Текст книги "Мажор. Это фиаско, братан! (СИ)"
Автор книги: Айская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 22
Настя…
Когда мама наконец ушла, оставив после себя аромат домашней еды и гору неловкости, в квартире повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в зале. Я быстро оделась, не глядя на Матвея, и мы вышли к его машине.
Всю дорогу до университета я молчала, уставившись в боковое окно. Внутри меня всё кипело. Образ Матвея в фартуке, лицо мамы, этот нелепый «проект по экономике»... Это было слишком. Матвей, кажется, чувствовал моё состояние – он нервно постукивал пальцами по рулю, прибавлял и убавлял громкость музыки, пока наконец не выдержал.
– Слушай, Макаркина, если ты продолжишь так молчать, я решу, что ты в уме уже подбираешь мне место на кладбище, – бросил он колкость, покосившись на меня. – Замени выражения, а? Хватит строить из себя жертву репрессий. Твоё лицо сейчас напоминает грозовую тучу, только молний не хватает.
– А ты чего ожидал? Аплодисментов? – я взорвалась, наконец повернувшись к нему. – Какого чёрта ты наплёл маме про этот «проект»? А если она, случайно расскажет твоему отцу, что ты щеголял в одних трусах! – я кричала так, что наверное меня было слышно на улице. – Забудь про свою сделку, про «пару» и про всё остальное. Я думала, что мы вчера всё обсудили. А ты опять втягиваешь меня в свой дебильный спор! Ты у меня прощения на коленях просил за свою тупость, или у тебя тоже провалы в памяти?
Матвей резко ударил по тормозам – мы как раз остановились на красный свет. Он весь напрягся, костяшки пальцев на руле побелели. Я думала, он сейчас начнет орать, но он вдруг глубоко вздохнул и посмотрел на меня как-то... странно.
– А что я должен был ей сказать, Насть? – его голос стал непривычно низким. – Когда она увидела меня в таком виде? Что? «Здравствуйте, я просто мимо проходил, не волнуйтесь, я просто зашёл примерить фартук, моей покойной бабули». Или, может, мне нужно было сказать правду? Что я влюбился в её колючую дочь и всеми силами пытаюсь завоевать её ледяное сердце, потому что она – единственная, кто не вешается мне на шею при виде кучи денег!?
Его слова ударили меня под дых посильнее любого джеба. На секунду мне показалось, что в этой фразе было слишком много правды для простой отговорки, но я тут же отогнала эту мысль. Обида за тот дурацкий спор с его друзьями и за его предложенную сделку, всё еще жгла изнутри.
– Ой, избавь меня от этих мелодрам! – вспылила я в ответ. – Мог бы придумать что-нибудь оригинальнее, чем опять втягивать меня в свой идиотский спор с Марком и Стасом. Я для тебя просто способ выиграть пари, Котовский!
– Да плевать мне на этот спор! – он тоже сорвался на крик. – Ты вообще слышишь, что я говорю?! Ты видишь во всём только подвох, да?
Мы орали друг на друга, и слова летели как пули. Напряжение в машине достигло предела, казалось, ещё секунда – и стёкла лопнут. А потом... внезапно всё стихло. Матвей откинулся на спинку сиденья и вдруг засмеялся.
– Ты чего ржёшь? – подозрительно спросила я.
– Насть... посмотри на нас, – он покачал головой, всё еще улыбаясь. – Мы уже ведем себя как пара. Это ведь далеко не первый наш скандал за последнее время нашего знакомства. Поздравляю, мы официально вступили в фазу «старых супругов».
– Иди ты... – я сжала кулак и ткнула им прямо ему под нос. – Я всё равно когда-нибудь разобью тебе это красивое самодовольное лицо, чисто из принципа.
Он медленно протянул руку и накрыл мой кулак своей ладонью. Матвей мягко разжал мои пальцы, притянул мою руку к себе и коснулся губами тыльной стороны ладони.
– Матвей, пусти... – я попыталась выдернуть руку, но моё сопротивление было скорее формальным. Внутри всё предательски замерло, а по коже побежали мурашки. – Хватит этих телячьих нежностей, мы в пробке.
