Текст книги "Морская волчица (СИ)"

Автор книги: Asmin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– Смею ли я надеяться, что вы здесь не для того, чтобы убить нас всех? – прокричал Николай сквозь шум битвы, когда Тамара и Майю приземлились с помощью шуханских воинов.

Тамара обняла брата.

– Я пришла спасти твою задницу, младший братик.

– На две минуты! – буркнул Толя. – Ты на две минуты старше меня.

Они вытащили свое оружие, встав спиной к спине. Майю выхватила ружье из рук убитого солдата.

– Я думал, вы не смогли послать подкрепление, – сказал король Николай. У него была рассечена губа, а на мундире смешались грязь и кровь.

– Королева запретила, – подтвердила Тамара.

Тут Майю посмотрела королю в глаза.

– Но, насколько правительству известно, кергудов не существует.

– Интригой на интригу, – хмыкнул Николай. – Что ж, добро пожаловать.

Он глянул на настороженную Луну. Ей кергуды доставили много забот. Что ж, чего лукавить, именно кергуды когда-то и свели их вместе, точнее Каз Бреккер, который решил, что им нужна защита от кергуд именно в лице Луны Мироновой. Каза он не собирался в этом благодарить, да и бездушные монстры не вселяли такого желания, поэтому он просто сжал ее руку, убеждая, что все хорошо. Девушка повернулась к небу. Ее серая шерсть была грязной, в глазах еще горел недобрый холодок, а зубы все чаще обнажались в оскал. Она была волком, была зверем, и сейчас она хотела битвы.

– Рад, что они на нашей стороне, – признался Толя, утирая пот со лба.

– Будем надеяться, что это не изменится, – сказала Тамара.

До Николая донеслось несколько коротких взрывов, и внезапно он оказался перед стеной огня, надвигающейся на них со стороны фьерданцев. Он посмотрел вверх – фьерданские флайеры сбрасывали бомбу за бомбой.

– Они убивают собственных солдат вместе с равкианцами! – крикнула Майю.

– Им плевать, – процедила Тамара. – Они хотят победить любой ценой.

Луна перекинулась хмурым взглядом с Бари. Тот ей кивнул, убирая меч.

– Бари создаст щит, а я попытаюсь останавливать бомбы, – прокричала Луна. – Мне нужны шквальные, пусть отбрасывают их назад!

Николай подал знак флайерам и начал рыскать по полю в поисках Адрика и его шквальных. Два равкианских флайера кинулись наперехват фьерданским, разрушив их строй, но те тут же перегруппировались, лоб в лоб встретив шквал огня равкианцев. Один из фьерданских флайеров подбили, и он с воем ушел в штопор, оставляя в небе след огня и дыма. Он рухнул на поле боя, погребая под собой солдат, сбил танк и взорвался, превратившись в столп пламени. Его место в строю уже занял другой. Любая жертва ради победы.

– Трубите отступление! – прокричал Николай, он не оставит здесь жену! – Пусть шквальные и проливные создадут маскировочную завесу. Нужно уводить наших людей отсюда. Луна!

– Отходите, я их задержу…

– Ага щас! – недовольно прокричал Николай, подстреливая очередного фьерданца, бегущего в ее сторону. Сейчас она была сосредоточена на бомбах в небе, а потому не могла себя защитить от нападений на земле. – Тогда я останусь с тобой! И помрем мы с тобой в один день, дорогая!

– Это наш последний шанс… – начал было Толя.

– Если они готовы бомбить своих же солдат, у нас нет шансов. У них больше огневой мощи, и Бруму плевать, сколько будет жертв, лишь бы Фьерде досталась победа. Я не собираюсь кидать людей в эту мясорубку. Отступаем!

Приказ разнесся по линии, и тут же туман начал заволакивать поле битвы. Николай наблюдал как бомбы неслись к земле, потом с помощью воды тормозили, и некоторые шквальные успевали их откинуть, прежде чем они успеют прорвать водную преграду. Он стоял рядом с женой, она была сосредоточена, с лица капал пот, руки подрагивали, но она продолжала стоять. Вот ведь упертая!

Тамара схватила короля за плечо.

