Текст книги "Морская волчица (СИ)"

Автор книги: Asmin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Но он не хотел торопиться, не хотел делать ей больно. В голове крутилась яркая мысль, что это все теперь его. Навсегда его. Николай не отпустит ее, не даст в обиду, не посмеет ее обидеть. Она будет только его. Демон внутри торжествующе улыбался. Демон внутри только этого и хотел. Демон внутри в данную минуту стал самим Николаем. Сейчас не было разделения. Он хотел ее во всех смыслах. Как король желает сильного союзника, как Николай желает любви и семьи, как корсар хочет свободы и частичку моря, как демон хочет иметь ее во всех позах, на всех поверхностях, до потери голоса чтобы она стонала его имя. Николай сейчас был этим всем.

Луна закатывала глаза, на каждое его короткое движение в ней, на каждое касание клитора, на каждый его поцелуй в шею. Внутри взрывались фейерверки и порхали бабочки. Она хотела больше, хотела сильнее, глубже, хотела его так сильно, что сводило пальцы на ногах. Она притягивала его за голову к себе, страстно и мокро целовала, забывая обо всем на свете. Хаос внутри трепетал перед ним. Он не вырывался наружу, он ожидал его внимания. Как Луна сама лежала перед ним, полностью открытая его ласкам, ожидала его прикосновений, истекая соками и пошло постанывая.

– Николай… Пожалуйста… – скулила она, когда его пальцы задевали стенки изнутри, мягко обводя их и массируя.

– Знала бы ты как я тебя хочу, – горячо шептал он ей на ушко, покусывая мочку, – Как хочу вдалбливаться в узкую и мокрую киску, готовую для меня одного. Как хочу доводить тебя до пика раз за разом. Как хочу наблюдать как мой член проникает в твое лоно.

– Николай… – простонала Луна, увлажняясь от его слов еще больше.

– Потерпи, моя волчица, еще чуть-чуть…

Он добавил к двум пальцам еще один, от чего из ее глаз чуть не брызнули слезы от переизбытка чувств. Николай, довольный проделанной работой, продолжал погружать пальцы в ее естество, потянулся к своему белью, наконец снимая его и освобождая колом стоящий член. Устроившись между раздвинутых ножек, он еще раз прошелся по груди поцелуями, спускаясь вниз к животу. С характерным хлюпающем звуком убрал пальцы, отчего она издала недовольный стон, больше похожий на скулеж.

Николай пристроил головку к входу, провел по складочкам, собирая смазку, потерся о клитор, вызывая новую волну вздохов и стонов, а потом плавно вошел внутрь. Его охватило невероятно чувство узости и жара. Луна закатила глаза, открывая в безмолвном стоне рот. Она чувствовала каждую его венку, каждое короткое движение вперед, все глубже к ее эпицентру. Николай из последних сил держался, чтобы не войти в нее одним движением, чтобы не доставить ей боль. Он наклонился к ней, вовлекая ее в новый мокрый поцелуй, сам в это время продолжая поступательные движения.

– Николай… Ах!

Глаза заполнились слезами, скопившимися в уголках. Ланцов в страхе, что сделал больно, остановился, целуя каждую слезинку. Но это были эмоции, которые Луна не могла сдержать. Она сама толкнулась ему навстречу, поднимая бедра, так, что он наконец оказался в ней полностью.

– Прошу… – скулила она, хватаясь за его плечи, как за спасательный круг. – Не останавли… Ах!

Но он и так ее понял, начиная двигаться. Совершать толчки. Доводить ее до исступления. Чувствовать, как пульсируют стеночки, обхватившие его член. Пытаться отвлечь себя от близкого конца в ее коже. Помогало плохо. От ее запаха, от мягкости ее тела, а самое главное от отзывчивости и нежности, его распирало изнутри. Каждый толчок в ней казался не таким, как прошлый. Каждое касание воспринималось новым шагом к чему-то большему. В каждом ее взгляде читалась новая грань любви и преданности, безоговорочной капитуляции перед ним, нежности и страсти. Его захлестывала волна новых чувств. Он тонул вместе с ней в ее море. Казалось, воздух наполнился влагой. Связь с хаосом стала настолько сильной, что его уже было невозможно отделить от нее. Потому капельки воды сами появлялись из неоткуда, а количество смазки само по себе увеличивалось, делая все, чтобы им было комфортно, чтобы они были как никогда близки друг с другом.

