком много глаз и ушей. Нужно место с хорошей инфраструктурой и в то же время закрытое для посторонних…

Мне сразу пришла на ум Чердынка. Надо будет обдумать этот момент.

– … Слитки нужно переплавлять, стирая древние клейма. Мы будем выдавать это золото за добычу из глубоких рейдов в Аномалию. Мол, нашли древний город или заброшенный склад техномагических артефактов. Никто в мире не сможет проверить наши слова.

Наталья согласно кивнула:

– И вливать капитал нужно дозировано. Закупка оборудования, оплата наемных специалистов, строительство. По документам это будут инвестиции от анонимных торговых синдикатов, поверивших в проект Свободной Экономической Зоны. Так же надо использовать каналы Радомиры. Контрабандисты веками торговали в обход всех таможен. У них есть свои люди и в Империи и Союзе.

– И в княжестве, – улыбнулся я, видя, как не хочет бывшая княжна Лобанова озвучивать недоработку отца.

– И в княжестве, – подтвердила Наталья. – Мы можем использовать их сеть для обмена золота на ресурсы. Это дольше, зато ни один центробанк не отследит происхождение средств.

– Иными словами, – подытожил я, – мы не будем доказывать миру, что у нас есть золото. Мы заставим мир поверить, что Пограничье неожиданно стало очень перспективным и эффективным регионом, который «зарабатывает» на Аномалии.

Обе моих советницы синхронно кивнули:

– Именно. Но политическая игра с реликвиями куда тоньше, – Наталья указала на меч в руках Рогнеды, – это не просто железо. Это рычаг. Если мы вернём родовую святыню без условий, Вадбольские будут обязаны нам по чести. Если оставим у себя – сможем надавить в любой момент. Но я бы выбрала первое.

– Поясни? – в принципе, я тоже против шантажа, но мне интересно, как это видит Наталья.

– Если мы отдадим меч без условий, с правильными словами, – начала она, медленно подбирая слова, в глазах девушки мерцал холодный расчет, – Вадбольские получат его как подарок. Подарок от нас. От рода Раевских. Это должен быть не просто возврат утраченного – это должно стать демонстрацией силы и великодушия одновременно. Князь Всеволод человек гордый, но не глупый. Он поймёт: мы могли оставить меч себе, могли продать, могли использовать как средство шантажа. Но мы отдали. Добровольно. Без выкупа, без угроз. Это ставит его в положение должника по чести. А честь для таких родов – валюта тяжелее золота.

Рогнеда кивнула:

– Он будет обязан нам по чести, – добавила она. – И если мы попросим поддержки в Боярской Думе – он проголосует за нас. Или хотя бы не против. А если мы начнём шантажировать – он затаит обиду. И рано или поздно найдёт способ ударить в ответ. Гордость не прощает унижения.

Анастасия, стоявшая чуть в стороне, кивнула:

– То же самое с имперскими родами. Как бы не враждовали между собой наши государства, долг чести остается долгом чести. Не для всех, – добавила она, – есть рода променявшие достоинство на выгоду. К сожалению, их становится все больше. Надо знать с кем и как говорить. Иначе можно сделать только хуже.

– Значит, план такой, – подытожил я, обводя жен взглядом. – Золото легализуем и запускаем в работу. Используем все возможные схемы, но без риска. Настя, экономика на тебе. Работы много, все на себе не тяни. Привлекай всех, кого посчитаешь нужным. Нас само собой.

– Я не подведу, муж мой, – решительно сверкнула уцелевшим глазом эллинка.

– Реликвии рассматриваем в каждом случае отдельно. В конце концов, кроме этого меча у нас пока еще ничего нет. Ближайшие дни наводим здесь порядок. Нам нужно понимать, на что мы можем рассчитывать.

Девушки серьезно кивнули. В их глазах уже не было страха – лишь холодный расчет и пробуждающийся азарт. Они были плотью от плоти аристократической среды, где интриги, многоходовые комбинации и борьба за влияние впитывались с молоком матери.

Критические ситуации, от которых у обычного человека подогнулись бы колени, были для них привычной стихией. Сейчас они уже прикидывали, как попавшие в их руки козыри перевернут все политические расклады.

Это была не просто казна – это был их общий вызов всему миру, и ресурс, делающий их род практически неуязвимым. Главное суметь воспользоваться открывшимися возможностями. Но это уже дело техники. Свои шансы они не упустят.

