Текст книги "Морская волчица (СИ)"

Автор книги: Asmin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Волчица взглянула на него. Монах неприятно дернулся. Николай даже не понял, чего больше испугался Юрий: его или грозного взгляда животного. Волчица и правда казалась тем животным, который разорвет тебя на части и сожрет твое сердце у тебя на глазах. Демон внутри него ликовал, находясь рядом. Грация и сила волка привлекали монстра. А Николай лишь радовался, что дикое животное оказалось не таким диким. И понимало их. Она следовала за ними через город. Тайно, но сопровождала. Потом пробралась в дом бургомистра через сады и черный ход. Николай предполагал, что это один из тех прирученных волков, что охотятся на гришей вместе с дрюскелями. Однако волчица защитила Зою… И чуть не съела шуханца. Что двигало животным он не понимал. Но догадывался, что еще немного и его паломничество будет больше похоже на гастроли зоопарка. Если зоопарк вообще ездит на гастроли.

Первым заговорил сидевший на полу Юрий.

– Это он с вами сделал, да?

– Да, – коротко ответил Николай. Он долго размышлял о том, какая ложь уняла бы страх и удовлетворила любопытство монаха, однако в конце концов пришел к выводу, что правда – или хотя бы часть правды – сработает лучше всего. Юрий предпочитает верить в святых, а святость требует мученичества.

И все же Николай не хотел рассказывать свою историю. Не хотел, чтобы она была его историей. Война ушла в прошлое, но упорно лезла в настоящее. Он достал из буфета бутылку бренди, сел в кресло и вытянул ноги к огню. Привычная расслабленная поза говорила о непринужденности и уверенности в себе. Сейчас она казалась фальшивой. Волчица недовольно буркнула, вставая со своего места и переходя к ногам короля. Обнюхав идеально чистые сапоги, она положила голову на его колено, глянув на наполненный бренди стакан.

– На войне, – начал Николай, стягивая перчатки, – я попал в плен к Дарклингу. Уверен, ты слыхал о пытках, которым подверг меня ваш Темный святой.

Он посмотрел в голубые глаза волчицы и опустил свою голую руку ей на холку. Проверяя, укусит или нет. Она прикрыла глаза, ожидая ласку. Николай же окунул пальцы в мягкую длинную серебристую шерсть и почесал. Волчица довольно заурчала. Ястреб возле Зои что-то недовольно буркнул, отворачиваясь. Был не доволен? Ревновал, что не он один теперь достоин ласки в компании? Николаю было плевать. Вес морды волка на колене и рука, чешущая ушко зверя невероятно его расслабляли. На миг ему показалось, что руки приняли прежний вид. Без черных полосок вен. Но ему только показалось. Потому что демон внутри него признал большую силу в волке. В истинном звере. И отступил.

Юрий не сводил глаз с переплетения тонких, едва заметных чернильных линий на фалангах и костяшках его пальцев.

– Korol Rezni, – тихо произнес монах. – Король шрамов. Да, я слышал эти истории.

– И счел их королевской пропагандой? Грязной кампанией против поверженного героя?

Волк поднял голову, открывая глаза. Как будто только сейчас заметив, что его гладят. Она обнюхала его руку и лизнула. После глянула на монаха и рыкнула, опускаясь обратно на колено Николая. Юрий нервно кашлянул.

– Я…

– Дайте мне уже бренди, – потребовала Зоя. – На трезвую голову терпеть эту беспросветную глупость невозможно.

Ястреб одобрительно забил крыльями. Зоя тоже погладила его по перьям. Как у них все слаженно получается. Прям сказка. У каждого свой странный питомец. Николай наполнил свой бокал и передал бутылку Зое, хотя понимал, что в издевках над Юрием толку мало. Разве правда не освобождает? Разве она не укрепляющий эликсир для души? По опыту Николая, искренность – что-то вроде травяного чая: добрые люди советуют попробовать его за неимением других средств.

