Текст книги "Нано (СИ)"
Автор книги: chromewitch
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Ты слышишь, как дверь выламывают с треском, и видишь ноги в ботинках армейского образца, так близко к твоему виску. Ты не сомневаешься, что эти ботинки и эти ноги – кажется, уходящие в небеса, – смогут легко проломить твой череп. Но их владелица не задерживается рядом, глубокий женский голос говорит встревоженно:
– Где она?
– Понятия не имею, золотце, – отвечает Нарима. – Я пришла сюда несколько минут назад, чтобы найти полицейского, Вика и вашего мальчишку.
Ты слушаешь, это помогает держаться на плаву.
– Где вы?! – незнакомая женщина едва не кричит, но быстро осекается. Следующие слова звучат удивленно. – Где?.. Что вы там делаете?
– ПЛАВАЮ, ТВОЮ МАТЬ!!!
Вопль заставил бы тебя вздрогнуть, если бы ты мог шевелиться.
– Сука! Ненавижу себя, тебя, тебя, всех, эти сраные трупы и этот гребаный бар!!!
Кто-то вопит из подвала, ты слышишь звук шагов на лестнице, и очень скоро в нос тебе бьет сильный запах спирта.
...О, это внезапно помогает. Разум слегка проясняется. Голос матерится, а ты молишься, чтобы его владелец – или, скорее, владелица, молодая и сердитая, – подошел ближе. Может, тогда ты взбодришься настолько, что сможешь подняться.
Она была там, понимаешь ты. Кто-то сидел там, в подвале, во второй бочке, пока ты запихивал меч и шлем в первую.
Кто-то слышал, как ты возишься.
Кто-то наверняка захочет проверить, что же ты делал.
Ужас заставляет тебя подскочить – но получается только дернуться.
– Я! Сидела! В обнимку с этим чертовым трупом!!!
Ее голос, как и ее злоба, не знает границ.
– Успокойтесь, пожалуйста...
– Иди сама посиди в бочке с мертвецом! Я должна была просто пристрелить его, почему я... О! Я могу это сделать сейчас!
Шаги вместе с запахом быстро приближаются к тебе.
Ты снова дергаешься, и звук шагов обрывается. Ты глубоко дышишь, пытаясь набраться сил.
– Он... все еще в сознании?
Ты не слышишь ни грана той истерики, которая секунду назад плескала в этом голосе через край.
Кто-то третий приближается к тебе вместо недавно кричавшей девушки, от двери. Присаживается на корточки. Фигура большая, она перекрывает все поле твоего зрения. Черные штаны, пиджак и бронежилет сливаются в пятно, сверху что-то белеет, разделенное черной полосой пополам. Край белой рубашки и черный галстук, угадываешь ты. Ствол винтовки бесцеремонно тычется тебе в щеку. Ты пытаешься нахмуриться и огрызнуться хотя бы, раз твое тело все еще бесполезное бревно, но из рта вырывается только хрип пополам со слюнями, лицевые мышцы спазматически сокращаются несколько раз.
Твой взгляд со скоростью улитки движется выше и упирается в черную маску с белым кругом и крестом внутри. Огромных сил требует фокусировка взгляда. Еще больших – мысленная концентрация на увиденном.
Аркадийский Крест, вспоминаешь ты. Аркадийский Крест – это оптический прицел.
Ты в заднице.
...Но Триада была бы хуже.
А потому ты все напрягаешь и напрягаешь память, раз тело тебя не слушается.
– Ого, – здоровяк рядом с тобой поворачивает голову в сторону невидимых женщин. Ствол винтовки указывает на шприц, все еще торчащий в твоей шее. – Эта доза свалила бы модификанта. Ты модификант? – он снова смотрит на тебя.
– Он не может ответить, Бо, – женщина с глубоким голосом шумно вздыхает. Ты слышишь незнакомый акцент.
– А выглядит так, будто может.
Что-то трогает твои ноги. Подпинывает, будто проверяя твою способность двигаться.
– Мисс, отойдите от него.
– Брось, Рут, он бревно.
Пинки становятся сильнее.
– Он все еще побил Скорпиона.
Прекрасно, еще одно членистоногое на твоем пути... Почему они выбирают такие имена?
– Не то чтобы это было сложно. Скорпиоша жуткий позер, – бормочет Бо, и ты чувствуешь к нему смутную симпатию из-за этого замечания.
