Текст книги "Скиталец: Возрождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лифановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Выделю. Нашим представителем будет княжна Бежецкая.

– От имени легиона говорить буду я.

Я подошел и протянул ему руку. Дионисий замер, замявшись, и все-таки ответил крепким рукопожатием.

– Рад, что удалось договорится, – дежурно буркнул он.

– Почему ты на это пошел, илларх? – задал я вопрос, не дававший мне покоя, – Все, что я слышал о вашем Императоре говорит о том, что дома тебя ждет казнь.

Он помолчал, взгляд потяжелел.

– Мои ребята достойны жизни. Легион – не пушечное мясо. Если цена за их жизни – моя голова, значит, такова судьба.

Я кивнул. Достойная уважения позиция.

– Если выживешь, илларх, буду рад видеть тебя у себя на службе.

Он моргнул, поклонился сдержанно.

– Благодарю за честь, ярл. Как Мойры решат.

Он ушел, твердо ступая и не сгибая спины. Сильный воин. И настоящий аристократ. Жалко будет, если Никифор его казнит. Достойный враг.

– Ладно, хрен с ним с хабаром. Но легат – это да. Никифор тебе не простит.

– Плевать, – устало выдавил я. Буду я еще думать о чувствах Императора. Но учитывать в раскладах эту мстительную скотину надо.

Радомира тяжело опустилась на лавку, наклонилась, подняла с пола фляжку и отхлебнула зелья, так же из горлышка, как до этого пил Стрежень.

– Уходят, – облегченно выдохнула она, – наконец-то.

На рассвете четвертого дня легион ушел. Мы смотрели с холма как змеёй тянется колонна солдат. Люди понуро шли, оскальзываясь в грязи, цепляясь за телеги с ранеными. Технику я им не отдал. Про нее разговоров не было. Да и Дионисий прекрасно понимал, что техника теперь будет только обузой. Дороги превратились в густое жирное месиво. Есть шанс выбраться по железной дороге, но до нее тоже еще надо добраться. Тут бы телеги с ранеными утащить.

А ведь на границе отступающий легион наверняка ждут кочевники Абылая. Не завидую я илларху. Не простая перед ним стоит задача. Впрочем, это его проблема. Для меня главное, что война наконец-то закончилась. В Пограничье пришел мир! И можно было бы теперь заняться своими делами – учебой, подготовкой экспедиции в аномалию. Если бы не проклятые культисты, предстоящая тройная свадьба и несметное количество неразрешимых вопросов, которые все равно придется решать уже завтра.

Очередной мир поймал меня в свои сети. Как бы ни пытался я спрятаться, отсидеться, остаться в тени – все равно оказываюсь в гуще событий. Все равно обрастаю людьми и привязанностями, которые со временем впиваются в кожу, напоминая о себе при каждом движении и который потом так больно вырывать. И, наверное, для вечного скитальца по мирам это хорошо. Эти связи да извечное мое любопытство – то немногое, что пока еще держит душу в равновесии, напоминая, что я человек.

[i] Еще раз на всякий случай уточню. Пиндосами изначально называли греков, проживающих на черноморском побережье. В конце XVIII – начале XIX вв. в направлении Северо-Западного Причерноморья наблюдался большой поток беженцев с территорий, контролируемых турецкой администрацией Балканского полуострова. В район Одессы преимущественно попадали выходцы из Румелии, а также островные греки. Наиболее бедными и неграмотными из них были выходцы из Пинда, горной системы в северо-восточной части Греции. По данным исследователя одесского диалекта, кандидата филологических наук Евгения Степанова, сами греки в XIX веке пиндосами называли выходцев из горных греческих районов, причём ещё со времён Древней Греции периода синойкизма греки полисов рассматривали горные греческие племена (этолян, локров, жителей Акарнании) как полуварварские. Тем самым Степанов делает вывод, что слово пиндос пришло в Северное Причерноморье как микроэтноним, уже до этого имеющий негативные коннотации, которые и были заимствованы одесситами вместе с данным микроэтнонимом.

А то мне постоянно ставят в упрек, почему я эллинов называю пиндосами.