Связь с демоном крепчала, терялась грань, ломались стены. Черные клыки сами по себе возникали и пропадали, черные вены на руках пульсировали и вытягивались в когти, потом обратно исчезая. Теневые крылья за спиной разгоняли воздух, закрывали ото всех картину их соития. Карамельные глаза чернели каждый раз, когда опускались вниз, туда, где она полностью принимала его в себе.

В комнате слышались пошлые шлепки двух тел, стоны и рыки. Капельки ее смазки стекали на простыни. Губы пульсировали от рваных поцелуев. Горло першило от стонов. А внизу живота крепко связывался узел наслаждения.

– Николай… – мышцы напряглись, – я…

– Я чувствую, – запыхавшись ответил он. – Давай, моя… – он прервался на собственный низкий стон. – кончи…

И она распалась на множество кусочков. Разлетелась во Вселенной и снова собралась в этой комнате. Низ живота приятно пульсировал, в ушах стоял шум, язык ее не слушался, а воздуха не хватало, чтобы нормально вздохнуть. Николай почувствовал этот момент, как его сжали в тиски, как еще больше увлажнилось ее лоно. Из последних сил, он продолжил вколачиваться в ее расслабленное тело, продлевая ее оргазм, а после быстро вышел, изливаясь на живот. После рухнул на подушки рядом, восстанавливая дыхание.

========== Часть 13 ==========

Николай

Николай разглядывал сексуальное тело Луны, что продолжала глубоко дышать. Сам он давно отошел от оргазма, а вот девушка конкретно выпала из реальности: ее руки слегка подрагивали, глаза были закрыты, а губы приоткрыты. Николай был доволен собой. Он довел любимую девушку до такого состояния. А самое главное – он наконец сделал то, о чем долго мечтал. Сейчас он был рядом с ней. И хоть не прозвучали нужные слова, он и так все понимал. Видел и чувствовал по ее взглядам и движениям в эту ночь. Он счастливо и самодовольно улыбался.

Когда, видимо, Луна смогла вернуться в реальный мир, она провела рукой в воздухе, смывая сперму с живота, струйка воды мягко прошлась по ее коже, собирая и ее сочащуюся смазку, и уплыла в сторону ведра с водой. Потом девушка повернулась к нему и посмотрела своими глазами цвета моря в его, и он, улыбаясь, притянул ее к себе, обнимая. Николай зарылся носом в ее серые волосы, пахнущие яблоком и ветром.

– Выходи за меня…

– Николай, – тихо начала она.

– Просто скажи да или нет, – нервно добавил он, когда почувствовал, как сердце неприятно сжалось. – Это что так сложно?

– Я должна сказать, чтобы ты знал, – возразила девушка, укрываясь одеялом и прижимаясь ближе к нему.

Николай измученно кивнул, ожидая услышать какие-то сто и одну причину почему она не может быть с ним. Он уже это проходил. И тогда отказ его задел. Король не мог предположить получилось бы что-нибудь у него с Алиной, но его сердце готово было ее полюбить.

– Я люблю тебя, – спокойно ответила Луна, отчего его сердце зашлось в быстром беге, а он крепче прижал ее к себе, желая высказать аналогичную фразу, но девушка продолжила дальше. – Я – Миронова, Николай. Наша семья испокон веков является носителем первородного хаоса, мы поколениями защищаем миры и уничтожаем скверну. Это опасное занятие, и не каждая наша вторая половинка готова с этим мириться. Твой демон понимает мой хаос, и это облегчает задачу. Так что, надеюсь, ты понимаешь, что я всегда в зоне риска, – она приятно потерлась щекой о его плечо и устроила голову на груди. – плюс Мироновы не могут быть королями или королевами. Мы не должны иметь власть, не должны ею искушаться и тем более управлять чьими-то жизнями…

– Я могу оградить тебя ото всей политики, создать для тебя все условия, – Николай переживал, что еще чуть-чуть и он просто ее не отпустит никуда.

