Текст книги "Мажор. Это фиаско, братан! (СИ)"
Автор книги: Айская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 36
Настя....
В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы и как бешено колотится моё сердце.
«Этого не может быть. Это какой-то дурной сон. Да вся моя жизнь, после приезда в Москву, похожа на дурной сон», – билась в голове единственная мысль.
Мы с Матвеем только что, там, на озере, строили планы на наше общее «долго и счастливо». А теперь выясняется, что наши родители решили построить своё «счастливо» на обломках нашего? Если они поженятся, мы станем... кем? Сводными братом и сестрой? В глазах общества наше кольцо из проволоки превратится в улику, а наша любовь – в нечто запретное и грязное.
Борис Игоревич, глядя на наши застывшие лица, вдруг оглушительно расхохотался. Его смех вдребезги разбивал остатки нашей идиллии.
– Жанна, посмотри на них! – сквозь смех выдавил он, хлопая Матвея по плечу. – Гляди, как их пробрало! Дар речи потеряли от радости! Не ожидали, что предки еще на что-то способны.
Матвей медленно поставил стакан, его лицо было бледным, но челюсти сжаты так, что на щеках гуляли желваки. Он перехватил мой взгляд.
– Пап... Жанна... – начал он низким, вибрирующим от напряжения голосом. – Это действительно сюрприз. Но у нас тоже есть новость. Мы с Настей...
Договорить он не успел.
Одновременный, резкий звук уведомлений на наших телефонах разрезал воздух, как выстрел. Я вздрогнула и достала телефон из кармана. В общий чат университета, где было более пятисот человек, посыпались сообщения. Одно за другим. Пинг. Пинг. Пинг. Мои пальцы задрожали, когда я нажала «плей». Название файла: «Сладкая ночь колючей дворняжки и мажора».
Секунда и мир вокруг перестал существовать. С экрана на меня смотрела... я. Мои запрокинутые волосы, мои губы, шепчущие его имя, и Матвей – его руки, его спина, его страсть. Камера стояла идеально. Каждый стон, каждое движение было зафиксировано с пугающей четкостью.
Ниже посыпались комментарии, как комья грязи на гроб:
«Котовский – зверь!», «Макаркина, а ты в на ринге так же стонешь?», «Ждем вторую серию!», «Котовский, хорош, а Настя-то какая горячая», «Смотрите, как подрабатывает»...
Холод, липкий и тошнотворный, разлился по венам. Мне показалось, что я стою на площади абсолютно голая, а сотни людей тычут в меня пальцами и хохочут. Вся та нежность, всё то кольцо в кармане – всё это в один миг превратилось в порнографический ролик для развлечения толпы.
– Настя? – Мама обеспокоена посмотрела в мою сторону. – Доченька, ты бледная как мел. Что там такое?
Слезы обожгли глаза, застилая всё пеленой. Я не могла дышать. Я чувствовала на себе взгляд Матвея – он еще не понимал, что на видео, но видел мою реакцию.
– Проект... – выдавила я, и мой голос сорвался на хрип. – Наш проект с Матвеем... по макроэкономике. Он... он сгорел. Вся база данных, все расчеты... Сервер университета взломали, всё пропало. Мне... мне срочно надо в деканат, иначе нас отчислят!
Это была самая глупая ложь в моей жизни, но мозг просто отключился. Я не могла оставаться здесь, под взглядом мамы, Бориса Игоревича и Матвея, пока всё моё существо растаптывали в чате.
– Настя, стой! – крикнул Матвей, но я уже сорвалась с места.
Выбежала из этого дома, задыхаясь от собственных рыданий, чувствуя, как мой мир, рядом с Матвеем, который я видимо сама себя придумала,только что рухнул за спиной.
Я уже почти была по обочине трассы, размазывая слезы по лицу, когда рядом с визгом затормозила знакомая машина. Матвей выскочил из нее, не заглушив мотор.
– Настя! Стой! Посмотри на меня! – он схватил меня за плечи, пытаясь остановить мою истерику.
– Пусти! Оставь меня в покое! – я закричала, вкладывая в этот крик всю свою боль. – Ты добился своего, Котовский?! Это был твой план? Твой грандиозный финал?!
– Настя, я здесь не причём!!! Я сам только что увидел это... – его голос сорвался крик.
– Ты ведь поэтому потащил меня на дачу? – я сорвалась на визг, колотя его кулаками по груди. – Чтобы снять это? Это ведь было частью плана, да? Влюбить меня в себя!!! Чтобы все видели? Чтобы все знали, какая Макаркина дура?!