– Идемте, – улыбнулся я задумавшимся женам, – на сегодня достаточно. Пора отдыхать.

Закрыв сокровищницу, мы двинулись по коридорам в сторону жилых помещений. Азарт никуда не делся, но на плечи уже навалилась вязкая, свинцовая усталость. Эмоциональный перегруз этого дня требовал немедленной разрядки. Еще и тяжесть магического давления подземелья ощущалась как налет липкой пыли, которую хотелось содрать с кожи вместе с одеждой.

– Хочется смыть это всё, – словно прочитала мои мысли Рогнеда. – Пыль, сырость. Тело будто чужое.

Я и сам чувствовал, как гудит голова от напряжения. Это у меня. Как тяжело девочкам можно было догадаться по скупым жестам и шаркающей походке. Мои красавицы едва переставляли ноги.

– Я распорядилась насчет бани еще днем, – Анастасия выглядел бодрее Наташи с Рогнедой. – Давно уже должна быть готова. Слуги не дадут выстыть. Нам всем нужно прогреться и сбросить это напряжение.

Наталья, шедшая слева от меня, лишь молча кивнула. Её обычно безупречная прическа слегка растрепалась, а во взгляде читалось одно-единственное желание – поскорее оказаться в кровати.

Когда тяжелая дверь за нашими спинами с сухим щелчком замка закрылась, отрезав нас от сырости и затхлости древних коридоров, все, включая меня, невольно облегченно выдохнули. Не сговариваясь, мы сразу же направились в сторону банного комплекса.

Наташа с Рогнедой, еще недавно горевшие энтузиазмом, теперь буквально повисли на мне. Настя еще держалась с аристократической выдержкой, но и она нет-нет, забывшись, начинала от усталости шаркать ногами по натертому слугами паркету.

В банном крыле пахло разогретым кедром и терпким духом заваренных трав. Я толкнул массивную створку, и мы оказались в просторном предбаннике, где на широких лавках уже были аккуратно разложены чистые холщовые простыни, а в больших деревянных чанах мерцала прохладная вода.

– Наконец-то, – с искренним облегчением выдохнула Рогнеда.

Не стесняясь, она привычным движением расстегнула портупею, скинула китель, быстро избавилась от остальной формы и через пару мгновений предстала перед нами полностью обнаженной. Я невольно залюбовался ее сильным, гибким телом, безумно прекрасным в своей естественной грации.

Наталья, окинула подругу ревнивым взглядом и, немного помедлив, решительно потянула с плеч шелк платья. Стоило тяжелой ткани соскользнуть на пол, княжна изящно переступила через лежащую у ног одежду и величество застыла, позволив теплому воздуху коснуться ее безупречной, фарфоровой кожи. На лице девушки горел лихорадочный румянец, а глаза возбужденно горели.

И только Анастасия замерла у дверей, прижавшись спиной к стене. Она нервно теребила пояс своего стилизованного под античность платья, бросая на меня загнанные взгляды. Ее холодная уверенность, еще недавно казавшаяся непоколебимой, рассыпалась прахом.

Она панически боялась обнажить перед нами изуродованное тело. Может быть все было бы по-другому, если бы здесь не было Рогнеды с Натальей с их безупречной красотой. Рядом с ними её собственные шрамы казались Анастасии чудовищным клеймом, которое делает ее отверженной – той, кому не место среди нормальных людей. И если ужас и брезгливость в глазах посторонних доставляли ей какое-то извращенное наслаждение, то сейчас она до слабости в ногах страшилась увидеть подобные эмоции у тех, кого мысленно давно считала семьей – самыми близкими и родными людьми.

Не надо быть менталистом, чтобы понять, что сейчас творилось в душе девушки. Я сделал шаг к Натсе, но Рогнеда опередила меня. Северянка подошла к подруге, мягко, но уверенно накрыв ее подрагивающие пальцы своими:

– Не надо бояться, – Рогнеда тепло улыбнулась Анастасии, – Думаешь, его напугают твои шрамы? Для него это лишь доказательство твоей силы. Ты нашла в себе силы жить, там, где другие давно бы сдались. Знаешь, когда Рагнар нашел меня в лагере военнопленных, я была обтянутым кожей скелетом. От меня воняло смертью и тюремной парашей, а в волосах кишели вши, – на мгновение её лицо дрогнуло, а взгляд подернулся застарелой болью, она судорожно сглотнула и тряхнула головой, прогоняя тяжелые воспоминания. – Он вытащил меня оттуда на руках, и ему было плевать на истощение и грязь. Только в отличие от тебя я почти сломалась, – уголки губ Рогнеды горько изогнулись.