– Не пущу, – прошептал он, продолжая держать мою руку. Он перевернул её и запечатлел долгий, обжигающий поцелуй в самый центр ладони.
В этот момент его глаза встретились с моими, и в них не было ни капли той мажорской надменности, к которой я привыкла. Только тепло, от которого у меня перехватило дыхание. Он осторожно переплёл свои пальцы с моими, и я почувствовала, как моё «ледяное сердце», о котором он говорил, начало медленно подтаивать.
Весь мир за окном автомобиля перестал существовать, остался только этот момент, его дыхание на моей коже и сумасшедший ритм моего пульса.
БИИИИИИИИП!
Резкий, пронзительный гудок машины сзади буквально выдернул нас из этого кокона. Светофор уже давно горел зелёным. Романтика рассыпалась в прах. Матвей вздрогнул, его лицо мгновенно приняло привычное дерзкое выражение.
– Да пошел ты! – крикнул он, высунувшись в окно и демонстрируя водителю сзади средний палец. – Езжай по встречке, козел!
– Матвей! – я с силой пихнула его в плечо, заставляя вернуться в салон. – Веди себя нормально! Ты в центре города, а не на гоночном треке!
– А чего он лезет, когда я занят важными делами? – проворчал он, нажимая на газ, но я видела, что он всё еще сжимает мою руку.
Когда Матвей припарковал машину и мы собирались из неё выйти, я почувствовала, как ладони снова стали влажными. Весь мой боевой запал, который помогал мне орать на него в пробке, куда-то испарился, стоило мне увидеть толпу студентов.
– Ну что, Макаркина, – Матвей посмотрел на меня с той самой самоуверенной ухмылкой, которая обычно бесила меня до зуда в кулаках. – Готова стать самой обсуждаемой персоной этого университета?
– Я готова провалиться сквозь землю, Котовский, – буркнула я, поправляя лямку своего рюкзака. – Имей в виду, если кто-то из твоих бешеных фанаток в лице Волковой плеснёт мне в лицо кислотой… Я тебя убью!
Он смотрел на меня с такой обезоруживающей искренностью, что мне стало не по себе.
– Насть, послушай... – его голос стал низким и серьёзным. – Я люблю тебя. И для меня всё это – не игра. Слышишь?
Я почувствовала, как щеки обдало жаром, но моя привычка защищаться колкостями сработала быстрее, чем я успела осознать его слова.
– Знаешь, Котовский, – я криво усмехнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе, – тот розовый фартук, в котором ты щеголял у меня на кухне, вообще меня не впечатлил. Так что не надейся на легкую победу.
Матвей на секунду замер, а потом громко и искренне рассмеялся. Мы вышли из машины одновременно. Звук захлопнувшихся дверей элитной иномарки сработал как стартовый выстрел – на нас обернулись все. Гул голосов на мгновение затих, а затем взорвался многоголосым шёпотом.
Я ожидала, что мы просто пойдём рядом, соблюдая дистанцию, но у Матвея явно были другие планы. Прежде чем я успела сделать и три шага, его рука уверенно и собственнически легла мне на талию, притягивая к себе.
– Что ты творишь? – прошипела я, пытаясь сохранить на лице подобие спокойствия, хотя внутри всё скрутилось в тугой узел.
– У нас совместный проект. Предлагаю побесить всех этих людей, которые на нас пялятся, – шепнул он мне в самое ухо, обдав тёплым дыханием.
Прямо перед нами, недалеко от главного входа стоял Стас. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах читалось неприкрытое торжество, которое сменилось полным недоумением, когда он увидел руку Матвея на моей талии.
– Ого. Настюх, ты же не серьёзно? Когда вы с ним успели спеться? – наконец выдавил он, пытаясь скрыть шок за едкой ухмылкой. – Хотя признаться на тусовке был такой трэш. Между вами было такое напряжение, я думал, что дом бомбанёт.
