Текст книги "Скиталец: Возрождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лифановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Она кивнула, сморщив носик и прикусив губу. Хотела что-то сказать, но видимо передумала. Еще раз кивнула и тихо пролепетала:

– Благодарю вас, ярл.

Наверное, надо было еще как-то ее поддержать. Видно, что девица не в себе. Слишком многое на нее навалилось в последнее время. Настю, подобные события закалили. А Гелия не такая. Слишком мягкая, слишком нежная. Впрочем, не до нее сейчас. Обняв еще раз жен, быстрым шагом, не оборачиваясь, вышел их храма. Меня уже захватил азарт охотника. Безумно хочу найти тех, кто посмел угрожать моим близким. И тогда «Кровавый орел» покажется этим нелюдям детской щекоткой.

Глава 18

Я смотрел сквозь тонированное стекло лимузина на красивый, величественный город, все еще носящий на себе свежие следы недавнего мятежа. Где-то фасады были густо выщерблены пулями и картечью, где-то зиял опаленный и обвалившийся от магического удара угол богатого особняка.

Наиболее пострадавшие здания уже успели опоясать строительными лесами, вот только самих строителей нигде не было видно. Впрочем, как и обычных обывателей. Пока мы были в Храме, Ингвар не стал размениваться на полумеры и, наплевав на возможные последствия, ввел в столице военное положение и жесткий комендантский час.

Нападение на Управление «Ока Одина» и гибель Молчана Нечаева сорвали с Великого князя маску просвещенного монарха, обнажив нутро древнего северного конунга. В город были введены регулярные гвардейские полки и армейские части. Улицы перегородили блокпосты ощетинившиеся тяжелыми магострелами.

Но самым беспрецедентным шагом стал указ о временном ограничении перемещений титулованной знати. Все княжеские, боярские и дворянские роды, находящиеся в столице, были фактически заперты в своих особняках и резиденциях. Ворота их усадеб подперли броневики великокняжеской гвардии.

Никто не имел права покидать свою территорию, никто не имел права принимать гостей. Ингвар перестал верить всем. Культисты Эрлика, прорвавшие немыслимую по мощности защиту тайного приказа, не могли действовать без поддержки изнутри, без наводки и предательства на самом высшем уровне.

Лимузин свернул на узенькую замызганную улицу и остановился. Мы с князем выбрались из теплого уютного салона в вечернюю промозглую хмарь. Лицо и одежда тут же покрылись мелкими капельками дождя. Погода стремительно и неотвратимо портилась.

Тут же из какой-то подворотни к нам выскочил офицер в форме «Ока»:

– Князь, ярл, – он лихо поклонился, пижонски щелкнув каблуками. Его можно было бы принять за паркетного шаркуна, сделавшего карьеру с помощью связей, если бы не острый цепкий взгляд и знакомые шрамы на лице – следы боевого заклинания. – Сотник Скуратов. Командный пункт развернут. Войска пока прибывают. Для полной готовности нужно еще два-три часа.

– Почему так долго? – недовольно скривился князь.

– Великий князь приказал заменить столичный гарнизон боевыми частями, дислоцирующимися в Лужском посаде и Русе.

– Какими силами осуществляется блокада трущоб?

– Отдельная бригада специального назначения внутренних войск тысячника Нефедова и нашими оперативниками. Сняли с земли всех, кого только могли.

– Мало, – поморщился Юрий Мстиславович.

– По мере прибытия, войсковые части заменяют наших людей. Не переживай, княже, не упустим супостатов.

– Твои бы слова, Малюта, да Богам в уши, – печально вздохнул князь. – Людей ярла доставили?

– Со всем вежеством, как было приказано.

– Веди, – скомандовал князь.

Офицере махнул рукой:

– Прошу за мной, – и нырнул в неприметную щель между старыми облупившимся многоэтажками. Мы последовали за ним.

Пропетляв по каким-то вонючим закоулкам, оказались в довольно просторном дворе, окруженном со всех сторон домами и полном людей в форме. В самом центре под навесом из брезента расположились два больших автобуса и автофургон, как ёжик утыканный торчащими в разные стороны антеннами.