– Настя, клянусь, я не знал... – он попытался притянуть меня к себе, но я отпрянула, как от прокаженного.
– Поздравляю! Ты выиграл этот спор! Все оценили твои таланты в постели. – я дослала дурацкое кольцо и швырнула его в Матвея. – забудь о моём существовании! Меня для тебя больше НЕТ!!!
Я уже развернулась, делая быстрые шаги от него подальше, как Матвей снова схватил меня за руку с криками.
– Настя, посмотри на ракурс, – он попытался повернуть экран ко мне, но я закрыла глаза, захлебываясь слезами. – Это скрытые камеры. Я не снимал этого! Я ведь всё время был с тобой!
– Какая разница, кто нажал «запись», если ты нажал «старт» всему этому?! – прокричала я, отталкивая от себя. – Ты поспорил на меня! А я самая настоящая дурочка, потому что влюбилась в тебя!
– Настя, послушай меня сейчас очень внимательно, – его голос стал пугающе тихим, перекрывая шум машин. – Да, спор был. Я был идиотом, которому было скучно. Но сейчас я никогда, слышишь, никогда бы не выставил тебя на посмешище! Это подстава. Они решили ударить по нам обоим: по тебе – позором, по мне – тем, что я тебя потеряю.
– Котовский, ты сам всё испортил и потерял! – я всхлипнула. – У нас нет «нас». Есть только это грязное видео. Так что, забудь про меня! Это фиаско, братец! – не удержавшись, влепила ему по роже и когда неподалёку притормозила чья-то машина, я не раздумывая побежала прочь.
Глава 37
Матвей....
Пыль от затормозившей попутки еще не осела, а я всё стоял на обочине, оглушенный, с горящей от пощечины щекой. Шум пролетающих мимо фур казался каким-то белым шумом, забивающим всё пространство, но он не мог заглушить звон разбитого вдребезги будущего. Я опустил взгляд. Кольцо – маленькое, кривое, жалкое – лежало в серой дорожной пыли. Медленно наклонился и поднял его. Пальцы дрожали. Это кольцо было всем, что у нас было честного, а теперь оно казалось костью, брошенной собаке
Дошел до машины, бросился на водительское сиденье и захлопнул дверь с такой силой, что, на минуту мне казалось, стёкла дадут трещину. В салоне воцарилась вакуумная, звенящая тишина, пахнущая ее духами. И в этот момент меня прорвало.
– А-А-А-А-А-А! Су-каа-а-а-а-а!!! – я заорал так, что горло ободрало от боли.
Одновременно начал бить по рулю снова и снова, не чувствуя, как лопается кожа на костяшках, как кровь пачкает кожаную обивку. Каждый удар – за мою тупость. Каждый удар – за тот гребаный спор, который я когда-то по пьяни посчитал забавным.
– Мразь! Какая же ты мразь, Котовский! – я задыхался, уткнувшись лбом в руки. – Ты всё уничтожил. Своими руками. Настя, прости... пожалуйста, прости...
Я поднял голову и посмотрел в зеркало заднего вида. На меня смотрело чудовище. Глаза красные, лицо перекошено от ярости и отчаяния. Я снова открыл этот проклятый чат. Видео всё ещё было там. Пятьсот пар глаз, которые прямо сейчас топчут Настю, единственную девушку, которую по-настоящему полюбил. Они смеются над ней, разбирают на куски нашу близость.
– Лика... – я выплюнул это имя, как порцию яда. – Это блять её дача. Только у неё были ключи, чтобы препереться туда заранее. Но она слишком тупая для монтажа и скрытых камер.
Я вспомнил лица своих «друзей».
– Марк? Он всегда, вечно блять всем завидовал... Или Стас? Этот подонок обожает грязные приколы. Они решили, что это будет весело – выложить видео в общий чат? Думали, что Котовский посмеется вместе с ними над «колючей дворняжкой»?
Я ударил по приборной панели, вкладывая в удар всю свою злость.
– Вы ошиблись, уроды. Вы не видео выложили. Вы себе приговор подписали. Лика... ты первая. Я вытрясу из тебя всё: кто ставил камеры, кто слил, кто нажал на кнопку.
Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно перегорело. Боль отступила, оставив место холодному, расчетливому безумию. Я завел двигатель. Звук мотора отозвался во всем теле хищным рычанием. Мой Порше рванул с места так, что шины взвизгнули, оставляя на асфальте черные шрамы. Спидометр показывал 140, 160, 180... Машина летела по трассе, превращаясь в снаряд. Я ехал к Лике. И в этот раз я не собирался разговаривать по-дружески.
Я влетел в фитнес-центр, не видя ничего перед собой. В ушах стоял гул, похожий на шум приближающегося поезда. Я чувствовал себя дьяволом, которого вышвырнули из рая, и теперь я собирался сжечь всё на своем пути. Девушка на ресепшене что-то пискнула про абонемент, но я прошел мимо, как сквозь туман. Мой взгляд рыскал по залу, пока не зацепился за знакомую фигуру.
Лика. Она стояла у зеркала, поправляя свои волосы и потягивая какой-то коктейль. Увидев моё отражение, она лениво обернулась, и на её губах заиграла та самая бесячая улыбка.
– Ой, Котовский, ну и рожа! – она звонко рассмеялась, картинно приложив руку к груди. – Ты что, опять со своей Макаркиной повздорил? У вас вроде свадьба на носу! Выглядишь так, будто тебя переехал каток, а потом еще и обплевали. Что случилось, Матвейка?
– Какого хрена, Лика?! – мой рык перекрыл музыку в зале. – Кто из вас, тварей, это сделал? Ты, Стас или Марк? Кто поставил камеры на даче?!
Она замерла, её глаза округлились, но в них всё еще читалось издевательское недоумение.
– Камеры? Ты что, пересмотрел шпионских фильмов? Какие камеры? Ты о чем вообще?
– В чат посмотри, курва! – заорал я так, что вены на шее едва не лопнули. – В университетский чат! Живо!
Она недовольно поморщилась, достала из чехла свой золотистый телефон и начала листать. Секунда, две... Я видел, как её лицо бледнеет, как сползает маска иронии.
– О бля... Матвей... это... это что, реально вы? – она подняла на меня глаза, в которых теперь плескался неподдельный шок. – Но это не я! Клянусь! Как ты вообще мог на меня подумать? Я же не самоубийца!
– Я тебя сейчас здесь же придушу! – я шагнул к ней, окончательно теряя контроль. – Это же твоя дача, ты же туда вперёд всех припёрлась!
Я рванулся к ней, и Лика, взвизгнув, бросилась наутек. Мы устроили позорный марафон между тренажерами. Она что-то кричала, истерично хохотала от страха, перепрыгивая через скамейки для жима. Наконец, её нога соскользнула, она пошатнулась, и я схватил её. Прижал к кожаной обивке какого-то тренажера, мои пальцы мертвой хваткой сомкнулись на её горле. В голове была только темнота.
– Кто из вас это сделал?! Говори, пока я не забыл, что мы знакомы с детства!
Лика хрипела, её глаза наполнились ужасом, она яростно колотила меня по рукам своими когтями. В этот момент я периферийным зрением заметил охрану – двое качков уже бежали к нам.
– Э-э, пацан, ты чё творишь! Отойдите от нее!
Лика, воспользовавшись моей секундной заминкой, резко ударила меня локтем под дых. Боль обожгла бок, я инстинктивно согнулся, и она вырвалась.
– Мы вызываем полицию! – крикнул старший охранник, хватаясь за рацию.
– Не надо! – Лика, судорожно глотая воздух и потирая шею, выставила руку вперед. – Не надо полицию. Это мой друг. Он... он просто так шутит. Идиотский юмор, понимаете?
Охранники недоверчиво переглянулись, но, узнав в Лике постоянную клиентку и «золотую девочку», медленно отступили. Лика повернулась ко мне, её голос дрожал от ярости.
– Ты больной, Котовский! Я тебе русским языком говорю – это не я! Может тебе на корейском произнести это? Да, я стерва, но я не конченая! Стас и Марк, они заезжали за ключами... Эти два клоуна вперёд меня приехали, пока шашлык, суть да дело... Я позже подъехала на такси. Если не веришь, позвони в Яндекс такси и спроси.
Я замер. Марк. Это имя ударило меня под дых сильнее, чем локоть Лики. В памяти вспыхнул первый курс. Я, самоуверенный придурок, краду у Марка флешку с его курсовым проектом, чтобы сдать его как свой.
Он не лез в драку. Но я помню его взгляд тогда – тихий, спокойный, который говорил: «Ты заплатишь за это в самый неподходящий момент, Матвей». Я тогда думал, что он меня на понт взял.