– Дарклинг обладал особым умением причинять боль. Он знал, что тяготы заключения я перенесу без труда, поэтому поселил внутри меня живую тьму. Таким образом он наказал меня за то, что я помог заклинательнице Солнца ускользнуть от него. Я стал… не знаю кем. Получеловеком-полумонстром. Я жаждал человеческой плоти, это желание почти свело меня с ума. Почти. Той части человеческого сознания, которая сохранялась во мне, было достаточно для борьбы с инстинктами монстра. В Тенистом Каньоне я даже сумел обратить волькр против Дарклинга. Перед смертью заклинательница Солнца убила Дарклинга, и с его гибелью тьма внутри меня рассеялась. – Николай сделал изрядный глоток бренди. – Вернее, я так думал. – Он стремительно падал на землю и разбился бы, если бы Зоя не сотворила воздушную подушку. – Несколько месяцев назад темная сущность начала захватывать мое сознание во сне. Иногда я сплю хорошо – настолько, насколько это возможно; крепко спят лишь те короли, которым нет дела до своей страны, – но в другие ночи я превращаюсь в монстра. Он полностью меня контролирует.

– Не полностью, – возразила Зоя. – Ты не убиваешь людей.

Николай испытал горячую благодарность к шквальной: ему не пришлось упоминать об этом самому. Тем не менее он заставил себя прибавить:

– Точнее, о таких случаях нам не известно. Однако ситуация ухудшается. Монстр проявляет себя все сильнее и чаще. Снотворное зелье и цепи, с помощью которых я пытаюсь его сдерживать, – это только временные меры. Рано или поздно мой разум уступит перед натиском голодного демона. Не исключено… – Слова выходили с трудом, растекались во рту отравой. – Не исключено, что монстр подчинит меня полностью и я никогда не смогу вернуться к своему человеческому облику. – В комнате повисла гробовая тишина. Я не могу допустить, чтобы эта сущность завладела мной на поле боя или на официальном приеме. Положение Равки столь же шаткое, как и мое. Люди только-только начали оправляться от последствий войны. Им нужна стабильность и крепкая власть, а не монстр – порождение ночных кошмаров.

Волчица опять открыла свои глаза цвета ясного моря. Николай не мог поверить, что она его слушает и понимает. Хотя в нем живет часть древней темной силы, которая временами обретает форму кровожадного монстра. То, что его понимают звери, должно волновать его в последнюю очередь. Однако волчица обратила свой взор на ястреба. Тот, потоптавшись на подоконнике, что-то выкрикнул пару раз и отвернулся. Замечательно, они еще и между собой переговариваются. Николай взглянул на волчицу. Она, смотря прямо ему в лицо, что-то прорычала. Она пытается ему что-то объяснить?! Удивление короля невозможно описать. Однако после волчица недовольно буркнула и улеглась обратно, продолжая ворчать. Все собравшиеся тоже удивленно глазели на эту сцену. Одна лишь Зоя, которая имела больше опыта с ястребом, видимо не особо удивлялась таким выкидонам зверей.

– Я объяснял тебе, что цель этой поездки – посетить места предполагаемых чудес и определиться с возможностью причисления Дарклинга к лику святых.

– Это действительно так?

На этот вопрос Николай не собирался отвечать прямо.

– Вероятно, Дарклинг и заслуживает места в ряду святых, но это произойдет не раньше, чем я избавлюсь от своей напасти.

Юрий кивнул, подумал и кивнул еще раз. Посмотрел на свои костлявые руки.

– Но разве обязательно от этого избавляться?

Зоя горько усмехнулась. Хотя звериный совет явно поддерживал слова монаха, потому как ястреб и волк одновременно встрепенулись и издали каждый свой звук, одобряя эту идею. Николай столкнулся со взглядом Зои. Они ничего не понимали.

– Он считает это благословением, которым тебя одарил Темный святой.

Юрий поправил очки на длинном носу.

– Благословение и проклятье – просто разные слова, обозначающие одно и то же.

– Очень даже возможно, что ты прав. – Николай заставил себя прибегнуть к дипломатии, которая всегда верно служила ему. Слушая человека, узнаешь о том, чего он хочет. Фокус в том, чтобы заглянуть человеку в душу и выяснить, что ему нужно. – Но, видишь ли, Дарклинга нельзя объявить святым, пока он не прошел стезю мученика полностью. – Николай сделал вид, что не замечает прищуренного взгляда Назяленской. Чтобы избавиться от одолевшей его мерзкой напасти, он скажет что угодно. – Ты не случайно оказался у городских ворот. Судьба предназначила тебе стать свидетелем последних проявлений силы Дарклинга. Тебе суждено привести меня в терновый лес. Освободить нас обоих.

