Текст книги "Скиталец: Возрождение (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лифановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Поражение! Позор! Плевок в лицо самого Бога! – взвизгнул Никифор, резко останавливаясь и едва не теряя равновесия на ворсистом ковре. Он обернулся к фигуре, застывшей у массивной колонны. – Вы обещали мне триумф! Вы клялись, что северные варвары приползут на коленях! Вместо этого потеря Таврии! А какой-то дикарь, завернутый в медвежью шкуру, именующий себя Великим князем, смеет диктовать мне условия!!!

Тень шевельнулась. Из глубокого мрака выступил человек одетый в безупречно скроенный деловой костюм из темно-серой шерсти, который сидел на его сухой, поджарой фигуре как вторая кожа. Желчное лицо с пергаментной кожей человека, привыкшего годами дышать кабинетной пылью и вершить судьбы в полумраке закрытых клубов, – оставалось безэмоциональным. Лишь змеиный, неподвижный взгляд выдавал волевую и беспринципную натуру, привыкшую повелевать.

На аристократически тонком пальце мужчины тускло блеснул золотой перстень с гербом Спартокидов – стоящий на задних лапах грифон, держащий в передних царский скипетр – отсылка к временам, когда предки собеседника Императора единовластно правили Боспором.

– Мы обещали победу, Ваше Императорское Величество, – голос гостя был тихим, ровным и пугающе властным. – И всё шло по плану, пока Вы сами не решили, что Ваши минутные капризы важнее государственных интересов.

– Ты смеешь поучать меня⁈ – брызнул слюной Никифор и снова сорвался на нервный бег.

– Я констатирую факты, Автократор, – гость проводил «краба» холодным взглядом. – Вы восстановили против себя Ираклия Евпатора. Из-за вашей жажды унизить благородного, помешанного на чести глупца Империя потеряла своего лучшего стратега и целую провинцию. Но даже это мы могли бы исправить, если бы не «фактор» Рагнара, – до этого холодный «рыбий» взгляд мужчины полыхнул ненавистью. – Новоявленный ярл Пограничья. Именно он сначала сломал нам захват наложниц из великокняжеских родов, преданных Лодброкам. Затем разрушил всю нашу агентурную сеть в Або и, проявив неслыханную дерзость, договорился со Степью на набег, лишив нас тылов. А в финале – просто разгромил имперский легион.

– Да кто он вообще такой, этот ваш Рагнар⁈ – Никифор сорвался на визг, уставившись на собеседника красными мутными глазками. – Грязный свинопас! Дикарь из трущоб!

– Простолюдину не выделяют в поддержку элитный полк «Детей Хеймдалля», Автократор, – спокойно возразил мужчина. – И простолюдину не отдают в жены княжон из родов Бежецких и Лобановых одновременно. И уж тем более, гордая патрикия Анастасия Евпатор не пошла бы в его дом по доброй воле. Скорее всего, перед нами кто-то из побочной ветви самих Лодброков.

Услышав имя Анастасии, Никифор внезапно затих. Капризная злоба на его лице сменилась мерзкой, торжествующей ухмылкой. Он плотоядно облизал губы.

– Анастасия… – Император причмокнул. – Что ж, признаю. Я доволен тем, как вы и те, кто за вами стоит, наказали эту предательницу. Лишить эту заносчивую дрянь ее смазливой мордашки… О, это согрело мое сердце! Пусть теперь прячет свое уродство в заснеженных северных лесах, полных дикого зверья! Ей там самое место! Но я недоволен другим! Почему еще не наказаны остальные Евпаторы⁈ Я хочу, чтобы их род вырезали до последнего младенца!

Спартокид едва заметно выпрямился. Напряжение в его позе выдавало растущее раздражение, которое он с трудом сдерживал:

– Сейчас не время для личной мести, Басилевс, – ледяным тоном осадил Императора мужчина. – Евпатор официально перешел под руку Великого Князя. Север Империи разорен войной и набегами степняков. Казна истощена, гарнизоны обескровлены. Нам нужно восстанавливать контроль над северными провинциями, а не тратить ресурсы на бессмысленную карательную акцию, которая лишь сплотит наших врагов.

