Текст книги "Мажор. Это фиаско, братан! (СИ)"

Автор книги: Айская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Мажор. Это фиаско, братан!

Пролог

Клуб «Versace» задыхался от басов, запаха селективного парфюма и высокомерия. Я лениво крутил в руке бокал с «Кристаллом», лед в котором стоил дороже, чем обед в студенческой столовке, куда ходила она.

– Котовский, ты сегодня какой-то тухлый, – Стас пригубил свой виски и кивнул в сторону танцпола. – Глянь, новенькие пришли. Та, что в красном, глаз с тебя не сводит. Дать знак, чтобы подошла?

Я даже не повернул головы.

– Скучно, Стас. Очередная «кукла» с накачанными губами и мечтой о моей кредитке. Давай что-нибудь поинтереснее.

– Поинтереснее? – Марк, сидевший напротив, хитро прищурился. – А как тебе твоя новая… «сестрёнка»? Настя? Твой отец в восторге от её мамаши, говорят, свадьба не за горами.

Я поморщился. Слово «сестренка» резало слух, как скрежет металла по стеклу.

– Она мне не сестра, Марк. Просто дочка женщины, с которой мой отец решил поиграть в «счастливую семью». Временное недоразумение.

– Недоразумение с очень дерзким прицелом, – заржал Марк. – Котовский, великий и ужасный Матвей, получил от ворот поворот от девчонки в кедах из масс-маркета. Это исторический момент!

Я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Перед глазами тут же всплыл взгляд Насти – колючий, прямой, без капли того обожания, к которому я привык. Она смотрела на меня не как на принца МГИМО, а как на досадную помеху на ее пути к тренажерному залу.

– Она просто строит из себя недотрогу, – процедил я, глядя на то, как отражается свет софитов в янтаре виски. – Обычная провинциальная тактика: набить себе цену, чтобы потом подороже продаться. Думает, если будет огрызаться, я за ней побегу.

– А по-моему, ты ей просто противен, Матвей, – вбросил Марк, проверяя меня на слабо. – У девчонки есть характер. Это тебе не модели из инсты. Спорим, ты её не обломаешь? Даже за месяц.

В воздухе повисло напряжение. Друзья замерли, ожидая моей реакции. Это был вызов. Глупый, детский, но бьющий точно в моё эго.

– Месяц? – я криво усмехнулся и выставил на стол ключи от машины. – Даю две недели. Через две недели эта «колючка» будет смотреть на меня влюблёнными глазами и сама запрыгнет в мою постель.

Марк и Стас переглянулись.

– Усложним задачку, для Котовского? – Стас заговорчески подмигнул Марку и тот ехидно кивнул. – Нам будут нужны видеодоказательства, чисто для своих, как ты с ней кувыркаешься в постели.

– Или ты боишься, что Настенька тебе не по зубам? Она ведь не из тех, кто ведется на папины карточки. – добавил Марк.

Я протянул руку, скрепляя спор.

– Идёт, – усмехнулся, чувствуя, как внутри просыпается охотник. – Будет вам видео. Я заставлю эту провинциалку смотреть на меня так же, как все остальные.

Я припарковал свой «Порше» прямо у входа в клуб демонстративно игнорируя знак «Стоянка запрещена». Дорогу мне преградила тень.

– Красивая тачка, Котик, – раздался голос, от которого у меня внутри всё непроизвольно напряглось. – Будет жаль, если через четырнадцать дней ключи перейдут к Марку.

Я медленно обернулся на голос. Ну естественно, Элина Волкова. Очередная пиявка, которая ко мне присосалась, после не долгосрочных отношений. Мы не общались с прошлого лета, с тех пор Волкова искала любой повод, чтобы прилипнуть ко мне опять.

– Волкова. И ты здесь? Я думал, тебя отчислили за враньё, – я придал лицу выражение скучающего превосходства. – И откуда такая осведомлённость о моих делах? Подслушиваешь в туалетах «Versace»?

