Текст книги "Мажор. Это фиаско, братан! (СИ)"
Автор книги: Айская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 39
Настя ..
Я срывала перчатки так яростно, что едва не вывихнула пальцы. Липкая, уже подсыхающая кровь Рыжего на перчатках казалась мне клеймом позора. Включила кран на полную мощь и подставила руки под ледяную струю, чтобы хоть как-то прийти в себя. Плеснула водой в лицо, пытаясь смыть не только пот, но и то омерзительное чувство, которое жгло меня изнутри.
Но вода не помогала.
Я зажмурилась, и перед глазами снова поплыли титры того видео. Громко всхлипнула, и этот звук перерос в неконтролируемое рыдание. Ноги подкосились, и я медленно сползла по холодной кафельной стене, обхватив колени руками.
Как я могла? Как я, видевшая столько дерьма в жизни, поверила в эту сказку для дурочек?
За дверью раздевалки слышалась суета.
– Быстрее, «Шут»! Тащи его к машине! – голос «Танка» гремел, перекрывая гул в моих ушах. – У него нос всмятку, он дышать не может!
– Твою мать, Настя дала деру... – донесся голос «Шута». – Всё, погнали в трамку!
Послышался хлопок тяжелой двери, а затем властный голос «Танка» на весь зал:
– Всё, цирк окончен! Проваливайте все! Клуб закрыт до завтра! Валите, я сказал!
Наступила гнетущая тишина, нарушаемая только мерным кап-кап-кап из неплотно закрытого крана. Дверь раздевалки скрипнула и открылась. Я не подняла головы, но по тяжелым шагам поняла – это он. «Танк» замер посреди раздевалки. Я чувствовала его взгляд – смесь шока, ярости и чего-то похожего на брезгливость.
– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? – голос его был тихим, но от этого еще более страшным. – Ты не спарринг провела. Ты чуть не убила парня. Ты била его, когда он уже не защищался. Ты блять озверела, Настя. Что у тебя за проблемы такие, что ты решила превратить мой зал в скотобойню?
– Не твое дело, – огрызнулась я, не поднимая глаз. Мой голос дрожал от остатков слез. – Это никого не касается. Уйди, – выдохнула я, содрогаясь от очередного всхлипа. – Уйди, «Танк». Не до тебя сейчас.
– «Не до меня»? – он подошел ближе, и я увидела его огромные ботинки прямо перед собой. – Ты в моем клубе, на моем ринге чуть не сделала человека инвалидом! Ты посмотри на себя! Ты сейчас выглядишь как одержимая психопатка, которой место в дурке, а не в спортзале! У тебя в глазах ничего, кроме неконтролируемой гнили!
Мои глаза, опухшие и красные от слез, встретились с его взглядом, полным искреннего ужаса и разочарования.
– Что у тебя в голове, Настя? Что за дерьмо там происходит? Ты чуть не «Рыжего» не угробила из-за своих каких-то личных обид!
– Обид?! – Я вскочила, как пружина, и закричала ему прямо в лицо, захлебываясь от собственных эмоций. – Ты вообще знаешь, через что я сейчас прохожу?!
– Мне плевать, что там у тебя с твоим мажором! – отрезал «Танк». – Мой зал – это не место для твоих истерик! Ты опасна. И пока ты не придешь в адекватное состояние, пока не вытравишь из себя эту бешеную собаку – не смей сюда приходить. Поняла? Тебе здесь не рады!
Слова про «психопатку», «бешеную собаку», «одержимую», стали последней каплей. Снова ярлыки. Снова осуждение. Весь гнев, который я не успела выместить на «Рыжем», теперь перекинулся на «Танка».
– Одержимая?! Психопатка?! Да пошел ты на хер со своей моралью, «учитель» хренов! Ты думаешь, ты здесь бог? Думаешь, я буду слушать твои нотации о том, как мне «правильно» страдать?
Стахов опешил, его глаза округлились, но я уже не могла остановиться.