Тут же из толпы вынырнул Марк. Он тоже выглядел ошарашенным, заметив, что Матвей держит меня вовсе не «по-братски», а так, будто боится отпустить хоть на секунду.
– Да ладно, – съязвил Марк, качая головой. – Матвей, ты ли это? Неужели наша «пацанка» приручила главного хищника универа? Котовский, если ты в плену, подмигни два раза. Потому что, это выглядит... специфично.
Матвей даже не поморщился. Я почувствовала, как его рука на моей талии слегка напряглась. Он лишь плотнее прижал меня к своему боку и язвительно бросил друзьям:
– Парни, завидуйте молча. Я понимаю, что вам такое не светит, но держите свои комментарии при себе. И захлопните челюсти, пока они об асфальт не отбились.
Оба замерли с открытыми ртами, переводя взгляд с руки Матвея на моё лицо. Я просто смотрела на парней и, неожиданно для самой себя, чуть ближе прижалась к Матвею, молча подтверждая его слова.
В этот момент в моей голове появился калейдоскоп событий: как он стоит на коленях, те безумные танцы на крыше под звездами, он в нелепом розовом фартуке, пытающийся приготовить завтрак, и наши поцелуи, от которых кружилась голова. И я была уверена, что моё лицо, выглядело сейчас, как у влюблённой дурочки.
Но идиллия рухнула в одно мгновение. За спиной Матвея раздался звонкий, почти визгливый девчачий голос:
– Матве-е-ей! Боже мой, я не верю своим глазам!
Из остановившегося рядом Яндекс-такси выпорхнула эффектная с короткой стильной стрижкой огненно-красных волос. Она, визжа как ненормальная, буквально взлетела на Матвея, обвив его шею руками и заставив его выпустить мою талию.
Внутри меня что-то громко с треском лопнуло. Вся нежность мгновенно испарилась, уступив место обжигающей, ядовитой ревности. Я почувствовала, как моё лицо каменеет, а кулаки сжимаются сами собой. Марк и Стас переглянулись – они явно заметили мою реакцию. По их ухмылкам было понятно: они поняли, что я не играю. Матвей выиграл этот чёртов спор – я влюбилась по-настоящему, и теперь это было написано у меня на лбу.
– Лика? – Матвей стоял в полном шоке, пытаясь аккуратно отцепить от себя девушку. – Ты... почему ты здесь? Ты же должна быть в Корее!
– Ой, там такая скукотища для русского человека! – она наконец отстранилась, сияя как начищенный пятак. – Пришлось устроить родителям настоящую войну, чтобы они разрешили мне вернуться на родину. Но я взяла вверх! И вот она я, в стенах родного универа! Как же я скучала по тебе, Матвейка! Привет клоуны, – она весело помахала Марку и Стасу.
– О Господи, – первым подал голос Стас, смерив девушку взглядом. – Неужели в Корее закончились все запасы риса, раз эту банши выслали обратно на родину?
– Лика! – хохотнул Марк. – А я-то думал, чего это в Корее уровень преступности упал. Оказывается, главный раздражитель решил сменить локацию. Ты всё так же похожа на жертву корейской моды или это теперь в тренде – выглядеть как футуристический мусорный пакет?
Эта Лика, одарила парней ядовитой дружеской улыбкой:
– Ой, смотрите-ка, наши два недоразумения всё ещё живы! – она ехидно сощурилась. – Стас, я вижу, твой интеллект всё так же безуспешно пытается догнать твой рост. А ты, Марк... всё ещё носишь те же три шутки на двоих со Стасом? Я скучала по вашим убогим попыткам быть остроумными.
В этот момент из своей машины вышла Волкова и смерила нашу компанию взглядом, полным ненависти:
– ...и даже по сучьему лицу Волковой я тоже «скучала»! – добавила девушка с ехидной улыбкой, выделяя слово скучала, с какой-то ненавистью. Затем она перевела взгляд на меня. – О, а у нас в универе пополнение? Кто это милая девушка, Матвей?