Рядом со здоровяком Бо появляется другая фигура, женская, совсем маленькая по сравнению с ним. На ней нет маски, но ты все равно не можешь разобрать черт лица.
– Что еще он умеет? – спрашивает она с интересом.
Запах спирта выдает, что именно она сидела в бочке в подвале. Она резко наклоняется к тебе, и запах заставляет твои глаза слезиться. С внезапной серьезностью она задает очень странный вопрос:
– Ты человек? В смысле, настоящий... настоящий-настоящий человек?
– Он не может ответить, мисс, – повторно вздыхает Рут.
– Это Вик, – быстро говорит Нарима, не выдерживая этого нелепого разговора. – Я знаю его. Он... хороший парень.
Это звучит неубедительно, но ты благодарен и за такую попытку
– Это его обвинили в убийстве Кристины, – продолжает Нарима, – но, пожалуйста, оставьте его. Он не причинит никаких проблем.
– Он уже причинил нам кучу проблем, – девушка раздраженно дергает плечом и поднимается. – Мне, конкретно!
– И все же...
Нарима непреклонна в желании тебя выгородить. Ты плохо ее знаешь, но она никогда не производила впечатление жестокой. Жесткой – да, резкой – да, суровой – определенно. Но не жестокой. И не равнодушной. И она действительно знает, что ты дружил с Кристиной.
И пытается договориться.
– На... – ты давишь из себя этот звук.
Бо упирает дуло винтовки тебе в голову, девушка рядом снова наклоняется. Внезапный интерес, как и то, что тебя еще не пристрелили, придает сил.
– ...ри... ма...
– Что? – спрашивает она неуверенно. – Что, Вик?
– Брось это, – ты выдыхаешь, и темнота наваливается на тебя с новой силой. – Н-не... спорь... с... ни...
– Охрененно героично, мудила! – фыркает девушка и с силой пинает тебя в бок. – Ответь на мой вопрос, если можешь!
У тебя больше нет тела, оно грузное и неповоротливое, ты почти не чувствуешь своих конечностей, но у тебя еще есть слова.
Слова!..
Какое богатство.
Ты долго думаешь, что произнести, потому что подозреваешь – это может быть твоя последняя речь в жизни.
– Я лучше... настоящего человека, – говоришь ты.
Ты должен сохранить интригу! И ты не врешь, технически.
– И я... хочу... отомстить... убийцам... Кристины...
Ты безнадежно отрубаешься где-то на ее имени.
Когда ты падаешь в бесконечную темноту, единственное, что дарит тебе спокойствие – это то, что ты выбрал самые верные слова из возможных.
Ведь это Аркадийский Крест, а Аркадийский Крест как никто уважает право на месть.
Они говорят что-то еще, они снова тычут в тебя винтовкой, но новые попытки очнуться не дают никакого результата. Ты только пытаешься вспомнить что-то еще, что-то очень важное, что касается уже не Креста, а тебя лично. Ты считаешь часы и не понимаешь зачем, но эта привычка настолько глубоко въелась в твой мозг...
Грубо, четыре часа от Каски до окраин. Около часа на убежище и Дайса. Еще четыре часа от окраин до Муравейника. Два часа в пробке и еще час, чтобы разобраться с Термитами. Снова пробка на час и дорога до бара на два с половиной часа. Час здесь. Время жестокая тварь.
Шестнадцать с половиной часов. Обычно у тебя есть тридцать, но это в спокойном состоянии. И сколько займет искусственный паралич? Это очень важно.
Это очень важно, но ты не понимаешь, почему.
Ты безнадежен.
Тебя убьют и будут правы. Они проникнут в твой мозг, и протокол безопасности заработает в полную силу, превращая тебя в слюнявого дегенерата.
Ты опоздаешь и сам сдашься государству, как верный и честный слуга правительства... Лучше пусть тебя убьют.
Твой череп вскроют, как консервную банку, и оттуда посыплются черви.
Черви.
Сороконожки.
Пауки.
Опарыши.
Ты чувствуешь, как они ползают по тебе? Очнись.
Ты должен очнуться.
Если ты хочешь еще немного пожить, то ты обязан очнуться.
Ты должен.
ТЫ ДОЛЖЕН.