– Рогнеда права, – добавила Наталья, подходя с другой стороны и ласково касаясь плеча эллинки. – Мы теперь семья, Настя, а в семье принимают друг друга такими, какие мы есть, а не за красивую обертку.

Я замер, чтобы не нарушить это удивительное, физически ощущаемое единение, возникшее между девушками. Они общались сейчас так, словно меня не существовало в этой комнате, и в то же время каждое их слово, каждое движение было напитано осознанием моего присутствия. Это не было игнорированием – это было высшим проявление доверия, когда я стал частью их внутреннего круга, не нарушая его.

Анастасия судорожно выдохнула, её единственный глаз наполнился слезами, и она, наконец, отпустила пояс. Девушки бережно помогли ей снять платье. Под тканью скрывались бугристые следы старых ожогов, уходящие от ребер к животу. Я поймал её взгляд и просто улыбнулся – спокойно и нежно. Настя опустила голову, но её плечи, наконец, расслабились.

Мы вместе вошли в парилку. Густой жар, пахнущий мятой и березой, мгновенно выжег из костей усталость тяжелого дня и сырость подземелий. В шипении ароматного пара на раскаленных камнях потекли ленивые разговоры о пустяках, которые окончательно смыли остатки напряжения.

Спустя час, расслабленные и отмытые до скрипа, мы вернулись в свои покои. В огромной спальне горел приглушенный свет. Наталья и Рогнеда, обменявшись коротким взглядом, синхронно кивнули своим мыслям.

– Рагнар, мы распорядимся насчет вина и легкого ужина, – Рогнеда направилась к дверям, увлекая за собой Наталью.

– Настя, останься с мужем, – добавила княжна, мягко подталкивая эллинку к ложу. – Тебе сейчас нужнее всего почувствовать себя дома.

Анастасия замерла у края кровати, кутаясь в тонкий шелк халата. Пальцы до белизны суставов вцепились в воротник на груди, словно она пыталась спрятаться, закрыться от меня, за призрачной броней рук и невесомой ткани. Когда я приблизился, накрыв ладонями яростно сжатые кулачки, и потянул их в стороны, сопротивления практически не было, тонкие руки плетьми упали вдоль тела, стянув за собой халат.

Шелк с тихим шорохом соскользнул по плечам, по груди и упал к ногам, обнажив уродливую сетку шрамов, опутавшую правую сторону тела от головы до бедра. В приглушенном свете магических светильников они казались совсем не страшными, напоминая вытатуированный не очень умелым мастером причудливый узор. Тыльной стороной ладони, едва касаясь, я провел по бугрящимся узлам. Сначала по щеке, по шее, по груди, зацепив сморщенный, высохший сосок.

Твари! Какие же твари! Они заплатят за это! Их безумный божок Эрлик, запустивший в эту ветку Мироздания инферно, покажется его последователям школьным хулиганом, когда я доберусь до них! Но это потом, а сейчас нельзя показать даже тень своей ярости. Девочке и так досталось хлебнуть лиха, ей сейчас нужна не месть (ее время еще придет), а простое человеческое тепло и… любовь.

Как я от нее не прятался, она все-таки достала меня! Сначала Рогнеда, потом Наташа, а сейчас Настя… Броня на душе бессмертного скитальца дала трещину и осыпалась прахом. Пусть! Как будет, так будет! Может быть, именно в этом мире я найду или рецепт бессмертия для своих близких или окончательную смерть для себя, что тоже совсем неплохо.

Настя вздрогнула и издала судорожный полувсхлип-полустон. Девушка подняла на меня взгляд, в котором плескался страх, сменившийся упрямым почти детским вызовом. Подбородок приподнялся, губы сжались в тонкую линию, единственный глаз яростно сверкнул в полумраке спальни. Примешь такой, какая есть, или отвернёшься?