Глава 4

Пьянящий весенний ветер, пахнущий дымом, прошлогодней прелой листвой и оживающей после зимы землей, гонял по мощеным улицам мусор – обрывки старых газет, какие-то тряпки и что-то еще, не поддающееся определению. Завтра надо будет выгнать коммунальщиков (или как они здесь называются, даже не знаю, к стыду своему) на уборку. Столица Пограничья не должна выглядеть, как помойка. А пока пусть город празднует – выплескивает из себя напряжение, сковывающее людей с начала боевых действий и оккупации.

Там, внизу, на центральной площади и прилегающих улицах, волнами шумел праздник. До меня доносились обрывки песен, пьяные крики, смех. Хлынов праздновал победу. Они заслужили эту радость. Они выстояли.

Только ликование будет недолгим. Эта победа уже сейчас отдает горечью. Я видел то, чего не замечали они, опьяненные свободой и вонючей брагой – пустые амбары, выметенные войной, поля, чернеющие под грязным, тающим снегом, которые нечем и некому засевать. Землю, которую никто не готовил к посевной.

Если сейчас, немедленно, не бросить все силы на подготовку к севу, то следующей зимой Пограничье ждет голод. А он страшнее любого врага, он уничтожит нас изнутри, превратив победу в пыль. Чтобы накормить людей, придется идти на поклон к новгородцам или эллинам и тогда всей нашей вольнице конец. Сомневаюсь, что Ингвар окажет мне помощь. Вернее оказать-то он ее окажет, но ценой станет наша независимость.

Я видел, как живут люди в Княжестве, догадываюсь, как живут в Империи. По сравнению с той жизнью Пограничье не самое плохое место. Суровое, опасное, жестокое, но более честное и открытое. И я очень хочу, чтобы так оно и осталось.

Значит, завтра празднику конец. Всех трудоспособных на работу. Крестьян – в поля, готовить землю. Рабочих на заводы и улицы – восстанавливать то, что осталось после имперцев и погулявших тут разнузданных наемников.

И здесь я очень надеюсь на трофеи – имперскую технику, брошенную легионом при отступлении. Десятки тягачей, транспортеров, даже несколько полевых ремонтных модулей. Она сложная, чужая, но она мощная. Если местными умельцами удастся поставить ее на ход, заставить ее работать, у нас будут тракторы. Значит, появится шанс. Другого выхода просто нет.

Еще завтра же надо отправить кочевников патрулировать границу, от набегов лихих людей и родовой гвардии буйных аристократов никто не застрахован. А охотники с ушкуйниками пусть прочешут леса. Смутные времена расплодили разного рода разбойного люда и недобитых солдат удачи, сменивших воинское ремесло на грабежи. Это дело мы обсудим с Тихим и Радомирой. Еще, пожалуй, позову Кайсара. Охотник хорошо зарекомендовал себя во время войны. Надо будет предложить ему место в гвардии. Все равно формировать ее придется, хотя бы ради престижа.

В стремительно темнеющем небе зажигались первые звезды. Тяжелая дверь за моей спиной тихо открылась и закрылась. Послышались легкие, едва уловимые шаги. Вечерний воздух заполнили тонкие ароматы духов – утреннего леса Рогнеды, цветочный, с легкой ноткой весеннего сада Натальи, и агрессивный с примесью дымка и специй Анастасии.

Они подошли молча и просто встали рядом, облокотившись на перила и глядя на пустой, освещенный яркими лампами двор и тусклый полумрак улицы за кованым забором. Ветер растрепал волосы Натальи, швырнув их мне в лицо. Я почувствовал, как Рогнеда, стоящая справа, едва заметно дрожит. Она придвинулась ближе, прижавшись ко мне упругим бедром. Отошла от обиды. Поняла, почему я ей нагрубил. Рука девушки нашла мою, пальцы были холодными, как лед.

– Вы бы хоть оделись, что ли. Простудитесь еще накануне свадьбы, – я иронично усмехнулся.

