Текст книги "Мажор. Это фиаско, братан! (СИ)"

Автор книги: Айская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Эпилог

Девять месяцев пролетели как один затяжной, но удивительно счастливый вдох. Квартира бабушки Матвея, где они жили стала их личной крепостью.

Настя, напоминающая сейчас очаровательный и очень сердитый арбуз, уютно устроилась на диване. Она с методичным хрустом уничтожала уже третье яблоко, наблюдая за Матвеем. Тот замер посреди комнаты, картинно прищурив один глаз и сложив руки на груди, словно великий полководец перед решающим сражением.

– Значит так, – торжественно объявил Матвей, обводя зал хозяйским взглядом. – Пока ты будешь отдыхать в роддоме под присмотром врачей, я здесь всё переверну, сделаю ремонт. Чтобы вы с мелким вернулись в настоящие хоромы.

Настя перестала жевать и с опаской посмотрела на мужа.

– Матвей, солнце моё, здесь и так всё хорошо, – осторожно заметила она. – Твоё «сделаю лучше» обычно заканчивается тем, что нам приходится вызывать экстренную службу спасения. Твоё «лучше» – это когда кран не просто течет, а исполняет арии из «Аиды», а обои решают, что им больше нравится лежать на полу. Давай обойдемся без «хуже»?

Матвей снисходительно усмехнулся, потирая подбородок.

– Ты просто не ценишь мой полет мысли. У меня, между прочим, врожденное дизайнерское мышление! – он взмахнул рукой, будто рисуя в воздухе невидимую арку. – Я уже вижу здесь скандинавский минимализм с элементами лофта. Вот эту стену мы…

Настя вдруг замерла. Яблоко застыло в руке, а на лице отразилась гамма чувств – от крайнего удивления до осознания неизбежного. Она медленно выдохнула и тихо произнесла:

– Ну, началось…

Матвей, всё еще витая в облаках из гипсокартона и дизайнерской плитки, радостно подхватил:

– Вот именно! Началось! Полет фантазии не остановить! Но ты не переживай, это только цветочки, всё самое масштабное впереди, я еще даже чертежи не накидал…

– Матвей! – Настя округлила глаза, вцепившись в подлокотник дивана. – Я про роды! Роды начались, гений дизайна!

Секунд пять Матвей просто моргал, переваривая информацию. Лофт, скандинавский стиль и снос стен мгновенно испарились из его головы, оставив там пустоту и ужас.

– В смысле… сейчас? – он нелепо посмотрел на часы, потом на Настю, потом на стену, которую хотел сносить. – Прямо сейчас? Настя, подожди, так нельзя! У меня сумка не проверена! Можешь притормозить минут на двадцать? Ну, чисто технически?

– Технически?! – Настя, несмотря на схватку, не смогла сдержать смешок. – Ты серьезно предлагаешь сыну подождать? Хватай сумку и ключи!

– Да-да, сумка! Ключи! Врач! – Матвей начал метаться по комнате, как напуганный кот. Он схватил с полки кактус, потом телефон, потом попытался надеть один кроссовок на левую ногу, а второй – на правую. – Спокойно, Настя, главное – спокойствие! Дыши! Как там на курсах учили? Собачкой! Нет, паровозиком! Короче, как-нибудь дыши, а я сейчас… я сейчас всё организую!

Настя, прижимая одну руку к пояснице, а другой пытаясь удержать ускользающее яблоко, разразилась таким звонким смехом, что схватка на мгновение даже отступила, испугавшись конкуренции.

– Матвей! – простонала она сквозь смех. – Остановись! Ты сейчас напоминаешь белку, у которой отобрали орех и заставили сдавать экзамен по квантовой физике. Ты зачем схватил мой фен? Мы едем рожать, а не на конкурс «Мисс Вселенная»!

Матвей замер с феном в одной руке и Настиным тапочком в другой. Его глаза вращались с бешеной скоростью.

– Фен – это стратегический объект! – выпалил он, пытаясь запихнуть тапочек в карман куртки. – А вдруг там в роддоме сквозняки? Вдруг у сына будет прическа, требующая немедленной укладки? Настя, не сбивай меня, я в режиме «Альфа-папа»! Я сейчас контролирую всё, кроме своих коленей, которые почему-то превратились в желе!

– Твой режим «Альфа-папа» сейчас больше похож на режим «Сломанный пылесос», – Настя снова согнулась, но уже не от смеха. Лицо её резко посерьезнело, а дыхание стало частым. – Ой... всё, шутки кончились. Матвей, звони!

– Кому?! В МЧС? В ООН? Президенту?! – Матвей выронил фен, который с грохотом приземлился на ковер.

– Родителям, дуралей! – выдохнула Настя, вцепляясь в его плечо. – Звони моей маме и своему отцу. Скажи, что «арбузный человечек» официально подал заявление на выход. Мы едем в роддом!