– Я знаю, – Луна облокотилась подбородком на его грудь, поднимая на него взгляд. – Но я не буду в глазах народа должной королевой, – Николай прикусил язык: она была права, но сердце не находило покоя, ожидая отказа. – И королю нужны наследники…

Николай напрягся. В его голове всегда было все просто: он делает предложение, она соглашается без всех этих ненужных перечислений всяких проблем, потом они играют королевскую свадьбу, в брачную ночь он выкладывается на полную, чтобы через девять месяцев иметь сына или дочь. Но если она сама этого не хочет? Или у нее какие-то проблемы со здоровьем?

– Понимаешь, дорогой, – она мягко сжала его руку, переплетая пальцы, – Мироновы всегда большая семья, – Николай облегченно выдохнул: если проблема в том, что она думает, будто он сам не хочет нескольких детей, то она глубоко ошибается.

– А я-то как хочу большую семью! – улыбался он, проводя свободной рукой по ее спине. – Пару сыновей, дочку, – Николай расплылся в широкой мечтательной улыбке.

– Они могут унаследовать первородный хаос, а потому не смогут взойти на трон после тебя…

– Все дети получают этот хаос?

– Нет, не все. Но вероятность есть.

– Значит будем стараться, чтобы у нас с тобой получился кто-нибудь без хаоса, – кивнул Николай сам себе. – Братья и сестры с такими силами будут его опорой и друзьями, а для него, ну или для нее, это будет прекрасным опытом.

– То есть ты не против?

– Большой семьи? – удивился Николай, – Да я только за! Тем более сам процесс мне очень нравиться, – он лукаво подмигнул, улыбаясь. – А что до остального, то… Я думаю, мы сможем что-нибудь придумать.

– А еще я хочу море…

– Всё?

Луна недовольно нахмурилась, смотря на счастливого Николая.

– Я хочу продолжать ходить под парусом хотя бы иногда…

– И я буду составлять тебе компанию, – согласился король, – только в образе рыжего корсара, если ты не против?

– Мне глаза этого корсара не нравятся, – надула она губки.

– Сделаю все возможное, чтобы это исправить, королева моего сердца, – улыбался Николай, – Так что? Ты выйдешь за меня?

Луна поднялась и села в кровати. Ее грудь апетитно покачивалась от движений в свете луны, а молочная кожа так и призывала поцеловать каждый ее участок. Николай сглотнул, напряженно поднимаясь следом и усаживаясь напротив нее. Она молча взяла его за руки: ее правая к его правой, левая к левой, сплетая их крестом, где каждая рука касается все остальные запястьем.

– Николай Ланцов, я согласна быть твоей. Любить тебя и оберегать семейный очаг. Быть верной и полезной тебе во всех твоих начинаниях. Я люблю тебя и буду любить тебя вечно.

Демон внутри приятно задрожал, а сам Николай ощутил невероятный поток энергии. Что-то как будто пронизало его насквозь, а потом также бесследно исчезло. Демон неистово рвался наружу, а потому король из последних сил проговорил видимо свою часть клятвы:

– Луна Миронова, я согласен взять тебя. Я произнесу слова любви и долга. Для меня не обуза, а честь поклясться тебе в верности и вечной любви и отдать тебе свое сердце и всего себя как в этой жизни, так и в следующей.

И демон вырвался. Тьма окутала их, а потом сама рассеялась. Монстр вернулся назад. И он был доволен, как и сам Николай. Луна расцепила их руки, довольно улыбаясь.

– Это да?

Сероволосая весело засмеялась, закидывая голову назад, так что в свете луны стали видны его оставленные засосы на нежной шее. И он будет наблюдать это всю оставшуюся жизнь. Он просто счастливчик, потому что выиграл ва-банк в одном их игральных клубов Кеттердама.