Никифор скривился, выпятив нижнюю губу, словно обиженный ребенок, у которого только что отобрали любимую игрушку. Он снова сорвался в свою нелепую пробежку, мелко застрочив по ковру короткими кривыми ножками.

– Ты только послушай их! – взвизгнул он, всплескивая пухлыми руками. – Мои стратиги – идиоты! Стадо скудоумных баранов, не способных отличить карту от кухонной салфетки! Они проедают миллионы, а в ответ я получаю только рапорты об «организованных отступлениях»! А эти эребские стервятники? Эти купеческие крысы совсем лишились страха! Они дерут втридорога за каждый техномагический накопитель, зная, что нам некуда деваться. Втридорога! Казна пуста, она пуста, как головы моих префектов! Чернь смеет что-то требовать от своего Императора! И в довершение всего – эта проклятая погода! Эта сырость пробирает до костей, превращая Константинополь в сточную канаву! Весь мир сговорился против меня, все только и ждут момента, чтобы обобрать до нитки бедного Басилевса эллинов!

Собеседник в сером костюме не проронил ни слова. Он возвышался над суетящимся монархом молчаливым каменной изваянием, и лишь побелевшие костяшки пальцев, сцепленных в замок за спиной, выдавали ту бездну ярости и презрения, которую вызывал у него этот жалкий, задыхающийся от собственного визга кусок плоти.

Наконец, выждав паузу, он плавно перевел разговор:

– К слову о беспорядках в столице, Ваше Императорское Величество. Вчера в Константинополе пропал еще один юный аристократ.

– Как, опять⁈ – лицемерно всплеснул пухлыми ручками Никифор. – Наверное, пора казнить эпарха столицы, – его глаза кровожадно сверкнули.

– Думаю, эпарх Мелетий еще послужит Вам, Ваше Императорское Величество. Он хороший управленец и полезен нашему делу.

– Вот как? – Император подозрительно уставился на собеседника. – Впрочем, ты никогда не давал мне плохих советов, – и тут же потеряв нить разговора мгновенно преобразился. Капризная мина сменилась выражением алчного, лихорадочного ожидания. Он похотливо облизнулся: – Скажи же мне, наконец, кто пропал в этот раз?

– Юный Камбиз Аргир, – бесстрастно ответил незнакомец.

Никифор театрально воскликнул:

– О… Не сын ли это моего преданного слуги Леонида? Того самого командира моих «Орлов Зевса»?

– Именно так, Ваше Императорское Величество. Он приехал просить у Вас пенсию из-за потери отца, и вот… – мужчина развел руками.

– Какое горе! – визгливо запричитал Император, уже не в силах скрыть дрожь нетерпения в руках. – В Константинополе разгулялись бандиты! Это немыслимо! Нужно немедленно найти преступников, мы обязаны спасти юного Камбиза, сына бедного Леонида… Найдите его и немедленно доставьте в мое личное крыло! Немедленно, слышите⁈ – дергающимися пальцами он ухватил собеседника за пуговицу пиджака. – Я сам, – толстые слюнявые губы задрожали в похотливой усмешке, – лично допрошу его, чтобы узнать, кто посмел совершить такое злодеяние.

Мужчина медленно, с подчеркнутым изяществом склонил голову. В этом поклоне сквозила холодная, хищная ирония – как и десятки предыдущих, он сам организовал это «похищение» по негласному заказу Басилевса. Но с этой практикой надо что-то делать. В столице начинаются волнения. И в этот раз выступлениями черни, которую можно задавить войсками, все не закончится. Пропадают аристократы. А высшая знать Империи очень не любит, когда кто-то начинает ее уничтожать.

Если не приструнить это зарвавшееся ничтожество, все планы могут рухнуть. Великий Эрлик будет недоволен. Значит, Никифору либо придется обуздать свои пороки, либо у эллинов будет другой Император.

– Ваша воля – закон, Автократор. Я приложу все силы. К полуночи мальчик будет у вас.

Спартокид уже развернулся к выходу, когда Никифор вдруг вскочил и истерично закричал ему в спину:

– И этот Рагнар! Я хочу, чтобы он сдох! Слышишь⁈ Пусть он и все его шлюхи захлебнутся собственной кровью! Я требую их голов!

