Текст книги "Искатель Ветра. Полет (СИ)"

Автор книги: Blackmourne

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

– Пусть огонь всегда горит в ваших сердцах, – звучно ударив себя в нагрудник, произнёс северянин, встав напротив отряда.

От Талбена несло крепким алкоголем, сушёной рыбой и пеплом, а на лице застыла неистовая улыбка, словно он всё ещё находился в том последнем бою. Такой же оскал у него Найт видел, когда они вместе с Ричем и Линой прорывались сквозь зал, занятый солетадцами. Сейчас было не время для масок. Найт снял шлем, а затем заботливо украшенную твёрдую каркасную маску из дублёных шкур, что для него изготовила Зара. И, оскалившись в ответ, сверкнув в ночи длинными звериными клыками, гулко ответил:

– Пусть и в ваших сердцах он не угасает. Вы отважно держались, без вас мы бы не ушли из храма.

– У нас есть обычай. Чтобы прославить погибших героев и предков, кто-то должен сразиться на последнем пиру. Без оружия и доспехов. Бой гордости и славы, а не ради убийства. Я уверен, что они сейчас счастливы в лучшем мире. Так давайте воздадим им хвалу. Окажете честь?

– С удовольствием, генерал. Мне как раз не терпится с кем-то схлестнуться. Только вот вы не правы. Они ещё живы, и мы их вернём, – Найт под шелест сервоприводов принялся стягивать доспех. В процессе он обратился к Углю, который опирался на плечо Зары: – Повтори, что нам приказал передать капитан после победы.

– Помните нас, даже если забудете имена. Помните нас настоящих, и мы однажды вернёмся, – почти нараспев, словно молитву, произнёс чернокожий сержант.

– Слава богам! – Звон удара десятков крепких кулаков по нагруднику прокатился над лагерем, на миг затмив треск сгорающих в жарком пламени дров.

Солетадцы были не очень религиозны, ровно до того момента, пока не увидели во время битвы, как мимо их рядов, чеканя шаг, Воин несёт на своих руках пылающую божественным светом Деву. Они сразу вспомнили схватку на площади Вайрна, в достоверности которой северяне несколько сомневались, подозревая, что это уловка хитрых южан. Но своим глазам они верили и сейчас знали правду.

– Они были не боги, а люди. Такие же, как мы с вами. Жили, любили, сражались и шли до конца ради цели. Лина и Ричард Генар, а не Дева и Воин! – прорычал Найт. Избавившись от доспехов, он стянул через голову вязаную кофту и рубашку, передав их Заре.

– Боги или люди – пусть решит бой, – усмехнулся Грозострах. Старик, был тоже уже по пояс обнажённый и несмотря на возраст оказался даже крупнее и шире в плечах, чем Найт.

– Зря ты это сказал. Теперь я обязан победить, даже если придётся отгрызть тебе руку, – мрачно усмехнулся магимат, медленно шагая к противнику.

– А разве нельзя признать, что они были и боги, и люди? Мы ведь не выбираем вождя. Разве обязательно ради этого драться? – смущённо спросила Зара, не любившая конфликты, ведь после них у неё обычно значительно прибавлялось работы.

– Разумеется! – раздражённо прорычали оба мужчины. Девушка тяжело вздохнула, покачав головой, сокрушаясь, какими болванами они бывают.

Перед тем как войти в круг возле костра, составленный солетадцами, Найт, вспомнив в последнее мгновение, потянул с пальца массивный перстень – точную копию того, что носил Ричард. Абсолютно такие же были на пальцах всех членов команды, кроме Угля. Эти кольца им оставил Солард перед своим уходом в Берандар, без всяких объяснений, просто попросив не снимать их. Но в кулачном бою оставить перстень на руке было невозможно. Магимат бережно передал его Заре.

– Кот драный! – выплюнул Грозострах, принимая боевую стойку. Он надеялся, что Найт знал: обмен ругательствами во время солетадской кулачной дуэли – это священная традиция.

– Болтливая развалина, – хмыкнул Найт. – Да разве это оскорбление для воина Кланов?