– Твои друзья слишком громко ржут, когда выпьют лишнего, – она подошла ближе, её глаза, холодные и расчётливые, не предвещали ничего хорошего. – Спор на Настю Макаркину? На «сводную сестрицу», когда родители не сегодня завтра узаконят отношения? Серьёзно, Матвей? Это даже для тебя низковато.

– Тебя это не касается. Иди читай учебники, может поумнеешь, Волкова.

Я попытался пройти мимо, но Волкова похлопала меня по плечу – этот жест взбесил меня еще больше.

– Знаешь, в чём твоя проблема? Ты думаешь, что мир – это магазин, где на всём висит ценник. Но Настя… она другая. Она не просто не купится на твои дешёвые трюки, она размажет твою репутацию, когда узнает правду.

– И кто же ей расскажет? Ты, краля универа, у которой в голове силикон, вместо мозгов? – я прищурился.

– Зачем так грубо? – Волкова хищно улыбнулась. – Я просто буду рядом. Воможно притворюсь той самой «хорошей подругой», которая утешит её, когда ты облажаешься. А когда придёт время… я подарю ей правду о твоём маленьком пари, если ты сам всё не испортишь. Как думаешь, насколько сильно она захочет сломать тебе нос, когда поймёт, что была для тебя просто ставкой в пьяном споре?

Глава 1

Настя.

В воздухе нашей маленькой кухни витал запах маминых любимых духов и моей безнадеги. Повсюду стояли полупустые коробки, обмотанные скотчем – немые свидетели того, что наша прошлая жизнь официально упакована и готова к отправке в утиль.

– Настя, ну посмотри на это с другой стороны! – мама восторженно собирала вещи. – Борис Игоревич – хороший человек. Он помог тебе поступить в лучший вуз. Он… он не такой, как твой отец, Насть. Он надежный. У него стабильность, Настя. У него уважение.

Я с силой затянула узел на мешке со своими вещами, едва не порвав пластик.

– «Уважение» – это просто другое слово для «у него больше денег», мам, – резко обернулась. – Сначала они «золотые», а потом пропивают последнюю заначку или начинают диктовать, как тебе дышать. Папа тоже клялся, что мы будем жить как короли, помнишь? А в итоге я в двенадцать лет училась прятать хлеб, чтобы он его не обменял на бутылку. Ты выгребала его долги! – я налила себе стакан холодной воды из под крана и залпом опустошила. – Все мужики одинаковые. Просто у одного перегар, а у другого – дорогой одеколон.

– Хватит! – мама всплеснула руками. – И, пожалуйста… я очень тебя прошу. Завязывай с этим своим боксом. Это некрасиво, Настя. Синяки на костяшках, вечно разбитые губы. – мама обхватила моё побитое лицо. – Бокс – это не женственно. В Москве ты начнешь новую жизнь. Никаких подвальных залов и драк. Ты пойдешь в престижный вуз, там другие люди, другие правила. Борис сказал, что его сын, Матвей, поможет тебе освоиться…

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от ярости. Женственность? Жизнь в золотой клетке под присмотром маминого «благодетеля» и его пафосного сынка Матвея, о котором мама прожужжала мне все уши? Видела его лишь на фото – холеный, самоуверенный, с таким выражением лица, будто он лично изобрел кислород. Типичный мажор, который ни разу в жизни не держал в руках ничего тяжелее пачки купюр.

– Моя «женственность» закончилась там, где мне пришлось впервые ударить соседа, чтобы он перестал ломиться к нам в дверь, – отрезала я, хватая спортивную сумку. – Я на тренировку.

– Настя! Не задерживайся! Нам еще чемоданы дособирать надо! Завтра в семь утра самолёт. – крикнула она вслед, но я уже вылетела в подъезд, хлопая дверью.

Зал «Ударник» встретил меня привычным запахом старой кожи, пота и магнезии. Это было единственное место, где я чувствовала себя настоящей. Где я не была «дочкой алкоголика» или «бедной родственницей богатого отчима». Здесь я была просто Макаркина. У которой есть удар. Но сегодня даже мешок казался мне врагом.