– Николай, пусть кергуды унесут и тебя. Ты можешь выжить.

Но король лишь рассмеялся, и смех его, яростный и самую малость сумасшедший. Он посмотрел в сторону жены. Даже если сегодня он потерял корону навсегда, то он все еще остается верным мужем, который готов следовать за своей любимой и в огонь, и в воду.

– Ни в коем случае, Тамара. Если здесь сегодня погибнет независимость Равки, я погибну вместе с ней.

– Они возвращаются! – крикнула Майя.

Николай взобрался на танк, а теневой монстр завис над ним. Он обернулся к кергудам.

– У вас нет причин помогать мне, но я все равно прошу о помощи. Битва проиграна, но если мы сможем разрушить строй бомбардировщиков, то дадим шанс выжить всем на этом поле – неважно, равкианцам или фьерданцам.

– Николай, – взмолился Толя. – Пожалуйста. Это безумие. Если демон умрет, ты тоже погибнешь.

Король усмехнулся.

– Воспитание, Толя. Если уж меня решили отправить в ад, надо непременно попрощаться перед уходом.

– Я тебе щас по шапке надаю! – грозно заметила Луна, сверля его взглядом.

– Прости, дорогая, но у меня нет даже шлема, – он подмигнул Бари.

На душе стало спокойнее, непонятно от чего. От того, что он понимал, что им не выбраться и смерился с этим? От того, что рядом были верные друзья, которые старались помочь? От того, что жена так мило злилась и светилась прекрасным голубоватым свечением? Он подал ей руку, помогая взобраться на танк, он хотел, чтобы она была рядом. Николай крепко держал ее за руку. Сейчас ему не страшен никто в этом мире, никто и ничто, потому что он счастлив.

– Это не ваша страна. У меня нет права вам приказывать, поэтому я прошу. Сражайтесь за меня. Сражайтесь за каждого гриша, за каждого солдата, за каждого ребенка, мечтающего снова увидеть свою мать, за каждого отца, который хочет засыпать без страха перед завтрашним днем, за каждого художника, плотника, каменщика и фермера, которым судьбой предписано намного больше, чем умереть с ружьем в руках. Сражайтесь за всех нас.

Солдаты, оставшиеся подле короля, ответили на его слова дружным ревом.

– За всех нас!

Демон, кружащий над головой короля, испустил пронзительный вой и взмыл в небо. Луна рядом приветливо завыла, поднимая голову к небу. Кергуды тоже рванули вверх, спеша за демоном. Николай сжал руку жены. Возможно, сегодня последний в их жизни день, и он не хотел отпускать ее ни на миг.

– Николай… – тихо позвала Луна.

– Не отпущу, – прошептал он, как будто зная, что она собирается продолжить сражение, превратиться в волка, придумать что-то еще, он наклонился к ее уху. – Люблю тебя…

– А я тебя, – она коротко поцеловала его в грязную щеку, свободной рукой стараясь оградить людей от бомб и помочь им найти выход.

А потом Луна повернулась к нему, прикрывая глаза. Николай почувствовал новую волну силы. Она питала его демона своим хаосом. Она укрепляла их связь. Сегодня эта связь погибнет вместе с его демоном, вместе с ним самим. Луна прижалась головой к его плечу. Он чувствовал ее боль. На душе было противно, но и спокойно. Может быть, если он погибнет – всем станет только легче?

В глазах Толи стояли слезы.

– Пусть святые примут тебя, Николай, – сказал он. – Ты умираешь, как король.

Вдруг Луна начала принюхиваться, она резко отскочила от него, как от огня, и опять завыла волком в небо. На этот раз до них донесся ответ. Воздух содрогнулся от рева. Громадная фигура пронеслась над полем и бросилась наперерез кергудам и фьерданским бомбардировщикам, заставив их разлететься в стороны. Серебряные молнии вспороли небо.

– Что за… – начала Тамара. Но слова застыли у нее на языке.

Все уставились на небо, он увидел дракона. Зоя. Он облегченно выдохнул. Она пришла. Пусть и так, пусть теперь и про нее будут шептаться, но она смогла.