– Суждено? Мне? – едва слышно пролепетал Юрий, но Николай уже видел, как страстно молодому монаху хочется в это верить. Разве не все мы таковы? Кто не хотел бы верить, что где-то наверху для него составлен план, что все ошибки и удары судьбы – лишь пролог будущих великих свершений? Монах превратится в святого воина, бастард взойдет на престол… – Мне? – повторил Юрий.

За его спиной Зоя устало закатила глаза. На лицах Толи и Тамары тоже не читалось воодушевления. Волчица недовольно буркнула, подняв лазурные глаза на Николая, в которых читалось осуждение.

– Только ты способен завершить мученичество Дарклинга, – объявил Николай. – Ты поможешь мне? Поможешь ему?

– О, да, – промолвил Юрий. – Конечно, помогу. Я отведу вас в терновый лес и разожгу священный костер.

– Стоп, стоп, – снова подала голос с подоконника Зоя. – По-твоему, король Равки должен взойти на погребальный костер?

Юрий растерянно заморгал. Волчица недовольно отстранилась от рук короля. Она встала и угрюмо прошлась по комнате, обнюхивая углы, прижав уши к голове, чтобы не слышать, о чем они говорят. Николай совершенно запутался.

– Я имею в виду, костер ведь необязательно должен быть погребальным? – уточнила Зоя.

– Различие существенное, – заметил Николай. Перспектива костра его не радовала. – Так предписывает обисбайя?

Толя взял с шахматной доски ладью и покрутил в пальцах. Ястреб пролетел к волчице, усаживаясь на край тумбочки возле двери, где задержался могучий хищник. Дальнейшее представление Николаю хотелось бы увидеть целиком. Но он был вынужден слушать и смотреть на говорящих людей. Хотя звери наверняка обсуждали что-то более интересное.

– Наверняка утверждать нельзя, но большинство текстов указывают именно на это.

– Да, – на этот раз твердо сказал Юрий. – Есть предположение, что Санкт-Феликс действительно входил в Святую стражу, и есть текст, который нужно читать во время ритуала. Мы с Толей пытаемся расшифровать его первоначальный смысл.

Николай удивленно приподнял брови.

– Санкт-Феликс? Разве из него не сделали священный шашлык, проткнув сучьями и изжарив на огне?

Толя поставил шахматную фигуру на место.

– Время и перевод могли исказить факты.

– Хотелось бы надеяться, что факты очень сильно искажены, прямо-таки до неузнаваемости.

Теперь ладью взяла с доски Тамара.

– Ветки, протыкающие Феликса, всегда изображают с шипами, а это не похоже на яблоневые сучья. В гипотезе есть смысл, – сказала она. – Если, конечно, мы правильно определили местонахождение тернового леса.

– Если от него хоть что-то осталось, – подхватила Зоя.

– И если мы наберем достаточно веток, чтобы разжечь костер, – добавил Толя.

– Тогда останется сущий пустяк: выжить в пламени, – заключила Зоя.

– Вы выживете, – заверил короля Юрий. – Вы выживете, а Беззвездный святой станет истинным мучеником.

– Каньона мы достигнем уже завтра, – сказал Николай.

Монах встал. Его лицо светилось энтузиазмом.

– Идем, Толя. У меня есть кое-какие мысли насчет перевода третьего абзаца. Мы должны успеть до завтра.

Толя пожал плечами и потянулся всем своим внушительным телом.

– Там что-то вроде стихов.

Николай допил бренди. Замечая, что волчица притащила что-то съестное из его дорожной сумки. Этим чем-то оказался кусок колбасы. И волк с аппетитом поедал его, устроившись возле камина. Ястреб прилетел обратно к Зое, отвернувшись к окну. Видимо новый друг не поделился с ним найденным лакомством.