– Марк... – выдохнул я. Пазл сложился с тошнотворным щелчком.
Я развернулся и, не говоря больше ни слова, бросился к выходу. Лика, подхватив свою сумку, побежала за мной, когда я заскочил в машину и ударил по стартеру, она уже сидела на пассажирском кресле, захлопнув дверь.
– Пошла вон из машины! – рявкнул я, вцепляясь в руль.
– Никуда я не пойду! – Лика вцепилась в ремень безопасности. – Посмотри на себя! Ты в неадеквате! Ты сейчас либо в столб влетишь, либо пришьешь кого-нибудь и сядешь! Я еду с тобой!
– Лика, выметайся! – начал буквально выпихивать её из салона, но она уперлась ногами в панель, крича, чтобы я сначала успокоился.
Я сжал зубы так, что челюсть свело судорогой. Резко врубил передачу, и машина с визгом сорвалась с места, вжимая Лику в сиденье.
– Куда мы едем? – тихо спросила она, глядя на то, как стрелка спидометра стремительно уходит вправо.
Перед глазами стояло лицо Насти и то, как она швыряет в меня проволочное кольцо. Дорога перед глазами превратилась в бесконечную серую ленту, которая с бешеной скоростью наматывалась на колеса. 140, 160...
– Матвей, притормози! – Лика вжалась в сиденье, одной рукой вцепившись в ручку над дверью, а другой – в мой локоть. – Ты нас убьешь! Слышишь?
– Заткнись... – прошипел я, чувствуя, как внутри закипает что-то потяжелее ярости.
– Да ладно тебе! – она не унималась, её голос звенел от неестественного истерического оптимизма. – Матвей, тормози! Сбавь, черт тебя дери, скорость! – Лика сорвалась на крик. – Посмотри на свои руки, тебя же трясет! Ты в таком состоянии не Марка накажешь, ты нас обоих в этот бетонный отбойник впечатаешь!
Я не слушал. Спидометр показывал 180, и мне казалось, что этого мало. Я хотел разогнаться так, чтобы ветер выдул из головы этот проклятый образ: Настя, стоящая на обочине, и её взгляд, в котором за секунду рухнула вся вселенная.
– Котовский остановись! – Лика задыхалась от ужаса, её голос вибрировал. – Ты сейчас не соображаешь ни черта! Матвей, ты же не тупой мажор, включи голову! В таком состоянии ты только всё добьешь... Ну слили и слили эту видюху, завтра все найдут новую тему для сплетен! Это просто видео, господи, в наше время это вообще никого не удивляет...
Я резко ударил по тормозам. Машину занесло, шины взвизгнули, оставляя на асфальте горелый след. Мы замерли на обочине, Лика от рывка едва не вписалась в лобовое, испуганно вскрикнув. Я медленно повернул к ней голову. Мой взгляд, должно быть, был таким, что она инстинктивно вжалась в дверь.
– «Просто видео»? – мой голос сорвался на хриплый крик. – Ты вообще соображаешь, что несешь?! Для всех это контент, порнуха на вечер, а для неё это равносильно смерти! Ты видела её глаза?! Нет, а блять видел! Она смотрела на меня так, будто я... будто я вырвал ей сердце!
– Матвей...
– Ты хоть понимаешь, что такое стоять на озере и чувствовать, что тебе не нужно ничего играть? – я ударил кулаком по рулю, и сигнал машины коротко, болезненно взвыл. – Когда тебе не нужно ни денег отца, ни твоих тупых вечеринок, ни этого образа мажора-подонка. Когда ты просто счастлив, от того, что рядом есть одна единственная девушка.
Я вытащил из кармана то самое кольцо из проволоки. Оно погнулось, когда я сжимал его в кулаке.
– Я подарил ей это дерьмо из проволоки, – затряс кольцом перед лицом Лики, и слезы, которые я так долго сдерживал, обожгли глаза. – Она смотрела на него так, будто это бриллиант в десять карат. Она верила мне. А теперь она думает, что всё это время я просто ждал момента, чтобы нажать кнопку «запись».
Я зажмурился, и передо мной снова всплыла Настя – её бледное лицо, её дрожащие губы и та пощечина, которая до сих пор горела на моей щеке, как клеймо.
– Я уничтожил её, своими руками. Тем, что когда-то поспорил на неё со Стасом и Марком... – я закрыл лицо руками, чувствуя, как меня трясет. – Я люблю её. Слышишь? Люблю так, что мне сейчас сдохнуть хочется, лишь бы она не видела этих комментарий.