Фьерданцы направили в нее дула своих оружий, но броня Зои выдерживала любую пулю. Дракон взмыл в небо, перевернулся в воздухе и обрушился на бомбардировщики. Дракон распахнул чудовищные челюсти, а внутри у него, казалось, зарождался ураган. Серебряная молния вырвалась из его глотки. Она вспорола воздух, поразив флайеры разрядами тока. Они вспыхнули и рухнули вниз, как раздавленные жуки.

Луна скомандовала всем оставшимся шквальным, и они общими усилиями постарались уменьшить ущерб от падения. Остатки фьерданской техники откидывались в разные стороны ветром и водой.

Дракон выпустил очередную ветвь серебристых молний, создавая стену огня, и, когда они повернули на восток. Зоя отрезала фьерданцам путь к отступлению. Их войска оказались зажаты между стеной огня и солдатами Равки.

Фьерданские танки направили свои мощные орудия на дракона, Зоя резко накренилась вправо, уходя от их снарядов. Затем сразу же пустила молнию, и разряд поразил военные машины Фьерды, расплавив дула и заставив экипажи искать укрытие.

Николай наблюдал с открытым ртом на это, его демона тоже это завораживало, как и всех на поле битвы. Только Мироновы суетились вокруг. Луна тряхнула его за плечо.

– К нам спешит отряд дрюскелей, – сообщила она, кивая в сторону приближающихся людей. – Что делать будем?

– Воевать! – воодушевился Николай, подхватывая поудобнее револьверы.

Однако его удивило то, что последовало после. Завидев дракона вблизи, дрюскели застыли, как вкопанные.

– Открыть огонь! – приказал командир дрюскелей. Но те стояли потрясенные, окаменевшие, задрав головы к небу и раскрыв рты.

И Зоя-дракон ждала, она рассматривала каждого из них, и чего-то ждала. Николай заметил, что на ее спине кто-то сидит. Но большего он не видел. Луна рядом со страхом наблюдала за этим действием.

– Ее надо остановить. Такая сила…

– Она прекрасно осведомлена о своих силах, – возразил Бари. – Она справиться!

– О чем вы? – не понимал Толя.

– О том, что она их всех убьет!

– Нет, – опять спорил с сестрой Миронов.

– Бари прав, – согласился Николай. – Она справиться.

Дракон распахнул пасть и издал разгневанный рев. В нем Николаю послышалась вся печаль Зои, весь ее гнев и горе, с которым она оплакивала каждого павшего солдата, каждого потерянного друга, глубокое одиночество, сковавшее ее в той жизни, что она вынуждена была вести. Сам воздух, казалось, ожил, давление упало, заскользили змейки электрических разрядов.

Она изогнула чешуйчатую шею, и сноп молний рванулся в небо трескучей сеткой, раскаляя воздух и заставляя волосы на руках Николая становиться дыбом. А фьерданцы остались целы. Зоя их пощадила.

– Санкта!

Николай не понял, откуда раздался крик. Он повернул голову и увидел на поле коленопреклоненную фигуру в черной рясе.

– Санкта-Зоя! – снова выкрикнул некто в черном.

Затем поднял голову, и Николай наткнулся на серый взгляд Дарклинга. Этот подлец подмигнул ему.

– Санкта! – Еще один голос, дрожащий от слез.

– Сенжи! – На этот раз с фьерданской стороны.

– Санкта-Зоя Штормовая!

Один из дрюскелей отбросил ружье.

– Senje Zoya daja Kerkenning! – крикнул он, падая на колени. – Me jer jonink. Me jer jonink.

Святая Зоя-среди-Молний. Прости меня. Прости меня.

Капитан дрюскелей вышел вперед с поднятым пистолетом. Неужели он убьет этого мальчика? Выстрелит ему в голову за то, что в ней поселились языческие мысли? Если он посмеет, что тогда будет?

Но двое фьерданских солдат преградили капитану путь, схватили его за руки и забрали оружие. Капитан дрюскелей закричал что-то, брызгая слюной и краснея от ярости. Богохульство, ересь, измена, скверна. Все эти слова и раньше обращались против гришей. Если бы фьерданцы сегодня победили, может быть, эти обвинения и имели бы силу. Но этим людям не хотелось умирать. Один за другим дрюскели опускались на колени. Зое удалось завоевать их верность своим милосердием.