Раз-два, уклон. Раз-два…

Я работала по груше, но удары выходили смазанными. Перед глазами стояло лицо Бориса с его покровительственной улыбкой и фотографии его сына – Матвея Котовского. Холеный мажор в дизайнерском пиджачке, который смотрит на мир так, будто он его купил на карманные деньги. Ненавижу. Ненавижу пафос, не настоящие улыбки и парней, которые думают, что их фамилия дает им право на всё.

– Макаркина, ты сегодня мешок гладишь или тренируешься? – хриплый голос Степаныча разрезал тишину зала.

Тренер, мужчина в годах с перебитым носом и глазами, видящими слишком много, подошел ко мне, вытирая руки полотенцем.

– Не получается, Степаныч, – я сорвала перчатки, чувствуя, как горят щеки. – Завтра переезд. В Москву. Мама хочет, чтобы я стала «леди». А я… я просто хочу на чемпионат мира.

Степаныч долго молчал, глядя на мои дрожащие руки.

– Москва – это город возможностей, Настя. И не только для тех, кто ездит на крутых тачках. Если ты думаешь, что там только мажоры в костюмах, ты ошибаешься.

Он залез в карман своих потертых штанов и вытащил клочок бумаги, на котором корявым почерком был написан адрес и имя.

– В Москве есть клуб «Black Box». Закрытое место, не для тех, кто хочет пофоткаться в перчатках. Его держит мой старый знакомый – Виктор Стахов.

Я замерла, едва дыша.

– Стахов? Тот самый… «Танк» Стахов? Бывший чемпион мира в полутяжелом весе?

– Он самый, – тренер усмехнулся. – Я ему позвонил. Сказал, что к нему едет девчонка с ударом тяжеловеса и характером цепного пса. Если не забросишь тренировки, если выдержишь его школу – через год будешь на отборочных. Это твой шанс, Настя. Используй Москву, а не дай ей использовать тебя.

На моём лице засветилась улыбка и впервые за неделю страх перед переездом изменился жгучим, азартным предвкушением.

– И помни, ты – кремень, Макаркина. У тебя есть то, чего нет у этих «золотых деток» – злость и мечта. – Степаныч по-отцовски меня обнял, а после подмигнув, начал подталкивать меня к выходу. – Покажи этой Москве, как бьют девчонки из провинции.

На следующей день самолёт нас доставил в Москву. Мама прилипла к окну автомобиля еще на въезде в поселок. Её пальцы, судорожно сжимающие сумочку, подрагивали. Я же чувствовала только нарастающую тошноту. Чем дороже становились дома за окном, тем сильнее мне хотелось выпрыгнуть из машины и бежать пешком обратно, в наш пропахший сыростью и честностью подъезд. Белоснежный внедорожник Бориса плавно затормозил у ворот, которые больше напоминали въезд в секретный бункер, чем в жилой дом. Новый пока ещё гражданский муж мамы, уже ждал нас на крыльце – сияющий, в безупречном кашемировом джемпере.

– Приехали, – вздохнула мама, поправляя волосы. Её глаза сияли так, будто она наконец-то попала в рай, а не в логово к чужим людям.

Пока водитель доставал остальные наши вещи, я сама вытащила из багажника свой старый, местами потертый баул с боксерской экипировкой и рюкзак. Борис Игоревич стоял рядом с парнем, которого я сразу узнала по фото. Матвей. Он прислонился к колонне, скрестив руки на груди, и лениво листал что-то в телефоне. На нем была футболка, которая, спорю на что угодно, стоила больше, чем весь наш гардероб вместе взятый.

– А вот и наши дамы! – Борис просиял, обнимая маму. – Матвей, отлипни уже от своего телефона, познакомься, это Настя.

Матвей медленно поднял голову. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошелся по мне, как сканер на таможне.

– О, – протянул он, и голос его был похож на шелк, в который завернули лезвие. – Так вот она какая, наша новая… родственница.