– Я думал, весь текст в стихах.

Тамара направилась к выходу вслед за мужчинами, но в дверях повернулась к Николаю. В отсветах пламени ее обнаженные руки, покрытые бронзовым загаром, приобрели оттенок умбры, на коже четко проступали татуировки с символом солнца.

– Знаю, ты все это говорил, чтобы впечатлить монаха, но мы с Толей никогда не верили в совпадения, – промолвила она. – Слишком много всего случилось в нашей жизни, чтобы считать, будто судьба и вера не сыграли в этом своей роли. Может быть, они ведут нас и сейчас. – Тамара поклонилась. – Доброй ночи, ваше величество. И, кстати, куда волка денем?

Поняв, что говорят о ней, волчица подняла морду и гавкнула на Тамару, указывая носом на Николая. Воительница одобрительно кивнула, будто каждый день общается с волками, и развернулась, уходя.

Зоя спрыгнула с подоконника и достала снотворное. Ястреб приземлился к ней на плечо, а волк заинтересованно обнюхал все баночки, которые достала Зоя. Недовольно фыркнув, волчица прошла к кровати Николая и без лишних мыслей запрыгнула на одеяло. Устроилась клубочком в ногах, наблюдая за действиями людей. Сил прогонять ее не было. Да и волчиц в своей кровати он еще не видел. Николай с горечью осознал, что после сегодняшнего дня действительно хочет поскорее забыться.

– Судьба, – сказал он, проходя в спальню. – Вера. Боюсь, Назяленская, мы ступаем на неизведанную территорию. А я-то думал, ты будешь возражать против того, чтобы меня насадили на шампур.

– Какой смысл возражать? – Зоя принялась расставлять шахматные фигуры, брошенные близнецами в беспорядке. – Если тернового леса больше нет, наши надежды пойдут прахом, мы вернемся в столицу с пустыми руками и постараемся выжать из бала, сборища, смотра невест – называй это как хочешь, – все, что сможем.

Николай сел на край кровати и снял сапоги.

– А если найдем лес? Если все это время нас направлял перст судьбы?

Зоя выразительно изогнула бровь. Ястреб на ее плече поддерживал хозяйку, что-то буркнув.

– Тогда тебе остается лишь уповать на то, что судьба сочтет тебя достойным королем.

Николаю часто повторяли, что питать надежды – дело неблагодарное и опасное, однако он в это не верил. Надежда – словно ветер, который появляется из ниоткуда, наполняет паруса твоего судна и ведет его домой. Что бы ни двигало их отрядом, неизбежность или отчаяние, по крайней мере, Каньон даст ответы на вопросы.

– Отправим в Керамзин экипаж для отвода глаз, а сами поедем тайно, – объявил Николай, почесав за ушком волчицы еще разок. – Если нам на самом деле придется разрыть Каньон, я не собираюсь делать это под знаменами Ланцовых.

Зоя продолжала стоять в дверях.

– Как нам работать бок о бок, если ты меня боишься? – спросил Николай.

– Тебя я не боюсь, – ястреб гордо нахохлился на плече Зои, как бы показывая, что он сможет защитить хозяйку, волчица лишь фыркнула.

А долго ли еще он будет самим собой?

Зоя подошла к кровати и села на краешек постели. Изящные пальцы стиснули синий шелк кафтана.

– Я спрашивала, как ты это делаешь, но никогда не интересовалась почему.

Николай прислонился спиной к изголовью и вытянул ноги, разглядывая точеный профиль Зои.

– Полагаю, по тем же причинам, что и ты.

– Это вряд ли.

Николай потер лицо ладонями, чтобы прогнать усталость. Этот день принес слишком много откровений, однако если Зое хочется посидеть с ним вдвоем, в тишине этой комнаты, и если слова, которые он собирается сказать, помогут залатать возникшую между ними брешь, то он, конечно же, использует эту возможность. Волчица тоже переместилась ближе к нему. Легла рядом, под боком, готовая слушать. Но Николай не знал, как выразить все то, что было в нем.

Николай посмотрел на ячеистый потолок и медленно выдохнул.