Ты дергаешь руками, пальцы загребают что-то мягкое и пружинистое, ткань легко расползается под ними. На лицо капает что-то холодное. Внезапные кинетические ощущения помогают вырваться из сна. Еще не раскрыв глаза, ты уже тянешься к карманам тактического жилета, но его нет, руки бесполезно скребут по бокам, пытаясь разодрать футболку, как будто жилет может оказаться под ней.
...Стоп. Одежда тебе еще пригодится, полудурок.
Ты распахиваешь глаза и рывком поднимаешься. Сидеть непривычно мягко. Обивка матраса вокруг тебя – в дырах от пальцев. Ты в комнате, довольно грязной и бедно обставленной... Примерно такой же, как твоя комната у Захара. Типовая планировка, минимум мебели, за окнами унылый городской пейзаж... Ты отлично знаешь его. Вы недалеко ушли от «Кроличьей лапки» – буквально, поднялись наверх. Здание принадлежит Нариме, и над баром она сдает жилье.
Нарима, очевидно, работает с Крестом. А Кристина?.. Поэтому Триада решила убрать ее?
Из проема, ведущего в коридор, слышатся голоса и звон посуды.
– Он очнулся!
Ты оглядываешься, чтобы увидеть Скорпиона. Ты узнаешь его по голосу и фигуре, но его лицо скрыто. Он сидит в кресле, на его коленях винтовка, поза подчеркнуто небрежная.
– Зачем ты надел маску? – спрашиваешь ты. – Я все равно тебя уже видел.
В проеме показывается здоровяк – Бо, вспоминаешь ты, – и говорит, закатив глаза:
– Потому что он позер, ты же слышал.
– Ты тоже должен надеть маску, жирник! – возмущается Скорпион. – И это твоя очередь его сторожить!
– Я так не думаю! – Бо уплывает обратно. В руках у него тарелка с остатками еды, и пахнет она слишком хорошо для синтезированной.
– Сколько времени прошло? – спрашиваешь ты, пользуясь тем, что в тебя все еще не стреляют.
– Это ты хочешь узнать? Не кто мы, не что я с тобой сделал, не собираюсь ли я убить тебя...
– Все еще не убил, – ты пожимаешь плечами. – Извини за нос.
– Извини за паралич и за то, что у меня был только один антидот. Который, само собой, использовали на мне.
– Ох. Да. Я понял. Я страшно завидую и ты очень крут.
Ты пытаешься подняться, но Скорпион наставляет на тебя оружие.
– Сколько времени прошло? – повторяешь ты уже нетерпеливо.
За окном ночь, и раз ты все еще в норме, то ночь того же дня, когда ты столкнулся с Крестом. Но подробности все равно не помешают.
Ты начинаешь чувствовать страх.
– Я думаю, наш новый приятель больше обеспокоен собственной наркотой, нежели собственной жизнью, – раздается ленивый голос.
Она неспешно входит и складывает руки на груди, рассматривает тебя с высокомерием, которого хватило бы... которого хватило бы на десятерых владельцев корпораций. Ее легко представить в костюме, но костюм сейчас висит на протянутой под потолком веревке, мокрый.
Так вот что капало на тебя во сне...
Она рисуется больше Скорпиона, но – ты пытаешься скрыть смешок – впечатление однозначно портит слишком большой для нее, растянутый и линялый халат в веселых подсолнухах.
Ты помнишь ее точный возраст – двадцать четыре. Но она выглядит еще моложе. У нее короткие каштановые волосы и странное, но красивое лицо. Ты вообще редко отмечаешь про себя черты, обычно просто запоминаешь их автоматически, с абсолютным равнодушием, чтобы выкинуть из головы сразу же после миссий, но тут твой взгляд невольно останавливается. «Странное» – подходящее слово. Не похожее на искусственные лица, для этого в нем слишком много несовершенств – длинный, выдающийся нос с хорошо заметной горбинкой, жесткая линия бровей, прозрачно-зеленые, глубоко запавшие глаза, слишком высокий лоб и слишком широкий рот. Но эти несовершенства каким-то образом складываются в приятную картину, как будто кто-то сверил их, подобрал, расставил идеальным образом... И все же лицо полностью настоящее, живое и человеческое – мимика не оставляет сомнений в этом.
Ты видел ее фото раньше, она никогда не скрывала своего лица, похожего на лица ее отца и матери, старших братьев и младшей сестры. Но вживую впечатление гораздо сильнее.