– А я говорил, – шепнул сестре Бари.

– Она теперь вроде стала святой, – хмыкнула Луна в ответ, Бари поморщился от этого слова.

– Ну может, не все так… – он оглядел ряды опускающихся на колени солдат со слезами на глазах, – плохо.

Луна сочувствующе положила руку ему на плечо, а потом снова завыла, подавая какой-то знак дракону. Тот в ответ проревел, исчезая в облаках.

– Дорогой, – позвала Николая сероволосая. – Я думаю, нам пора заканчивать.

Фьерданцы отступали, равкианцы собирались с силами, чтобы доползти до лагеря. Им пора было возвращаться, Луна права. Он протянул ей руку в порванной и пропахшей кровью и порохом перчатке, притянул к себе и поцеловал. Кажется, сегодня они победили. Но это не на долго.

– А я говорила, что они вместе, – пихнула брата в бок Тамара.

Николай хохотнул, обнимая жену, знали бы они, что он с Луной уже давно не просто вместе, а женаты, связаны, прикованы друг к другу. Он улыбнулся, замечая, как феникс подхватил волнистый меч Луны, она вытянула левую руку, и птица влетела под кожу, устраиваясь в татуировку. Пропали волчьи ушки и хвост. На ней была простая куртка, рубашка и штаны, в крови и грязи, но она оставалась все такой же прекрасной. Спустившись с танка, они побрели к лагерю.

***

Они находились в лагере, когда появилась Зоя. Сначала Николай увидел грозного черного дракона, а потом огромная туша сжалась в маленькую точку, которая с невероятной скоростью неслась вниз. Надя создала воздушную подушку и поймала Зою. К ней поспешил Бари, приподнимая Назяленскую за голову. Казалось, что она потеряла сознание. Женя неверующе глядела на подругу, сжимая руку Давида, который скорее всего пытался найти какое-то объяснение таким событиям. Луна стояла рядом с королем в ожидании, пока Зоя откроет глаза. Вместо привычной одежды генерала на ней была невероятная броня. Ее тело покрывал облегающий костюм из туники и штанов, сделанный из металлических черных чешуек, отливающих синим в лучах солнца. Миронова обреченно вздохнула рядом.

– Даже у Зои красивее броня, чем у меня…

Николай удивленно на нее взглянул. Она сейчас серьезно? Да, король был согласен, что броня Бари и Зои во многом отличалась от костюма Луны, но назвать ее красивее у него не поворачивался язык. Потому что жена в своей броне была зверем, была хищником, а ее брат становился старинным рыцарем на фоне нового времени. Луна запугивала своим видом, своим гибридом между шкурой и кожей, между рыком и человеческим смехом, между острыми клыками и не менее острыми клинками. Николай еще долго будет видеть в своих снах эту прекрасную воительницу с серыми волчьими ушками и лукавым голубым взглядом.

– Фьерданцы, – прошептала Зоя, поднимаясь с помощью Бари. – Они отступают?

– У нас перемирие, – кивнул Николай. В его голове не укладывалось то, что произошло на поле боя. Они потеряли многих, они использовали самое страшное оружие, которое могли создать, они показали все свои козыри – и его демона, и силы его жены, и дракона его генерала, но фьерданцев это как будто не волновало. Конечно, с чего бы их могло это волновать? Они понимали, что противник истошен, и хотели его добить. И Николая это убивало изнутри. Он проделал столько работы, он постарался изменить ход истории, ход войны, но все казалось без толку. Он замолк, опуская голову, это перемирие далось им слишком большой ценой.

Луна сжала его ладонь.

– Они предложили переговоры, – закончила она за него. – В Ос Керво.

– Вадик Демидов тоже в Ос Керво, – сказал Толя. – Фьерданцы сейчас отступили, но, похоже, решили сменить тактику.

Тамара с отвращением фыркнула.

– Они не смогли победить нас на поле боя и решили продвигать вопрос с наследованием. Они созвали совет из самых знатных равкианцев.