– Думаю, я могу все исправить, – наконец произнес он. – Я давно знаю, что Равка сломана, видел, как она, в свою очередь, ломает людей. Войны не прекращаются. Трудностям нет конца. Но мне почему-то верится, что я сумею превзойти всех королей прошлого и выправить положение в этой стране. – Он покачал головой и рассмеялся. – Верх самонадеянности.

– Меньшего я от тебя и не ждала, – ответила Зоя, но в ее голосе не было злой иронии.

Волчица разочаровано буркнула под боком и отвернулась. Ее серебристая спина касалась его тела. Демон внутри чувствовал почти что экстаз.

– Могло ли сознание Дарклинга каким-то образом выжить вместе с его силой?

– Надеюсь, нет. – Зоя разжала кулаки. – Надеюсь, в песках Каньона нас ждет терновый лес, а все разговоры о магических ритуалах и боевых монахах не окажутся пустыми сказками. Но если лекарства нет и сущность в твоем теле – не просто проклятье, насланное Дарклингом, если он пытается использовать тебя, чтобы снова проникнуть в этот мир…

В свете лампы сапфировые глаза Зои грозно сверкали. Николай почувствовал всю глубину терзавшей ее утраты, всю боль, которую она так тщательно скрывала.

– Тогда, Николай, прежде, чем это случится, я пущу тебе в голову пулю.

Правители Равки любили власть больше, чем свой народ. Такая вот болезнь. Зная об этом, Николай поклялся не поддаваться недугу, быть другим королем. И все же сомневался, сможет ли в назначенный час отойти в сторону, отказаться от трона, за который сражался так долго и так яростно. Но если он позволит монстру подавить в нем человека, это будет означать поражение. Значит, нужно отбросить свои сомнения и свои желания. Он постарается быть сильным. А женщина, что сидит напротив, позаботится о том, чтобы король Равки защитил Равку. Даже от самого себя.

Волчица удивленно обернулась на Зою. Глянула на Николая и кивнув головой в сторону шквальной что-то пробурчала, одобрительно гавкнув. После обратно уронила голову на одеяло. Только сейчас Николай понял, что она скорее всего весь вечер превозмогала в себе боль от пробы парема. Ей требовался сон, чтобы восстановить силы. Но она все равно будет лежать рядом с ним, охраняя его сон. Успокаивая демона внутри него. Да, фьерданцы умеют выбирать верных домашних животных.

– Моя безжалостная Зоя, в этом случае я сам заряжу пистолет.

***

Утром Зоя разбудила Николая с помощью стимулятора из красного флакона. Открыв глаза, он сразу попытался нащупать волка на соседней половине кровати. Однако огромной серой тушки не оказалось рядом.

– Она отправилась на охоту перед рассветом, – объяснила Назяленская отстегивая цепи. – Толя выпустил ее. Кстати, сейчас она вроде ждет в гостиной.

Волчица и правда оказалась в гостиной. Развалилась на диване и смотрела на огонь. Николай улыбнулся наглости животного. Но не стал ее прогонять, просто пододвинул голову, чтобы сесть рядом.

– Как завтрак прошел? – осведомился он у зверя. Волк что-то гавкнул в ответ, Николай, как будто поняв, о чем сообщила волчица, кивнул и потянулся рукой к своей селедке и хлебу, которые стояли на столе. Зоя налила в кружки чай. Волк недовольно присел рядом, сверля взглядом кружки Николая. Тут уж он понял и перелил в блюдце из своей кружки чай. Волк благодарно кивнул и начал лакать горячий чай из своей миски.

После того как Николай позавтракал, они с Зоей принялись за совместную работу. По большей части оба молчали, лишь изредка переговариваясь. В окно кто-то постучался. Николай взглянул на подоконник. Ах, точно! Как они могли забыть про еще одного члена их отряда? Ястреб недовольно бил клювом о стекло. Зоя, закатив глаза, прошла к окну, открывая его. Птица недовольно покружилась по комнате, что-то крича. Волк недовольно на него гавкнул, что заставило ястреба обиженно усесться на плечо Назяленской. Николай улыбался с этого цирка.