Матвей дрожащими пальцами выудил телефон. Он трижды промахнулся мимо иконки вызова, случайно открыв калькулятор и зачем-то посчитав, сколько будет 555 умножить на 2.

– Алло! Пап? – заорал он в трубку так, будто Борис Игоревич находился на другом континенте без связи. – Всё, процесс пошел! Настя рожает! Да, прямо сейчас! Нет, я не спокоен! Как я могу быть спокоен, если из меня дизайнер никакой, а из неё сейчас выйдет новый человек?! Мы едем в роддом. Встречаемся у входа, позвони Жанне, пусть она возьмет валидол! Для меня!

Настя, несмотря на очередную волну боли, не смогла сдержать улыбки, глядя на своего «героя».

– Матвей, – позвала она, когда он закончил пятый звонок, пытаясь объяснить отцу, что ремонт отменяется по техническим причинам. – Ключи от машины у тебя в левой руке. А телефон ты пытаешься приложить к уху обратной стороной.

– Это тактический маневр, чтобы не облучать мозг лишней информацией! – парировал Матвей, подхватывая Настю под локоть с такой осторожностью, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. – Всё, Насть, держись за меня. Мы выходим. Если я упаду в обморок – просто перешагни и иди к цели, я доползу!

Они медленно двинулись к выходу, оставляя позади квартиру, которая через несколько дней наполнится совсем другими звуками. Матвей усадил Настю в машину с такой осторожностью, будто она была заминированным объектом, который может сдетонировать от любого резкого звука. Он трижды проверил, не жмет ли ей ремень, и подложил под спину декоративную подушку, которую в спешке прихватил из зала (она была с пайетками и кололась, но Настя решила промолчать)

– Всё, Настенька, держись. Летим! – скомандовал Матвей и... тронулся со скоростью 20 километров в час.

– Матвей, – Настя посмотрела в окно, где их только что обогнал дедушка на велосипеде. – Я, конечно, ценю твою осторожность, но если мы будем ехать так медленно, наш сын успеет получить паспорт еще до того, как мы увидим приемный покой.

– Я соблюдаю дистанцию! – выкрикнул Матвей, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. – В правилах ПДД не написано, что делать, если в салоне происходит рождение новой жизни! Я не могу ехать быстрее, здесь ямка! А вдруг там кочка? Я каждую кочку чувствую своей селезенкой!

На очередном светофоре Матвей начал гипнотизировать красный свет, шепча:

– Зеленый, ну пожалуйста, старина, не подведи, у меня тут человек выходит!

– Котовский, дыши, – Настя погладила его по руке, когда очередная схватка заставила её зажмуриться. – Ты синеешь. Если ты упадешь в обморок за рулем, роды принимать придется тебе, а водить машину – мне. Поверь, сейчас я не в лучшей форме для дрифта.

– Я дышу! – Матвей включил аварийку, просто чтобы «все видели, что мы особенные». – Насть, а напомни... дышать надо как? Собачкой? Хе-хе-хе-хе? Или как паровоз? Пых-пых-пых?

– Это мне надо дышать, Матвей, а не тебе! – рассмеялась Настя, хотя смех тут же перешел в тяжелый выдох. – Ты просто жми на газ, когда загорится зеленый. И, пожалуйста, выключи навигатор, он меня бесит.

«Через триста метров поверните направо», – бесстрастно произнес женский голос из телефона.

– Слышала?! – Матвей подозрительно посмотрел на смартфон. – Она сказала «направо»! А я хотел ехать прямо! Она что-то знает! Настя, а вдруг там пробка? Вдруг там ремонт дороги, о котором мы не знаем?

– Матвей, – Настя взяла его за подбородок и повернула голову к дороге. – Зеленый. Жми. Иначе я рожу прямо на это кожаное сиденье, и тебе придется делать «ремонт» еще и в машине.

Это подействовало лучше любого стимулятора. Они пролетели оставшиеся два квартала в режиме «Формулы-1», причем Матвей комментировал каждый свой маневр:

– Обходим грузовик... так, здесь притормозим, тут бабуля с пуделем... извините, мадам, у нас экстренный выпуск человека! Настя, держись, мы уже видим шпиль больницы! Почти прилетели!

Когда они с визгом тормозов подкатили к входу, Матвей выскочил из машины, забыв заглушить двигатель.

– Врача! Человека! Роды! – закричал он, подбегая к автоматическим дверям, которые открылись перед ним с невозмутимым спокойствием.

Настя медленно выбралась из машины, поправила платье и, улыбаясь сквозь очередную волну боли, прошептала:

– Ну всё, Матвей. Дальше я сама. А ты... ты просто не забудь закрыть машину. И вынь тапочек из кармана, он тебе не поможет.