– Нашу знать? У них нет права командовать нашим народом, – хмурилась Зоя, не отпуская руки Бари, тот иногда придерживал ее за талию, как будто она была самым хрупким цветком в мире.

– Мы можем остановить их, – поддержала Женя. – Мы распустим совет.

Николай натянул пару кожаных перчаток тонкой выделки. За то время, что прошло с момента объявления перемирия, он успел переодеться в безукоризненный военный мундир. Луна тоже успела сменить рубашку, хотя он бы предпочел, чтобы пред высокопоставленными гостями предстала сногсшибательная королева в дорогущем платье, но он еще успеет нарядить ее в шелка и стразы, а потом со всей страстью срывать с нее все эти пафосные наряды.

– Напротив, – возразил он. – Я приказал послать за ними дирижабли. Они прибудут через несколько часов.

– Во имя всех святых, зачем? – воскликнула Зоя.

– Затем, что чем дольше мы позволяем им плести интриги и строить заговоры, тем хуже для нас. Прямо сейчас Западная Равка благодарна нам и в гневе на фьерданцев за их предательство. Женя, посмотри, пожалуйста, мою рассеченную губу и сделай так, чтобы я выглядел добропорядочным монархом, а не разбойником с большой дороги. Бастард я или нет, если у меня и есть шанс сохранить трон, то вот он. И, думаю, моя жена не откажется от твоих услуг.

Женя выгнула бровь, а он встретился с удивленными взглядами всех собравшихся.

– Дорогой, если бы я тебя так сильно не любила, я б тебя прибила, – сокрушалась Луна, краснея под всеми этими изучающими взглядами.

Николай улыбнулся, наблюдая за ней. Ему нравился ее живой румянец, и этот счастливый и веселый блеск в глазах. Он коротко поцеловал ее в лоб, полностью игнорируя всех вокруг. Она – его жена, его женщина, его тыл и его будущее, пусть они думают, что хотят, но он будет с ней.

– Значит, все-таки королева, – ошеломленно прошептала Женя.

– Прости, что… – замялась Луна, ее глаза забегали, она прикусила губу. – Я не знала, как выйти из положения, надо было спешить, и, ну… – она еще раз вздохнула, смотря на портниху, – я не должна быть королевой в том смысле, который вы все закладываете в это слово. Я – воин. И командовать я буду только в том, что понимаю и знаю, в чем я уверена, а потому политик из меня никакующий… Это я оставлю своему муженьку, – она ткнула локотком Николая под бок, чтобы он прекращал так широко и довольно улыбаться, они вроде как на войне.

***

Николай был в здании ратуши Ос Керво множество раз, старался не заснуть в его главном зале под стеклянным куполом на бессчетных заседаниях. И все же приемный зал выглядел сегодня совсем по-другому, и даже свет, струящийся сквозь витражи наверху, казался ярче.

Зал был построен в форме амфитеатра, с поднимавшимися вверх ступенями, на которых стояли длинные, опоясывающие зал скамьи, которые в данный момент уже были заполнены знатнейшими представителями дворянства Равки. Делегации Равки и Фьерды проводили в зал одновременно, с северного и южного входа, чтобы не выказывать ни одной из стран предпочтения.

– Что-то случилось с Ниной, – шепнула ему Зоя. – Когда я попрощалась с ней, она сияла, готовая бросить вызов всему миру.

Она входила в свиту принца, что, как надеялся Николай, было добрым знаком. Но эта надежда разбилась, когда он увидел выражение ее лица. Ее глаза были широко распахнуты, рот чуть приоткрыт.

Николай был вынужден согласиться с Зоей.

– Похоже, что она пережила потрясение.

– Принц какой-то не такой, – шепнул также Бари, который шел по левую руку от Зои.

– Его страна проиграла сражение и будет вынуждена сейчас вести переговоры вместо запланированной громкой победы, – шикнула в ответ на брата Луна, что была по правую руку от короля. – Как думаешь он должен выглядеть?

– Точно не так, будто его подменили, – укоризненно ответил Миронов.