Человек в маске замер в дверях. Он небрежно, почти презрительно поклонился, не оборачиваясь:

– Не извольте беспокоиться, Ваше Императорское Величество, – он уже не мог скрывать свое презрение к этому человеку, но ослепленный страстями Никифор ничего не заметил, – специалисты для решения этого вопроса уже выехали. Пограничье скоро узнает, что такое гнев Константинополя.

– Вот теперь я доволен! – Император захихикал. Предвкушая ночную аудиенцию, он начал мелко подпрыгивать на месте, возбужденно потирая свои толстые, потные ладони и причмокивая слюнявыми от вожделения губами.

Выйдя в пустую галерею, мужчина с силой оторвал пуговицу, сделанную из черного алмаза, за которую держался Император и брезгливо кинул ее в угол. Да, пожалуй, стоит уже подумать о преемнике. Империи нужен символ, а Эрлику – управляемая фигура на троне. И действовать надо быстрее, пока это ничтожество окончательно не утопило Империю в липкой грязи своих удовольствий.

На мгновение лицо мужчины преобразилось, превратившись в жуткую маску, покрытую сеткой черных вен. Но всего лишь на мгновение. Даже если бы его кто-то и увидел в этой пустынной галерее, подумал бы, что это всего лишь игра теней, которые сегодня как-то особенно густо клубятся в углах Большого Императорского Дворца.

Глава 16

Радомира ушла четверть часа назад. Недовольная. Я опять взвалил на нее управление Пограничьем, в наше отсутствие. Понимаю, что ей тяжело. Но больше положиться не на кого. Тихий с Мириной слишком молоды, неопытны, да и специфика у них другая. Они в криминальном сыске на своем месте. Проклятые культисты! Как же мне не хватает старика Фроди. Вот на кого можно было положиться без раздумий.

Я устало потер глаза, глядя на кипу бумаг, оставшихся на столе. Что-то мне не по себе как-то. Душно. И тоскливо. Наталью с Рогнедой на днях проводил в Великое княжество для переговоров. Анастасия, как мы и договаривались, повезла Гелию на экскурсию в Заброшенные земли, подальше от имперских соглядатаев. В наших покоях стало непривычно пусто и тихо. И эта тишина внезапно лопнула.

Я почувствовал их слишком поздно. Ни криков охраны, ни шума борьбы, ни единого выстрела. Просто в какой-то неуловимый миг пространство кабинета промерзло до звенящего хруста, а эфир наполнился густой, тошнотворной вонью инферно. В тот же миг массивные дубовые двери разлетелись в труху от чудовищного кинетического удара. Одновременно с этим я услышал звон разбившегося стекла.

В дверном проломе появились три стремительные фигуры. Быстрый взгляд на окно. Еще трое. Они прыснули в разные стороны, перемещались рвано с неестественной скоростью, напоминая своими движениями насекомых.

Первый удар пришёлся не по мне, а по пространству вокруг. Трое культистов у окна синхронно вскинули руки, и кабинет накрыла волна чёрного, пульсирующего пламени. Книги, бумаги, мебель – всё, к чему прикасалась тьма, вспыхивало мгновенно, превращаясь в пепел. Я успел активировать личный щит, вложив в него всю доступную ману. Защита замерцала, просела почти до предела, но выдержала. Из горла вырвался хрип – магическое истощение накатило мгновенно, выжигая энергоканалы изнутри.

Я едва успел уйти перекатом за массивный стол, как пространство, где я только что сидел, прошило слитным залпом из магострелов от тех, что ворвались через двери. Мои защитные амулеты взвыли на грани перегрузки, сжигая заряд за доли секунды. Пули у них не простые. А что я ожидал? В этот раз мне прислали серьезных бойцов. В магическом зрении их ауры пылали ревущим черным пламенем. Не люди – Авеша Аватары или Теофоры. Сосуды, наполненные инфернальной энергией Эрлика.

Вскинув руку, я отправил в ближайшего заряд раскаленной синей плазмы. Удар, способный с легкостью испарить армейский броневик, лишь отшвырнул культиста к стене. Он рухнул, неестественно вывернув сломанную шею, но та на глазах со скрежетом срослась под слоем черного пепла, в который превратилась кожа. Диверсант снова бросился в атаку.