– Ах, мне здесь не рады?! – Я со всей силы толкнула его в грудь, хотя он даже не шелохнулся. – Ну и подавись ты своим залом! Знаешь, куда засунь свою дисциплину? В ту же дыру, где находится твое сочувствие! Тут пахнет таким же дерьмом, как и во всем этом городе!
– Она еще и хамит... – «Танк» выдохнул это с каким-то горьким изумлением, качая головой. – Уходи, Настя. И не возвращайся, пока в башке не прояснится.
– Да с превеликим удовольствием! Пошел ты, «Танк»! Слышишь? Пошел ты!
Я оттолкнула его в сторону и вылетела из раздевалки. Бежала через пустой зал, мимо ринга, на котором всё еще краснели пятна крови «Рыжего». На улице, и холодный ночной воздух ударил мне в лицо, но внутри меня продолжал полыхать пожар, который невозможно было потушить. Резкий, ослепляющий свет фар ударил мне в лицо. Я зажмурилась, выставив перед собой дрожащие руки.
– Настя! Стой! – этот голос прошил меня насквозь.
Резко затормозила, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Из-за света вышел Матвей. Он выглядел так, будто сам только что прошел через мясорубку: растрепанный, бледный, с глазами, полными отчаяния и вины.
– Убирайся! – закричала я, срывая голос. – Пошёл на хрен! Видеть тебя не могу! Слышишь?! Вали к своим друзьям!
– Настя, умолю тебя, выслушай! – он бросился ко мне, заламывая руки. – Это не я! Это видео в чате... это Марк! Это всё этот ублюдок сделал!
– Хватит врать! – я зажала уши руками, меня начало трясти в настоящей истерике. – Хватит мне лить это дерьмо в уши!
– Да послушай же ты! – Матвей заорал на всю улицу. – Марк точил на меня зуб ещё с первого курса из-за того, что стырил его проект и выдал за свой! Он нашел способ отомстить мне через тебя! Настя, клянусь, я бы никогда не выложил это!
– Да мне плевать! Ты позволил этому случиться! – я сделала шаг назад, задыхаясь.
Тут дверь машины открылась, и на свет вышла Лика.
– Насть, это правда! – выкрикнула она, подходя ближе. – Матвей места себе не находит, он не выкладывал ничего! Это Марк специально подстроил, чтобы ударить по нему и... по тебе. Пожалуйста, не гони его!
– И ты с ним?! Пособница. – я посмотрела на Лику так, будто она ударила меня в спину. – Вы оба... Проваливайте в свой золотой мир и задохнитесь там! Исчезните, мажоры хреновы! Вы все одинаковые, вам всё равно, чьи жизни ломать ради своих интриг!
Матвей, не выдержав, сделал рывок и мёртвой хваткой вцепился в мою руку.
– Настя, я не оставлю тебя здесь! Садись в машину, мы поедем и я всё тебе докажу!
– Отпусти! – я рванулась так, что плечо прострелило болью, и со всей силы толкнула его в грудь. – Не трогай меня своими погаными руками!
– Проблемы? – этот тяжёлый, как удар молота, голос заставил всех замереть.
Из Black box, вышел «Танк». Увидев весь этот спектакль, он решил вмешаться в наш разговор.
– Настя, – спокойно сказал Стахов, игнорируя Матвея рядом со мной. – Тебя домой отвезти?
Матвей буквально исказился от ярости. Его лицо пошло красными пятнами, а кулаки сжались до белизны.
– Свали отсюда, «Танк», – рявкнул он на Стахова. – Не встревай не в своё дело! Она поедет со мной, ясно?!
«Танк» остановился в паре шагов. Он посмотрел на Матвея как на назойливое насекомое.
– Слышь, мажорик, – его голос стал пугающе тихим. – Ты берега не путай. Не забывайся и не хами мне. Я спрашиваю Настю, а не тебя.
– Тебе повторить?! – Матвей сделал шаг вперёд, готовый сорваться. – Пошёл на хер отсюда!
Лика в ужасе подскочила к Матвею и схватила его за локоть, пытаясь оттащить:
– Матвей, не надо! Пойдём в машину! Пожалуйста, не затевай драку, ты сделаешь только хуже!