Николай глянул на принца, он казался почти таким, каким король его представлял, опираясь на данные разведки: молодым, среднего для фьерданца роста. Глаза у него горели, и от всего облика веяло какой-то нервной энергетикой, но этого и стоило ожидать от неопытного лидера, когда ставки были так высоки.

Брум, напротив, казался совершенно спокойным, несмотря на поражение, которое чуть не привело к мятежу среди его собственных бойцов. Для него это был шанс восстановить свою репутацию и снова оказаться у руля. Его окружали дрюскели. Луна попыталась сдержать рык, наблюдая за ними: они считали себя волками.

– Притащил с собой своих волчат, – с некоторым удивлением заметил Николай.

– Хочет продемонстрировать, что он все еще вожак, – заявила Зоя. – Должно быть, отбирал их очень тщательно. Просчитанный риск.

– Пожалуй, ему лучше перепроверить свои расчеты. Они все не сводят глаз с моего генерала и моей жены.

И кто бы стал их за это винить? Сила оживляла гришей. Она их питала, продляла им жизнь. Лицо Зои до сих пор сияло. Локоны обрамляли его густой волной цвета воронова крыла, чуть завиваясь от сырого морского тумана. Броня, которую она носила, казалась не боевым снаряжением, а второй кожей, покрытой блестящими чешуйками. Она выглядела не как гриш или военачальник, да и, в общем-то, не совсем как человек. Луна же, не желая идти на поводу у Жени и надевать роскошное платье, снова призвала своего феникса и облачилась в шкуру волка, убрав фамильный меч в ножны. Николай с Бари на фоне девушек были не такими эффектными и выглядели простачками. Что ж, пусть любуются силой и красотой, которые могут их уничтожить по одному щелчку пальцев.

Они уселись на свои места, и Николай с грустью заметил тех, кто вошел следом за фьерданцами. Его отец. Его мать. И человек, которого Николай тут же определил как Вадика Демидова. Луна незаметно сжала его руку, стараясь поддержать и успокоить.

Николай давно подозревал, что фьерданцы, скорее всего, решат использовать его мать и отца – точнее, того человека, которого он когда-то считал отцом, – и керчийцы дали им такую возможность. И все же видеть их здесь было для него нелегким испытанием. Через весь зал он мог почувствовать презрение отца, увидеть его в горьких складках обрюзгшего лица. Мать казалась слабой и уставшей, и он невольно задумался, сама ли она согласилась прийти сюда сегодня и свидетельствовать против него или ее заставили. Наверное, это была наивная надежда для непутевого сына, отправившего своих родителей в изгнание. Она боялась встретиться с ним взглядом.

«Неужели здесь все и закончится?»

За последние дни он задавал себе этот вопрос далеко не первый раз. Он оглядел зал, фьерданских делегатов, равкианскую знать, а также керчийских и земенских послов, находящихся в Ос Керво, которые на этой встрече должны были играть роль посредников. Апрат со своими святыми стражами тоже пришел, но не присоединился к фьерданской делегации, а занял позицию на верхней галерее. Лицо священника покрывали ссадины и ушибы.

Николай не знал, на кого может положиться. У него были сторонники среди первых семей Равки, но многие выступали против его реформ. Большая часть знати Западной Равки были бы счастливы, если бы его свергли, особенно если при этом им удалось бы отделиться. Но после предательства фьерданцев и попытки вторжения он надеялся, что друзей среди них у него прибавится. Николай был популярен среди простых людей, но их здесь не было. И их голоса в этом зале веса не имели.

Его переполняла удивительная легкость. Сохранит или нет он равкианский трон, казалось несущественным теперь, когда он мог увидеть свою страну и свой народ свободными. Он не был знаком с Демидовым, но тот мог оказаться не самым худшим кандидатом, особенно когда у Зои было достаточно силы, чтобы бороться с влиянием Апрата. Она могла бы исполнять роль советника и при маленьком Ланцове, чтобы тот мог противостоять Фьерде. А еще чтобы помогать ему избегать всяких нелепых и странных ситуаций и поступков. По сути, ее новая роль ничем бы не отличалась от нынешней.