В одном из автобусов обнаружились мои парни. Они бодро прихлёбывали ароматный травяной чай из металлических кружек и весело перешучивались с операми из «Ока». Заметив меня, Белый, Возгля и Яр вскочили, едва не облившись кипятком:

– Ярл!

– Что подпрыгнули, сидите! – махнул я рукой и троица скромно, как гимназистки, опустили свои зады на сидения.

Зато тут же подскочили «вороны», потому что следом за мной в автобус забрался Юрий Мстиславович.

– Что вскочили? Сидите! – повторил он мои слова и добавил: – Чайку нам с Федором Михайловичем организуйте.

Подождали, пока один из оперативников ополоснет кружки и нальет нам из термоса горячего, как лава, чая. Не сговариваясь, мы с князем швыркунли кипятка, с наслаждением прикрыв глаза.

– Хоррроооошооо, – протянул тесть и, открыв глаза, уставился на моих волчат, – докладывайте! – резко скомандовал он.

Они вопросительно посмотрели на меня. Молодцы, понимают субординацию, сейчас и не скажешь, что эта троица еще год назад сшибала гопстопом мелочь у приезжих на привокзальной площади Кочек. Я с улыбкой кивнул:

– Уважьте князя.

За спиной раздался недовольное кряхтение Юрия Мстиславовича. Ничего, потерпит. А нечего моим людям приказы раздавать при мне через мою голову!

Белый откашлялся, и, стараясь говорить максимально солидно, начал:

– Докладываю. Мы, согласно твоей, ярл, директиве, проводили… э-э… рекогносцировку в трущобах Заречья. Искали беспризорников с искрой, как ты и приказывал. Райончик там, прямо скажем, злачный. Контингент специфический.

Белый на мгновение сбился с непривычного «протокольного» тона.

– Володя, успокойся. Не съест тебя князь. Он добрый.

Тут уже закашлялись опера. Видимо, при них еще никто, никогда не называл князя Лобанова добрым. Белый посмотрел на меня, хмыкнул и продолжил в привычной ему манере, которая вернулась к нему, едва парень оказался в привычной атмосфере трущоб.

– В общем, шкеримся мы с Возгрей по Нижним рядам, присматриваемся к местной шпане. И тут из кабака, самого паршивого, «Хромой бес» называется, вываливается тело. Одет в рванье, капюшон на самые глаза натянут, но повадка не местная. Местные алкаши так не ходят. А тут спина прямая, шаг пружинистый. И взгляд из-под капюшона острый такой, злой, оценивающий. Я присмотрелся… аж дыхание сперло. Морда-то знакомая! Шрам над губой, – белый показал пальцем какой шрам, – и рожа, будто он тебя живьем потрошит. Руднев это был.

– Уверен? – тихо, но с таким нажимом спросил Лобанов, что воздух в автобусе, казалось, стал тяжелее.

– На сто процентов, Ваше Сиятельство, – твердо кивнул Белый, стараясь выдержать тяжелый княжеский взгляд. – Эту гниду в Кочках каждая собака знала. Он при эллинах старшим надзирателем в тюрьме служил. Садист конченый. Лично людей на дыбе рвал, удовольствие получал. Когда мы с ярлом город обратно забрали, он, крыса, в первых рядах с пиндосами сдриснул. А тут – бац! В Новгороде нарисовался, да еще шхерится по трущобам! Подозрительно это. Я Ярику с Возглей велел проследить за упырем, а сам к вашим. Мы их давно срисовали. Приглядывали они за нами. Но с понятием. Работать не мешали. За что спасибо им, – Белый кинул быстрый взгляд на оперов.

А я посмотрел на Яра с Возглей:

– Как вы его пасли? Руднев – бывший оперативник, хоть и палач. Мог срисовать на раз.

– Обижашь, ярл, – Яр даже слегка оскорбился, но тут же взял себя в руки, – Мы же тоже не пальцем деланые. Этот Руднев со своими нас гонял еще до имперцев. Только не догнал ни разу, – парни самодовольно усмехнулись. – Аккуратно мы его вели. Как Наталья Юрьевна со Степаном Яромировичем учили. Дистанцию держали, менялись, объект друг другу передавали. Он проверялся, конечно. Видно, что страшно ему. Не привык вот так, прятаться.