Я не стала слушать и отвечать. Ревность душила меня, хуже верёвки, а осознание того, что я сейчас стою здесь и смотрю на эту очередную элитную мажорку, которая прилипла к моему Матвею, было невыносимым. Я резко развернулась и быстрым шагом направилась внутрь университета.
– Настя! Настя, подожди! – Матвей догнал меня у двери, преградив путь. – Ты чего? Лика просто…
– Дайте пройти, Матвей Борисович, – процедила я сквозь зубы. – Мне срочно нужно в библиотеку. За книгами по экономике. Не хочу выглядеть безмозглой идиоткой на фоне ваших… очень близких друзей.
Глава 23
Матвей..
Это просто какой-то тотальный системный сбой. У меня всё шло по высшему разряду: признание, этот нереальный вайб в машине, её влюблённые глаза... и тут, как черт из табакерки, вылетает Лика. Серьёзно? Именно сейчас? Это как если бы у тебя в руках был новенький «Роллс», а тебе в лобовое прилетел кирпич из прошлого. Только этой сумасшедшей подруги детства мне в жизни сейчас и не хватало для полного комплекта!
Я смотрел вслед Насте и чувствовал, как мой «идеальный план» и одновременно любовь, все моей жизни рассыпается в пыль.
– Блин, Лика, ты реально не вовремя! – выдохнул я, уже не скрывая раздражения. – Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала?
Я опять хотел рвануть за Настей, намереваясь перехватить её и вбить в её красивую голову, что Лика – это просто ходячая катастрофа из моего песочного прошлого, не более. Но Лика, в своей привычной манере «я тут главная звезда», цепко схватила меня за локоть, преграждая путь.
– Матвей, алло! Ты в своем уме? – она вовсю разглядывала меня, будто я внезапно сменил бренд с Gucci на какой-нибудь дешёвый масс-маркет. – Что с тобой произошло? Ты какой-то... подмененный. Где нормальный Котовский, который радовался моему приезду больше, чем закрытой сессии?
Я ничего не ответил. Просто закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственные мысли, и шумно, с надрывом вздохнул. В этот момент Стас и Марк, эти два ходячих агрегатора сплетен, решили добить ситуацию.
– Лика, детка, ты просто пропустила самый сочный сезон нашего реалити-шоу, – Стас усмехнулся, поправляя свои дорогущие часы. – Эта «тихоня» Настя недавно устроила Волковой такой апгрейд, что та до сих пор прячет остатки волос под кепками. Дала ей таких лещей, что весь универ стоял на ушах.
Лика замерла, а потом разразилась своим фирменным, оглушительным хохотом.
– Да ладно?! Кто-то реально выдрал волосы этой надутой кукле? Боже, я уже хочу познакомиться с этой Настей поближе! Она мой герой!
– Это еще цветочки, – подхватил Марк, указывая на моё лицо. – Видишь эти спецэффекты на скуле у нашего принца? Это он на тусовке, в стенах универа и клуба, решил поработать кулаками. Врезал Дэну за ту же самую Настю. Наш Матвей теперь персональный бодигард Макаркиной.
Лика ахнула, в её глазах вспыхнул азарт, смешанный с чистым шоком.
– В смысле?! Матвей дрался? По-настоящему?! Бля, почему я торчала в этой скучной Корее, пока здесь была лучшая вечеринка года?!
– Всё, хватит этого цирка, – ядовито бросил я. – Скоро пара, а у меня нет ни малейшего желания выслушивать ваши восторги.
– Мне сейчас не послышалось? – Лика прибыла в полный ахтунг. – Котовский, спешит на пары так, будто он любит учиться? Почему он ведет себя так, будто я – налоговая инспекция, от которой нужно шкериться.
Я развернулся и быстрым шагом вошел в университет, надеясь скрыться в толпе и потом найти Настю. Но Лика была не из тех, кто так просто сдается. Она догнала меня уже у лестницы и буквально перегородила дорогу, упершись руками в бока.
– Нет уж, Котовский, стой! – её голос стал настойчивым. – Кто тебя подменил? Где мой лучший друг-пофигист? Я видела, как эта Настя на меня посмотрела. Она была готова меня прямо там, у входа, на запчасти разобрать. Матвей, она же ревнивица высшего разряда! Я жду, рассказывай, что за Санта-Барбара тут происходит?