А Николай? Он будет изгнан. Демидов ни за что не разрешит ему стать одним из членов совета. Ему не позволят закончить свои эксперименты в Лазлайоне, так же, как и занимать какие-либо посты в правительстве. Возможно, это подарит ему определенную свободу. Он мог бы вернуться в море. Мог бы снова стать Штурмхондом и объединиться с легендарным Призраком, наводить ужас на работорговцев, стать бичом… чего-нибудь. Тем более, что он наконец сможет быть со своей женой, исполнить ее мечту. Быть с Морской волчицей – эта мысль все больше и больше притягивала его.

Земенский посол выступил вперед.

– Обе страны подготовили свой перечень условий для заключения мира. Слово предоставляется Его Светлейшему Королевскому Величеству Николаю Ланцову, королю Равки.

Николаю с лихвой хватило этой помпезности, поэтому в своей речи он решил обойтись без нее.

– Я ознакомился с вашим списком условий, коммандер Брум. Они абсурдны. Думаю, это умышленный шаг, потому что вы не желаете заключать мир.

– А почему мы должны его желать? – парировал Брум. Похоже, он тоже решил не утруждать себя куртуазностью.

– Это было бы весьма разумным решением, учитывая, насколько разгромное поражение вы сегодня потерпели. – Николай повернулся к Луне. – Очень странно. Он знает, что они проиграли?

– Думаю человек, что возомнил себя волком вообще не понимает, что такое война и битва, – ее холодный взгляд был направлен на коммандера, и Николаю на миг показалось, что она готова превратить его в лед. – То, как была начата война, как была продолжена ночной бомбардировкой, сегодняшним представлением со звуком… – Она опасно сжала руку, феникс на ее плече грозно закричал. – Думаю, этот человек не вправе называть себя волком… Может быть его можно было бы назвать крысой, но думаю это оскорбление для настоящих талантливых крыс, что живут в Бочке, – Луна оскалилась, пробегаясь взглядом по его шрамам на голове, Брум, кажется, побелел, позеленел, а потом покраснел, закипая и от ее взгляда и от ее слов.

Брум рубанул воздух рукой, выражая несогласие.

– Я жажду защитить суверенность Фьерды от ведьм и демонов, а также от тех, кто извращает и разрушает труды Джеля. Мы все стали свидетелями того, как вы превратились в монстра прямо на поле боя.

– Я – одновременно и человек, и монстр. Думаю, вам это тоже хорошо знакомо.

– А это создание, – Брум указал на Зою, – Грозовая ведьма, или каким еще воплощением скверны она стала. Ни у кого не должно быть такой силы.

– В генерале нет скверны, – нахмурился Бари. – Только часть первородного хаоса, и то не весь хаос, не такой, как в моей сестре, – он глянул на Луну.

– А вы вообще кто такие? – злился Брум, осматривая Мироновых, – и какое вы имеете право выступать на стороне Равки?

– Я – Луна Миронова, носитель первородного хаоса, защитник миров и продолжатель династии Мироновых. Мое предназначение – оберегать мир от скверны и проявлений пустоты, моя прямая обязанность – хранить хаос и помогать людям, – она глянула на Бари, кивая.

– Я – Бари Миронов, носитель задатков творения, созидатель и продолжатель династии Мироновых. Мое предназначение – оберегать мир от скверны и проявлений пустоты, моя прямая обязанность – нести созидание и помогать людям, – продолжил Миронов.

– Мы разрушитель и созидатель, – заключила Луна. – Я могу разрушить любую страну и континент, а мой брат – отстроить его заново. Наша сила не используется в политике, но нам необходимо защитить наследие хаоса и творения. А точнее тех, кто несет в своей душе и помыслах творение и разрушение. Мы будем защищать гришей, – она еще раз окатила ледяным взглядом Брума, на этот раз он неуверенно сглотнул, косясь на принца, но тот оставался спокоен.

– Простите мою бестактность, – вмешался Хайрем Шенк, керчийский посол, который когда-то распивал с князем Крыгиным его великолепное вино, а потом отказал Равке в помощи. – Но можете ли вы вообще говорить от имени Равки, Николай… кто бы вы ни были?