Резкий стук в дверь выдернул его из любования животными. В коридоре появились Толя и Тамара, их форму скрывали тяжелые плащи неопределенного цвета. Между ними, словно зажатый в воротах, стоял Юрий, чье серьезное лицо утопало в складках шарфа. Для поездки к Каньону всем требовался подобный камуфляж: куртки с высокими воротниками и крестьянские накидки из грубой шерсти.

– Почему мы никогда не путешествуем под видом состоятельных людей? – пожаловалась Зоя, застегивая поверх кафтана жуткую накидку, которую принесла Тамара.

– Торговец шелком и его сногсшибательная спутница? – усмехнулся Николай, а потом, взглянув на сидящего рядом волка и ходящего по столу ястреба, добавил: – И их странные домашние животные.

– Да. Можно даже наоборот. Торговцем буду я, а ты – моим прекрасным спутником.

– Зоя, мне показалось или ты только что назвала меня прекрасным?

– В роли спутника, ваше величество.

Николай в притворном отчаянии схватился за сердце, затем повернулся к остальным.

– Поедем не спеша. Есть идеи, куда именно направимся? Ориентиров в Каньоне немного.

– Последователи Беззвездного будут нас ждать. – Монах почти приплясывал от возбуждения. – Они знают, где он погиб. Знают и помнят.

Волчица гавкнула, привлекая внимание. И Николай готов поклясться, что видел на морде животного невероятно человечное выражение. Она оскалилась, смотря на Юрия и облизнулась, как бы намекая, что не прочь полакомиться костлявыми монахами. Юрий вздрогнул, сглатывая комок в горле. Николай закусил щеку изнутри, чтобы не смеяться с этого в голос. Волк нравился ему все больше и больше.

В доках их уже ожидал скиф – широкое, плоское судно на круглых, как у саней, полозьях, благодаря которым тяжелый корабль скользил по пескам. Конструкция этих старых посудин позволяла двигаться бесшумно, не привлекая внимания волькр, и отличалась простотой, поскольку скифы часто разбивались. Грубо говоря, скиф представлял собой платформу под парусом. Их странную компанию в сопровождении ястреба и волка провожали заинтересованные взгляды. Сама же волчица, видимо, старалась сделать вид, будто она породистая собака. Но получалось плохо. Николай не мог не улыбаться, смотря как она пытается пародировать повадки собак. Машет довольно хвостом невпопад, или лает на кошек.

Двое шквальных младшего ранга стояли наготове возле мачты – полные рвения и до нелепости юные в своих синих кафтанах. Для студентов, оканчивающих школу гришей, это считалось легким заданием. Конечно, условия сильно отличались от боевых, зато была возможность попрактиковаться в языках и выполнении команд. Толя занял место на носу, Зоя и Юрий – на корме, по бокам от Николая. Тамара стояла рядом с монахом, чтобы присматривать за ним на тот случай, если он попытается заговорить с другими фанатиками. Ястреб предпочел занять пост где-то под мачтой, волчица же недовольно обнюхивала судно, пытаясь, видимо, найти что-то вкусное. Николай, заметив это, подозвал к себе волка и вручил ей кусочек засушенной колбасы, что заранее приготовил для таких вот ситуаций. Зверь недовольно обнюхал лакомство, но принял его, начиная грызть его у ног короля.

Николай не сводил глаз с горизонта.

– Что это там такое?

– Озеро? – предположила она.

– Нет, – возразил Юрий. – Чудо.

Зоя с трудом удержалась от того, чтобы не вышвырнуть его за борт.

– Для тебя подтекающий кран – и то чудо.

Волк подобрался к краю борта, встав на задние лапы, чтобы лучше разглядеть «чудо». Ястреб крикнул что-то сверху. Потом показался из-под парусов и полетел в сторону темного пятна. Волчица принюхивалась, рассматривая лагери паломников. Может они что-то готовят, подумал Николай.

– Вот то самое место, где встретил смерть Темный святой, – с трепетом в голосе произнес Юрий. – Много столетий назад Беззвездный святой встал на этом месте и попрал законы, скрепляющие мир. Только он осмелился воссоздать эксперименты Костяного Кузнеца, Ильи Морозова. Только он поднял взгляд к звездам и возжелал большего.