Рогнеда вздрогнула, и резко повернулась ко мне. Наталья, стоявшая слева, бросила на меня спокойный изучающий взгляд. Всегда холодная, собранная и расчетливая. Что скрывается за этой маской? Я-то знаю, что она может быть другой. Но что-то давно я не видел улыбку на этом милом личике. Княжна, пожалуй, единственная, у кого, казалось бы, все было в порядке. Только это кажущееся благополучие – иллюзия. Она такой же товар на политическом рынке, как Настя. И, тем не менее, я ее лучший вариант. Это она сказала мне сама. Достаточно сильный, чтобы ее отец меня уважал, и достаточно независимый, чтобы он не мог мной командовать. Я не люблю ее, но ценю ее ум и предоставляю относительную свободу, которую она не получила бы в других родах. И для Натальи такое отношение важнее романтических отношений.

Анастасия стояла чуть позади, в тени колонны. Единственный глаз ее зловеще сверкал в темноте. Рубцы на щеке и шее казались темными провалами в свете фонарей. Но я чувствовал исходящую от нее радость и начинающую проявляться уверенность.

Три женщины. Три судьбы. Все они были связаны со мной не желанием, а необходимостью. Кроме Рогнеды, разве что. И то, если бы не плен и мое участие в ее спасении, уверен, никаких особо романтических чувств гордая княжна ко мне не испытывала бы. И, тем не менее, пора уже заканчивать эту неопределенность:

– Рогнеда, послезавтра прилетает твой отец, – девушка бросила на меня вопросительный взгляд, – Наташа, Юрий Мстиславович прибыть не сможет. От рода Лобановых будет одна из твоих матерей, и кто-то еще из родственников. Роль посаженного отца возьмет на себя Князь Бежецкий.

Обе княжны вспыхнули румянцем, видимым даже в ночной полутьме.

– Зачем так спешить, боишься, что сбежим? – на пухлых губах Натальи заиграла ехидная усмешка.

– Я никого не держу, – я пожал плечами, – каждая из вас вольна сделать выбор. Просто улетите с «Соколом» домой. Время еще раз все хорошенько обдумать у вас есть.

– К чему эти разговоры? – тихо произнесла Анастасия, гневно сверкнув на Наталью глазом. – Всё уже давно обдумано. Но если у княжны появились другие планы, мы с сестрой будем только рады. Нам достанется больше внимания нашего Господина, – она сделала грациозный шаг ближе к нам, встав у меня за спиной и обхватив меня руками за талию.

– Вот еще! – фыркнула Наталья и прижалась ко мне с другой стороны

– Хватит! Успеете еще наиграться! – пришлось мне немного повысить голос. Что вызвало лишь улыбку Рогнеды и довольное мурчание Насти и Наташи.

Я покачал головой. Пусть развлекаются. Им тоже надо выплеснуть стресс. Еще неделю назад полным ходом шло сражение, исход которого не мог предсказать никто. Одержи победу легион, вряд ли девушек ждало что-то хорошее. Эллины уже доказали, что сословная солидарность для них не имеет никакого значения. Рогнеду с Наташей использовали бы, как рычаг давления на отцов, предварительно выпотрошив княжну Лобанову на предмет тайн, к которым она, как дочь главы «Ока», теоретически может быть причастна. А Настю… Ее участь была бы еще страшней. Тут еще я сообщаю им о скорой свадьбе. Затягивать с обрядом нет ни желания, ни возможности. Слишком много всего предстоит сделать, чтобы можно было позволить себе потом отвлекаться на всякие глупости.

– От Евпаторов должен прилететь твой дядя, – я, высвободившись из объятий и обернувшись, посмотрел на эллинку, – но это не точно. На границе очень неспокойно. Император взял Тавриду в блокаду. Впрочем, ты сама все знаешь, – Анастасия держала постоянную связь с родственниками, пытаясь выйти на след культистов в Империи. Жалко пришлось отдать Дионисию тела убитых мной магов. Очень интересно, кто такой, этот загадочный советник легата? Ничего, со временем всё выясним. – Обряд проведет Радомира. Настя, извини, но если у твоих не получится прилететь, эллинских жрецов у нас нет.

– Ничего, – криво усмехнувшись, тихо прошептала девушка, снова отступая в тень, – думаю, мой муж сумеет договориться с Богами, – в ее голосе послышались нотки фанатичной преданности и веры. И это было страшно. Слишком быстрый, слишком резкий скачок от тихой ненависти к слепому поклонению.