Они обменялись первыми ударами, и толпа загудела. Грозострах славился как лучший боец Солетада последние двадцать лет – и не на пустом месте. Выносливый и хищный магимат был немного быстрее, но от каждого молодецкого удара ветерана он отлетал на пару метров, не в силах навязать ближний бой, в котором бы наверняка победил. Бойцы кружили по арене, обмениваясь оскорблениями и проклятиями. Спустя десяток минут, несмотря на рассеченную бровь и сломанный нос, Найт чувствовал себя уже значительно лучше.

Сейчас, в бою, сомнения и страхи уже не разъедали его душу, и он твердо знал, что обязан одержать победу и утвердить свою точку зрения на близких друзей. И плевать, что в этом не было никакого смысла. Здравая логика для него отошла на второй план еще в тот момент, когда он проводил последним взглядом спину Ричарда, что унес с собой во тьму сердце всего их экипажа. В данную секунду он как никогда прежде понимал Гермеса. Осознавал, как тяжело приходится тем, кто остался в живых, когда лучшие ушли навсегда.

– Да ты не кот, а ссыкливая мышь! – пробасил Талбен, когда Найт, ловко увернувшись от его града ударов, разорвал дистанцию, чтобы дать себе мгновение передышки.

– А тебя наверняка бабы не любят? – сплюнув кровь, прохрипел Найт.

– Это еще почему? – вскинул вверх уцелевшую бровь солетадец.

– ГрозоТрах! Это потому что кончаешь быстро как удар молнии? – рявкнул магимат, бросаясь в ближний бой.

Солетадцы пили, шумно смеялись и подбадривали бойцов – никто не хотел чьей-то победы. Чем дольше продолжается схватка, тем веселей она тем, кто оставил их мир. К успевшему захмелеть от выпитой браги Шольму подошел Дэллан Рейлин. Страж королевы хотел задать бывшему другу отца всего один лишь вопрос.

– Ты простил мою королеву? – негромко спросил парень, но, несмотря на гомон толпы, Гаситель его услышал.

– Она простила меня. Я больше не держу зла на нее. То, что я сделал, – было ошибкой. Я каждый день жалею об этом. Но вернись время назад... – Смертник замолчал. В этот момент Найт ловким ударом выбил Талбена из равновесия и, пользуясь этим, нанес целый шквал ударов, бросивший старика на колени. – Вернись все назад, я бы наверняка поступил так же. Такой уж я человек. Ничему не учусь и не меняюсь. Как живой труп.

В славном бою определился победитель: Грозострах, раскинув руки, лежал на холодном песке пустоши, а Найт, покачиваясь, стоял над ним, все еще не веря в одержанную победу.

– Разве ты все еще поешь песню отчаяния? Когда вы уходили в святилище, я слышал тебя, – мягко и уважительно спросил юноша.

Смертник замер, а затем, тяжело выдохнув ставший спертым в груди воздух, отрицательно покачал головой:

– Нет. У меня появился дом и верные друзья. То, ради чего хочется жить.

– Тогда ты в чем-то лжешь. Или мне, или себе. И думаю рад будешь услышать что Ее Величество просила меня передать, отныне ты – герой нашего города. Твое имя восстановили в списке родов. И если однажды пожелаешь вернуться, тебя примут с почестями.

Вот сейчас Шольм натурально опешил, пытаясь понять, верно ли он расслышал Дэллана за гомоном бойцов, поздравляющих победителя. Тот медленно и торжественно кивнул в знак подтверждения. Для Смертника это все еще было важно: он чувствовал себя частью Солетада. И, несмотря на то что не собирался покидать Искатель Ветра, внезапно ощутил выступившие на глаза слезы. Сейчас у одинокого Гасителя вновь были как дом, так и народ.

***

Наутро Найт, уже здоровый, неутомимый и свежий благодаря целительным силам возлюбленной, погнал экипаж на расчистку завалов. Сколько бы это времени ни заняло, они найдут чертов храм и друзей. Обычных людей, а не богов. Вскоре ему удалось привлечь к работе могильщиков.

Точнее, ушлые ограбляторы, не желающие оставлять ценный куш, сами на него вышли. У них сейчас на шее сидели пять тысяч выживших из Вангелоса, которых гордые подземные Искатели не собирались бросать и решили принять к себе, чтобы восстановить город на месте Ноктюрна. А для безопасной транспортировки наиболее ценных и хрупких технологий, например, пищевых фабрикаторов и энергосистем, им был нужен корабль.