– Осмелился, – повторила Зоя. – И результатом его ошибки стала прореха в ткани земли.

– Тенистый Каньон, – промолвил Николай. – Единственное место, где сила Дарклинга превращалась в ничто. Святые любят злую иронию.

Зоя раздраженно рубанула ладонью воздух.

– Святые тут ни при чем. Никакого божественного возмездия не было.

Юрий обратил на нее горящий взгляд.

– Почему вы так решили? Откуда вам знать, не был ли Каньон испытанием, которое святые устроили Дарклингу?

– Ты сам сказал, что Дарклинг попрал законы, которые скрепляют мир и управляют нашей силой. Он нарушил естественный порядок вещей.

Волчица недовольно рыкнула на монаха, припугивая его, чтобы он заткнулся. Николай и не мог предположить, что животные так много смыслят в философских вопросах. Как только скиф остановился, Зоя соскочила на землю, перемахнув через леер.

– Следите, чтобы монах оставался на борту, – отдал приказ Николай, спрыгивая вслед за ней.

– Добро пожаловать, други-паломники, – с приторной улыбкой приветствовал их человек в черном балахоне. Он удивленно глянул на серебристого волка, что спрыгнул вместе с Николаем. Потом однако же потерял всякий интерес к животному, потому как волчица направилась прямиком к черному диску, в то время как Николай был вынужден успокаивать Зою.

Когда Николай отвел ее обратно на скиф, голова у Зои была тяжелой, перед глазами все расплывалось. Младшие шквальные, бросив свой пост у парусов, отправились поглазеть на черный диск. Никакой дисциплины! Он глянул в небо, где кружился ястреб, спускаясь вниз, чтобы успокоить свою хозяйку. Птица присел рядом со шквальной и начала заискивающе на нее смотреть. Николай бросил взгляд за борт, отыскивая волчицу, но на сером песке были видны лишь ее следы. Ничего, найдется.

Николай сделал знак близнецам.

– Толя, Тамара, отгоните шквальных от камня и приведите сюда, а потом встаньте с противоположных сторон этого уродства и обойдите его по периметру. Постарайтесь выяснить, когда оно появилось и сколько паломников посещает это место каждый день. Нам придется как-то объясняться с ними, если мы затеем раскопки. Мы с Зоей и монахом отойдем на скифе к западу. Через час собираемся для определения дальнейших действий.

– Я могу помочь, – засуетился Юрий, глядя, как Толя и Тамара прыгают на песок. – Я могу поговорить с пилигримами…

– Ты останешься с нами. Мы отъедем немного подальше и решим, что делать. Не знаю, как начинать раскопки, когда под ногами путается столько народу.

Зое было плевать, чего хотят паломники. Она чувствовала, что просто сорвется, если будет вынуждена смотреть на их черные знамена еще хотя бы минуту. Она засучила рукава, ощущая запястьем тяжесть усилителя.

– Хватит политики. Хватит дипломатии. Они жаждут тьмы? Они ее получат!

– Зоя! – Николай бросил на нее предостерегающий взгляд.

Однако ярость уже вырвалась из-под контроля, буря уже назрела. Стоило Зое скрестить запястья, и пески зашевелились, пошли рябью, которая начала превращаться сперва в волны, а потом в дюны, поднимавшиеся все выше и выше. Ноздри забивал запах бергамота и крови. Ветер ревел голосом ее гнева. Ястреб недовольно взлетел вверх, крича и пытаясь остановить Назяленскую.

– Зоя, прекрати немедленно, – прошипел Николай.

Паломники что-то кричали, жались друг к другу, пытались укрыться от бешеных порывов ветра. Зоя наслаждалась их ужасом. Заставляла песок принимать форму то солнечного диска, то женского лица. Ветер дико взвыл, и пески взметнулись к небу стеной, закрыв собой солнце и погрузив лагерь во мрак. Пилигримы бросились врассыпную.

– Вот вам ваш святой, – с мрачным удовлетворением бросила Зоя.

– Зоя, хватит, – промолвил Николай в темноте, которую она устроила. – Это приказ.