– Договориться с Богами? – эхом отозвался я, оскалившись в недоброй усмешке, – Боги – капризные твари. Они берут больше, чем дают. И мне от них ничего не надо. Этот обряд для людей. Для ваших родов, для монархов и аристократов, для ликующих там внизу простолюдинов. Ни мне, ни вам он не нужен. Мы уже все дано для себя решили, – я задержал взгляд на Наталье, дождавшись ее кивка, – и спрашивать разрешения или ждать благословения от посторонних, хоть и высших, сущностей, смысла не вижу.

Где-то за рекой громыхнул гром, небо осветила вспышка молнии. Рогнеда сжала мою руку, воткнув ногти в кожу ладони. Наталья, вздрогнула и прижалась ко мне еще сильней. И только Анастасия осталась на месте, глядя в сторону Вятки полным безумного веселья глазом.

– Пойдемте в дом, – высвободив руки, обнял Наталью и Рогнеду за плечи. – Дождь начинается, а нам есть о чем поговорить и что обсудить.

* * *

Через два дня я стоял на краю вычищенной от остатков снега причальной площадки. По правую руку от меня с прямой спиной, гордо вскинув подбородок и поджав бледные сухие губы, замерла Радомира. Невест не было. Сегодня мероприятие насквозь официальное и по протоколу посторонних на нем быть не должно. А они пока еще посторонние.

Ласковый теплый весенний ветерок гладил кожу лица. От недалекого леса пахло влажным смолистым ароматом соснового бора. Судя по устоявшемуся теплу, совсем скоро природа оживет, взорвется буйством красок. Черная, жирная земля уже заизумрудилась первой робкой зеленью, а в ветвях сосен деловито перекликались проснувшиеся после зимы птицы. Природа, оттаивая, готовилась к новому круговороту жизни.

Я втянул ноздрями пряный воздух.

– Хорошо… Весна – всегда хорошо…

– Мальчишка… – тепло улыбнулась уголками губ княгиня. Знала бы она, насколько сейчас не права.

– Это недостаток, который очень быстро пройдет, – отделался я изъеденной молью фразой, окинув взглядом свое воинство.

С одной стороны поля, на почтительном расстоянии, выстроились мои нукеры, ополченцы и ушкуйники – вольница Пограничья в своем пестром разнообразии – кто в телогрейках, кто в старых, облезлых тулупах, кто в поношенных армейских бушлатах, снятых с легионеров. Несмотря на нарочитую небрежность в одежде, выглядели парни грозно. Уверенные, вызывающие взгляды скользили по выстроившимся идеально ровным строем «Детям Хеймдалля» в зимних бело-голубых камуфляжах и белых вязаных форменных шапках. Великокняжеские вояки отвечали снисходительными улыбками. Эти переглядывания не были результатом конфликта. Сложно конфликтовать с тем, кто совсем недавно вместе с тобой проливал в бою кровь. Тут имело место обычное мужское соперничество – древнее, как человечество.

Над нами сверкающей в лучах утреннего солнца тушей висел «Сокол», медленно и величаво опускаясь к земле, словно огромный серебряный кит, погружающийся на дно океана.

Прибывающая делегация оказалась куда представительней, чем предполагалось изначально. Князь Лобанов, отец Натальи, ожидаемо прилететь не смог. Юрий Мстиславович сейчас в отбитом у ренегатов Новгороде, готовит почву для сложнейших мирных переговоров. Великокняжеские войска хоть и вернули столицу, но весь юг и юго-запад еще полыхали войной, и до реального мира был очень далеко. Вместо себя он прислал одну из своих жен – княгиню Дарину.

Старшая жена князя происхождением была из древнего герцогского эребского рода, что по определению делало ее серьезной политической фигурой. А если учесть, что Дарина являлась хозяйкой салона, куда входила большая и самая активная часть высшей аристократии женского пола, с одной из мам Натальи лучше сразу подружиться. Не хочу даже представлять, что будет, если я вызову недовольство этой особы.

На «Соколе» должен прибыть князь Бежецкий, мой будущий тесть. Его я ждал. А вот то, что он тащит с собой мощный отряд родовой гвардии – вызывало вопросы. И надеюсь, князюшка сумеет на них ответить. Попытки давить на меня силой я не потерплю. Рогнеду жалко – окажется в таком случае между двух огней. Но и прогибаться нельзя, сядут на шею родственнички. Тем более я прекрасно знаю, что князь меня не особо жалует, считая выскочкой из черни.