– Мажорик, я второй раз повторять не буду, малец, – отчетливо произнес «Танк». – Послушай свою подругу и прижми свою задницу в тачку. Пока я тебе позвоночник в трусы не осыпал.
– Ты мне угрожаешь?! – Матвей буквально задохнулся от ярости и ревности, видя, как я инстинктивно подалась в сторону «Танка». – Ты думаешь, если ты мешок с мышцами, то можешь лезть к моей девушке?!
Я сделала шаг к «Танку» и демонстративно обхватила его руку обеими ладонями, прижимаясь к его плечу.
– Отвези меня домой, Демьян, – выплюнула я, глядя Матвею прямо в глаза. – Пожалуйста.
Матвей замер, его лицо стало мертвенно-бледным, а потом налилось багровым цветом. Он смотрел на наши сцепленные руки так, будто его только что ударили ножом в живот.
– Значит... Танк? – прошипел он, и его голос сорвался от злости. – Ты вот так просто уходишь с этим... с ним?! Настя, ты издеваешься?!
Я ничего не ответила. Лишь сильнее сжала руку «Танка», и он, коротко кивнув, почти приобнял меня за плечи. Мы со Стаховым пошли к его внедорожнику. Я чувствовала на своей спине испепеляющий взгляд Матвея. Слышала, как он с силой ударил кулаком по капоту своего «Порше», выкрикивая проклятия. И, честно говоря, сейчас это было единственное, что приносило мне хоть какое-то облегчение.
Глава 40
Настя...
Я сидела на пассажирском сиденье, и меня трясло так, что зубы выбивали дробь. Через лобовое стекло я видела, как Матвея окончательно «выключило». Он орал на Лику, его лицо в свете фар было перекошено от бессильной злобы.
Потом они сели в машину, мотор взревел, и Порше сорвался с места, оставив после себя лишь визг шин и клубок дыма.
Демьян молчал, положив свои огромные ладони на руль. Он подождал, пока габаритные огни «Порше» скроются за поворотом, и только потом повернулся ко мне.
– Куда тебя отвезти, Настя? – его голос прозвучал глухо, вибрируя где-то под приборной панелью. «Танк» завёл мотор и мы плавно двинулись с места.
Я всхлипнула, чувствуя, как по щекам текут горячие, щиплющие глаза слезы.
– Не надо... никуда не вези меня, – выдавила я сквозь ком в горле.
Домой? Нет. Матвей знает адрес, он будет ломиться в дверь, будет умолять или ещё хуже угрожать, превращая мою ночь в бесконечный кошмар. К маме? В огромный особняк Бориса, отца Матвея? Где в любой момент Матвей может появиться там? Где мама и Борис будет смотреть на меня и расспрашивать что случилось? Нет. Никогда.
– Останови машину, «Танк»! – я вдруг почувствовала приступ неконтролируемой клаустрофобии. Мне казалось, что стены внедорожника сжимаются, додушивая меня.
– Настя, успокойся. Ты не в том состоянии, чтобы...
– Да иди ты! – сорвалась на крик, дергая ручку двери. – Я разберусь без тебя! Все вы на одно лицо.
Я выскочила из машины, хлопнув дверью так, что внедорожник качнуло. Холодный воздух мгновенно пробрался под одежду, обжигая заплаканное лицо. Я почти бегом бросилась к темному остову автобусной остановки.
Ноги заплетались, перед глазами всё плыло от слез, а в голове набатом стучало: «Грязь. Видео. Позор. Предательство».
Рухнула на жесткую, ледяную скамью и закрыла лицо руками, давясь рыданиями. Но одиночество длилось недолго. Тяжелый рокот мотора приблизился, и огромные фары внедорожника залили остановку мертвенно-бледным светом. Машина замерла передо мной.
Стекло медленно опустилось.
– Садись в машину, – Демьян произнес это не как просьбу, а как приказ. Грубо, веско, но в этом тоне не было злобы.
– Отвали, Демьян! – я подняла голову, сверкая красными глазами.