Черт, ситуация накалялась быстрее, чем курс биткоина в лучшие годы. Я чувствовал, как пол уходит из-под ног, но признаваться в этом – тем более Лике – было выше моих сил. Рассказать ей про спор? Про то, что я, главный игрок этого универа, реально «поплыл» от Макаркиной? Ну уж нет, это был бы полный дефолт моей репутации.
Я резко отстранился от Лики, игнорируя её застывший в немом вопросе взгляд, и быстро взлетел по ступенькам на второй этаж. Но эта девчонка была как навязчивый рекламный баннер – её невозможно было просто закрыть.
– Котовский, не беси меня! – Лика летела следом, цокая каблуками. – Если ты сейчас же не выложишь всё как есть, я пойду к этой твоей Насте. Или к Дэну. Или, боже упаси, к Волковой – она-то мне точно всю подноготную вывалит с процентами!
Я резко затормозил и злобно выдохнул. Она ведь реально пойдет. А Настя сейчас в таком состоянии, что любая информация от Лики превратит наш «проект» в пепелище.
– Ладно, окей, сдаюсь! – я кивнул на небольшой кожаный диванчик в углу. – Сядь и слушай. Только быстро.
Мы сели, и я, максимально сжимая факты, вывалил на неё всю эту дикую историю. Про спор с Марком и Стасом на Настю. Про то, как эта чертова информация всплыла, и Настя узнала всё в самый неподходящий момент. Про то, что я... ну, в общем, что я реально влюбился, хотя признавать это вслух перед Ликой было сродни публичному унижению. Но при этом я добавил, что спор я всё равно намерен выиграть – чисто из принципа, чтобы эти два клоуна, Марк и Стас, не думали, что они умнее меня.
Лика слушала, выгнув бровь, а потом просто прыснула со смеху.
– Матвей, серьезно? У тебя что, лишняя хромосома внезапно выросла? – она посмотрела на меня как на пациента в психиатрии. – У тебя диагноз «даун», не иначе, раз ты в свои двадцать с лишним не можешь понять, чего хочешь от жизни. Ты либо любишь, либо играешь. Сидеть на двух стульях с твоим весом – плохая затея, задница заболит.
Я промолчал, чувствуя, как внутри всё закипает. Лика вздохнула и уже мягче добавила:
– Ладно, Ромео недоделанный. Я поговорю с твоей Настей. Объясню ей на пальцах, что мы с тобой – просто друзья детства, «бро» и всё такое. Чтобы она не тратила свои нервные клетки на ревность ко мне.
– Даже не думай, – отрезал я. – Настя тебе не Волкова. Она тебе так врежет, что корейские пластические хирурги не соберут. У неё характер – чистая колючая проволока под напряжением. Я сам с ней поговорю. Скажу, что ты просто старый друг, и точка.
Лика вдруг странно усмехнулась, и в её глазах промелькнул тот самый опасный огонек, который я помнил еще со школы.
– Ой, да не напрягайся ты так, Котовский. Расслабь булки. Я же не полная идиотка, чтобы рассказывать ей, как мы с тобой один раз переспали по пьяни в одиннадцатом классе. Тем более, что мне тогда не понравилось, поэтому это не считается.
Меня будто током ударило. Я мгновенно подался вперед, мертвой хваткой вцепился в её локоть и прошипел ей прямо в лицо:
– Лика, чтобы об этом – ни слова, никому. Если ты хоть раз ляпнешь об этом Насте, я за себя не ручаюсь. Забудь об этом, этого не было!
Лика не испугалась. Наоборот, она залилась звонким смехом, глядя на мои побелевшие костяшки пальцев.
– О-о-о, Котовский... – протянула она, сияя от радости. – Ты не просто влип. Ты влюбился по самые уши. Никогда не видела тебя в таком ауте из-за девчонки.