– Конечно, это да, – улыбалась Луна, смотря на него так породному мягко и ласково. – Мой хаос принял тебя, а твой демон – меня. Так что это намного лучше всякой свадьбы, – она пожала плечами, располагаясь на подушках. – Тем более я не приемлю вашу церковь…

– А меня там короновали, – обижено заметил Николай, устраиваясь рядом с ней и проводя рукой по изгибам ее тела. – Это что же, – коварно зашептал он, прижимая ее ближе. – У нас сегодня брачная ночь, жена?

– Николай, – попыталась возразить Луна, но приятно затихла и расслабилась, когда его рука накрыла грудь, сжимая и массируя.

– Что-что?

– Николай, – сказала она на одном выдохе, прогибаясь в его объятиях, – нам же завтра рано вставать…

– Я – король, – напомнил он, проходясь поцелуями по хрупкому плечу, – утро начнется, когда я разрешу, – Николай довольно зарычал, когда почувствовал, как ее ножки обхватывают его за талию, притягивая ближе. – А сейчас я хочу наслаждаться своей женой, – закончил он, впиваясь в алеющие губы страстным поцелуем.

***

Следующие две недели прошли в суматохе. Нужно было просчитать возможные места нападения фьерданцев, наладить отношение с принцессой Эри. Он собирался пригласить ее на празднование дня своих именин, но почему-то никак не мог выбрать подходящий момент. Николай понимал, что ему нужно поговорить с ней. Он должен, если планирует с успехом воплотить в жизнь свои планы на будущее. Но избегал общения с принцессой с той самой ужасной ночи, когда умер Исаак, а та, которую все считали Эри, оказалась убийцей. С тех самых пор настоящую принцессу Эри держали в полной изоляции, в роскошных покоях, которые, тем не менее, не переставали быть тюрьмой. Ее личный отряд Тавгарадов держали в самой комфортной части подземелий, под старыми конюшнями, а убийца – девушка, всадившая нож в сердце Исаака, полагая, что это сердце короля, – была под замком и все еще не оправилась от полученных ран.

Все чаще стали появляться участки тьмы – отголоски пустоты вне миров, как объясняла Луна. Они пожирали земли и людей, оставляя после себя черную землю. Мироновы не могли ничего с этим поделать. Бари разводил руки в стороны, зарываясь по голову в тексты, писания, листы с описаниями экспериментов, но так ничего в них полезного не находил. Луна пыталась придать почве хотя бы прежний не мертвый вид, поливая ее дождем, но помогало мало. Образовывались лужи, небольшие ручейки, но земля, как будто не хотела впитывать воду.

Николай видел переживание на лице своей… жены. Это слово он произносил только, когда они были наедине. Только прижимая ее голое тело к своему торсу. Никто из Триумвирата об этом не знал. Догадывались ли близнецы Николай тоже не знал, да и плевать ему было в какой-то момент. Он с ней счастлив. Она его жена. Это уже произошло, уже случилось, и всех остальных оставалось только поставить перед фактом. Но руки как-то не доходили. Каждый был занят. Давид ушел с головой в работу над бомбами, Женя занималась подготовкой к свадьбе, Зоя была первым генералом, поэтому дел у нее всегда хватало, особенно в предвоенное время, Тамара распускала шпионов в разные уголки мира, Толя всегда находил себе занятие рядом с сестрой или же просто читал какие-то стихи. Николай знал лишь, что Бари знает. Он узнал просто… потому что. На следующее утро Миронов просто им кивнул, улыбаясь, а потом, когда все разошлись по своим делам, подошел к королю и поздравил его с женитьбой. Николай мало что понимал в силах Бари, но такую проницательность он замечал за Мироновым не в первый раз.