Она – превосходный клон, чьи черты выверены лучшими генетиками. Живое наследие семьи Эккарт.
Амелия.
...И что гораздо важнее – она держит в руке твои таблетки!
Ты бросаешься к ней безотчетно и бессмысленно, все еще плохо соображая после искусственного сна, и Скорпион бьет тебя под дых. Чьи-то руки хватают сзади – пока ты пялился на главу Аркадийского Креста, в комнату прошли Рут и Бо.
– Я дала тебе пять минут заочно, – холодным тоном говорит Амелия Эккарт. – Исключительно из-за того, что Аркадийский Крест уважает право на месть.
Что ж, хоть с этим ты не ошибся.
– Но теперь это время сократилось до двух минут. Ты не похож на наркомана, но это, – она подкидывает банку в воздух и ловит, – явно вгоняет тебя в трепет. Я также помню, что ты сказал в баре. Что ты «лучше»...
Она уходит ненадолго и возвращается с твоим шлемом и мечом, бросает их на пол.
Это дерьмо. Не может быть хуже. Да, ты подозревал, что так и случится, что она вытащит твои вещи и обо всем догадается, но сейчас, вживую, это все еще заставляет тебя злиться.
– Так насколько лучше? – спрашивает он. – На столько, на сколько Джинн лучше какого-то там «хорошего парня» Вика? Или ты скажешь, что это не твое?
Она была в подвале и слышала твой голос, пусть и из бочки. Врать – бессмысленно.
И твое время истекает.
– Кто тебя нанял, Джинн? – голос становится еще жестче. – Сброд как ты и пальцем не пошевелит бесплатно.
Словно почувствовав злость Амелии, Рут и Бо крепче сжимают руки на твоих плечах, а Скорпион поднимает винтовку на уровень твоей груди.
– Это особое дело. Кристина и я, мы действительно были друзьями, – ты переводишь взгляд на банку с таблетками. – А это... Я не врал тебе ни в чем. Я – лучше. И я могу помочь, если ты сражаешься с Триадой.
Вот и все. С тем же успехом ты можешь просто выстрелить себе в висок.
– Я Восьмерка, – говоришь ты то, что никогда и никому не говорил. – Я бывший шпион.
8. Кухонная философия
Амелия не спешит отдавать тебе таблетки, вертит банку в руке и хмурится, снова и снова окидывая тебя взглядом. Ты выравниваешь дыхание, успокаиваешься, оцениваешь обстановку.
Руки на твоих плечах держат крепко. Избавиться сразу и от Рут, и от Бо, не выйдет. Ты вертишь головой, бросаешь на них быстрые взгляды. Кто сильнее? Кто опаснее?
Рут – высокая и крепкая, в экипировке и движениях читается армейская выучка. Смуглая кожа неправдоподобно гладкая, на лбу под черными кудрями нет и намека на морщины, хотя ее род деятельности не назовешь спокойным. На постоянную клиентку салонов косметической пластики она похожа меньше всего, так что ты можешь поспорить, что это лицо укреплено полимерами или металлом. Рукава ее белой рубашки закатаны до плеча, и картина повторяется – искусственная кожа, ни шрама, ни родинок, ни волос, только гладкое синтетическое покрытие. Но ее мышцы напряжены, и благодаря этому ты все-таки замечаешь разницу – с внутренней стороны руки кожа немного выпирает, отмечая границу мода и человеческого тела. Черт его знает, что она прячет в своих руках, но при выборе между ней и Бо ты предпочтешь вырубить ее в первую очередь. И, вероятно, это будет гораздо сложнее.
Бо – он гораздо проще. Он просто... огромный. Огромный, толстый, с кулаками, которые могут легко проломить человеческий череп. Но вряд ли он использует моды. По крайней мере, ты не видишь ничего подозрительного.
Скорпион, ты уже знаешь, сидит на стимуляторах. И у него винтовка.
Моды, кулаки, винтовка. В пору разыгрывать, кого ты сегодня убьешь, на пальцах.
Рут опаснее всего, но выстрел – всего быстрее.
Ты заметно расслабляешься и даже нетерпеливо притоптываешь – хватит раздумывать, Амелия, пора решать!