– Амулетом проверяли?

– Проверяли. Чистый он. Не культист. Только…

– Что⁈ Ну⁈ – поторопил парня Лобанов, нетерпеливо барабаня пальцами по колену. В принципе понимаю тестя. Он привык к кратким докладам своих профессионалов. А у меня вчерашние гопники. Их собьешь с мысли, упустят что-то важное.

– Привел он нас к старой текстильной мануфактуре купцов Зиминых, на самом краю Заречья. Там глухое место, склады заброшенные, заборы высокие. Руднев туда нырнул через лаз в кирпичной кладке. Мы внутрь не полезли, – Яр дернул плечами, – в общем, там, это, ярл. Коробочка твоя с ума сошла. Чуть не расплавилась в руках. И багровым засветилась, – парень достал из кармана выданный ему когда-то артефакт. Только сейчас он был полностью не рабочий. Все чувствительные контуры выгорели от концентрированной энергии инферно.

– Отлично! – усмехнулся я так, что Ярик при виде моего оскала отпрянул, вжавшись в спинку сидения. А я посмотрел на князя, – там они. И судя по тому, во что превратился сканер, там еще одна тройка, если не больше.

– Тогда не вижу повода для радости. Слишком дорого нам обходится их уничтожение.

– Лучше, если они сделают первый шаг?

– Лучше бы их вообще не было, – буркнул князь, – пойду. Прикажу готовить артиллерию и магов.

– Бесполезно, – покачал головой я, – этим их не взять. Только зря людей потеряем.

– И что ты предлагаешь?

– Вы партию защищающих от аномалии амулетов, что я вам присылал, еще не пустили в дело?

– Нет.

– Прикажите доставить их сюда.

– Все?

– Все, – кивнул я, – лишними не будут.

– И распорядитесь, чтобы вояки глупостей не наделали. Мне нужно будет время.

– Что ты придумал?

– Хаос аномалии гасит энергию энферно. Не полностью, но до приемлемого уровня, чтобы можно было сражаться с культистами более-менее на равных.

– Откуда информация?

– На Настю в Заброшенных землях тоже было нападение. Хоть и не без потерь, удалось отбиться. Инферно плохо работает в аномалии.

– Почему не доложил?

– Ты ничего не перепутал, князь? Я не твой подчиненный. И все что произошло в Заброшенных землях – дело рода Раевских.

– Ладно, не кипятись, – примирительно буркнул Лобанов, предварительно обиженно пошлепав губами. – Признаю, занесло.

Сдал князь Юрий. Как бы ни пытался выглядеть спокойно и профессионально, а срывается. Сильно его подкосила смерть друга и соратника.

– Юрий Мстиславович, – он поднял на меня усталые глаза, – это, – я кивнул в сторону трущоб, – мелочь. Мощная, безумно опасная, но абсолютно безмозглая. Там уже не люди. Пустые оболочки. С ними мы справимся. Надо найти того, кто за этим всем стоит. Согласись, в свете последних событий недавняя интервенция имперцев выглядит несколько иначе, чем нам всем представлялось совсем недавно.

– Ты уж совсем-то из меня дурака не делай. Давно уже к таким выводам пришли. Молчан первый и выдвинул версию. Культ был всегда. Но в политику они не лезли. Мозгов не хватало. Появился у них кто-то умный. Кто решил играть по крупному.

Я посмотрел на притихших оперов и мою троицу.

– Оставьте нас, – приказал князь.

«Воронов» тут же словно ветром сдуло. Ну а мои исчезли еще раньше. Понимают, когда надо затихариться.

– Говори, – князь откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза.

– Доказательств у нас нет. Но Настя считает, что в Империи за культом стоят Спартокиды.

– Почему именно они?

Мне осталось лишь пожать плечами:

– Считай это женской интуицией. Потому и не стал озвучивать версию у Ингвара.

– А мне зачем сказал?

– По-родственному, – улыбнулся я. – Можешь принять, можешь отбросить, как пустые измышления.

– Ты же пойдешь туда сам? – князь ткнул пальцем в сторону Волхова, где, как я понял, находились эти треклятые мануфактуры Зиминых.

– Пойду.

– Постарайся оставить кого-нибудь в живых.