Найт не стал загибать цену, и они быстро договорились. У магимата было одно лишь условие: он отправится в путь только после нахождения храма. Еще три недели потребовались, чтобы обнаружить остатки монументального строения, провалившегося глубоко в штольни, и неделя, чтобы пробить к нему путь. Грозострах и гвардейцы вызвались его сопровождать, когда Найт с командой отправился в подземные глубины.

Место чудовищно пострадало: центральный зал превратился в обломки стали, пластика и бетона. Гордые шпили были выворочены и погрузились в толщу породы. А все мутанты, созданные Астером, стали просто безвольными куклами, не способными представлять какую-либо угрозу. По мере того как тяжелый скальный проходчик проламывался сквозь укрепленный бетон к священным залам, которые, согласно размышлениям уцелевших механиков из Коллегии, могли остаться неповрежденными, Найт размышлял о том, что собирается здесь найти. Для чего он задействовал столько людей и потратил так много ресурсов? Вряд ли бы Ричард это одобрил.

Но когда они наконец пробились к месту последнего боя, магимат ощутил, как его палец с перстнем словно окунули в жидкую магму. Реплика реликта ярко пылала, жадно забирая энергию его контрактера. Рядом тревожно вскрикнула Зара, сжимая правую руку, которую окружило ласковое, зеленое сияние Леса. Смертник удивленно щурил глаза – потоки пылинок вокруг него словно остановились в воздухе. Найт понял, что не ошибался, и ускорил шаг.

Влетев в зал, где находилась сфера, почти не пострадавшая благодаря прочности конструкции этой “святая святых”, Найт шумно, словно хищник, выслеживающий добычу, заозирался. В месте, где, судя по всему, находилось ядро, осталась лишь гладкая воронка в стальном полу. Такие же следы были на невысоком потолке и по краям помещения. И не следа Лины или Ричарда. Не было крови, предметов одежды или брони. Словно они полностью растворились в момент уничтожения Ненависти.

Но кое-что все же осталось: двойственный реликт, не существующий в обычном пространстве. Призрачный перстень клятвы и связи душ, который Ричард получил из коллекции Гермеса, а затем утащил в Ноктюрн, где реликт изменился. Сейчас этот реликт, мерцая и переливаясь, горел столь же ярко, как тот, что был на пальце у Найта. Магимат бесстрашно потянулся к нему и прижал свою копию, на мгновение услышав безумно далекий, затухающий шепот. На суровом, клыкастом лице проступила улыбка – он узнал этот голос. И разобрал приказ.

***

Лина шла по длинному пустому коридору, украшенному лишь колоннами, что подпирали безлунный небосвод. Огни звёзд вспыхивали и гасли, одни созвездия сменялись другими с каждым её шагом. Столь неизменные и вечные – но она знала: все они давным-давно потухли навсегда.

– Уйди. Вернись, где была. Тебе здесь не место, – пропел ветер, похищая отрезок времени длиною в мгновение.

– Нет. Меня ждут. Я пришла забрать отражение зеркала, страж, – ответила девушка и обратила свой взор на собеседника.

Реальность – это необработанный алмаз. Плод восприятия. Она не может быть объективной для участника, каждый наблюдатель – лишь собственного бытия. Сейчас она исказилась, и звёзды погасли. Осталась лишь бескрайняя пустошь из расплавленного стекла. Таким был мир стража, первой, кто владел клинком по собственным правилам.

Она до сих пор была здесь, в преддверии. Вне цикла жизни и смерти, замершая на острие. Каштановые волосы и глаза стылой стали. Непоколебимая, всё потерявшая, но верная мечте до конца. Они были похожи – первая и последняя. Лина была другой. Она не утратила человечность.

– Ты впервые на меня посмотрела. Что изменилось? – спросила страж.

Она словно скульптор была хранителем и ваятелем бесчисленных соляных фигур, что находились вокруг в этом зеркальном саду. Пленники вечности. Идеи, обретшие плоть. Враги. Паразиты, которых экзархи не стали уничтожать окончательно. Они все были здесь. Повергнутые эндорим.