Стена песка упала. Зоя почувствовала сильное головокружение, несколько секунд картинка перед глазами мерцала и дергалась. Колени у нее подломились, и она тяжело рухнула на палубу скифа, напуганная внезапным приступом тошноты. Из далека послышался крик. Николай взглянул на черный диск и увидел, то что увидеть не ожидал. Волчица неслась на встречу ветру обратно к скифу и на бегу превратилась в Луну Миронову.

– Нет! Стоять! – кричала она, исчезая.

Николай не мог понять видел ли он это реально или это была игра воображения. Он пошатнулся; глаза закатились.

– Николай…

Перегнувшегося через леер монаха вырвало.

– Что это было? – спросила Зоя, пытаясь встать. – Почему… – Слова замерли у нее на устах.

Она медленно повернулась. Лагерь паломников исчез, исчезли палатки и сияющий черный диск. Синева неба померкла, сменившись серым сумраком.

– У меня галлюцинации. Я видел Луну, которая была волком. И вижу это, – проговорил Николай, всматриваясь в даль, – или вы тоже это видите?

Зоя обратила взор на запад. Над ними нависал дворец из того же сероватого песка, которым был засыпан Каньон, – скорее даже не дворец, а город, массивное сооружение с арками и высокими башнями, вокруг которых вихрились тучи. Своей стрельчатой воздушной конструкцией он напоминал мост в Ивце.

Издалека донесся пронзительный крик. Волькра, подумала Зоя, хоть и понимала, что этого быть не может. Или ястреб смог все-таки противостоять ее ветру и сейчас летает где-то поблизости, готовый спасти ее в любой момент.

– Чудо, – выдохнул Юрий, падая на колени.

Раздался еще один вопль, за ним еще и еще, а потом загрохотал гром. Со стен дворца сорвались темные тени. Стремительно набирая скорость, они понеслись к троице.

– Это не чудо. – Николай потянулся за револьверами. – Это западня.

========== Часть 9 ==========

Луна каждый день чувствовала себя виноватой. Измученный вид Бари не помогал. Он имел возможность зарыться в работу с головой, помогать Давиду и другим фабрикаторам что-то изобретать. Луне же приходилось большую часть времени проводить в обществе близнецов Батар. От них исходил ареол уважения, веры и благоговения. От этого становилось тошно. Она виновата! Она должна была остановить портал. Она не святой монах, который превращается в животное. Она воин. Она хранитель. Но она не смогла сохранить ту жизнь, которая просила о помощи. Нет, нет. Так неправильно. Он жив. Николай и Зоя живы. С ними все в порядке. Этот портал просто перенес их куда-то в другое место.

Сейчас она была в кабинете карпориалов вместе со всеми. Но главное в обществе Жени. С ней было легче. Она первая выместила на Луне весь свой гнев, обвинила во всех смертных грехах, она первая же и смирилась, придумала, как все исправить. Луна восхищалась этой девушкой. Вот кого должны восхвалять и кому должны молиться близнецы, а не ей.

Все началось еще там, в Каньоне. После фееричного исчезновения скифа, на котором были король Равки, его первый генерал и какой-то непонятный монах. Луна пыталась остановить, предупредить. Она почувствовала колебание материи, ощутила силу, забирающую ее друзей из этого мира. Толя и Тамара, видевшие ее эпичное превращение из зверя в человека, сразу же уверовали, что она из Святой стражи или как там у них. Бари, приземлившийся после облета территории и сменивший образ ястреба на человека, убедил их веру в то, что брат и сестра посланы судьбой на помощь Равки. Луна готова была разрыдаться, потому что судьба тогда просто над ними издевается. Ибо она вообще ничему не помогла.

Обыскав Каньон, обшарив пески с помощью сил и звериного чутья, они ничего не нашли. Близнецы не требовали объяснений. Они лишь под конвоем сопроводили их в столицу. Где передали в руки Давида и Жени. Толя и Тамара рассказали обо всем Триумвирату. Потом взглянули на Мироновых, требуя подтверждения своим словам. Бари, закатив глаза, продемонстрировал им свое превращение в ястреба. После брат оставил все на сестру. Пусть сама объясняет.