Ее молчание раздражает. И совсем немного – пугает. В действиях Джинна нет следов, указавших бы на сотрудничество с кем-либо, ты старался соблюдать нейтралитет. И обычный человек наверняка спросил бы о том, почему ты, Восьмерка, шарахаешься по Аркадии без привязи, не работаешь ни на одну из корпораций. Он спросил бы, как ты обошел собственный протокол, если бы знал о нем.
Он спросил бы, как именно действуют эти таблетки.
Но Амелию интересует другое. После мучительно долгой паузы, она говорит медленно и тяжело:
– Почему ты стал Джинном? Ты свободен. Ты мог бы вести спокойную жизнь обывателя. Почему ты вообще остался в Аркадии?
Свобода – больное место. Амелия говорит так, как будто все знает, но эти данные засекречены, в отличие от информации о защитном протоколе Восьмерок. Это... не так уж и невероятно. У Аркадийского Креста много источников, слухи о гениально провернутых операциях не возникают на пустом месте. После разоблачения государственных агентов все знают, что к этим агентам нельзя лезть в мозги – или можно, если хочешь убить их быстро и очень болезненно. Но в тайне остается другой протокол – главным образом потому, что он выгоден корпорациям, завербовавшим большинство Восьмерок.
В бытность свою шпионом ты мог похвастаться определенной свободой действий, но вот факт – все шпионы должны оставаться верны государству; все шпионы должны возвращаться домой. Второй протокол, нарушающий права человека так же, как первый, это то, что кроется в твоих лобных долях, – непреодолимая мотивация донести любые важные сведения до кураторов, вернуться и радостно махать хвостом, в восторге от выполнения своего гражданского долга.
Корпоративные агенты предлагали Восьмеркам избавиться от этого – неудивительно, что многие согласились. По факту, они лишь поменяли хозяев, но ты понимаешь эту эйфорию – мысль о том, что теперь ты полностью сам по себе.
Ты был достаточно отчаян, чтобы искать другой вариант. И достаточно везуч, чтобы его найти.
И Амелия сейчас вытаскивает из тебя вещи, которые ты не хочешь вспоминать.
В самом деле, это было бы легко – получив свои таблетки, навсегда отвязавшись от государства, не существуя для корпораций, просто уйти. Чистый лист! Ты собирался сделать именно так.
– Ты так любишь Аркадию? – предполагает Амелия, явно наслаждаясь твоим замешательством.
– Я ненавижу Аркадию, – быстро говоришь ты. – Это и есть причина.
Технически, ты не врешь. В Аркадии абсолютно нечего любить. Аркадия это монстр. Патриотизм здесь – это извращенная привязанность, помноженная на тщеславие, ведь Аркадия уникальна, одна в своем роде, и ты уникален вместе с ней, пока стоишь на ее территории.
– Шеф, – Бо подает голос. – К чему вообще этот вопрос?
– Навевает воспоминания? – улыбается Амелия. – Я спрашивала у тебя то же самое, да? Почему ты остался в Аркадии, а не сбежал с награбленным?
– Да, и смотри, чем это закончилось. Но не говори, что...
Бо слегка ослабляет хватку, отвлекшись на разговор. Самую малость, но этого достаточно. Это шанс, сейчас или никогда, тем более что и Скорпион недовольно косится в сторону Амелии вместо того чтобы следить за тобой.
Ты вырываешь руку и хватаешься за ствол винтовки, отталкиваешь его в сторону Рут. Скорпион ожидаемо продолжает движение, чтобы Рут не оказалась на линии огня. За это мгновение ты успеваешь пнуть Бо в живот. Твоя вторая рука все еще в хватке Рут, и она заводит ее тебе за спину, пинает под коленями, но...
Ты вскидываешь голову, только чтобы в лоб тебе уперлось дуло пистолета.
– Ты не учел мое присутствие, – говорит Амелия, пока Рут повторно скручивает тебя. Амелия вздыхает с показной досадой и обращается к ней. – Они никогда не учитывают меня, это даже немного... расстраивает.
Амелия, путаясь в ткани, весьма неуклюже запихивает пистолет обратно в карман растянутого халата.
– Продолжаем разговор. Ты ненавидишь Аркадию и хочешь отомстить за смерть подруги... и? Что-то еще?
– Ты ведь не собираешься... – начинает Скорпион.
– Я впервые с ним согласен! – вставляет Бо.
– Мисс, это и правда не очень... – говорит Рут.
– Замолкли, все! – восклицает Амелия и машет руками. – Тихо! Я передумала убивать его, когда увидела таблетки!