– Вечность закончилась, Финиала. Мне нужен последний фрагмент той, кто проложит путь. Ты проводишь меня? – Лина почтительно поклонилась своему отражению. Её службе, её идеалу, её долгу. Другим, но близким и понятным.

Вдали высилась башня, столь монументальная, что, казалось, с её вершины можно вновь зажечь звёзды. Наивные. Она была всего лишь тюрьмой. Лина знала: башню сейчас можно достичь. Она осталась лишь как символ былого великолепия и упадка. Пути в никуда.

Её прошлые хозяева давно стали солью, кормом бесконечного потока времени. Это ей показалось забавным, и она холодно рассмеялась. Она знала сейчас столь много, но стоит ей вернуться, и все эти знания растают, как утренний туман. Ведь они принадлежали не ей. В них не было смысла. У неё не было чужих вопросов. Ей не нужны были чужие ответы. Лишь одна-единственная вещь здесь имела значение.

– Тебя здесь быть не должно, – уверенно и твёрдо ответила Фина. Её глаза рассфокусировались и потухли.

Она была готова отвернуться, но на плечо, покрытое побитой кольчугой, опустилась рука. Искательница ухмыльнулась. Не в силах стража было отрицать её существование, даже в её собственном мире, ведь за Линой Наблюдали куда более могучие силы из высшей размерности. Скрипнул металл – экзарх первого цикла впервые увидела свою собеседницу.

– Ты не искажение. Настоящая. И всё же ты здесь, – в сухом, выжженном голосе Фины слышался намёк на удивление.

– По собственной воле. Как и ты, я прошла путь до конца, – гордо кивнула Лина в ответ. – Так ты проводишь меня?

Стражу бескрайнего сада грешников на границе пустоты не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. Вечность действительно завершилась. Но не для неё. Её решение всё ещё было непоколебимо. Оно было не неизбежностью судьбы, а её собственной волей.

Мир опять изменился, когда страж отворила ей путь. Алмазные врата, сотканные из долга и вечного служения, были невероятно тяжёлы. Столь тяжёлы, что, казалось, сама реальность искажается рядом с ними. Но Долг оставила свой пост, и сейчас врата были распахнуты. За ними была тьма, не та, что нам чудится безлунной ночью, а истинная. Скорее не отсутствие света, а наличие чего-то противоположного ему. Девушка усмехнулась и взмахнула рукой в приветственном жесте.

– А. Вот ты где, – тьма колыхнулась и попыталась стать её частью, но та лишь рассмеялась.

– Брось. Ты меня перепутал с той, кем я не являюсь, глупец. Неужели ты вновь хотел достичь Башни путём грубой силы, Астер? Орды кукол, великий поход, вновь зажечь небосвод? Смешно. Ты пытался это сделать уже сотни раз, и каждый раз неудачно. В этот раз ты даже не смог перезапустить цикл. Есть другой путь.

Тьма колыхнулась, окутывая девушку. Фиолетовый и чёрный смешались, замерцав в её волосах.

– Прекрати. Мне всего лишь щекотно. Ты – лишь последний огрызок того, кем когда-то являлся. Она тебя долго искала и, наконец-то, нашла благодаря почти забытому сну. Насколько же ты боялся забвения, что решил спрятать часть себя в Башне ещё до того, как врата затворились и сон начался? Ты жалок. Богиня Чудес мне не союзник, но она права. Та, кого Спящие звали ***** ****, – путь к нашей свободе! Ты создал этот феномен. Запытал её до того, что бедняжка решила создать из ничего – всё. Она потеряла имя и шагнула за горизонт, а сейчас я пришла за тобой. Ты нам нужен. – В жаре зловещей улыбки не было ни намёка на страсть. Лина никогда не была страстью.

Тьма вновь попыталась облечь себя в форму, но Лина покачала головой и щёлкнула пальцами. Мир замерцал, дробясь на осколки мгновений. Сквозь них на неё осуждающе смотрел фиолетовый мрак. Блондинка засмеялась и скрутила его в тугой шар, сунув за пазуху. Пришла пора возвращаться.