– Настя, последний раз говорю. У тебя тушь по всему лицу, руки трясутся и ты сейчас похожа на привидение с городской свалки. Тебя любой патруль заберет через два квартала. Хватит ломать комедию, сядь.
Я хотела что-то крикнуть, что-то обидное и злое, чтобы он уехал и оставил меня, но силы просто закончились. Весь запал выгорел. Я поднялась, размазывая слезы рукавом, и, спотыкаясь, подошла к машине.
Уже внутри, отвернувшись к окну, и прижалась лбом к холодному стеклу.
– Раз тебе некуда идти, – Демьян плавно тронул машину с места, – переночуешь у меня.
Дверь захлопнулась с тяжелым, глухим звуком, окончательно отсекая шум ночного города, визг шин «Порше» и всё то безумие, что произошло в «Black Box». Я огляделась. Квартира Стахова была продолжением его самого – суровая, функциональная и лишенная всего лишнего. В зале тускло поблескивали тяжелые черные гантели и штанга. Из мебели диван, застеленный серым пледом, массивный стол с ноутбуком и огромный, почти в человеческий рост, подоконник, на котором лежало несколько книг. Никаких безделушек, никаких фотографий.
– Иди в душ, – Демьян прервал тишину, не глядя на меня. Он разулся и бросил ключи на стол. – Полотенца чистые в шкафу под раковиной. Я сейчас найду тебе во что переодеться.
Я послушно побрела в ванную. Когда закрыла дверь, меня накрыло.
Вода стекала по моей кожи смывая остатки этого дня. Мне казалось, что если я сделаю напор сильнее, то смогу смыть и те кадры из видео, и те слова о любви, которые Матвей мне говорил всё это время. Через полчаса, когда я вышла, одетая в его огромную черную футболку, которая доходила мне почти до колен, Демьян уже ждал меня на кухне. Он открыл верхний шкафчик, достал бутылку коньяка и без лишних слов плеснул в стакан почти до краев. Тяжелое стекло со стуком опустилось на стол передо мной.
– Пей, – скомандовал он.
– Я не пью, Демьян... – я отодвинула стакан, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного запаха спиртного.
– Пей, я сказал, – он снова пододвинул его, и его палец, упирающийся в край стекла, казался каменным. – Это чтобы уснуть, а не чтобы весело было. Тебя колотит, как при лихорадке. Давай.
Я взяла стакан дрожащими руками и сделала глоток. Жидкость огненным потоком обожгла горло, я закашлялась, чувствуя, как слезы снова брызнули из глаз. Внутренности опалило жаром, но дрожь в руках действительно начала стихать.
«Танк» сел напротив, подперев голову кулаком. Его взгляд, тяжелый и проницательный, буквально пригвоздил меня к стулу.
– А теперь рассказывай, – пробасил он. – Что произошло между тобой и твоим мажориком?
Я снова всхлипнула. Горечь и обида хлынули наружу.
– Он... он предал меня. Он говорит, что это не он, но...
– Хорош, реветь, Макаркина, – оборвал он меня, и его голос был похож на ворчание старого медведя. – Слезами еще ни одна проблема в этом мире не решилась. Только сырость разводишь.
Я замолчала, подавив очередной всхлип. «Танк» выдержал паузу, барабаня пальцами по столешнице.
– Ты сегодня чуть «Рыжего» на тот свет не отправила, – он хмыкнул, и в его глазах блеснуло что-то похожее на уважение. – Судя по тому, как ты его метелила, злость у тебя на мажорика накопилась знатная. Так что я имею право знать, что конкретно у вас произошло. Рассказывай всё.
И я рассказала. Вкратце, захлебываясь словами, про наши отношения, про ложь, про его друзей-мажоров и про то злосчастное видео, которое превратило мою жизнь в ад. Демьян слушал молча, лишь изредка хмурясь.
– Гнида он, конечно, – заключил «Танк», когда я закончила. – Редкая гнида. Но убиваться по нему – последнее дело. Это конечно твоя жизнь, малая. – он запнулся на минуту. – Но, таких, как твой Матвей, в твоей жизни еще десяток будет. Если по каждому сопли пускать и в истерику падать, можно сразу в дурку записываться.
Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.
– Иди в спальню, я тебе там постелил. Я лягу здесь.
Он проводил меня до двери комнаты.
В голове, затуманенной коньяком и болью, что-то перемкнуло. Резко шагнула к нему, вцепилась пальцами в его жесткие плечи и набросилась на него с поцелуем. Это было безумие – я кусала его губы, лихорадочно прижимаясь всем телом, пытаясь выжечь из памяти прикосновения Матвея. Демьян замер на секунду, его тело стало как стальной столб, а потом он жестко, но аккуратно взял меня за плечи и отстранил от себя.
– Э-э, Насть, притормози, – его голос стал еще ниже, в нем послышались опасные нотки.
– Я тебе... я тебе совсем не нравлюсь? – я смотрела на него снизу вверх, дыша часто и прерывисто.
– Дело не в этом, дурная, – он тяжело вздохнул, не выпуская моих плеч. – Ты сейчас не меня хочешь. Ты хочешь отомстить своему мажорику. Хочешь забить одну дыру в душе другой. Не делай того, о чем утром, когда протрезвеешь и когда пыл утихнет, будешь жалеть и ненавидеть себя еще больше. Я не тот парень, Настя, которым пользуются как пластырем. – он развернул меня к кровати и легонько подтолкнул. – Спи. Завтра всё будет выглядеть иначе.
Он вышел и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд. Я рухнула на кровать, укрывшись одеялом с головой. И, вопреки всему, я уснула почти мгновенно.
Глава 41
Матвей...
Перед глазами, как зацикленный кошмар, крутилась одна и та же сцена: Настя, моя Настя, прижимается к этому огромному неотесанному куску мяса и садится в его разбитую колымагу.
Ревность была не просто чувством – она была физической болью, едкой кислотой, которая разъедала внутренности. А моя вина за то, что я не уберег её от этого видео, смешивалась с бешеной яростью.
– Ну чего ты так вцепился в этот руль, Матвей? – Лика вцепилась в дверную ручку. – Ты же сейчас его вырвешь с корнем. Не принимай ты это так близко к сердцу.
– Заткнись, Романова, – процедил я, даже не поворачивая головы. – Еще одно слово, и я вытолкну тебя из машины прямо на ходу. И мне плевать на то, как ты будешь тормозить лицом об асфальт.
– Твоя Настя просто устроила дешёвый спектакль, – неунималась Лика. – Она прыгнула в тачку к этому «Танку», чтобы насолить тебе. И, между прочим, давай будем честны – ты это заслужил. Это маленькая месть обиженной девочки. Она просто возвращает тебе должок за ту «премьеру».
– ЛИКА!!! НЕ РАЗДРАЖАЙ МЕНЯ ЕЩЁ БОЛЬШЕ! – выплюнул, нажимая на педаль газа, понимая что она права. – Я и сам догоняю, что она специально это сделала!
Романова резко замолчала, вжавшись в кресло. В салоне «Порше» повисла тяжелая тишина, нарушаемая только ревом двигателя и моим прерывистым дыханием. Я чувствовал, как пульс долбит в висках. Мне нужно было это движение, эта скорость, чтобы не взорваться прямо здесь, не разнести собственную машину в щепки.
– Ладно, остынь... – тихо прошептала она через пару минут, косясь на меня с явной опаской. – Куда мы вообще так летим? Это не дорога к твоему дому. Ты проскочил поворот пять минут назад.
– Мы едем к Марку, – отрезал я, сворачивая на эстакаду так резко, что шины взвизгнули. – Этот урод думает, что он самый умный. Думает, что может разрушить мою жизнь, подставить меня и остаться безнаказанным. Я выбью из него признание. Он скажет на камеру, что это он слил видео.
Я бросил на неё яростный, почти безумный взгляд.
– И снимать всё это будешь ты. Поняла? На мой телефон, чтобы потом я мог показать это Насте. Чтобы она поверила в мою не причастность.