Что же касаемо самой Луны. Жены… В какой-то момент, наверное, прямо на следующее утро, они поняли, что как-то быстро пропустили прекрасную романтику любви, окунаясь сразу в семейную жизнь. Только король не всегда мог быть влюбленным парнем. Как бы он не хотел прогуливаться с Луной в садах или коридорах дворца, держась за ручки, дарить ей цветы или конфеты, украдкой целовать ее в закутках, он не мог себе этого позволить. Хотя как-то он преподнес ей маленький кораблик из проволоки, который мастерил у себя в кармане все совещание. И его старания окупились сполна. Ее широкой счастливой улыбкой, нежным благодарным взглядом, легким поцелуем. Казалось, она сияла, рассматривая этот кораблик. Кривой на один бок, потому что проволоки не хватило. Немного не пропорциональный и неправильный. Но она улыбалась Николаю так, как будто не получала подарка ценнее, чем этот.

Но все эти счастливые короткие воспоминания прерывались мрачными реалиями. Новая тьма в Ярености. Король должен осмотреть новое место появления этой мерзости, чтобы подсчитать убытки, чтобы успокоить и заверить народ, что корона решает этот вопрос. Поэтому Николай на рассвете в сопровождении близнецов Батар, Зои и Луны оправился в поля. Такие же сообщения поступали со всех концов Равки: пятна тлена, появляющиеся из ниоткуда, теневая волна, накрывающая города, поля, порты, превращающая в прах все, до чего дотянется, с той же легкостью, как задувают свечу. После себя тлен оставлял леса и поля, лишенные малейших признаков жизни. Киликлава – так, он слышал, называли ее, сравнивая с монстром из легенд – вампиром.

И в этом месте все было точно также, потери, боли, угрозы. В этот раз простой люд обвинял сулийцев. Просто потому что они другого цвета кожи, потому что говорят на другом языке и потому что их обычаи не всем понятны. Но все равны в Равке, и Николай поспешил об этом напомнить. Конфликт сам исчерпал себя, а потому король решил покинуть безжизненные поля, когда заметил всадника, приближающегося к ним, даже несмотря на то, что мрачное лицо гонца заставило сердце Николая пуститься вскачь. Таким галопом с хорошими новостями не скачут.

– В чем дело? – спросил Николай, едва гонец приблизился.

– Из Ос Альты прибыл флайер, ваше величество, – выпалил тот на одном дыхании. – У нас сообщение от Термита.

И передал Николаю запечатанный конверт.

Он заметил, как Зоя наклонилась вперед в седле, и понял, что она готова вырвать бумагу прямо у него из рук. Кодовое имя Нины Зеник было Термит.

Николай пробежал глазами письмо. Он надеялся, что у них будет больше времени. Но Нина, по крайней мере, дала им возможность подготовиться к битве.

– Нам нужно возвращаться в лагерь. Скачи вперед и передай, чтобы приготовили два флайера, – велел Николай гонцу, который тут же исчез в облаке пыли.

– Время вышло, да? – спросила Зоя.

– Фьерда объявила войну. Тамара, тебе нужно доставить сообщение Давиду и нашим фабрикаторам, а я отправлю флайер нашим связным на западе.

– Снаряды еще не готовы к использованию, – заметила Тамара.

– Не готовы, – согласился Николай. – Но фьерданцы ждать не станут. – Он повернулся к Зое. – Хайрем Шенк в Ос Керво. Ты знаешь, что делать. У нас лишь один шанс провернуть все правильно.

– Мы готовы? – спросил Толя.

– Вряд ли, – сказала Тамара. – Но мы все равно устроим им ад.

При этих словах демон внутри Николая проснулся. Война напоминала пламя – внезапное, всепоглощающее, которому проще не дать разгореться, чем потом тушить. И он собирался сделать для этого все возможное. Его обуревал страх и за страну, и за самого себя. Он был бы дураком, если бы не боялся. Но какая-то часть его – может быть, бывший рядовой, может быть, внутренний демон, а может, и принц, пробивший себе путь на трон, – жаждала схватки.

И его новоиспеченная женушка тоже это чувствовала. Он видел ее звериный взгляд, видел, как она собралась и напряглась в седле, как рука привычно сжала рукоять кинжала. Они бойцы, воины, а потому они оба жаждут этого. А еще они явно чокнутая семейка, если один – демон, а вторая – волчица. Но по общей договоренности было решено, что пока что главные тузы они приберегут в рукаве. Он не хотел ею рисковать, но то, что она рядом, вселяло в него невероятный азарт и веру. Она – королева его сердца, она – его жена, и Николай каждый раз покрывался мурашками, осознавая это.