– Где она?! Где моя девочка?! – вскрикнула мама Насти, едва не сбив с ног дежурную медсестру.

– Спокойно, Жанна, – отец Матвея тут же перехватила инициативу. – Настя в надежных руках, здесь лучшая клиника в городе. Матвей мне всё по телефону объяснил… правда, я половину не понял, потому что он кричал что-то про «дизайнерское мышление» и «арбузного человека».

– Матвей! – рассмеялась Лика, хватаясь за живот. – Почему ты в одном кроссовке? – она подозрительно посмотрела на его ноги.

– Да вы гляньте, у мажорика в кармане ещё и тапочек торчит, – подавил смешок «Танк».

– Смейтесь, смейтесь, крестные, – фыркнул Матвей. – я посмотрю как вы будете себя вести, когда вас это настигнет.

– А почему у тебя на руках родильная сумка, когда она должна быть у Насти… это что, фен? – Отец осторожно потрогал торчащую из сумки ручку. – Ты собрался сушить ребенка сразу после рождения?

Лика и Стахов захохотали на весь коридор.

– Это стратегический запас! – огрызнулся Матвей, нервно икая. – Там… там всё серьезно! Медсестра сказала, чтобы я шел посидеть на кушетке, иначе она вызовет санитаров для меня!

В этот момент из-за стойки регистрации вышла старшая медсестра – женщина таких габаритов и с таким выражением лица, что даже стены роддома, казалось, вытянулись по стойке «смирно».

– Так! – гаркнула она, и в холле мгновенно воцарилась тишина. – Группа захвата, отставить панику! Отец – сядьте.

– Мы просто волнуемся! – попыталась возразить Жанна, прижимая какой-то пакет к груди. – У нас там первое внучатко!

– У всех здесь первое, второе или десятое, – отрезала медсестра, но её глаза чуть смягчились. – Идите в зал ожидания. Как только будут новости, я выйду. И заберите у парня фен, он пугает других рожениц.

Дверь палаты приоткрылась с тихим, почти благовейным вздохом. Матвей замер на пороге, облаченный в казенный голубой халат, который был ему велик и почему-то застегнут на все пуговицы. На голове красовалась смешная шапочка, которую он натянул до самых бровей, напоминая то ли хирурга-недоучку, то ли очень испуганного гнома.

Настя лежала на кровати, бледная с растрепанными волосами, но когда она повернула голову к двери, на лице засияла улыбка.

– Пришел? – шепотом спросила она.

Голос был слабый, но в нем слышалась такая гордость, какой он не встречал ни у одного олимпийского чемпиона.

Матвей на негнущихся ногах подошел ближе. На изгибе руки Насти лежал маленький, плотно запеленутый сверток. Из свертка торчал крошечный розовый нос и две крохотные ладошки, сжатые в кулачки – так, будто человек уже готов был отстаивать свои права на эту жилплощадь.

– Офигеть... – только и смог выдать Матвей, присаживаясь на край кровати. – Он... он настоящий?

– Нет, Матвей, это скандинавский минимализм в 3D-формате, – слабо пошутила Настя. – Смотри, нос твой. А характер точно мой – три часа доказывал врачам, что выйдет только тогда, когда сам решит.

Матвей протянул руку. Его пальцы, еще недавно судорожно сжимавшие фен и ключи, теперь дрожали от страха. Он осторожно коснулся крошечного кулачка. И в этот момент «арбузный человечек» внезапно разжал ладонь и крепко ухватил Матвея за мизинец.

Этот маленький захват сработал как мощнейший электрический разряд.

В голове Матвея мгновенно пронеслось всё: девять месяцев, спор в универе, видео, больница, бабушкина квартира, их бесконечные разговоры по ночам... Всё это вдруг сложилось в одну четкую, ясную картинку. Он больше не был просто «Высокомерным мажором, который вляпался в историю».

«Я – папа», – пронеслось у него в голове. И это слово было весомее, чем любая фамилия или статус. Это было звание, которое невозможно аннулировать.

– Насть... – голос Матвея дрогнул. – Он такой маленький. Как мы вообще... ну... как мы с ним справимся? Я же даже обои ровно поклеить не смогу.

Настя накрыла его руку своей.

– Обои – это ерунда, Матвей. Мы построим для него целый мир. Настоящий, без дурацких видео и лживых друзей. Только мы, наши родные и близкие люди.

Матвей шмыгнул носом (совсем как тот маленький человек в пеленках) и осторожно наклонился, целуя Настю в лоб, а потом – едва касаясь губами пушистой макушки сына. В этот момент он понял, что готов построить не просто ремонт, а целую крепость. И если нужно будет – он научится и дышать собачкой, и клеить обои зубами, лишь бы этот крохотный кулачок никогда не отпускал его мизинец.