– Обижаешь. Для того и иду. А сейчас распорядись, чтобы привезли артефакты, прикажи без приказа не делать лишних движений и отдохни. Вон, на заднем сидении ложись и спи. Тебе надо. Загонишь себя, что я Наташе скажу? Закончу – разбужу. Без тебя не начнем.

* * *

Артефакты привезли буквально через несколько минут. Видимо склады «Ока» располагались где-то неподалеку. Кое-как заставил князя лечь спать, а сам засел за реализацию пришедшей в голову еще по пути в Новгород идеи. Ничего сложно для того, кто сам разрабатывал защиту. Небольшое вмешательство в схему и стабилизатор превращается в генератор волн хаоса. Долго в таком режиме изделия, конечно, не протянут, но нам долго и не надо. Хватит нескольких часов.

Закончив разбудил князя.

– Юрий Мстиславович, вставай.

Лобанов тут же вскочил, уставившись на меня мутными глазами и тряся головой.

– Случилось что⁈ Ушли⁈

– Нормально все. Я закончил. То, что в этом ящике, надо раздать тем, кто пойдет на штурм. А содержимое этих двух – отправить Олегу. Пусть разбросают с воздуха над мануфактурой. Только надо время согласовать. Чтобы летуны сработали непосредственно перед штурмом.

– Сделаю.

– Ну, вот и отлично. Тогда командуй, тестюшка, тебе по должности положено. А я пошел на исходную. Связь с оцеплением есть. Как будете готовы, дашь знать. Мы и начнем.

– Федор, – окликнул меня князь, когда я уже вышел из автобуса, – смотри, чтобы мне с Наташей объясняться не пришлось.

– Не сегодня, – усмехнулся я.

– Скоморох!

Не в настроении князюшка.

* * *

Сотник Скуратов проводил меня до наблюдательного поста передового оцепления. Старая котельная, давно заброшенная, с выбитыми стеклами и проржавевшими насквозь трубами. На них то, под прикрытием каких-то перекореженных металлических конструкций неизвестного назначения и оборудовали наблюдательный пост бойцы из местного спецназа.

Только воняло здесь премерзко – сыростью, человеческими нечистотами, мышами и еще чем-то кислым, въевшимся в замшелый кирпич за долгие годы.

Скверну я почувствовал еще на подходе. Она исходила от полуразрушенного цеха, со всех сторон окруженного грудами мусора, тяжелыми, давящими волнами.

Слева от меня, вжавшись в стену, замер молодой офицер в сером пятнистом камуфляже – старший группы наблюдения. Его лицо в густой тени котельной казалось бледным восковым пятном. Лишь глаза сухо поблескивали спокойным азартом.

– Докладывай, – тихо приказал я.

– Полчаса назад все было тихо, – его голос был деловит и спокоен. Заметно, что, несмотря на молодость, в переделках пареньку побывать довелось, – а перед твоим приходом вдруг зашевелились. Посты усилили. Дозоры выпустили.

– Что с дозорами?

– Пропустили мы их. Брать не стали. Они далеко и не отходили. Тут, по фабрике понюхали и обратно вернулись. Но все равно, что-то тут не так. Будто ждут они чего-то или кого-то.

Я закрыл глаза, вслушиваясь в потоки маны. Офицер был прав. Пространство внутри мануфактуры сжималось, как пружина, готовая лопнуть. Культисты не просто готовились к обороне. Похоже там, в недрах полуразрушенного цеха сейчас готовится ритуал. И первые жертвы уже принесены.

– Скуратов, рацию, – скомандовал я. Сотник тут же протянул мне тяжелую трубку армейского коммуникатора. – Юрий Мстиславович, это Рагнар. Нужно ускоряться. Мы не можем ждать.

Сквозь треск помех от близости проклятой энергии пробился голос Лобанова:

– Рагнар, нам нужно еще полчаса. Войска только выходят на позиции, чтобы запереть периметр. Дирижабль с подавителями на подлете, будет минут через двадцать.

– У нас нет этих двадцати минут, князь. Они готовят ритуал. И я не знаю, что они задумали, но не хочу чтобы это что-то случилось посреди густонаселенного города. Мы начинаем.