Прибыв в лагерь, они принялись к подготовке. Нина указала место, где Фьерда планирует атаку, а значит есть время опередить и перехитрить врага. Не зря же его называют хитрым лисом? Он придумает, как выйти победителем. Он сделает все, чтобы защитить свою страну.

***

И вот сейчас, следуя вдоль линий равкианских войск, без единого звука лежащих в укрытиях из грязи и веток, он мог надеяться если хоть не на победу, то уж точно не на поражение. Их Термит хорошо старается в тылу врага. Сведения Нины стали очень полезными и во многом решающими. Фьерда и Равка враждовали уже сотни лет, иногда переходя к открытым столкновениям, иногда устраивая мелкие стычки, если действовал очередной мирный договор. Но эту войну Фьерда намеревалась выиграть. Фьерданцы знали, что превосходят равкианцев числом и что поддержки тем ждать неоткуда. Они планировали прорвать северную границу внезапной танковой атакой на Нежки и Уленск. После молниеносной победы они бы двинулись на юг, к столице, к которой жалкая армия Николая должна была бы отступить, чтобы устроить нечто вроде героического противостояния.

И Николай знал, как их остановить. В этом помогли сведения Нины и более подробное описание фьерданской техники, которое предоставил один из друзей Луны, что участвовал в проникновении в Ледовый двор. С кем точно связывалась Миронова, Николай не знал, но прекрасно понимал, что это не знаменитый Каз Бреккер, который бы потребовал что-то взамен. Этот друг был более наивен и расположен к обмену сведениями. В любом случае это помогло в создании противотанковых мин. Да и само предстоящее место сражения накидывало на их сторону пару плюсов.

Землю к северу от Нежек можно было назвать мелким, полным грязи бассейном, наводящей тоску пустошью, застрявшей где-то посередине между полем и болотом, непригодной для земледелия и сражающей наповал резким запахом серы. Ее прозвали Ночным Горшком, и это место определенно было не из тех, что воспевают в балладах. Здесь негде было укрыться, и почва совсем не подходила для маршей, поэтому его пехота была уже в грязи по самые икры. Но он сомневался, что эта грязь способна остановить фьерданские танки.

Однако Луна Миронова, что была с ним рядом не разделяла подобные мысли ни с кем из его командиров и советников. Она сильная проливная, или, как она сама себя называет – разрушитель. А потому для нее такая почва была только прекрасным плацдармом для проявления своей силы. Но об этом козыре никто пока не знал, а кто знал, помалкивал. Потому что к помощи своей жены Николай хотел прибегнуть только в крайнем случае. Он не хотел рисковать ею, а тем более раскрывать ее способности перед суеверными фьерданцами. Ее нахождение здесь вообще напрягало его и успокаивало одновременно. Он хотел бы, чтобы она, как прилежная хозяйка, ожидала его хотя бы в лагере, где в прекрасном платье бы она заламывала руки, волнуясь за его сохранность. Но в то же время от того, что она рядом, что поддерживает его, находясь с ним по колено в грязи и с таким же азартом ждет грядущей битвы, нервно потирая клинки, было для него показателем верности и того самого «и в огонь, и в воду». Да и к тому же, хоть Луна отказалась от политики, но в стратегии и войне с ней могли посоревноваться только проверенные командиры да генералы. Она отвечала за расстановку сил, она во многом помогала в отборе полков и дивизионов, она подготовила местность и план обороны. И Николай видел, что именно в амплуа воительницы и стратега она расцветает еще больше.

Для командиров Николая построили деревянные платформы и башенки для лучшего обзора поля боя, замаскировав их за чахлыми кустиками и низкими искореженными деревцами, которыми славился Ночной Горшок.