От удивления ты поддаешься приему Рут и падаешь на колени. Амелия садится на корточки рядом.
– Что они делают с тобой? – спрашивает она, заглядывая тебе в глаза. – Эти таблетки.
– Убивают. Ты можешь догадаться. Наркотики это плохо! – серьезно говоришь ты.
И ты не врешь.
– Подробнее, – с пугающей лаской говорит Амелия. – Кто сделал их для тебя, как ты решил их использовать? Понимаешь, Джинн, это твоя единственная возможность меня заинтересовать, пока я снова не передумала.
– Отпустите меня сначала.
Амелия кивает, и ты расправляешь плечи, выпрямляешь спину. Амелия садится напротив, натянув на колени подол халата в подсолнухах и всем своим видом выражает беззаботность, хотя ты понимаешь, что ее люди готовы убить тебя при любом подозрительном движении.
– Нет, не здесь! – она вдруг подскакивает, не дождавшись рассказа. – На кухню, я слышу, как бурчит у него в желудке.
Черт, это немного унизительно... Немного унизительнее даже того, что Аркадийский Крест поймал тебя и распотрошил твою, с таким трудом выстроенную, легенду.
Но хотя бы ты можешь поесть.
– Теперь мы его еще и кормим? – возмущается Скорпион.
– Даже смертникам положен последний ужин, – Бо ставит перед тобой тарелку с гречкой, перемешанной с луком, морковью и кусками восхитительно пахнущего мяса.
Ты начинаешь есть быстрее, чем задумываешься о его словах.
Амелия напротив тебя ест аккуратно и правильно, орудуя вилкой и ножом, пусть последний совсем не напоминает столовый, со своей костяной ручкой и подозрительно зазубренным лезвием. Бо рядом загребает кашу ложкой и откусывает хлеб от четверти буханки. Скорпион, потоптавшись немного и побросав тоскливые взгляды на кастрюлю и сковородку, все же снимает свою долбаную маску и присоединяется.
Только Рут стоит у дверей с пистолетом в руке.
– Лучшее, что я ел в своей жизни, – искренне говоришь ты, опустошив тарелку наполовину.
– Спасибо! Я готовил с любовью! – Бо хлопает тебя по плечу и кивает на Амелию. – А теперь начинай говорить, чтобы ужин не пропал зря.
Ты размышляешь, что и как сказать, чтобы и обойтись без подробностей, и заинтересовать Амелию. Крест был основан исключительно ради личной вендетты, и ты не знаешь, по какому принципу Амелия собрала своих людей, но пока что все это выглядит вполне по-дружески. Она раньше задавала Бо тот же вопрос, что задала тебе, и это, должно быть, хороший знак. Ты не знаешь подробностей, но понимаешь, что Бо в какой-то момент жизни мог бы бежать из Аркадии, но предпочел остаться... зачем-то.
Ей нравятся все эти героические истории? Личные драмы, побуждающие действовать, когда проще и удобнее отступить?..
У тебя есть одна.
Смешно, но тогда тебе даже не придется врать.
– Человек, который сделал первую порцию таблеток, он... В общем, это из-за него я и остался в Аркадии, когда мог сбежать.
– Ха, я знала это! – Амелия вскидывает голову и победно указывает на тебя вилкой. – Банка заляпана твоими пальцами, треснута и заклеена, ты мог сто раз заменить ее, но ты упорно пересыпаешь свои таблетки в нее. На крышке номер партии, и аспирин, который был в ней, поставлялся в одну аптеку семь лет назад.
Она выяснила это, пока ты спал?!.. Да ты сам не замечал своей многолетней привычки, если уж на то пошло. Это выходило предельно естественно.
Видимо, вопрос отпечатывается на твоем лице, так что Амелия продолжает:
– Ты хочешь отомстить за подругу, ты пытался остановить Нариму, хотя она оглушила тебя...
– Что с ней, кстати?
– В порядке. Она решила, что работать с Крестом лучше, чем с Триадой. Особенно после того, что случилось с Кристиной.
Ты киваешь, и Амелия говорит со значением:
– Ты беспокоишься о Нариме даже сейчас... Все это показывает, что ты вполне можешь хранить какую-то вещь от важного для тебя человека. А что может быть важнее свободы, да? А, шпион?