– Матвей, помоги Насте с вещами. – быстро вставил Борис, чувствуя повисшее в воздухе напряжение.

Мой «сводный» братец лениво перевел взгляд на мой облезлый баул. Он задержался на моем рюкзаке с эмблемой «Ударника», из которого торчал край пожелтевшего от времени бинта.

– Боюсь, я не обучен таскать мешки с картошкой, отец, – бросил он, не сводя с меня глаз. – Пап, ты уверен, что это вещи? – усмехнулся, и в этом звуке было столько яда, что хватило бы на целую стаю кобр. – Я думал, это гуманитарная помощь, которую забыли выкинуть по дороге.

Он подошел ближе, брезгливо кончиком пальца задел замок моей спортивной сумки:

– Серьезно? Этот хлам будет стоять в нашем доме? От него пахнет… как бы это помягче… старым спортзалом и безнадегой. Настя, да? Слушай, у нас за углом есть мусорные контейнеры, они очень технологичные, сами прессуют мусор. Могу показать дорогу, тебе там будет привычнее.

Мама нерво охнула, а Борис нахмурился, собираясь что-то сказать. Но я не дала ему шанса. Я сделала шаг вперед, входя в личное пространство Матвея. Он был выше, намного выше, но на ринге меня учили не бояться габаритов. Я почувствовала запах его дорогого парфюма – цитрус и что-то древесное. Запах денег.

– Послушай меня, «золотой мальчик», – я произнесла это тихо, но так отчетливо, что Матвей перестал улыбаться. – В этом «хламе» лежат вещи, которые стоят больше, чем вся твоя жизнь. Потому что они заработаны потом и кровью, а не выпрошены у папочки на завтрак.

Я резко вырвала сумку из-под его руки, и он непроизвольно отшатнулся.

– Не утруждайся, «братец», – я отступила сделав шаг назад, глядя на него снизу вверх, но так, будто он был пустым местом. – Я сама справлюсь. У меня руки не из золота, в отличие от некоторых. Не сломаются.

Матвей прищурился. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный огонек – азарт хищника, который увидел добычу, решившую огрызнуться.

– Характер? В этом доме характер – вещь лишняя, Настя. Здесь ценятся послушание и… чистоту. Постарайся ничего не испачкать своими ботинками. Они выглядят так, будто в них прошли через все помойки страны.

– Матвей! – злобно сквозь зубы, прикрикнул Борис.

– Если тебе не нравится запах моего зала, – я смерила этого «мажорного» убийственным взглядом с ног до головы, не обращай внимания на маму и Бориса. – то привыкай дышать через рот. – мои пальцы уже сжались в кулак, ещё чуть-чуть и я бы ему всекла. – И если ты еще раз коснешься моих вещей своими холеными пальчиками, я научу тебя, как правильно накладывать гипс. Поверь, в этом я эксперт.

Матвей замер. В его глазах отразилось искреннее изумление, смешанное с яростью. Никто и никогда видимо не разговаривал с ним в таком тоне в его собственном доме.

– Ты… – он начал было, но я уже закинула сумку на плечо.

– Борис Игоревич, где моя комната? – я повернулась к будущему отчиму, игнорируя его сына, как надоедливое насекомое. – Хочу поскорее убрать свой «хлам» с глаз долой этого нежного цветочка, а то он еще в обморок упадет от запаха реальности.

– Настя, проходи, – Борис Игоревич улыбнулся мне, но его недовольный взгляд быстро скользнул в сторону Матвея. – Твоя комната на втором этаже, окна выходят в сад. Надеюсь, тебе понравится.

«Добро пожаловать в ад, Настя, – подумала, проходя внутрь дома. Я буквально кожей чувствовала его взгляд, прожигающий мою спину, – И этот ад носит фамилию Котовский».

Глава 2

Настя...