Солнце едва успело показаться над горизонтом. С севера до Николая долетал бурчащий звук, словно какое-то гигантское чудище откашливалось, – фьерданские военные машины заводили свои двигатели. На горизонте возникли столбы черного дыма, целый лес, предвестник грядущего вторжения.

Танки, грохочущие словно гром, перевалили через линию горизонта, напоминая при этом выползающих прямо из грязи монстров с тускло поблескивающими серыми панцирями и громадными лапами-гусеницами, пожиравшими землю ярд за ярдом. Луна рядом постаралась незаметно взять его за руку, он сжал ее ладошку в ответ, стараясь передать ей хоть капельку уверенности в их плане, но скорее всего, все было с точностью до наоборот, и это Луна хотела поддержать его.

Николай предпочел бы встретить врага в чистом поле, под развернутыми знаменами, с выстроившимися в ряд войсками. Демонстрация силы. Это было бы проявлением истинной доблести, храбрости. Он знал, за ним бы пошли. Но Николай решил, что его солдат больше интересует возможность выжить, нежели падение смертью храбрых под градом фьерданских пуль, и сам их в этом поддерживал.

Бум. Первый взрыв эхом разнесся над пустошью, казалось, сотрясая землю, на которой они стояли. Беззвучный сигнал прошел по рядам – удерживать позиции. Еще один взрыв разорвал воздух неподалеку. Еще. И еще. Но это были не выстрелы танковых орудий. Это были мины.

Фьерданцы полагали, что их танки прокатятся по пустоши, что их атака будет быстрой и решительной, что у равкианцев не будет ни малейшей возможности создать даже видимость отпора. Они бы заняли ключевые города на севере и передвинули линию фронта на юг, пока войска Николая собирались, чтобы встретиться с ними на поле боя.

Именно так все бы и вышло – если бы не предупреждение Нины Зеник. За несколько часов до рассвета фьерданские бомбы начали падать на равкианские военные базы – места, в которых, по их мнению, располагались равкианские флайеры, фабрика боеприпасов, верфь. С верфью Николай сделать ничего не успел; просто не хватило времени. Но из всех остальных точек флайеры и воздушные суда, а также все без исключения работники были перемещены в безопасные места.

И пока фьерданцы обрушивали град бомб, особые солдаты Николая, нулевые гриши и военные Первой армии, работающие вместе, – тенями перемещались вокруг Нежек и Уленска, под покровом ночи размещая противотанковые мины, чудовищный сюрприз для врага, уверенного, что не встретит ни малейшего сопротивления. Расположение мин тщательнейшим образом наносилось на карты. Николай надеялся, что когда-нибудь они все-таки смогут назвать фьерданцев друзьями, и не хотел, чтобы их общая граница стала запретной зоной.

Николай видел, как Луна вытянула руки, туша пожары от танков.

– Что ты делаешь? – удивилась Тамара.

– Ты хочешь, чтобы пол леса сгорело? Или не хочешь поиметь запчасти этих танков без гари и в более-менее рабочем виде? – спросила в ответ Луна.

– Они могут вернуться в потухшие танки и продолжить наступление, – заступился за сестру Толя.

– Ну, пусть попробуют, – коварно оскалилась Миронова, довольно прищурив глаза.

Николай кивнул, позволяя своей жене делать, все что ей захочется, да и не мог он в ней сомневаться. Это умная и сильная девушка умела многое, а потому он безоговорочно ей доверял. И на это даже не влияло то, что его сердце приятно билось в ее обществе, а в недолгие совместные ночи он видел и имел ее обнаженную на своей кровати. Нет. Это точно не влияло ни на что.

Поле битвы представляло собой мрачную картину: чад и грязь, фьерданские танки, превратившиеся в груду покореженного, дымящегося металла. Но мины лишь замедлили врага, не сумев остановить его. Танки, уцелевшие после взрывов, бросились вперед.

– Надеть маски! – Он услышал, как приказ от командира к командиру идет по рядам бойцов Первой и Второй армий. У них были все основания полагать, что приближающиеся танки будут стрелять не минами, а снарядами, заряженными юрда-паремом, газом, который мог убить обычного человека и мгновенно вызывал зависимость у гриша. – Приготовиться к атаке!