Рядом возникла размытая тень. Черный клинок описал смертоносную дугу. Я ушёл в перекат, уходя из-под удара, и почувствовал, как лезвие распарывает воздух в миллиметре от спины. Тут же словно из воздуха соткалась фигура еще одного культиста. Воспользовавшись моим манёвром, он нанёс удар ногой в корпус. Кованый сапог врезался в рёбра с силой тарана. Я отлетел к стене, проломив обшивку, и рухнул на пол, давясь воздухом. Во рту появился вкус крови.

Я поднялся, опираясь на руку. Рёбра хрустнули, отдаваясь острой болью в каждом вдохе. Хорошо. Значит, ещё жив. Отстранившись от боли, выплеснул энергию в заклинание, которое снесло голову одному из нападавших. Демоны! Обезглавленное тело даже не пошатнулось – оно продолжило наступать, яростно размахивая клинком. Все чего я добился – безголовый стал не так быстро и ловко орудовать своей железякой. Но мне от этого было не сильно легче.

Они были слишком сильны. Безумно, нечеловечески сильны. Черное пламя разъедало мои щиты, как кислота. Левое плечо обожгло адской болью – пуля пробила просевший барьер и вырвала кусок мяса. Следом лезвие, сочащееся первобытной тьмой, распороло мне бедро. Я задыхался. Мана таяла с катастрофической скоростью. Инферно подавляло саму реальность, отравляя и искажая эфир вокруг нас.

Сердце сдавило предсмертной тоской. Так вот почему мне было сегодня так плохо. Душа попаданца предчувствовала очередной виток перерождения. Неужели конец? Девочек жалко. Долго ли они проживут после моей смерти? Не убьют культисты, так сгинут вместе со своим миром, поглощенные проклятым инферно.

Отвратительные тени взяли меня в плотное кольцо, сжимая его, как удавку на шее висельника. Я еще отбивался. Но сил оставалось все меньше и меньше. Они давно могли закончить. Но играли со мной, как кошка с мышкой, наслаждаясь моим отчаянием. Нет, мне не было страшно умирать. В конце концов, не в первый раз и, к сожалению, не в последний. Жалко было жен и Сольвейг, обидно, что не успел разгадать тайны аномалии и так и не узнал, что же от меня было нужно местным Богам.

Наконец, инферналы наигрались. Со всех сторон в меня рванулись мутно-черные молнии. И… растворились в заполнившем кабинет «Ничто».

Это не было магическим ударом или заклинанием. Это было само Время. Хтоническая, подавляющая мощь, дремлющая Хозяйка этого места, проснулась, потревоженная грязью инферно в своих владениях.

Культисты замерли. В их мертвых глазах, затянутых первобытной тьмой, вдруг проснулась жизнь и тут же выплеснулась абсолютным паническим ужасом. Перекошенные рты с черными полопавшимися губами издали низкий, на грани слышимости вой. Кости черепа сдавило инфразвуком, зубы заныли, сломанные ребра отозвались острой болью, рот наполнился густой кровью.

Я завороженно смотрел, как черное пламя Эрлика, клубясь, выползает из тел диверсантов и втягивается в невидимую воронку. Сквозь ужасные маски на месте лиц, постепенно проявился человеческий лик. Серая, перевитая иссиня-черными жилами кожа начала розоветь. Взгляды приобретали все большую осмысленность.

Ненадолго.

Еще мгновение и люди стали усыхать. Их тела сжались, превращаясь в сухой пергамент, затем в серый невесомый прах, и, наконец, в абсолютную пустоту, словно тут никого и не было.

В эту секунду само Мироздание содрогнулось. Я физически ощутил этот колоссальный толчок – словно лопнула несущая струна реальности. Часть инфернальной мощи Эрлика, сумевшая просочиться в Мидгард и питавшая этих тварей, была навсегда стерта, поглощена бездной.

Хозяйка Подземелий прокатилась сквозь меня, одарив силой, и пропала так же внезапно, как появилась. Я сполз по стене, оставляя на обоях багровый след. Тело горело от открытых ран и глубокого магического истощения.