– Понял. Храни вас Боги, – выдохнул князь.

– Тебя как звать-то? – обратился я к пареньку.

– Полусотник Юсупов.

– Из степняков что ли?

– Предки. Князья так-то, – задорно усмехнулся он мне в лицо. И ни капли спеси.

– А звать тебя как, князь? – вернул ему такую же улыбку.

– Малюта

– Вы что – братья? – пошутил я, кивнув на Скуратова.

– Нее, однофамильцы, – хохотнул Юсупов. Снизу его поддержали смехом Скуратов с бойцами.

– Ну что, Малюты, повоюем?

– А тож, – залихватски сдвинул на затылок дурацкую кепку Юсупов. Надо будет попрогрессорствовать и предложить Ингвару ввести береты.

– Ну, тогда работаем. Артефакты получили?

– Сотник выдал, – кивнул паренек, – помогут?

– Да хрен его знает, – пожал я плечами, – сейчас и проверим

– Ха! А ты мне нравишься, – хлопнул меня по плечу Юсупов, – не зря тебя вольные ярлом выбрали. А я думал на женах в Пограничье заехал.

– А по морде?

– Да завсегда пожалуйста, – весело оскалился балбес, – но после боя.

– Тогда поспешим. Не терпится подрихтовать тебе улыбочку. Бесишь!

– Такая же херня! – и он ловко скользнул по трубе вниз, где нас уже ждали приготовившиеся к бою бойцы. Я тоже не заставил себя ждать.

– Значит, так парни. Держитесь за мной, вперед не лезьте. Малюта, ты тоже. Это приказ. Я с этими уже сталкивался. «Оболочек» много у них быть не может. Знаете что это?

– Да уж проинструктировали, – кивнул посерьезневший Скуратов.

– Тогда сам все понимаешь…

Я быстро окинул взглядом готовящихся к штурму. Человек сорок, не больше. Молодые крепкие парни с магострелами в зачарованных тяжелых бронежилетах и стальных шлемах. Элита. Сколько их уцелеет после схватки с инферно?

– Задача простая, – я говорил негромко, но в мертвой тишине старой котельной мой голос разносился шуращим эхом. – Идем к центральному корпусу. Закидываем гранатами. Заходим. Наша цель – те, кто внутри. Не геройствуйте, работайте в связках. Если чувствуете, что артефакт перегревается – отходите. Без защиты против них не выстоять. Вопросы?

Вопросов не было. Бойцы молча поправили оружие, проверили крепления ножей. Полусотник подал сигнал. Первая группа – десяток бойцов скользнула в проход и стремительными тенями бросилась к корпусу цеха, заняв позиции у стен. За ними – вторая, с ними и я. Юсупов с остальными остались прикрывать. Их задача отсекать тех, кто захочет зайти нам в тыл.

Мы двигались быстро. До цеха оставалось метров десять, когда скверна ударила в лицо почти физически. Воздух стал вязким, тяжелым, в ушах зазвенело. Кто-то из бойцов охнул, схватившись за голову, но удержался на ногах.

И тут же из окон к нам метнулись знакомые черные фигуры.

Они двигались рвано, неестественно быстро, их руки выбрасывали сгустки черного пламени, которое, впрочем, натыкалось на невидимые стены наших артефактов и рассыпалось искрами. Работает моя идея. Но судя по тому, как греются артефакты, продержаться они не долго.

Грохот магострелов разорвал ночь. Пули, вонзались в черные фигуры, выбивая фонтаны темной, почти черной крови. Двое рухнули сразу, не сделав и пары шагов. Третий дернулся, но продолжил бежать, волоча перебитую ногу. Значит не все «оболочки» одинаково сильны. Эти видать свежие, еще не до конца напитанные проклятой энергией.

Зато остальные, не обращая внимания на впивающийся в них металл, с утробным нечеловеческим рыком набросились на бойцов.

Я рванул вперед, уходя от летящего в меня сгустка черного пламени, и оказался лицом к лицу с одним из них. Уже не человек – кожа пепельно-серая, набрякшая черными венами, глаза полностью залиты тьмой, изо рта вырывается пар, хотя вокруг плюсовая температура. Он занес руку для удара, клинок мелькнул фиолетовой молнией. Быстрый. Нечеловечески быстрый. Но я-то тоже уже давно не человек.