Но самым большим сюрпризом стал Верховный Жрец. О причинах его появления догадаться не сложно – культ Эрлика. Вряд ли такая серьезная фигура проделала бы столь долгий и опасный путь, только для того, чтобы провести обряд бракосочетания какого-то невесть что возомнившего о себе голодранца ярла из диких земель.

Я бросил косой взгляд на застывшую лицом княгиню Воронову. Радомир и Радомира. Жрец и жрица. Князь и княгиня. Одинаково упрямые и… монументальные, я бы сказал. Глыбищи! Из древней аристократии. Старые противники, почти враги. Лодброки когда-то предали Вороновых, которые вместе с Буйносовыми, Хабаровыми, Седовыми и другими восточными родами Империи встали грудью перед ордой степняков и идущими за ними тварями аномалии.

Их рода сгинули в этой битве. А Лодброки заняли Великокняжеский престол. Но была и еще одна причина взаимной неприязни. Радомир в свое время добивался благосклонности гордой княгини. А она выбрала Любомира. Променяв представителя древнего рода конунгов на лихого и удачливого ватамна ушкуйников. Об этом сегодня с грустной улыбкой мне поведала сама княгиня.

– Радомира…

Женщина вопросительно посмотрела на меня:

– Расслабься. Мы не на войне, – я слегка коснулся пальцами морщинистой, тонкой как пергамент кожи на тыльной стороне ладони, – ты княгиня Воронова! Ты с охотничьей вольницей наголову разбила имперский легион. Ты сохранила род – его честь и его волю…

– Отдав его мальчишке, – буркнула она.

– Ой ли, – усмехнулся я и она стыдливо опустила взгляд. Никогда я не лез в дела рода Вороновых. Мне и клятва ее нужна была в основном для того, чтобы старая ведьма не мешала. Ну и связи ее среди контрабандистов и ушкуйников. – Что тебе какой-то старый замшелый пень, пусть даже он из Лодброков⁈

Старая женщина весело, по-девчачьи фыркнула:

– Я тоже не девица…

– Нам столько, на сколько мы себя чувствуем, – я сегодня, прям, генератор банальных фраз.– Молод еще – меня учить, – беззлобно огрызнулась она, но лицо разгладилось, а в глазах появился привычный блеск.

«Сокол» мягко коснулся земли, выдвинув похожий на язык чудовища трап. Первым из нутра дирижабля стремительно выскочил Олег. Выглядел он до омерзения бодрым и жизнерадостным:

– Гой если, ярл Рагнар! – рявкнул он, заключая меня в крепкие дружеские объятия. – Рад тебя видеть! Поздравляю! Охомутали вольного охотника коварные девы, – хохотнул княжич, ехидно поглядывая на меня.

– Привет, Наследничек. Посмейся, посмейся. Не долго тебе соколику летать свободно. Ждет в эребских землях своего суженного принцесса франкская. Ждет и ноготочки точит, – я мог себе позволить такие шутки. Олег был одним из немногих, кто не играл со мной в «великую политику». Он просто был мне другом. И я это ценил. Так же как и он.

Улыбка сползла с лица Олега, но тут же вернулась обратно. Он бесшабашно махнул рукой:

– Ай, все там будем.

Следом, поражая идеальной армейской выправкой, с трапа спустился князь Бежецкий – мой будущий тесть. Его взгляд тут же пробежал по выстроившимся для встречи таких важных гостей войскам. Он одобрительно хмыкнул на идеальный строй «Детей Хеймдалля» и презрительно скривился при виде не блистающих парадной выучкой воинов Пограничья. Ничего, потерпит. Эти парни, большей частью оторванные войной от сохи и станка совсем недавно в пух и прах разбили имперский легион. А тянуться на плацу их никто не учил. Да и не надо оно им.

– Ярл Рагнар, – Бежецкий протянул мне твердую как сталь руку, – не скажу, что рад тебя видеть, но ради дочери я постараюсь свыкнуться с мыслью о таком родственнике.