Лика замерла, её глаза округлились, а рот приоткрылся от ужаса.
– Что?! Ты с ума сошел? – её голос сорвался на визг. – Матвей, я не собираюсь становиться участницей мордобоя! Ты видел себя? Ты же в таком состоянии его просто искалечишь! Это уголовка, ты понимаешь? Тебе нужно угомониться, выпить снотворного, успокоительного, а утром на свежую голову...
Резко ударил по тормозам, и машина замерла на обочине.
– Выметайся! Если ты боишься вида крови – вали! Но я сделаю это сегодня с тобой или без тебя. Я верну Настю, докажу, что я не предатель и никто мне не помешает.
Лика посмотрела на меня, и в её глазах я увидел смесь шока и осознания – она поняла, что я действительно на грани. Она вдруг коротко и истерично рассмеялась.
– Нет, ну ты посмотрите на него! Настоящий Отелло, только бензопилы не хватает, – она покачала головой, но из машины не вышла. – Ладно, черт с тобой. Лучше я буду рядом, пока ты окончательно не потерял берега. Кто-то же должен будет остановить тебя, прежде чем ты проломишь ему череп и уедешь в СИЗО, где тебя потом закроют на десятку.
Визг тормозов разрезал ночную тишину элитного жилого комплекса. Я даже не коснулся педали тормоза, когда перед капотом возник шлагбаум. Глухой удар, скрежет металла об углепластик – и преграда отлетела в сторону, как щепка.
– Господи... Ты точно с ума сошел! – взвизгнула Лика, вцепившись в ручку двери. – Матвей, это «Порше», а не бронепоезд! Ты его поцарапал!
– Плевать, – выплюнул я, бросая машину прямо у парадного входа, перекрывая проезд. – Камеру включила?
– Матвей, остановись... – она дрожала, но я видел, как её пальцы судорожно сжали смартфон. – Может придумаем другое план действий?
Я не слушал. Выскочил из машины, чувствуя, как адреналин затапливает сознание, превращая мир в набор резких кадров.
Лифт поднял нас на верхний этаж за считанные секунды. Когда двери открылись, в лицо ударил тяжелый бит, запах дорогого алкоголя и кальяна. Афтепати было в самом разгаре. Золотая молодежь, «сливки» общества – те самые люди, которые еще пару часов назад ржали над видео с Настей.
Я вошел в зал, и музыка будто споткнулась. Люди начали оборачиваться. В центре комнаты, на огромном белом диване, сидел Марк. В одной руке у него был бокал виски, другой он приобнимал какую-то блондинку. На его лице сияла та самая наглая, самоуверенная улыбка, а рядом о чем-то шептался Стас.
– О-о-о, посмотрите, кто пришел! – Марк картинно развел руки, не вставая. – Герой вечера! Матвей, дружище, ты пришел отметить успех? Видео – просто пушка, просмотры зашкаливают!
В голове вспыхнуло лицо Насти. Её заплаканные глаза, её разочарование... и то, как она уезжала с Танком. Ревность и ярость сплавились в один мощный импульс.
– Лика, снимай, – коротко бросил я.
– Ребята, это уже не смешно... – пролепетала Лика, но телефон подняла.
Она выглядела так, будто сейчас упадет в обморок, но жадное любопытство и страх пересилили. Я сократил расстояние до дивана в три шага. Марк начал вставать, его улыбка слегка померкла, когда он увидел мой взгляд.
– Эй, Мотя, ты чего? Мы же просто пошутили...
Я не дал ему договорить. Схватил за ворот его шелковой рубашки и одним рывком вздернул вверх. Первый удар пришелся ему прямо в челюсть, бокал выпал из его рук, разбиваясь вдребезги о мраморный пол.
– Пошутили?! – мой голос сорвался на рык. – Ты выставил это видео, ублюдок? Говори на камеру! Прямо сейчас!
– Ты что, больной? Отпусти! – Марк попытался вырваться, но я приложил его спиной о стену так, что зазвенели панорамные окна.