Ты молчишь. Ты думаешь, что можешь просто молчать, и Амелия прекрасно все расскажет вместо тебя. Это было бы очень удобно.
– Он умер? – спрашивает Амелия и тут же кивает. – Он умер. Сводки пятилетней давности, на ту аптеку был совершен налет. Ты мстишь и за него тоже? Пытаешься что-то доказать?
– Не только. Он подсказал мне, как действовать, вот и все.
– Напялить дурацкий шлем и работать на тех, кто больше заплатит?
– Придумать себе цель в жизни.
Это звучит слишком пафосно, но ты не хочешь углубляться в процессы, протекающие в твоем мозгу, и то, как лекарство действует на них.
– К тому же, – добавляешь ты, – он говорил, что все должны быть свободны.
И говорил искренне, что самое странное. Док родился вместе с Аркадией, пропаганда всего послевоенного противостояния пустила в нем цепкие корни. Патриот? И ты, и он блеванули бы от одного этого слова, да к тому же настоящий патриот сдал бы шпиона полиции. Но Док действительно любил Аркадию. Крепко и нездорово. В какой-то мере был ее частью – и в его разуме принцип свободы для всех не заканчивался на врагах его драгоценного мегаполиса.
– Человек, не придерживающийся этого правила, никогда бы не помог Восьмерке, ты ведь понимаешь.
Она согласно кивает. Аркадия плоха, но очень самолюбива. Она не потерпит каких-то уродов, пытавшихся отнять ее независимость.
– Я не работаю на тех, кто больше заплатит. Я работаю на тех, на кого хочу работать. И шлем дает мне полную свободу действий.
– Старо как мир, герои в масках, – Амелия морщится, вилкой выковыривая из гречки куски моркови. – Крест за практичность, знаешь. Мы носим маски, потому что они пуленепробиваемые.
– Мой шлем тоже. И я не герой.
– Тут он прав, – вставляет Скорпион, заваривая чай. – Чекни новости по его тегам, парень – ходячий бардак.
Ты подозревал, что идея перегородить проезд в Муравейнике не останется без внимания, но... у тебя есть свои теги?
– У меня есть свои теги? – ты поворачиваешься к нему в искреннем недоумении. – Я имею в виду, даже не один тег? Не «Джинн»?
– «Ходячий бардак» это тег, – объясняет Скорпион и мерзко улыбается. – «Сообщите копам», «псих с пилой», «пидорский шлем»...
– Что за... А, не продолжай!
– И я все еще не понимаю, почему ты с ним разговариваешь.
Скорпион ставит одну чашку чая перед собой, а вторую перед боссом. Амелия благодарно кивает, Бо посылает Скорпиону красноречивый взгляд, но добивается только наглой ухмылки в ответ. Бо с тяжким вздохом встает и тянется к чайнику.
– Я провожу интервью, – объясняет Амелия. – Хочу понять, достаточно ли он хороший парень, чтобы действительно поработать на Крест.
– Я сам предложил помочь.
– Вот уж к чему, а к предложениям подозрительных типов с двойной... тройной жизнью я стараюсь не прислушиваться.
– И с каких пор Аркадийский Крест – «хорошие парни»?
Это замечание заставляет воздух внезапно похолодеть. Бо ставит на место чайник, не долив в чашку воды, и быстро поворачивается к тебе. Скорпион выпрямляется на стуле, его ладони исчезают под столешницей. Рут у двери перехватывает пистолет двумя руками.
Амелия медленно поднимает на тебя взгляд, ее губы плотно сжаты, ее глаза широко распахнуты, смотрят пристально.
– С самого начала, – напряженно и четко говорит она. – С самого начала Аркадийский Крест был единственной хорошей группировкой на территории этой чертовой дыры.
Ты слышал рассказы о том, что Амелия Эккарт психически больна, но только теперь думаешь, что, может быть, это правда.
– За нами будущее. За нами – лучшая жизнь, – говорит она с холодным слепым фанатизмом. – И ты увидишь это.
Она моргает и улыбается, и ее люди заметно расслабляются. Скорпион возвращается к своему чаю, а Бо – к чайнику. Рут, помедлив, все же убирает пистолет в кобуру.
Это смешно. Это дико.
Да, Крест – не самый плохой вариант для аркадийского подполья, но ты знаешь наверняка, что каждый второй криминальный босс считает себя «не самым плохим вариантом». Даже – лучшим, как и Амелия.