Зал дружно ахнул. Это был вовсе не тот вежливый намек на происхождение Николая, которого все ожидали. Это было неприкрытое оскорбление – месть за то, что Равка помогла земенцам сохранить их торговые пути и передала Керчии технологию, которая теперь ничего не стоила.

========== Часть 21 ==========

Луна постаралась скрыть свою нервозность. Она верила в мужа, он всегда находил выходы из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Но сейчас она переживала. Даже не столько за него самого, сколько за все его старания, весь проделанный труд, все его реформы, все нововведения, изобретения. Луна мало что смыслила в самодержавных правителях. На ее родине такого не было, был парламент, избираемый из простого люда. Они сами решали, что им необходимо сделать, рассматривали с разных сторон одну проблему, обмусоливая ее как только можно. Но Николай – король, вся власть сосредоточена у него, он сам решает, что и как должно происходить. Но он тот правитель, который желает добра своему народу, а не самому себе. Может именно такой король и нужен был его стране?

Сейчас же все это могло быть закопано под слоем недоверия и глупых вопросов наследственности. Луна скосила взгляд на своего мужа. Но Николай лишь улыбнулся.

– Я – тот человек, который все еще носит корону с двуглавым орлом, и тот демон, который только что разгромил врагов на поле боя. Обращайтесь, если снова понадобится освежить вашу память.

Но Брум уже ухватился за предложенный шанс.

– Мы отказываемся признавать этого бастарда, самозванного короля правителем Равки. Он не может выступать от имени своей страны, если не имеет никаких прав на ее трон.

– Может быть, и так, – угрюмо заметил земенский посол. – Но кто вы такой, чтобы говорить от лица Фьерды? Почему мы не слышим наследного принца вашей страны?

Последовала продолжительная пауза, во время которой все взгляды обратились к принцу Расмусу. У принца был решительный, четко очерченный подбородок и удивительно полные губы. Он пожал плечами.

– Кто будет править Равкой, решать равкианцам, – протянул он. – А я пришел сюда, чтобы заключить мир.

– Что? – вырвалось у пораженной девушки, что по донесениям и должна быть Ниной.

Но ее удивление не шло ни в какое сравнение с яростным неверием на лице Брума.

– Это не… Мы договорились…

– Мы? – переспросил принц, вперив в него жесткий взгляд голубых глаз. – Мы – это Фьерда. А вы – всего лишь военный командир, который не может удержать под контролем своих собственных солдат. Скажите-ка, если мы вернемся на поле боя, вы уверены, что ваши солдаты согласятся поднять оружие против женщины, которую считают святой?

Луна осталась благодарна этому принцу, что он корректно опустил ее силы. Ведь ее не нарекли святой, значит можно и не упоминать. Она снова недовольно прошлась взглядом по этим дрюскелям. Ее волчья натура была задета. Эти сосунки посмели называть себя волками, посмели взять символику волка и приручить настоящих волков. Хотелось вызвать каждого на бой и, превратившись в зверя, переломить им шею острыми клыками. Больше всего конечно же бесил этот напыщенных петух с отвратным шрамом на лысой башке и взглядом грозного политика. Но мальчишка правильно поставил его на место – он посмел приручать волков, указывать им, что есть и как охотиться, но он упустил из виду, что сам является псом власти.

Ноздри Брума гневно затрепетали.

– Согласятся, или я вырежу сердца из их груди.

– Своими собственными руками? – Принц Расмус окинул дрюскелей взглядом, а затем указал подбородком на телохранителя рядом с собой. – Ну что, Йоран, ты поднимешь оружие против своих братьев? Станешь вырезать их сердца во имя Фьерды?

Юный дрюскель покачал головой.

– Никогда.

Луна не смогла скрыть поднятой брови. Неужели эта странная политика с показательными выступлениями «святых» реально так сильно подействовала на них? Сероволосая не могла этого понять. Они искали защиты у давно померших гришей, которые имели, судя по историям, достаточную часть первородного хаоса, чтобы, если не продолжить династию и обучение Мироновых, то хотя бы суметь уберечь этот мир от скверны. Но вместо этого они зачастую сами выпускали скверну. Луна не была согласна с этой политикой, но и не могла отрицать, что она дает результаты. Брум пристально уставился на него.