Я перехватил его запястье, ломая кости одним движением, и всадил нож, напитанный хаосом, в основание черепа. Тварь дернулась, хрипя, и повалилась на землю, заливая асфальт черной жижей.

Справа кто-то закричал. Один из бойцов упал, его броня была пробита, на груди расплывалось черное пятно. Культист, сделавший это, тут же получил очередь в голову и рухнул рядом. Его руки скребли грязный, заваленный мусором бетон, в надежде добраться до кого-то из нас. Но энергия инферно вытекала из тела, отравляя все вокруг в радиусе нескольких метров.

Бой превратился в хаос.

Мы ворвались в цех. Схватка продолжилась среди нагромождения ржавых станков и контейнеров. Я чувствовал, где пульсирует проклятая энергия и вел парней туда. К алтарю Эрлика. Может еще удастся спасти кого-то из жертв. А то, что там творится кровавая вакханалия, сомневаться не приходилось. Это чувствовали все, у кого есть хоть капелька дара. А в спецуру княжества иных не брали.

Потери росли. Двое спецназовцев попытались скрутить одного культиста, но тот отшвырнул их, как нашкодивших котят, и бросился на меня. Я ушел в сторону, пропуская его мимо, и рубанул ножом по шее. Голова отделилась от тела, но безголовый труп успел сделать еще три шага, прежде чем рухнуть.

– К демонам пленных! – рявкнул я. – С Лобановым сам разберусь! – я не верил, что парни меня послушаются, но попытаться стоило.

Внезапно артефакт на груди дернулся, а культисты резко потеряли темп. А вот и летуны подоспели. Заработали генераторы хаоса. Бойцы почувствовали слабость противника и удвоили усилия.

Подвал оказался огромным – видимо, раньше здесь располагался склад готовой продукции. Сейчас же…

Я остановился на последней ступеньке, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

В центре помещения, на постаменте, сложенном из кирпича и человеческих костей, горел черный огонь. Он не освещал, а, наоборот, вбирал в себя свет, делая пространство вокруг еще более темным, зловещим. От него исходила волна концентрированной, почти осязаемой скверны, от которой закладывало уши, и начинала кружиться голова.

Вокруг алтаря, взявшись за руки, стояли уцелевшие культисты. Пятеро. Их лица под капюшонами были искажены экстазом, из открытых ртов вырывалось сияние того же черного огня. Они не заметили нашего появления или не придали ему значения.

Вокруг алтаря лежали трупы. Много трупов. Мужчины, женщины, дети – их тела были сложены аккуратными штабелями вдоль стен, словно дрова. Но некоторые люди еще дышали. Я видел, как вздымаются груди, как дрожат руки, привязанные к ржавым трубам.

Я шагнул вперед. Культисты наконец заметили меня. Старший из них – высокий, с седой бородой, в разорванном сюртуке, который явно был когда-то дорогим, повернулся ко мне и улыбнулся. Улыбка была страшной – черный провал рта, из которого сочилась тьма.

– Поздно, ярл, – голос его звучал, как скрежет камня по стеклу. – Эрлик уже здесь. Он видит вас. Он знает ваш страх.

– У меня нет страха перед мертвым божком, – ответил я, сокращая дистанцию. – А вы всего лишь черви, которые роются в его дерьме.

Я рванул вперед, но культисты опередили меня. Они разжали руки, их тела начали распадаться, оплывая на пол вонючей маслянистой жижей, а черное пламя ударило из алтаря вверх, взламывая бетон, вырываясь наружу. Здание содрогнулось, посыпалась штукатурка, с потолка посыпались куски арматуры. В небо ударил фонтан чистой, концентрированной энергии инферно. Демоны! Если не остановить это сейчас, эта дрянь накроет полгорода! А там мои девочки!

Я собрал всю свою ману, все резервы, которые только мог найти в себе. Энергия хлынула по каналам, обжигая, разрывая их изнутри. Я выставил руки вперед, создавая барьер, который должен был сдержать распространение скверны. Это было безумие – попытка остановить лавину голыми руками. Но отступать было некуда.