Радомира! Старая княгиня совсем недавно вышла от меня! Несмотря на помощь Хозяйки, поднялся я с трудом и, зажимая кровоточащую рану на бедре, пошатываясь, шагнул в коридор. На полу лежали изуродованные тела моих охранников. Крепкие ушкуйники и опытные егеря – они даже не успели поднять оружие.

Я двинулся в сторону апартаментов княгини Вороновой, но не прошел и десяти шагов, как навстречу выскочила сама Радомира. Ее обычно строго убранные седые волосы растрепались, а в руках тускло мерцал активированный боевой артефакт. Увидев меня – окровавленного, опирающегося на стену – она отшвырнула амулет в сторону и кинулась ко мне, запричитав:

– Рагнар! Мальчик мой! – она подхватила меня, ее сухие, но удивительно сильные руки вцепились в мои плечи, не давая упасть. – Живой! Боги, что здесь произошло⁈ Я почувствовала такой всплеск чужой силы… Думала, город проваливается в Навь!

Куда делась вечно недовольная, каркающая старуха? Сейчас передо мной была смертельно перепуганная мать, бросившаяся на защиту своего дитя.

Она потащила меня к уцелевшему диванчику в холле:

– Сиди. Не смей шевелиться. Дай я посмотрю. Кровь… Богиня, сколько крови! Эй, лекарей! Карла сюда, живо!

– Нет, – я перехватил ее дрожащую ладонь. – Потом. Нет времени, Радомира. Это была элита культистов.

Я заставил себя сесть прямо, загоняя боль на задворки сознания. Разум, под воздействием адреналина, работал четко:

– Если они ударили здесь, значит, они могли ударить и по девочкам. Они знают мои слабые места.

– Тебе нужно немедленное лечение! – беспомощно возмутилась княгиня, пытаясь перетянуть мое бедро жгутом из оторванного куска собственной юбки.

– Потом. Распорядись. Пусть срочно готовят курьерский дирижабль. Я вылетаю немедленно.

Поднявшись, опираясь на сухую, но еще довольно крепкую старуху доковылял до приемной. Спасибо Мирозданию, артефакт связи цел! Я поднял трубку и непослушным пальцем набрал номер:

– Князя Лобанова! Срочно! – для мотивации обложил оператора, решившего, что он может задавать мне вопросы, крепкой бранью. Сквозь треск статических помех пробился встревоженный голос тестя.

– Рагнар? Что стряслось?

– На резиденцию совершено нападение. Элитные диверсанты культа Эрлика. Я отбился. С трудом. Но они действовали наверняка. Понимаете?

– Понял, – сейчас со мной разговаривал уже не родственник, а всемогущий глава «Ока». – Ты в порядке?

– Относительном. Юрий Мстиславович, Наталья и Рогнеда скоро будут у вас. Умоляю, поднимите всю гвардию, задействуйте всё «Око». Не спускайте с них глаз. Окружите тройным кольцом защиты. Я боюсь синхронного удара по всем фронтам. Они очень опасны! Практически аватары! Лучше всего спрячьте девочек в Храме всех Богов. Пусть эти ленивые твари пошевелят своими божественными задницами. Если с Наташей и Рогнедой что-то случиться до моего прибытия, я разнесу их богадельню к демонам Вселенной. И вашу тоже!

– Понял тебя, зять, – в голосе князя послышалась теплота. – Сделаем все что можно и нельзя. Ни одна тень к ним не приблизится, клянусь. Что у тебя?

– За меня не волнуйтесь. Жить буду. Учтите, культ оказался гораздо сильнее. Времени у нас меньше, чем мы предполагали. Юрий Мстиславович, найдите мне их! Не мелких шестерок, а тех, кто за ними стоит. Я хочу крови этого охреневшего Божка и его сраных последователей, – я говорил спокойно, но сам чувствовал, как от моих слов помещение наполняется давящей жутью. Мне казалось, что и князь, несмотря на расстояние, почувствовал это.

– Мы работаем, – голос его был тих и холоден. Отвечать не стал. Просто положил трубку.

Оборвав связь, посмотрел на Радомиру. Старая княгиня стояла прямо, минутная слабость прошла, уступив место привычной стальной решимости и холодному гневу жрицы.