Эпилог циклов. Часть 1

Стоял жаркий аметистовый полдень. Бескрайнее фиолетовое море бурлило, выбрасывая на чистый пляж клубы алой пены. Нежные пальмы покачивали спелыми плодами, даруя тень и прохладу. А песок под ногами был такой мелкий и нежный, что в него хотелось зарыться и спать.

– Как прогулялась, малышка? – нежно спросил Лину вальяжно расположившийся в гамаке Ричард, потягивающий какой-то коктейль из бокала.

– Ну вот. Пока я пашу, ты, значит, развлекаешься, да? – наигранно хмуро поинтересовалась блондинка у мужа.

– Ну, я же не виноват, что эта ревнивая сука пытается до меня дотянуться, стоит там показаться, – мужчина столь же ненатурально трагично развёл руками.

Лина оглядела себя. На её подтянутом теле появился вызывающего вида купальник, весьма откровенно подчёркивающий её формы. Затем она бросила взгляд на тенёк неподалёку от мужа, улеглась в шезлонг, потянулась и с наслаждением напилась молока из услужливо появившейся чаши. И только немного погодя, лениво ответила:

– Устала как собака. Ноги отваливаются. Гав. Ррррр! – Её тело на пару мгновений изменилось: длинные ноги остались отдельно лежать на шезлонге, а запахи и звуки стали предельно острыми. Вернув всё как было, Лина беззлобно сказала любимому: – Рич, прекрати, а то я тебя, честное слово, за задницу цапну.

– Никак не можешь привыкнуть? – рассмеялся стервец.

– Да я с этих свойств реальности хренею. Во сне хотя бы был Консенсус. А тут каждый творит что захочет по желанию левой пятки, – пожала блондика плечами и прикрыла глаза, наслаждаясь лучиками солнышка, что проникали между буйной зеленью, скрывающего её дерева.

– А мне здесь нравится. Главное забыть о том, что всего этого нет, и не вспоминать, как мы тут очутились, – ловко кувыркнувшись из гамака, Рич вскочил на ноги и подошёл к Лине, любуясь её идеальным телом.

Лина приоткрыла один глаз и осмотрелась. Вдали по пляжу виднелась прогуливающаяся парочка. Широкоплечий и самоуверенный мужчина-блондин и скромная, очень стеснительная девушка, лазурные волосы которой подчёркивали её утонченную, нежную фигурку. Вокруг них бегала жалкая, трясущаяся чихуахуа, непрестанно лая, пока Воля её грозно не окликнул:

– Астер, фу! Плохой, плохой эндорим. – Для этой шмакодявки, как для наиболее буйного, здесь существовали определённые ограничения, и всеобщим решением было принято оставить его в такой форме. Она подходила гадёнышу как нельзя лучше.

– Ааа, яяя-то думала, они тут с Нездешним насмерть бьются, животы свои не жалея, – саркастично протянула блондика и встретилась с внимательным взглядом мужа, – Давай о делах чуток потом, а то Астра сразу примчится и начнёт донимать.

– Откуда примчусь? – зашелестели деревья и море. – Я здесь везде. И даже ваши тела – это я! Я властелин экзистенциальных грёз и создательница всего сущего! Мухахахаха.

– Пластилин для эротических поз, а про «сосущее» даже не буду придумывать. Дай мне часок оклематься, и всё расскажу, не донимай, всё равно торопиться нам некуда, – ехидно ответила Лина и снова прикрыла глаза.

Видеть свет, наслаждаться дыханием, чувствовать руки Ричарда, нежно поглаживающие её тело… Страшно представить, что она недавно едва всё это не потеряла. Впрочем, время здесь тоже величина субъективная, и насчёт его течения пришлось договариваться. Его нарезали как вкусный пирог, равными для всех дольками, чтобы было удобнее пользоваться.

Прошло около месяца с тех пор, как они, перешагнувшие рубеж жизни и смерти, оказались около горизонта событий. Фактически они тогда умерли, потеряли свои смертные тела, а души были преобразованы настолько, что утратили связь с обычным циклом перерождений, вырвавшись из мнимой реальности за край вселенной. Туда, где богиня мнимых величин готовилась к самому невозможному из своих приключений.