Лика молчала. А потом она смахнула слёзы.
– Матвей... – тихо произнесла моя подруга детства, шмыгая носом. – к твоему сведению, я знаю, что такое любить, кого-то до потери пульса. Если у тебя амнезия, то я могу тебе напомнить, почему я вернулась из Кореи. Я блять, там влюбилась в того, кто хотел меня убить, – она истерично заорала. – у нас с ним была такая сумасшедшая любовь... А потом, он просто исчез оставив записку, что рядом с ним, моя жизнь в опасности.
В салоне наступила мёртвая тишина.
– Если я улыбаюсь и шучу, это не значит, что я не понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Марк тебя с первого курса ненавидит, и если это он...
– Не если, Лика, это он! Я не удивлюсь, если ему ещё и Стас помогал. Они ведь даже тачку не забрали, когда я лично сказал, что они выиграли этот спор.
Лика сделала глубокий вздох.
– Давай для начала, ты поговоришь с Настей и всё ей объяснишь, расскажешь про первый курс, про то как Марк на тебя зуб точил всё это время.
– Лика, очнись! Настя меня знать не хочет! – процедил я сжимая руль.
– Давай поедем к ней, я подтвержу твои слова, а уже потом, придумаем что будем делать дальше.
Я ничего не ответил. Перед глазами стоял калейдоскоп из лиц: лицо Насти, Стаса и Марка, который хотел уничтожить меня? Что ж, он преуспел. Но теперь настала моя очередь.
Глава 38
Настя...
Мир за окном попутки смазался в серую, грязную полосу. Я сидела на заднем сиденье, вцепившись ногтями в ладони так, что кожа лопалась. В голове, как заевшая пластинка, крутились кадры из того проклятого видео в университетском чате. Мои стоны, его руки, приглушенный свет... и осознание того, что в этот самый момент где-то в углу стояла камера.
«Какая же ты дура, Настя... – пульсировало в висках. – Как я могла поверить, что такой, как Котовский, способен на что-то настоящее? Для них, мажоров, любовь – это просто уровень в игре, где главный приз – унижение другого. Я была для него экзотикой, «дикаркой», которую весело приручить, а потом выставить на посмешище всему университету».
Это кольцо из проволоки... оно жгло мне ладонь, пока я не швырнула его в его лживое лицо. Это была не романтика. Это был стеб. Телефон в кармане снова задрожал. «Мама». Экран светился, раздражая до боли. Я сбросила звонок в десятый раз. Что я ей скажу? Что её дочь теперь – главная тема для обсуждения в курилках?
– Высадите здесь, пожалуйста, – хрипло бросила я водителю у остановки «Black Box».
Мне нужен был этот зал. Только физическая боль могла заглушить этот позор. Влетела внутрь, едва не снеся дверь. «Танк», стоявший у ринга, медленно обернулся. Его тяжелый взгляд просканировал моё лицо – опухшие глаза, дрожащие губы, растрепанные волосы. Он явно опешил.
– Настя? – прогудел он, нахмурившись. – Ты что тут забыла? Что случилось? На тебе лица нет.
– Не твое дело, «Танк», – огрызнулась я, чувствуя, как внутри всё клокочет. – Просто дай мне поработать.
– Сегодня не твой день тренировки, – он угрюмо сделал шаг ко мне, преграждая путь. – Посмотри на себя, тебя же трясет всю. Иди домой, умойся и выспись. В таком состоянии к снарядам не подходят.
– Мне плевать, какой сегодня день! – выкрикнула я, и мой голос сорвался на хрип. – Мне нужно кого-то ударить, иначе я взорвусь!
Из угла донесся издевательский смешок. «Рыжий», развалившись на скамье, лениво бинтовал руки.
– О-о-о, гляньте-ка, – протянул он с ядовитым сарказмом. – Что такое, Настенька? Кто обидел маленькую девочку? Неужели твой мажорик на чёрном Порше превратился в тыкву? Или он просто нашел себе игрушку поинтереснее?
Я медленно повернула голову к нему. Внутри что-то окончательно лопнуло.
– Завали свое хлебало, «Рыжий», пока я не засунула твои бинты тебе в глотку, – прошипел я. – Еще одно слово, и ты будешь жрать свои зубы на ужин.
В зале мгновенно стало тихо. Новенькие парни, стоявшие у мешков, замерли, предвкушая шоу. «Рыжий» опешил, его лицо пошло красными пятнами.