– Лети, ярл, – сурово кивнула она, сжимая кулаки. – За нас не переживай. Справимся. Чай не впервой.

Я коротко кивнул, превозмогая пульсирующую в бедре боль:

– Спасибо! – и тяжело захромал на выход.

Скрывшись от Радомиры вытащил из хранилища универсальную аптечку и приложил к груди. Чудо техногенного мира натужно зажужжало, замелькав индикаторами, поматерилось на униксе и вцепилось манипуляторами мне в кожу. Спустя несколько секунд бесполезный кусок пластика отпал.

УАПов[i] остается все меньше и меньше. За год на Мидгарде я истратил их больше чем за три предыдущих жизни. Да и демоны с ними. Все равно рано или поздно закончатся. Будем обходиться своими силами. Тем более у Карлуши – баронета нашего эскулапистого, что-то там уже проклевывается с медкапсулой.

Вот чем надо заниматься! А не всякой ерундой в виде больного на всю голову Императора и съехавших с катушек культистов. Только не получается. И если с Никифором все не так страшно. То вторые могут загнать всю ветку Мироздания в тартарары, и никакая медкапсула не поможет.

Хотя… А может так и надо?

В голове раздался тихий с легкой хрипотцой и надрывом голос, вроде бы слышанный когда-то… Когда? Чей?

Быть или не быть – вот в чем вопрос.

Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы

Иль нужно оказать сопротивленье?

Восстать, вооружиться, победить

Или погибнуть, умереть, уснуть?

И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук

И тысячи лишений, присущих телу!

Это ли не цель, что всем желанна —

Умереть, уснуть, уснуть?

И видеть сны?..

Что за чушь лезет сегодня в голову⁈ Какие к демонам сны в инферно⁈ Вечный ужас без права на перерождение. И да, я устал от бесконечной цепочки жизней. И видит Мироздание, я хотел бы завершить этот безумный хоровод. Но не в инферно точно! Более ужасный финал и придумать невозможно. Так что придется бороться. И победить!

* * *

Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным терпким запахом прогретой хвои, озона и земляной сырости. Тайга уже вовсю дышала весенним теплом, но Гелию то и дело пробирал неприятный, потусторонний озноб. Девушка, сидя на поваленном древесном стволе и глядя, как ушкуйники сноровисто разбивают лагерь, зябко поводила плечами под утепленным, защитной расцветки бушлатом. Холод был не столько физическим, сколько на нее давила сама энергетика этого жуткого места, к которому она никак не могла привыкнуть.

Мысли Гелии постоянно возвращались к событиям последних недель. Наполненные событиями дни слились в один сплошной, невероятный калейдоскоп, навсегда сломавший ее мировоззрение.

Когда они только пересекли незримую границу аномалии, Гелия готовилась к худшему. В имперских салонах об этих местах сплетничали полным восторженного ужаса шепотом, пугая друг друга байками о сошедших с ума искателях приключений, чудовищных мутациях и разорванных на куски тварями охотниках.

Но стоило им высадиться в этом отравленном хаосом месте, как медальон на груди – артефакт, выданный Рагнаром перед отлетом – окутал ее мягким уютным теплом, отсекая давящую, сводящую с ума энергетику. И что стоит тогда кичащаяся своей наукой Империя, если едва вошедший в возраст совершеннолетия варвар с севера создал то, над чем веками безуспешно бились лучшие умы Пандидактериона.

Хотя какой он к Аиду варвар? Столичные хлыщи рядом с ним выглядели бы ничтожными самозванцами. И дело не в одежде, богатстве и умении себя подать. Дело в той внутренней мощи и прирожденном благородстве, какая отличает старую аристократию от нуворишей.

Еще одним потрясением стал базовый лагерь Рагнара в горах. Гелия ожидала увидеть сырую, промозглую дыру, а оказалась в настоящем, пусть и суровом, подземном городке. Добротная, хоть и грубоватая мебель, запасы провизии, идеальная чистота…

А стены! О Боги, стены были обиты шкурами аномальных тварей, за мех которых любой столичный аристократ, не раздумывая, отдал бы тысячи золотых драхм, если не целое поместье, а здесь это служило обычным утеплением для пещеры.