Я проснулась не от будильника, а от пугающей, стерильной тишины роскошного особняка. В моем родном городе утро всегда начиналось с криков соседей, грохота мусоровоза или маминого бодрого: «Настя, каша на столе!». Здесь же воздух казался застывшим, как в музее.

Я бросила взгляд на часы и похолодела. 08:20.

– Блин! – вылетело из моего рта.

Первая лекция в «Золотом вузе» начиналась в девять. Борис вчера четко сказал: «Матвей отвезет тебя, вам всё равно по пути».

– Вот же ты гад, Котовский!

Я подскочила, за пять минут влезла в черные джинсы и худи – мой неизменный «бронежилет» против этого пафосного мира. Быстро перетянула волосы в тугой хвост, схватила рюкзак и вылетела из комнаты. Костяшки пальцев всё еще ныли после вчерашнего, но это была приятная боль, напоминавшая, кто я такая на самом деле.

Спустившись на первый этаж, я застала идиллическую картину. Матвей сидел в залитой солнцем столовой, неспешно потягивая кофе. Перед ним лежала тарелка с какими-то затейливыми тостами и авокадо. Он выглядел так, будто у него впереди вечность, а не учебный день.

– О, спящая красавица соизволила спуститься, – он даже не поднял головы от экрана своего телефона. – Правда, «красавица» – это сильное преувеличение. Скорее, «спящий гопник».

– Ты почему меня не разбудил? – я подошла к столу, едва сдерживаясь, чтобы не перевернуть его завтрак. – твой отец сказал, что мы выезжаем в восемь.

Матвей лениво перевел на меня взгляд. В его глазах плясали бесячие смешинки.

– Ой, прости. Моя память работает избирательно: я запоминаю только важные вещи. Твое существование в этот список пока не входит. Я подумал, что ты решила прогулять первый день, чтобы подольше пообниматься со своим баулом. Знаешь, у нас в универе не любят опоздавших. Особенно тех, кто выглядит так, будто только что сбежал с разборок за гаражами.

– Где Борис и мама? – я проигнорировала его выпад.

– Куда-то уехали в семь утра. Так что ты во власти моей «забывчивости». – Он картинно посмотрел на свои часы – разумеется, «Ролекс», что же еще. – Упс. Половина девятого. Навигатор говорит, что ехать сорок минут. Кажется, кто-то сегодня получит первый прогул в личном деле. А папа так надеялся на твою дисциплину…

Он хотел увидеть мою слабость, мою зависимость от его милости.

Но он плохо меня знал.

Я медленно выдохнула, подавляя желание применить на практике «двоечку» в его идеальную челюсть. Вместо этого я криво усмехнулась.

– Знаешь, Котовский, в моем мире если ты опаздываешь на автобус, ты бежишь за ним. А если автобуса нет – ты находишь другой путь.

Я достала телефон и быстро набрала номер, который сохранила вчера перед сном.

– Алло, такси? Мне машину к воротам поселка «Золотые пруды». Срочно. Двойной тариф за скорость. Да, через пять минут буду у шлагбаума.

Я повернулась к Матвею, который застыл с чашкой в руке. Его идеальный план «унижения опозданием» трещал по швам.

– Ты серьезно? – он фыркнул. – Таксисты из города сюда едут по сорок минут. Ты не успеешь.

– Посмотрим, – я закинула рюкзак на плечо. – И еще кое-что. Вчера ты сказал, что твои вещи пахнут успехом, а мои – залом. Так вот, от тебя пахнет трусостью, Матвей. Ты так боишься, что какая-то девчонка из провинции окажется круче тебя, что пытаешься подставить её в первый же день. Жалкое зрелище.

Я развернулась и пошла к выходу, чеканя шаг.

– Эй! Макаркина! – крикнул он мне вслед, и в его голосе впервые прорезались нотки раздражения вместо привычного высокомерия. – Ты хоть знаешь, где находится корпус? Тебя охрана на порог не пустит в этих обносках!

Я не обернулась. А уже бежала по гравийной дорожке к воротам, чувствуя, как в крови закипает адреналин.