– Ты че, берега попутала, малявка? – он начал подниматься, его кулаки сжались.
– Так, брейк! – «Шут», вдруг вскочил между нами с азартным блеском в глазах. – Если вы двое хотите побыковать – велком в ринг. Устроим спарринг, раз уж у Насти такой «боевой» настрой.
– Нет, – отрезал «Танк», делая шаг ко мне. – Она эмоционально нестабильна, это опасно. Насть, иди домой, остынь. В таком состоянии не тренируются.
Я сделала шаг вперед, почти упираясь Танку в грудь.
– Я пришла сюда не за твоей психологической помощью. – выделила эти слова с особой горечью. – Дай мне выйти в ринг, или я сорвусь на ком-то другом.
Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и, не дожидаясь ответа, рванула в раздевалку. Через пять минут я уже стояла в ринге. Шлем давил на виски, перчатки казались свинцовыми. «Рыжий», зашел напротив, ухмыляясь под маской. Перед моими глазами стояли комментарии из чата: «Ничего себе Настя дает», «Котовский – красава, развел дворняжку».
– Ну давай, плакса, – бросил он, когда мы сошлись в центре. – Постарайся не залить ринг слезами, а то поскользнемся. Что, Матвейка не пришел тебя поддержать? Бедняжка...
– Бокс! – рявкнул Шут.
«Рыжий» начал кружить, выбрасывая легкие, издевательские джебы. Он, что-то бормотал мне издевательским смехом, про мою неуклюжесть сейчас, про то что, я сегодня больше похожа на психа, который сбежал из психушки, но мозг был полностью затуманен и я слышала, абсолютно другое:
– Что, Насть, обидно? – шептал он, уклоняясь от моего замаха. – Ты думала, ты особенная? Да ты для него просто контент. Весь универ теперь обсуждает, какая ты... податливая. Ты думала, он на тебе женится?
В этот момент в моей голове опять вспыхнули комментарии из чата: «Легкая добыча», «Котовский – мастер», «Смотрите, как она стонет».
Внутри меня взорвалась сверхновая. Я перестала слышать зал. Перестала чувствовать правила. Перед глазами стоял не «Рыжий». Передо мной стоял Матвей. Его идеальное, лживое лицо и слова о своей любви. Я нырнула под его левый хук. Мой кулак всадился ему в печень с такой силой, что «Рыжий» издал звук, похожий на свист лопнувшей шины. Он согнулся, и я, забыв про всё, схватила его за затылок.
– Сдохни! Ненавижу. Ненавижу! – закричала я, вкладывая в этот крик всю свою боль.
Я всадила колено ему прямо в лицо. Раздался отчетливый, тошнотворный хруст ломающегося носа. «Рыжий» попытался оттолкнуть меня, но я была как одержимая. Наносила удар за ударом. Левый боковой – в висок. Правый апперкот – в челюсть. Я била локтями, я била наотмашь, вкладывая в каждый удар всё своё унижение.
– Настя, хватит! – заорал «Шут», но я не слышала.
Я всадила еще один прямой удар точно в рот «Рыжему». Белый осколок зуба вместе с брызгами крови вылетел на настил ринга. «Рыжий» рухнул на колени, закрывая лицо руками, из-под которых хлестала густая кровь.
– Настя, стой! – «Танк» перемахнул через канаты и обхватил меня сзади, буквально отрывая от избитого «Рыжего». – Приди в себя! Ты что творишь?! Настя! Ты его сейчас до смерти изобьёшь!
Он тряхнул меня так, что зубы клацнули. Я замерла, тяжело дыша. Пелена ярости начала медленно спадать. Я посмотрела вниз. «Рыжий» сидел на полу, его шлем был залит кровью, он стонал, раскачиваясь из стороны в сторону. Шут и еще один парень подскочили к нему, пытаясь помочь встать.
– Бля, Настя... ты ему нос в кашу превратила, – прошептал «Шут», глядя на меня с ужасом.
Я застыла. Мои перчатки были в крови. Чужой крови. Взгляд упал на «Рыжего», который едва держался на ногах, сплевывая кровь на настил.
– Прости... прости, «Рыжий... » – тихо, почти неслышно прошептала.
Я развернулась и, не снимая перчаток, выскочила из ринга. Вбежала в раздевалку, чувствуя, как новая волна слез – теперь уже не от ярости, а от ужаса перед самой собой – накрывает меня с головой.