Николай поднял глаза к небу. Там, в вышине, равкианские флайеры патрулировали облака, чтобы убедиться, что фьерданцы не станут бомбить их войска с воздуха, и использовать любую возможность прорвать линии противника. Равкианские флайеры были легче и маневреннее. Если бы только у них были деньги на то, чтобы сконструировать больше машин.

– За Равку! – взревел Николай.

– За двуглавого орла! – донесся в ответ слаженный крик сотен солдат.

Фьерданские войска, вооруженные винтовками, следовали за танками, сумевшими преодолеть минное поле и теперь прокладывавшими тропу в дыму. Их встречали равкианские солдаты, бьющиеся бок о бок с гришами.

Николай понимал, что королю нельзя оставаться на передовой, но также понимал, что не сможет отступить в тыл, оставляя других в пламени битвы. Его офицеры по большей части когда-то были пехотинцами, простыми солдатами, честно заслужившими свои чины, а вместе с ними и уважение солдат. Среди них были и аристократы, но Николай не мог полностью положиться на них в опасных ситуациях. Старики вроде князя Керамзина сражались в войнах давно минувших дней и, хотя могли поделиться ценным опытом, отказались откликнуться на призыв. Дни их боевой славы остались в прошлом. Они выстроили себе дома и теперь хотели лишь полеживать в кровати, рассказывать истории о прежних битвах и победах да жаловаться на болезни и старые раны. Николай мечтал в свое время повторить этот ритуал.

– По моей команде, – сказал он.

– Это ужасная идея, – мрачно заявил Адрик.

– У меня с избытком ужасных идей, – заверил его Николай. – Надо же их где-то воплощать.

– А мне все нравится, – возразила Луна, доставая клинки.

Тамара коснулась своих топоров. Когда у нее закончатся пули, придет их время. Она подала знак своим сердцебитам. Надя предупредила своих шквальных.

– Вперед! – рявкнул Николай.

И они кинулись вперед, с головой погружаясь в битву. Шквальные, под прикрытием сердцебитов, смогли отбросить фьерданские танки. Отряд инфернов использовал догорающие обломки танков, чтобы создать стену огня – еще один барьер на пути у фьерданских войск. Миронова не использовала пистолеты или винтовки, она предпочитала ближний бой, и за это Николаю хотелось схватить ее за шкирку и закрыть своей спиной. Однако у нее были свои аналоги пуль – ледяные осколки, которые она спокойно создавала из влажного воздуха, и которые всегда попадали точно в цель, но она не спешила использовать эту технику массово. Она убивала не всех встреченных бойцов: некоторым она просто наносила раны и повреждения, чтобы они не могли сражаться, чтобы молодые парни, сами страшащиеся войны, поскорее ее покинули. Луна была рядом с Николаем, не упуская друг друга из вида, они пробивались вперед.

Все равкианские солдаты носили специальные маски, созданные фабрикаторами и защищающие их от юрда-парема. Этот наркотик все изменил, сделал гришей настолько уязвимыми, как никогда прежде, но они отказывались считать эти маски знаком своей слабости и бессилия. Они разрисовали их клыками, извивающимися языками, скалящимися пастями. В своих боевых кафтанах они походили на фантастических чудищ, наводнивших поле боя.

Николай бежал пригнувшись, чувствуя, как бьет по ушам грохот ружейных выстрелов. Он стрелял снова и снова, видел, как падают люди вокруг. Демон внутри него чуял хаос и стремился наружу, требуя крови. Но, пусть обисбайя и не освободила Николая от твари, однако позволила намного лучше ее контролировать. Сейчас он должен быть хладнокровным стратегом, а не жаждущим крови монстром. Хотя жена видимо не сильно разделяла его настрой. Во время боя он замечал, что она иногда скалиться, отчего становятся видны ее волчьи клыки, она рычала на врагов, пугая их, да и сама движениями больше походила на хищника на охоте. Николай в который раз убедился, что она такая разная, такая необычная и такая его, что самодовольная улыбочка сама появилась на лице.