***

Тьма казалась абсолютной. Всепоглощающей. И если бы не ощущение, что её кто-то крепко держит за руку, Лина рисковала в ней полностью потеряться. Утонуть, словно в бездонной океанической бездне, быть раздавленной чудовищным давлением и задохнуться кусками собственных, разорванных лёгких. Спасало то, что у неё больше не было тела. Но, тем не менее, она продолжала себя осознавать и цеплялась за эту малость, как за спасительную соломинку. Ну и, разумеется, за руку, которая её не отпускала даже на миг.

– Открой глаза. Хватит делать вид, что умираешь. Здесь ты не сможешь этого сделать, – раздался отовсюду знакомый насмешливый голос, отражаясь внутри её черепа, гуляя по обновлённым костям, переплетениям сухожилий и мышц, терпким вином опускаясь по горлу.

– Вот так просто? Ты только что обесценила всю нами принесённую жертву, – пытаясь вновь привыкнуть к влажному мускулу языка во рту, ответила блондинка и нерешительно распахнула веки.

В глаза ударил восхитительный свет: аметист и горный хрусталь, слившись в неистовом танце, обозначали всё окружение. Кристаллические шпили насыщенного цвета вырывались из замёрзшего моря и пронзали собой небеса, от горизонта до горизонта. А высоко в небе, невероятно далеко и так ужасающе близко, царило чёрное солнце, поглощающее и преломляющее в знак бесконечности свет, что дарил этот мир.

– Я же Богиня Чудес, моя дорогая. А любое чудо – это чей-то слишком удавшийся подвиг, после которого не приходится рассчитывать на ранний памятник в свою честь, – ответил бездонный и замёрзший до самых глубин океан.

– И как мне понять, что это не твой очередной сон? – хмуро спросила блондинка.

Мужчина наконец отпустил руку и вытянул конечность перед собой, тревожно вглядываясь в покрывающую ее человеческую кожу и многоцветный тяжёлый перстень на безымянном пальце. На его лицо Лина пока смотреть не решалась.

– Ты знаешь, – весело ответила Астра, формируя из ничто светящееся, безликое тело напротив замершей парочки.

– Значит, мы всё ещё живы, – хрипло произнёс мужчина рядом. – Помнишь, о чём я тебе говорил?

– Сначала я кое-что хочу проверить, – воскликнула Искательница и, призвав «Лазурь», направила её себе в голову и спустила курок.

На землю рухнуло тело, изгибаясь в судорогах агонии и орошая кристаллы кровью. Лина была очень живучей и даже, раскинув мозгами, умирала долго – почти полминуты, под совершенно охреневше-испуганным взглядом своего мужа. Дождавшись, когда судороги прекратятся, Астра заговорила:

– Тут не ваш миленький мирок Спящих, а безжалостная реальность. Здесь не существует времени, пространства, материи. Даже концепций жизни и смерти. По факту вообще нихрена нет, кроме Логоса, меня и Нездешнего. Так что пока ты способна осознавать себя, ты – существуешь. Хоть отбойный молоток используй вместо фалоимитатора.

Она всё ещё воспринимала ехидный, раздражающий голос подруги. Тело было не более чем удобным инструментом – привычным, но не обязательным для существования. Блондинка собралась с мыслями и, поднявшись на ноги, хрустнула шеей.

– Ладно, допустим, ты меня убедила. А он здесь присутствует? – она кивнула на Ричарда, наконец решившись поднять на мужа глаза.

– Линочка, ты всё-таки наконец в край долбанулась? Я прямо перед тобой стою, – всё ещё не отошедший от шока, зло произнёс солнцеволосый.

– Тогда докажи, что настоящий, – упрямо заявила Лина.

– С какого рожна это я должен доказывать? Давай-ка начнём с тебя, моя дорогая, – опасно нахмурившись, прорычал Генар. Они десяток секунд играли в гляделки, а затем раздался их дружный смех прерванный грохотом грома.

С небес неподалёку рухнула ослепительная золотая молния, очертив контур человеческого тела. Гордый и непререкаемо властный, Бог Войны лично прибыл приветствовать новоприбывших.

– Я же говорил, что мы ещё встретимся, экзарх! – произнёс он и вышел из сияния навстречу парочке.