– Говори! – я встряхнул его так, что его голова мотнулась. – Скажи, что я об этом не знал. Если не скажешь сейчас, я выкину тебя с этого балкона. Ты меня знаешь!
Толпа замерла. Было слышно только прерывистое дыхание Марка и тихие всхлипы Лики, которая продолжала снимать, пятясь назад.
– Матвей, ты его убьешь! – крикнула Лика, её голос дрожал от истерики. – Марк, скажи ему! Он же реально тебя придушит!
Марк посмотрел в мои глаза и, кажется, наконец понял – я не играю. Я был готов на всё. Моя жизнь уже была разрушена, и я собирался забрать его с собой на дно.
– Ладно, ладно! – прохрипел он, вжимаясь в стену. – Это я... Это была моя идея. Я просто хотел... отомстить за тот проект, который ты свистнул у меня на первом курсе. Матвей ни при чем, он вообще не знал...
– Громче! В камеру! – я развернул его лицом к Лике, не ослабляя хватку на горле.
– Это я поставил те камеры в доме! – закричал Марк, и в его голосе теперь был только животный страх. – Матвей не виноват! Поняли? Всё, отпусти меня, псих!
Я отшвырнул его в сторону, как мешок с мусором. Он рухнул на пол, хватая ртом воздух и потирая шею. В этот момент из толпы вышла Элина. Она медленно похлопала в ладоши, на её лице застыла ядовитая ухмылка.
– Браво, Матвей. Какое благородство, – протянула она, обходя стонущего Марка. – И всё ради этой... Настеньки? Неужели ты думаешь, что это видео что-то изменит? Она теперь «звезда», правда, специфического жанра.
– Закрой свой рот, мразь! – я сорвался и бросился к ней, готовый ударить, забыв обо всем, но Лика преградила мне путь.
– Представь, как обрадуется мать Насти, когда увидит это «кино». – продолжала Волкова. – У женщины и так сердце не железное, а тут такое... А твой отец? Ты хоть понимаешь, как он отреагирует, когда узнает, в какой порнографической грязи возится его «наследник»?
– Матвей, нет! Остановись! – Лика повисла на моей руке, буквально вцепившись в меня мертвой хваткой. – Не трогай её, это конец, Матвей! Хватит, идём отсюда.
– А что, правда глаза колет?! – раздался голос Дэна. Он подошел вплотную, его лицо исказилось в презрительной гримасе. – Ты совсем охерел, Матвей? Врываешься сюда, калечишь людей... На девчонок кидаешься! Мало того, что ты воруешь чужие проекты, выдавая их за свои, так ты еще и в бандита решил поиграть? Ты просто ничтожество, которое пытается прикрыть свою никчемность кулаками.
Я не выдержал, весь груз вины за Настю, вся ненависть к самому себе вырвались наружу. Я кинулся на Дэна и ударил его первым, удар в живот, потом в висок. Крики, звон бьющегося стекла, топот ног разбегающихся людей. Мы врезались в барную стойку, снося шеренги бутылок.
Я замахнулся для решающего удара, но перед глазами всё поплыло от ярости и тяжелого дыхания. В этот момент Дэн, перехватив инициативу, нанес короткий хук в челюсть.
Мир перевернулся. Мои ноги подкосились. Я падал назад, не успевая выставить руки. Глухой, влажный звук удара затылком об острый край мраморного выступа подиума заставил всех присутствующих вздрогнуть.
Наступила мертвая тишина. Я лежал на полу, глядя в ослепительно яркие люстры тантхауса, но свет быстро мерк.
– Котовский? – голос Лики дрогнул. – Матвей, вставай... Это не смешно.
Она упала на колени рядом со мной, её руки затряслись. Когда она коснулась моей головы и увидела свои ладони, окрашенные в багровый, она закричала.
– Матвей!!! – её визг прорезал тишину. – Дэн, что ты наделал?! Он не реагирует! Вызовите скорую! Кто-нибудь, звоните 103!
Последнее, что промелькнуло в гаснущем мозгу – лицо Насти, уходящей в темноту.