Я сканировал зал столовой, пока не зацепился взглядом за знакомый затылок. Настя сидела за угловым столом, максимально дистанцировавшись от внешнего мира.
Перед ней красовался классический набор «советское ретро», который подавали в нашей столовой: сосиска, яичница и стакан с компотом.
Я бесцеремонно опустился на стул напротив. Она даже глаз не подняла, продолжая сосредоточенно кромсать сосиску, так будто это была чья-то шея.
Черт, как же она была хороша в этом своём гневе! Эти пылающие щеки, сжатые губы и взгляд, способный плавить титан... Честно? Мне это чертовски нравилось. Видеть её такой – живой, ревнивой, кусачей – было в сто раз круче, чем наблюдать за её привычной маской спокойствия.
– Знаешь, – ловко перехватил её вилку и откусил добрую половину её обеда, – это определенно выглядит лучше, чем мой сгоревший сырник-мутант, но, честно говоря, до еды твоей мамы этому шедевру как до Луны пешком.
Я попытался улыбнуться своей самой фирменной улыбкой «номер пять», которая обычно плавила ледники, но Настя лишь смерила меня взглядом, в котором я прочитал обещание медленной и мучительной смерти.
– Котовский, – процедила она, и её голос был холоднее, чем шампанское в ведерке со льдом, – если ты сейчас же не свалишь к своим «друзьям», я воткну эту вилку тебе в колено. Иди, Лика там наверняка уже соскучилась по твоему обществу.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ну началось. Я уже привык к её колючкам, но сейчас это было не просто «пацанское» поведение. Это была ревность чистой воды, завернутая в колючую проволоку, под напряжением 220 вольт.
– Насть, ну серьезно, – я отодвинул тарелку в сторону. – Долго ты еще будешь транслировать этот радиоактивный фон? Сколько можно беситься и, – сделал паузу, внимательно глядя ей в глаза, – ревновать меня на ровном месте?
Она вдруг прыснула, издав короткий, презрительный смешок.
– Ревновать? Тебя? Котовский, не льсти себе. – она взяла тарелку и отодвинулась от меня на другой край стола. – Ты серьезно думаешь, что я буду тратить свои нервы на ревность к этой... корейской подделке под человека?
Я усмехнулся, сокращая расстояние между нами до критического. Теперь я чувствовал запах её гнева, смешанный с ароматом компота, и это сводило меня с ума больше, чем любой дорогой парфюм.
– Да что ты? – прошептал я, глядя ей прямо в расширенные зрачки. – А по тебе и не скажешь. Ты сейчас буквально фонишь ревностью, Насть. У тебя на лице написано, как сильно тебя коробит от одного её имени. Ты это скрываешь хуже, чем я свои оценки по макроэкономике.
Настя резко дернулась, её рука сжалась в кулак так, что побелели костяшки.
– Лика – это просто подруга детства из песочницы. Наши родители дружат сто лет. Между нами ничего нет и быть не может, – я снова вздохнул, пытаясь утихомирить этот пожар, пока мы не спалили всю столовку.
– Матвей, не порть мне аппетит своим присутствием и этими жалкими попытками оправдаться.
– Она сумасшедшая, шумная и абсолютно не в моем вкусе. Ревновать к ней – это как ревновать к старому велосипеду в гараже. – Я сделал паузу и добавил с самым серьезным лицом: – Кстати, сосиска реально была невкусная. Кажется, она сделана из тех же материалов, что и подошва моих старых кед. Настя, если ты отравишься, кто будет меня троллить? Кто будет меня бесить? И с кем я буду цапаться по всякой ерунде в розовом фартуке?
– Какой же ты придурочный, Котовский, – выдохнула она, и её губы всё-таки дрогнули. Она неожиданно прыснула, а потом выдала: – В том розовом фартуке ты был похож на перекачанного фламинго.
Она сама засмеялась над своей шуткой – тем самым искренним, звонким смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Лед в её глазах мгновенно сменился тем самым знакомым пламенем, только теперь в нем не было злости. Я протянул руку и накрыл её ладонь своей. Но если она только узнает про тот чертов одиннадцатый класс…