Лина хмыкнула, её плечи задрожали, а затем она едва не покатилась со смеху. Воля сейчас выглядел как очень бойкий, самоуверенный и воинственный карапуз лет трёх от роду. А золотой подгузник, напоминающий панцирь, только подчёркивал эту картину.

– Астра! Какого хрена? А ну прекрати влиять на моё воплощение! – тонким, писклявым голосом прокричал он.

– Прости, пожалуйста, мне это показалось забавным. Хотела немного разбавить твой пафос и развеселить свою девочку и её парня. Ты слишком давно уже не был человеком и, возможно, забыл, но впервые смерть тела чертовски пугает. А они прошли через то, что даже хуже, чем смерть, – звонким щелчком пальцев сияющая мамзель вернула Золотому его гордый вид.

– Остальные, я полагаю, тоже здесь? – наконец прекратив нервно хихикать, поинтересовалась Лина у своей названной матери.

– Ольга тебя стесняется и, кажется, немного побаивается, так что отказывается пока воплощаться. А олюдившийся ангел, кажется, куда-то запропастился, – ответил Воля за Астру. По нему было видно, что он вообще привык всё воспринимать на свой счёт и быть центром вселенной. Но почему-то сейчас Лина к нему совсем не испытывала ненависти.

– Чёрный Джек выполняет важное задание и скоро вернётся. Андрей, будь добр, пожалуйста, позволь мне самой ответить на вопросы этих людей, – предельно вежливо, а потому немного зловеще, обратилась аметистоглазая к воплощению Войны. Тот кивнул и немного отошёл в сторону, став предельно серьёзным.

– А Астер и мой отец? – задал вопрос Ричард, который весь разговор сохранял хладнокровие и даже на эпическое появление Воина не обратил никакого внимания.

– Вы избавили миры от Ненависти, не беспокойся, – ответила Астра и, вскинув руку, сформировала знакомый тёмно-фиолетовый шар, закрутив его на кончике пальца, на манер мячика. – Но Генар Старший канул в Лимбо. Я не смогла… Ладно, не буду врать, не стала тратить силы на то, чтобы его спасти. Это было исключительно рациональное решение, которых он всегда придерживался при жизни. Так что, по-моему, это справедливо.

– А на нас, значит, тратить силы вы стали… Из благодарности? Или, возможно, потому что мы вам зачем-то нужны, в отличие от него? – холодно поинтересовался Ричард. – Если вы столь могущественны, то, быть может, в ваших силах вернуть нас обратно? Я, кажется, чайник на плите оставил, боюсь, как бы дом не сгорел.

– Боюсь, не могу. То, что вы двое до сюда добрались, уже само по себе чудо, – виновато ответила Астра, на миг утратив свой сияющий блеск, за которым показалось вполне человеческое лицо.

Она была очень похожа на Лину, разве что глаза пылали нечеловеческим огнём, а голову украшали небольшие рога. Рич бросил на свою супругу быстрый взгляд и грустно ей улыбнулся. Блондинка вздохнула и пожала плечами. Заметив разочарование на их лицах, Астра поспешила добавить, вскинув к небесам руку:

– Пока он существует, – её палец, оканчивающийся острым фиолетовым когтем, указал на пустое, чёрное солнце, – из грёз можно лишь выйти, но не вернуться обратно. Спящие слишком страшатся Чёрного гостя. Он уже однажды отбросил на их миры свою тень. Астера и экзарха.

Генар поднял лицо к небесам и вгляделся в гибель бытия. Бескрайняя воронка на полотне реальности. Она была пуста, но всё сущее было в ней. Истинный абсолют, за пределами даже познания Спящих и всех сил, которыми они обладали. На её фоне человек не казался даже пылинкой. Его попросту не существовало. Он ощутил обжигающий холод и страх, а затем услышал громкий, тревожный окрик:

– Не забывай себя! Иначе действительно исчезнешь.

Вздрогнув и усилием воли сбросив сковавшую душу слабость, Ричард благодарно кивнул Леди Чудес:

– Благодарю. И отдельно ещё сотню раз за все те бесчисленные случаи, когда вы спасали мою Лину от гибели. Не хочу показаться вам грубым, но я по сути своей параноик. Потому хочу повторить ранее заданный вопрос. Почему вы потратили силы ради нашего спасения?