Там же она наткнулась на смешные и трогательные поделки: вырезанные из кости фигурки забавных зверушек, куколок из прутиков, неумело слепленные из глины тотемчики.

– Откуда это? – удивленно спросила она тогда подругу.

Анастасия тепло улыбнулась, бережно поправив одну из куколок.

– Это девочки оставили. Наложницы-рабыни, подаренные Великим ханом Рагнару. Молоденькие, красивые, обученные для гарема. Ты знаешь, – Тасия с гордостью и глазами, горящими теплым внутренним светом посмотрела на подругу, – он их даже пальцем не тронул. Практически в семью принял, защищает, заботиться, учителей им нанял, хочет, чтобы они в Академию поступили. Можешь представить, – ее лицо исказила презрительная усмешка, – чтобы кто-то из аристократов поступил так же?

Гелия, закусив от обиды на вполне справедливые слова губу, мотнула головой. Анастасия права. Ни один имперец – аристократ он или мелкий безземельный дворянчик, получив такой подарок, не отложил бы использование рабынь по прямому назначению даже на день.

– Когда мы уходили отсюда, – продолжила подруга, как ни в чем не бывало, – девочки оставили эти поделки как подношение богам и духам Заброшенных земель. Чтобы те берегли их спасителя.

У Гелии в голове не укладывалось – Кровавый Ярл, о чьей жестокости ходили легенды, заменил отца степным рабыням? Зачем? Они же просто рабыни! Даже не одаренные! Да они кроме постельных утех и не умеют ничего! Для чего они нужны этому человеку? У нее не было ответа на эти вопросы, кроме того, что озвучила Тасия. Просто потому что мог.

Затем была охота. Вернее, короткая и будничная расправа Анастасии и ушкуйников над Гигантским медведем. Зверь толком и не оказал сопротивления. Анастасия придержала его щитам, а ушкуйники деловито нашпиговали зачарованными для охоты на аномальных тварей пулями. Гигантская туша, в последний раз обиженно взревев, рухнула на мох. И все?

Ватаман охраняющего их отряда по имени Стрежень, обладающий такой бандитской рожей, что Гелии все время хотелось забиться от его нахального, немного бешеного взгляда в самый дальний и темный угол, заметив ее удивление, усмехнулся щербатым ртом:

– Ярл запретил куражится. Так бы мы его на рогатину взяли.

Рогатина – это же охотничье копье⁈ Вот это чудовище на рогатину⁈ Они тут все безумцы! Берсеркеры из их мрачных, унылых и бесконечно долгих саг! И ее подруга, меньше чем за полгода проведенных среди этих людей, стала такой же.

Гелия только потом узнала, что Стрежень очень сильно лукавил. На самом деле выйти из схватки с таким мощным зверем победителями оказалось возможным лишь благодаря зачарованным ярлом артефактам, пулям и оружию. Если бы не это, их отряд при встрече с Гигантским медведем ждала бы печальная участь. И только ярл отваживается выходить на тварей аномалии схолодным оружием. Чем, кстати, его жены и дружинники безумно гордятся.

Тасия, дождавшись, когда весело перешучивающиеся между собой ушкуйники разделают добычу, упакуют ингредиенты по контейнерам, и свернут в тугой тюк шкуру, смочив ее предварительно какой-то вонючей алхимической дрянью, небрежно махнула рукой на получившуюся кучу головой:

– Гелия, заберешь себе все. Еще соболей набить надо будет. Подарок от нас с мужем. Сделаешь себе в столице шикарное манто, ну или еще что-нибудь, чего сама захочешь, – она задорно улыбнулась, – пусть эти столичные гадюки удавятся от зависти.

Гелия изумленно замерла, не понимая как реагировать. Ей только что, словно безделицу, подарили целое состояние! Анемас очень богатый род, но даже ее отец не может позволить себе такие подарки.

И, наконец, руины древнего города, через которые в один из дней лежал их путь. Идя по раскрошенному асфальту мимо остовов многоэтажных зданий, девушка чувствовала пронзительную, щемящую тоску. Она смотрела на пустые глазницы окон и думала о том, что когда-то здесь жили люди. Они любили, ненавидели, растили детей, ссорились из-за пустяков, старели… А потом небеса разверзлись катаклизмом. Нашествие тварей, волны сводящего с ума хаоса… Им пришлось бросить всё и уйти. А может, все они погибли прямо здесь, на этих улицах.