– Отец Рогнеды всегда будет самым желанным гостем в нашем доме, – я открыто улыбнулся князю, отвечая на рукопожатие. Мы немного померялись силой. Я отступил первым. Продолжение дальнейшего противоборства выглядело бы смешным и нелепым. Бежецкий дрогнул лицом, во взгляде мелькнула одобрительная искорка. Да неужели! Стоявший рядом Олег издал сдавленный смешок.

– На церемонии бракосочетания я буду еще и посаженным отцом княжны Натальи и патрикии Анастасии, – напыщенно продолжил Ярослав Всеволодович, – князь Юрий и патрикий Ираклий Евпатор передаюттебе самые теплые приветы и извинения. Дела службы и рода требуют их присутствия там, где они сейчас есть, – а папашка-то у Рогнеды – Цицерон. Вон как завернул. «Теплые приветы»! «Там, где они есть»! В каждом слове чувствуется легкость и полет армейской мысли. – Вот подтверждающие мои полномочия грамоты от князя Юрия и патрикия Ираклия.

– Благодарю, – я взял протянутые мне бумаги и, не глядя, передал Радомире. Не то чтобы я не доверял будущему тестю, но эти документы имеют юридическую силу. Без них кто угодно впоследствии сможет оспорить легитимность заключенного без согласия глав родов брак.

Князь коротко кивнул и сделал шаг в сторону, встав рядом с Олегом.

Следом с трапа сошла Дарина – старшая жена Лобанова. Ослепительно красивая женщина лет сорока, буквально подавляющая своей зрелой уверенной красотой и аурой власти. Закутанная в меха и шелка держалась она с королевским достоинством. Княгиня не была матерью Натальи по крови – Наташа родилась от младшей жены князя Юрия. Но отношения у них были очень добрые и близкие. Княжна буквально боготворила старшую мать, преклоняясь перед ее мудростью и волей.

Дарина обожгла меня пристальным, изучающим взглядом. Она смотрела на меня не как на воина или политика, а как на… потенциального мужа ее, пусть и не родной, но любимой дочери. Будь я действительно восемнадцатилетним юнцом – смешался бы и поник под этим просвечивающим насквозь взглядом. Не смутившись, я встретил взгляд княгини вежливой, слегка ироничной улыбкой. В ответ получил сверкнувшую в глубине холодных изумрудных глаз смешливую искорку. А на самом ли деле князь Юрий является главой «Ока Одина»? По первому впечатлению Дарина Диармайтовна подходила на эту роль гораздо лучше.

– Ярл, – ее красивый, с едва заметным акцентом, голос был низким, глубоким и завораживающим. – Ты произвел впечатление на Великого Князя. И на моего мужа. Посмотрим, сумеешь ли ты произвести его на меня, – уголки ее губ дрогнули, едва-едва обозначив вежливую улыбку. – Говорят, ты не любишь пустых слов и прославился своей необузданной кровожадностью. Мы – женщины любим сильных, необузданных мужчин, – от ее голоса по спине пробежали мурашки, а стоявшие рядом Олег и Ярослав Всеволодович поежились.

– Дарина! – повысил голос князь Бежецкий, но княгиня мазнула по нему взглядом, и Ярослав Всеволодович замолчал, осуждающе покачав головой.

– Ничего не могу обещать, княгиня, – спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. – Других впечатлений не гарантирую. Я не скоморох, – я добавил в голос стали и слегка придавил княгиню ментально. Я не собирался играть в любезности. Она здесь в гостях и то, что она сейчас делает, можно считать проявлением враждебности.

– А Наташа была права. Ты интересный, – она снова улыбнулась уголками губ. – Я рада, что девочка не ошиблась в тебе, – и она прошествовала за спину Олега и князя Ярослава, потупив взгляд, как положено воспитанной женщине. Но даже так она казалась главной в этой троице. Да, тяжело будет с ней поладить. Но если удастся – лучше союзника не придумать.

С трапа повалили молодые дворяне из их свит Бежецкого и Лобановой. Их взгляды были полны презрения и едва сдерживаемой ненависти. В глазах великокняжеской аристократии я был «выскочкой» и «чернью» отобравшим у них невест, на которых они тайно (а может, и явно) претендовали. Мне было плевать. В конце концов, что мне до их голубых кровей?

И тем ярче оказался контраст, когда ко мне шагнули две знакомые фигуры, сияющие радостными лицами:

– Я знал, что ты далеко пойдешь, малец!