Пламя ударило в мой щит, и я завыл от нестерпимой боли. Инферно рвалось в меня, пыталось захватить, подчинить, переписать. Я держался из последних сил, чувствуя, как тают резервы, как плавятся артефакты на груди, как кровь идет из носа, из ушей.

И вдруг я почувствовал поддержку.

Я не видел их, но чувствовал присутствие, тяжелое, властное, древнее. Жрецы, ставшие аватарами своих богов. Они не касались инферно – это было бы для них смертельно, они лишь подпитывали меня, перекачивали свою силу, чистую, неискаженную, как родниковая вода.

Я держался. Еще секунду. Еще минуту. Вечность.

Пламя заколебалось, начало оседать, схлопываться в себя, как втягивающийся зрачок. Алтарь затрещал, покрываясь трещинами. Черный огонь метался, ища выход, но я сжимал кольцо своего барьера, заставляя его угасать.

Алтарь рухнул с грохотом, разбрасывая вокруг кирпичи и кости. Черное пламя погасло, и в подвале стало темно, тихо и чисто. Скверна ушла, растворилась, исчезла, оставив после себя лишь запах гари и смерти.

Я опустился на колени. Силы покинули меня, тело стало чужим, непослушным. Во рту был вкус крови, в ушах звенело. Я слышал, как кто-то кричит, зовет лекарей, как бегают бойцы, пытаясь помочь раненым. Слышал, как Скуратов докладывает по рации об успешном окончании операции.

А потом надо мной нависла фигура в длинном белом одеянии. Радомир. Его лицо было бледным, осунувшимся, но глаза горели лихорадочным блеском.

– Жив? – спросил он хрипло.

– Кажется, – я попытался улыбнуться, но вышло криво.

– Дурак, – старик опустился рядом, придерживая меня за плечо. – Нельзя так. Выгоришь.

– Не дождетесь.

– Дурак!

– Сам такой! – я оглядел разрушенный заваленный мертвыми телами подвал. Лицо одного показалось знакомым. Руднев. Тот самый надзиратель. И он среди жертв. Хорошая участь для предателя. – Демоны! Живых не осталось. Допросить некого.

– Скажи спасибо, что сам жив остался, – буркнул Радомир.

– Не дождетесь, – привычно ответил я.

И получил в ответ привычное:

– Дурак!

Откуда-то со стороны входа послышался отрывистый командный голос Лобанова. Князь привычно раздавал указания и люлей.

– Пойдем, что ли старый. Нам здесь уже делать нечего.

– Кто бы говорил.

– Значит, знаешь уже.

– Один сказал.

– Балабол одноглазый, – зло выплюнул я.

– Ты оскорбляешь Бога, – вздернул седую бороду жрец.

– Да мне плевать!

– Никто не узнает. Я под клятвой.

– Вот и хорошо. Пойдем, – я с трудом поднялся на ноги и подал руку старому жрецу. Тот крепко уцепился за меня твердыми, как стальная арматура, пальцами и легко встал. Нас никто не останавливал. Спецназовцам не по чину, а Юрий Мстиславович был занят разгребанием того, что осталось после художеств культистов.

Холодный северный весенний дождь тяжелыми каплями ударил в лицо, едва мы оказались на улице. Здесь уже суетились медики, сыскари, какие-то непонятные чиновники.

– Ты на машине?

– Я Верховный жрец княжества из рода Лодброков! – гордо заявил дед.

– Ясно. На белой лошади значит. Ладно на такси доберусь.

– Дурак.

– Тебе надо поработать над словарным запасом.

– Для тебя и этого хватит…

Так препираясь, добрались до машины Радомира. Поймал какого-то хлыща в чистеньком мундире службы безопасности:

– Скажешь князю, что мы уехали.

Он возмущенно посмотрел на меня, потом на жреца и, узнав, кто перед ним, часто-часто замотал головой.

– Не извольте беспокоиться. Передам. Сию же минуту.

Едва тело погрузилось в уютное тепло салона, накатила усталость. Глаза сами собой начали закрываться. Надо вздремнуть. Силы понадобятся. Охота только началась. Кто бы ни стоял за фанатиками, он сделал большую ошибку, посмев покуситься на моих женщин! Такое не прощают!