От размышлений ее отвлек напряженный голос Стрежня:

– А вот и Лютый пожаловал.

Гелия вздрогнула. Это имя она уже слышала из разговоров ушкуйников. Подруга как-то обмолвилась, что это Хозяин здешних мест, и если повезет, она их познакомит. В воображении имперской аристократки тут же нарисовался жуткий образ: обезумевший от одиночества и влияния аномалии местный дикарь-охотник, весь в шрамах, покрытый татуировками, убивающий чужаков ради забавы. Наверняка, какой-нибудь безумец, раз даже суровые ватажники говорят о нем с такой почтительной опаской.

Она судорожно сглотнула, вглядываясь в густые вечерние сумерки. Девушке показалось, что даже лес, испугавшись, вдруг затих. Смолк ветер, перестал шелестеть папоротник, затаилась раздражающе-горластая птица, весь вечер оглашавшая пространство своими омерзительными воплями. Воздух стал плотным, звенящим.

А затем из густых зарослей, словно сотканные из самого мрака, начали бесшумно выступать тени.

Огромные. Размером с хорошего теленка, с угольно-черной, поглощающей свет шерстью и горящими немигающим янтарным огнем глазами. Черные волки!

Гелия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Животный, парализующий ужас стальным обручем сдавил горло. Черные волки! Оживший кошмар из детских сказок! Во всем мире матери пугали этими кровожадными монстрами непослушных детей, а в библиотеке отца Гелия сама читала леденящие кровь мемуары чудом выживших легионеров, охранявших одну из имперских экспедиций. Эти твари разрывали отряды хорошо подготовленных и вооруженных, закованных в броню воинов за считанные минуты. Они не знали пощады и не боялись магии.

Их были десятки. Они вытекали из руин, медленно сжимая кольцо вокруг сбившегося в кучу отряда.

– Боги… они же нас сожрут! Нас всех сожрут! – в панике закричала Гелия, пятясь назад пока не уперлась спиной в одного из ушкуйников.

Приобняв ее, как какую-то простолюдинку он зашептал что-то ободряющее. В любой другой момент, за такое хамство, она бы дала пощечину и настояла перед ярлом о наказании наглеца. Но сейчас она была благодарна этому сильному спокойному мужчине, в кольце рук которого Гелия почувствовала себя защищённой. Хотя и понимала, что если стая бросится, их никто и ничто не спасет от жуткой смерти.

Девушка ждала, что воины сейчас с криками откроют шквальный огонь. Но ватажники лишь крепче сжали свои магострелы, а Стрежень, усмехнувшись в бороду, добродушно, хоть и с легким напряжением, произнес, не сводя глаз с кружащих вокруг них теней:

– Успокойся, красавица. Никто никого жрать не будет, – он прищурился, вглядываясь в сумерки, – это волки нашего Ярла. А вожак – его друг и побратим. Зуб даю, этот лохматый соображает получше половины Боярской Думы.

Тем временем Анастасия шагнула вперед, прямо навстречу смертоносной стае:

– Госпожа!

– Тасия!

Полный ужаса возглас Гелии слился с предупреждающим окриком Стрежня.

– Оружие вниз! Никому не делать резких движений! – голос ярлсконы прозвучал с властностью истинной правительницы, не терпящей возражений.

Из чащи, раздвигая мощной грудью кустарник, вышел вожак. Исполинский зверь, на голову крупнее остальных, покрытый жуткой сетью проплешин от старых шрамов, выделяющихся своей белизной на антраците меха. Это и был Лютый. Хозяин Заброшенных земель. Он издал низкий, вибрирующий рык, от которого у Гелии задрожали поджилки.

Анастасия не остановилась. Подойдя к гигантскому хищнику на расстояние одного броска, она вдруг плавно опустилась на колени. Прямо на сырой мох. Девушка протянула вперед раскрытые, пустые ладони, демонстрируя полное отсутствие страха и агрессии.