– Потому что я к ней привязалась. Ну и к тебе я всегда относилась очень тепло, Лейни, – искренне ответила Астра.

– Моё имя Ричард. Ричард Генар, как и у моего отца, – осторожно напомнил ей солнцеволосый.

– И мне каждый раз запоминать твоё новое имя? Ладно, как пожелаешь. Вижу, я тебя не убедила. Есть ещё кое-что. Вы можете мне помочь в одном очень важном деле. Да и вам самим оно очень поможет, – с лёгкой грустной ностальгией произнесла Астра, не сводя взгляд с небес.

– У меня даже оружия нет. Но что-то мне подсказывает, что всей плазмы мира не хватит, чтобы причинить вред… – Ричард замялся, подбирая эпитет, – этому обожравшемуся паразиту.

– Так и есть. Нездешнего практически невозможно уничтожить. Разве что немыслимым чудом, – Астра таинственно улыбнулась.

– И для этого вам нужны мы? – продолжал осторожно давить на неё Ричард. На его плечо опустилась рука Лины, и он добавил чуть мягче: – Я просто пытаюсь разобраться в том, что происходит.

– Я и сам бы не отказался услышать твой план, фиолетовая чаровница, – прогрохотал Воин, сложив на груди руки. – С тех пор как мы здесь, ты ничего так и не сказала.

– А у меня его нет! Я даже в мыслях себе не позволяю это оформить, ведь если я осознаю суть задачи, она станет недостижимой. Это перестанет быть чудом и станет лишь обречённым планом. Основа чудес в том, что их предсказать невозможно: они происходят даже не благодаря немыслимому стечению обстоятельств, а вопреки, – пояснила Астра.

Аватар той, кто никогда не была человеком, но всегда мечтала им стать, перестал парить в воздухе и коснулся ногами земли. Она подошла ближе к Лине и ласково растрепала её платиновые волосы, так похожие на свои. Искательница зажмурилась и улыбнулась. Астра, убрав руку, добавила:

– А потому я не привыкла задумываться над сложными вопросами, подчиняясь в подобных моментах порыву. Но это уже далеко не первая гора на моём пути, чью вершину не видно, а покорение кажется невозможным. Я постараюсь вам рассказать всё, что мне известно, взамен.

– Я был бы очень благодарен, – переглянувшись с Воином, ответил ей Ричард.

– Нездешний – это гигантское космическое яйцо, – вскинув руки к небу, принялась за объяснения Астра. – Внутри мягкий желток сингулярности, вмещающий все возможные вероятности и события, плюс бесконечное количество энергии и массы. Столь бесконечное, что равное нулю. Вероятно, это переполняет дамп памяти вселенной… Не спрашивайте, я не Алая Ведьма, она это понимала лучше. Но законы природы, олицетворением которых являются Спящие, над ним абсолютно не властны.

Осознав, что простое объяснение заносит куда-то не туда, Чудесатая остановилась, задумчиво нахмурившись. Затем, поймав мысль за хвост, что, судя по всему, для неё было делом непривычным, продолжила:

– Ну а снаружи этот желток окружает прочная скорлупа горизонта событий. Даже простое прикосновение к ней размажет по всей вечности. Она немыслимо тонкая, но преодолеть её невозможно. Ну так вот, мне нужно внутрь.

– Браво, ничего более безумного я не слышал, – покачал головой Воин. – Тут такое дело, чертовка, сингулярность – это тебе тоже не пруд с тёплой водой. Она тебя растворит без остатка. Я сталкивался в других мирах с подобной проблемой, пусть и куда меньшего масштаба. И обычно эти объекты, вдобавок, не то чтобы разумны.

– В сингулярности можно выжить и возвести свой домен, – решительно возразила Астра, упрямо сверкнув глазами. – Там, внутри, меня ждёт один человек, и она всё ещё существует. Я обыскала всё древо миров, от первого до последнего цикла. Я вломилась в саму Башню. Но её нигде нет, а значит, осталось лишь одно место, в котором я ещё не искала.