И они не первые, кто противопоставляет себя корпорации.
И ты видел слишком много группировок, чтобы верить в «хороших» преступников.
Все это всегда заканчивается одинаково – никак, если смотреть на жизнь людей, окружающих тебя. Для них ничего никогда не меняется, жизнь все так же размеренно катится по наклонной, что же до боссов – там разница только в количестве денег, прихваченных во время очередного переворота. А вовсе не в вопросах морали.
Но ты понимаешь, что сказать все это сейчас Амелии – значит обречь себя на смерть. Возможно, быструю и безболезненную – Амелия кажется импульсивной – но перспектива все равно не радует.
– Мне хотелось бы верить, – осторожно говоришь ты, – что ты права. И я более чем хочу дожить до этого момента.
Ее не вполне устраивает этот ответ, но она кивает – «продолжай».
– И Триада – вот это уже гораздо проще. Я умею драться. Я умею стрелять. Кристина – я повторил это уже сто раз! – была моей подругой. И если Крест сражается с Триадой, то я хочу помочь.
– Человек стреляющий, – бормочет Скорпион. – Амелия, с тем же успехом ты можешь взять любого парня с улицы.
– Мы видим его первый раз, – неохотно соглашается с ним Бо.
– Это опрометчиво, мисс, – негромко говорит Рут.
– Как хорошо, что я здесь босс, и у нас не демократия! – Амелия радостно хлопает в ладоши и протягивает тебе руку через стол. – Добро пожаловать в команду, Восьмерка... Или Джинн. Или Вик. В общем, добро пожаловать, все трое.
Ты не успеваешь спросить, неужели вся команда – это она и три человека на кухне. Ты не успеваешь даже ответить на жест. Ее наладонник ярко мигает и вибрирует, и она быстро отдергивает руку.
– Что?.. Уже?!
Ты не видишь сообщения, но подскакиваешь вместе со всеми.
– Триада скоро будет здесь, – Амелия запихивает в рот последнюю ложку каши и залпом допивает чай. – А я все еще не в костюме!
Она выбегает из кухни, следом за ней бросается Рут. Из комнаты раздается ее крик:
– Джинн, я видела у тебя снайперскую винтовку! Ты умеешь ей пользоваться?!
– Само собой!
Ты кидаешься за своим шлемом на полном автопилоте, и на секунду видишь голую спину Амелии, которая резво освобождается от халата. В следующую секунду Рут бьет кулаком тебе в челюсть.
– Твою мать! – ты вытираешь кровь из разбитой губы. – Извини! Я только за вещами!
Твой шлем и меч вылетают из комнаты вслед за тобой, и Бо захлопывает дверь, не повернув головы в сторону проема.
– Пожарная лестница, – говорит он, протягивая тебе чехол с винтовкой. – Сними столько, сколько сможешь.
– И все? – спрашиваешь ты, надевая тактический жилет. – И это весь план? Вы знаете, в Сети болтают, будто ваши операции планирует искин.
– Чего? – Скорпион торопливо заполняет шприцы своей отравой из пластиковой бутылки с этикеткой газировки. – Никаких искинов, парень, мы тут просто убиваем.
Что и требовалось доказать, думаешь ты. Амелия, может, и впрямь верит в собственные слова, но Аркадийский Крест – те же самые преступники.
Не то чтобы ты против их методов. На деле, так все выглядит проще.
Ты берешь, наконец, в руки банку со своими таблетками, вертишь ее, впервые замечая все эти следы и трещины, аккуратно заклеенные скотчем, признаки твоей неосознанной привязанности к очевидному мусору...
Ага, без всего этого – проще, решаешь ты, проглатывая таблетку.
Намного, намного проще.
9. Кровавый турнир
Ночь захватила Аркадию.
Забравшись на пролет лестницы на последнем, пятом этаже, ты можешь видеть, как розовый и синий неон окрашивает небо в просветах между небоскребами дальних районов и как бомжи жарят крыс над горящей мусоркой в подворотне напротив. Молодая пара в вирт-шлемах счастливо рубится в «Кровавый турнир» за окном, рядом с которым ты расположился, ребенок на крыше соседнего дома увлеченно чертит пентаграмму. Ты смахиваешь окурки и труп голубя с решетки пролета и поудобнее устраиваешься за крышкой мусорного бака, прихваченной с земли.