У массивных кованых ворот, нервно постукивала кедом по гравию. Приложение такси издевательски мигало надписью: «Поиск машины... Время ожидания увеличено». В этом элитном гетто для сверхбогатых обычные водители, видимо, боялись даже дышать в сторону заборов, не то что заезжать за шлагбаум. 08:42.

– Да ты издеваешься что ли! – выплеснула такая на экран телефона. – Работай давай!

До начала лекции восемнадцать минут. Если я опоздаю в первый же день, Борис разочарованно вздохнет, мама расплачется, а этот индюк Матвей будет сиять, как начищенный таз.

Сзади раздался приглушенный рык мощного мотора. Я не оборачивалась, кожей чувствуя, как ко мне приближается пафос на четырех колесах. Ослепительно черный спортивный «Порше» плавно притормозил рядом. Стекло медленно опустилось, являя миру самодовольную физиономию Котовского.

– Ну что, как там твой «двойной тариф»? – он вальяжно откинулся на кожаное сиденье, не снимая солнечных очков. – Судя по твоему лицу, таксист решил, что его карма не вынесет поездки в этот район.

Я стиснула зубы так, что челюсть заныла.

– Обойдусь. Пешком дойду до трассы.

– Семь километров? В этих кроссовках? – он коротко хохотнул. – Ты придешь аккурат к обеду. Профессор Громов обожает таких амбициозных туристок. Сразу ставит «неуд» в карму.

Он чуть прибавил газу, заставляя машину дернуться вперед, будто собирался уехать.

– Ладно! – выкрикнула я, ненавидя себя в этот момент. – Сколько?

– Что «сколько»? – он притворно удивился, поправляя зеркало заднего вида.

– Сколько ты хочешь за то, чтобы довезти меня? Денег у меня нет, а твою машину я мыть не буду – побрезгую прикасаться к чужому пафосу.

Матвей заглушил мотор. Наступила тишина, в которой я слышала только собственное бешеное сердцебиение. Он снял очки и посмотрел на меня – серьезно, без тени привычной усмешки.

– Деньги мне не нужны, Настя. У меня их столько, что я могу купить твой «Ударник» вместе с потрохами и сделать там склад для старых шин.

Я сжала кулаки.

– Тогда что?

– Сделка, – он постучал пальцами по рулю. – Я довезу тебя вовремя. Прямо к главному входу, чтобы все видели, с кем ты приехала. А взамен... ты всю эту неделю будешь делать то, что я скажу. Никаких огрызаний при моих друзьях. Ты будешь играть роль приличной, тихой «сестренки», которая знает свое место.

– Ты хочешь сделать из меня свою тень? – я горько усмехнулась. – Чтобы я молча кивала, пока ты и твои мажоры-дружки будут обливать меня грязью?

– Я хочу, чтобы ты не портила мне репутацию своим присутствием, – отрезал он. – Либо ты садишься и на неделю становишься «нормальной», либо стой здесь и жди свое мифическое такси. Пять секунд, Макаркина. Пять... четыре...

Я посмотрела на телефон. 08:45.

Это был проигрыш. Первый раунд остался за ним, и он это знал. Но если я не попаду в университет, я не смогу найти «Black Box». Я не смогу вырваться из этого золотого ада.

Я рывком открыла тяжелую дверь и буквально рухнула на пассажирское сиденье, которое пахло новой кожей и высокомерием.

– Поехали, – выплюнула я, стараясь не смотреть в его сторону. – Но учти, Котовский: неделя закончится. И когда это случится, молчать на твой пафос я не собираюсь.

Матвей лишь криво усмехнулся и нажал на газ. Машина сорвалась с места, вжимая меня в кресло.

– Пристегнись, «сестренка», – бросил он, лихо закладывая поворот. – Добро пожаловать в высшую лигу. Постарайся, чтобы тебя не стошнило от скорости.

Мы летели по шоссе, и я видела, как он то и дело бросает на меня быстрые, приторные взгляды.