Взгляд её метался по моему лицу, выискивая брезгливость, жалость, отвращение. Я знал, что она пытается найти, и стоял спокойно, не отводя глаз. Она должна увидеть только тепло. Нежность. Желание. Чистое, искреннее, не замутненное посторонними мыслями. Я не дал ей возможности долго искать то, чего нет, притянув к себе.

Дыхание девушки сбилось. Плечи медленно опустились. Ладони, до этого сжатые в кулаки, разжались. С губ сорвался облегченный вздох, и она сама поддалась ко мне прижавшись лицом к груди. А спустя мгновение, дрожащими пальцами она рванула узел пояса моего халата. Буквально сорвав его с меня она сильно толкнула меня в грудь. Пришлось поддаться и рухнуть на мягкие перины. А сверху, словно коршун на добычу на меня упала Настя.

Она мгновенно оказалась сверху – горячая, дрожащая, решительная. Ее пальцы впились мне в плечи, колени раздвинулись, и она сама, решительно, яростно, безжалостно нанизала себя на меня. Я почувствовал, как тонкая преграда внутри неё поддалась с лёгким сопротивлением, как тело её на миг напряглось, а потом выгнулось дугой. Из горла вырвался короткий болезненный всхлип, перешедший в низкий, хриплый стон.

Настя замерла – всего на мгновение. Глаз расширился, губы приоткрылись, дыхание оборвалось. Руки скользнули по моей груди, оставив красные следы от ногтей. Она снова задышала, с всхлипами, прерывисто. И начала двигаться… Сначала медленно, словно привыкая к новой боли и полноте, потом всё быстрее, всё смелее. Из горла вырывались бессвязные звуки – стоны, полувсхлипы, обрывки моего имени, смешанные с тихими, почти звериными рыданиями. Она двигалась неистово, словно хотела раствориться во мне, впитать каждую каплю жизни. Тело её дрожало, выгибалось, прижималось теснее. Вдруг она замерла, вытянувшись в струну и из горла девушки вырвался неистовый полный страсти крик победительницы, оборвавшийся на моих губах. Поцелуй был жадным, хищным – почти укусом.

– Му! Му пантотинэ! – прошептала она, оторвавшись от меня. – Мой! Навсегда!

Единственный глаз горел такой преданностью, такой любовью, что внутри что-то окончательно треснуло и рассыпалось с жалобным звоном осколков. Я подался вперед, накрывая её губы своими, поглощая её выдох, в котором смешались облегчение, торжество и первобытная страсть. Настя прижалась ко мне, обжигая почти нестерпимым жаром требующего продолжения ласки тела.

Наши движения стали плавными, тягучими, словно мы погружались в теплую, густую реку. Настя закинула голову, подставляя шею моим поцелуям, её пальцы судорожно переплелись с моими, вжимая мои ладони в подушки. Каждый её вздох, каждый сдавленный горловой звук отдавался во мне дрожью. Броня на душе скитальца окончательно рассыпалась прахом, оставляя лишь обнаженное, почти забытое чувство глубокой близости и родства с другой душой.

В какой-то момент, когда мир вокруг нас окончательно растворился в пьянящем, наэлектризованном нашей страстью воздухе, дверь спальни бесшумно отворилась. Наташа и Рогнеда тихо, словно тени, скользнули к кровати. Шелк их одежд с едва слышным шелестом опал на ковер. Рогнеда легла справа, прижимаясь к моей спине, обняв и уткнувшись лицом между лопаток. Наталья устроилась с другой стороны, её рука легла на плечо Насти, успокаивающе поглаживая, делясь своим теплом.

Безумство страсти окончательно угасло, сменившись крепким целительным сном. Мы сплелись в единый узел из рук и ног, согревая друг друга дыханием. Засыпая я чувствовал, как рядом мерно бьются три сердца, создавая ощущение абсолютной гармонии и покоя. В ту ночь в Хлынове я впервые, с тех пор как потерял свою Жанет, спал по-настоящему глубоко, убаюканный уютным теплом семьи.

(Во избежание недоразумений, спешу сообщить – Наталья с Рогнедой пришли просто спать. Род Раевских вместе с автором категорически не одобряют и осуждают нетрадиционные сексуальные отношения, считают ЛГБТ экстремистской организацией и свято чтят Уголовный, Гражданский и Административный кодексы и прочие законодательные акты Российской Федерации)