– Федор! Или теперь надо называть тебя ярл Рагнар и низко кланяться⁈

– Кто бы говорил, князь! – я распахнул объятия старым знакомым по путешествию через Заброшенные земли Бую и Рыжему. – Рад видеть вас в добром здравии. Я думал вы погибли вместе с остальными «Черными волкам».

Лица мужчин посмурнели:

– Лучше бы так. Мы с побратимом тогда в госпитале валялись, – сипло выдавил Буйносов.

– Мы с княжной справили по «Волкам» хорошую тризну.

– Слышали, – кивнули мужчины, – самого Леонида убил?

– Хороший воин был. Честный.

– Жалко, что так легко сдох, – зло прошипел Рыжий. Не осуждаю. Парни потеряли друзей. А для меня «Орлы» были обычные противники. Такие же воины, как и «Черные волки», только волею судьбы оказавшиеся с другой стороны клинка.

Неторопливо ступая, громко стуча посохом о металл, на трап вышел Верховный Жрец Великого Княжества, Радомир. Я почувствовал мышцами спины, как позади напряглась моя Радомира.

– Ладно парни, потом поговорим. Как вся официальщина закончится – напьемся. Помянем ребят.

– То дело, – шепнул Буй и дернув Рыжего за рукав слился с толпой дворянчиков.

– Ярл Рагнар, – Радомир подошел ближе и остановился в шаге от меня. В его голосе и взгляде не было прежней холодной неприязни, лишь усталость и тревожное ожидание. Чего? Думаю – скоро узнаю.

– Верховный Жрец, – я уважительно поклонился, спина не переломится, – твое прибытие огромная честь для Пограничья.

Радомир отослал жестом своих провожатых и подошел вплотную к нам

– Здравствуй, Радушка, – тихо произнес он. В холодном взгляде старика мелькнула застарела боль, его плечи поникли, под грузом прожитых лет и совершенных ошибок. И сразу стало видно насколько он стар.

– Радомир… – с тихой грустью в голосе отозвалась княгиня.

Оказывается тут все еще сложнее, чем казалось с первого взгляда. Впрочем, разве бывает иначе? Между двумя стариками пробежала искра. Мощная! Ослепляющая! Обжигающая! Пробежала… и погасла. Когда-то они сделали свой выбор. А сейчас… Сейчас это было лишь эхо былых страстей. Мгновение и рядом со мной опять стоят две величественных глыбы – жрец и жрица, князь и княгиня.

– Мне нужно поговорить с тобой, ярл, – Радомир посмотрел на меня спокойным, ничего не выражающим взглядом. – И чем скорее, тем лучше. Это не терпит отлагательств.

– Хорошо. Позволь, я размещу гостей, и мы поговорим.

– Княгиня, – жрец посмотрел на Радомиру, – княжич, князь, – он перевел взгляд на Олега с Ярославом Всеволодовичем, – я хочу, чтобы вы тоже присутствовали, – его голос не принимал отказа. – Ярл, я понимаю, что у тебя сейчас иные заботы. Но дело действительно не терпит отлагательства.

– Иначе Верховный жрец не проделал бы столь долгий путь, – пожал я плечами, – прошу за мной. Рауд, Стрежень, Кайсар! – крикнул я своим командирам, которые тут же сорвались к нам. – Займитесь гвардейцами и свитой. Разместить, распределить на ночлег, накормить. Будут проблемы, вы знает что делать.

– Сделаем, ярл! – весело за всех рявкнул Стрежень, – За мной, господа, – в его голосе послышалось злое веселие. Дворяне возмущенно зашипели. Пусть пошипят. Начнут показывать гонор, мои парни вызовут их на поединок. Тут нет холопов. Все вольные. А ушкуйники и охотники приравнены законом княжества к дворянству.

А я повел эту странную процессию – Наследника Великого Князя, Верховного Жреца, князя-воина, по сути министра обороны Княжества, и старшую жену самого могущественного после Ингвара человека к ожидающему нас трофейному лимузину. Он отвезет нас в охотничью усадьбу, некогда принадлежавшую Шуйским. Там нас ожидают мои невесты. Там проведем переговоры. Там же и состоится обряд, благо древнее капище расположено неподалеку.