Текст книги "Сделка (СИ)"
Автор книги: Arbellaai
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 38 страниц)
Итак, в план входило следующее:
1) часть из нас должна была остаться в лесу и незаметно начать подчищать территорию. Для этого на все пистолеты были нацеплены глушители. Некоторые солдаты были взяли с собой гарроту для удушения и леску для резки сыра, которая замечательно проходила сквозь ткани.
2) Пока они будут заниматься внешней стороной, нам предполагалось проникнуть внутрь, разделившись на два лагеря, один из них направляется в левое крыло, выпиливая людей Варгаса там, а другой, во главе со мной, Зейном и Темплом занимается правым крылом, лишая Варгаса основной силы.
3) Я, Темпл и Зейн ищем Варгаса и убиваем его. Ладно, шутка, связываем и везем в полицию, чтобы остаток своих дней он точно провел за решеткой.
Конечно, этот план был слишком утопичен, и мы не особо надеялись на успех, прекрасно понимая, что риски существуют на всех этапах, однако хотелось уже покончить со всем этим и наслаждаться свободной жизнью, лишенной всякий мафиозной дряни и прочего похожего дерьма.
Часть из нас уже начала орудовать в лесу, незаметно похищая по одному человеку и убивая его. Чтобы остальные не замечали ничего странного, бойцы Гвидиче переодевались в униформу солдат Варгаса и оставляли в качестве опознавательного знака кобуру на поясе, которая отличались цветом (она была не черной, а коричневой). Это позволяло понять, кто есть кто.
Послышался свист, очень похожий на пение птиц: нам дали понять, что путь в эту сторону свободен. Мы шли по диагонали направо, затем вперед, выйдя наконец к задней части театра, которая выглядела так, что стоит чихнуть, как тут все нахрен треснет и рухнет на наши головы. М-да, и почему его не снесли спустя столько лет?
В стене виднелась небольшая дыра, и если человек наклонится, то он спокойно сможет пройти через нее и попасть во внутрь здания. Мы подошли к ней только тогда, когда увидели нашего солдата, показывающего знак, что все чисто. Это был подвал. Быстро пробравшись внутрь, каждый из нас отошел друг от друга на некоторое расстояние, чтобы не образовывать толпу. Коридор с обеих сторон заканчивался лестницами, каждая из которых вела в разное крыло. Мы разделились, как планировали, и я вместе с Темплом, Зейном, частью солдат двинулся в сторону правого крыла. Для того, чтобы оказаться в главном зале, необходимо было подняться на второй этаж и пройти к холлу, ведущему к недлинному коридорчику. Он-то и являлся мостом между нами и Варгасом. Но прежде, чем сделать это, нам необходимо устранить людей Варгаса на всех этажах.
Первый этаж оказался самым тяжелым. Голос снующих туда-сюда людей было много, все принадлежали молодым парням, многие из которых стояли без масок. Они разговаривали и все же стояли на своих постах, все время осматривая помещение, реагируя на любое движение. Двадцать два человека находилось в холле первого этажа правого крыла. Мы численно превосходили их, но проблема в том, что быть незамеченными оказалось невозможно. Придется переть напролом. Черт. Разделившись колоннами по пять человек в строю мы взбежали по лестнице, начав стрелять уже на ней. Мой мозг, пока рука действовала, лихорадочно считал убитых. Осталось еще девять человек. Но эти ублюдки уже стали использовать свое оружие, издающее достаточно громкие звуки, чтобы люди на втором и третьем этажах узнали о том, что происходит что-то неладное. Один из солдатов дона Гвидиче, стоявший рядом, упал замертво: пуля пронзила незащищенную пластиной шею. Я переступил через него и тут же выстрелил из обоих пистолетов, поразив равное количество бойцов Варгаса. Они были последними. Эта территория оказалась вычищенной. Пока. Топот ног со второго этажа уже становился слышимым, поэтому у нас были считанные мгновения, чтобы занять самые выгодные позиции и начать войну первыми.
Люди дона Гвидиче подчинялись мне, поэтому никто из них не сделал ни единого выстрела, пока моя рука, когда я увидел, как по лестнице сбежало шесть человек, не дала знак. Люди упали замертво. Притвориться убитым, лежать среди чужих тел, а затем восстать и начать стрелять– позиция беспроигрышная. Несколько наших во главе с Темплом оказалось на втором этаже и спряталось за колоннами, обветшалыми портьерами и в нишах, прежде чем новая партия людишек Варгаса вновь сбежала по лестнице. Я провернул тот же трюк, и он оказался удачным, а Темпл с другими стал подчищать все сзади.
Я поднялся с пола с остальными, мгновенно взбежал по лестнице, услышав, как справа падает тело, в которое выстрелил Темпл, и вместе с Зейном встал около входа в коридор, ведущего с главному залу. Оттуда слышались крики Варгаса. Да, он занял хорошее место, ведь для того, чтобы подобраться к нему, необходимо преодолеть лес, придворовую территорию, первый и второй этажи, но сам он тоже оказывался в ловушке, о которой, скорее всего, у него не было возможности подумать: главный зал имел узкие окна, находящиеся ближе к потолку, из-за чего сбежать через них не получится, выходы, находящиеся около сцены, а также ведущие к другим комнатам и связующему левое и правое крыло коридору, были завалены разрушенной мебелью и потолком.
Ему некуда было бежать. Либо сражаться, либо быть пойманным.
Не могу сказать, что мы тоже в выгодной позиции, ибо узкий коридор не позволял большому количеству человек пройти сразу, из-за чего возникала огромная опасность быть убитым еще до того, как ты пройдешь через него. И все же я рискнул, считая, что достаточно защищен, чтобы сдержать первый натиск. Даже если я и буду ранен, Темпл и Зейн смогут закончить все, ну а если умру, то таковая моя учесть. Что уж тут поделать.
Правда, мне жаль маму, которая не примет мою смерть и станет винить себя во всем, что случилось со мной за всю мою жизнь. Не дав ее образу уничтожить мою решимость, я побежал по коридору, упав на пол в самом конце и начав ползти, как солдат. Пули посыпались на меня, но они пролетали мимо, ибо я занял хорошую позицию. Пока. Не продолжая дальше испытывать судьбу, я достал автомат и принялся стрелять по ногам, с удовлетворением слушая, как кричат ублюдки, а затем привстал, побежал и в последний момент спрятался за сидениями, ряды которых покрывали большую часть зала. Они по наклонной располагались на втором и первом этаже, создавая нужный мне барьер.
– Кто ты такой?! – заорал Варгас.
Я усмехнулся. Когда в коридоре послышались шаги, я понял, что нужно отвлечь солдат и Варгаса, из-за чего вскочил, побежал влево и перепрыгнул через ряд, снова упав на пол. Все это время меня сопровождали пули, две из которых удачно отскочили от пластин, покрывавшей мое правое предплечье и левое плечо. Зейн, Темпл и люди дона Гвидиче оказались внутри, точно так же, как и я, прячась за сидениями. Мы в окопах, ребята. М-да. Я приблизился к щелям между сидениями, высмотрел двух и нажал на курки пистолетов, пули которых бесшумно поразили солдат.
Перестрелка длилась долго. Мы убивали, убивали и нас. Люди Варгаса, люди дона Гивидиче попеременно падали, извещая нас о том, что смерть ходит, забирает души в свое темное царство. Возможно, она желает заполучить моих друзей, но не сегодня. Я не позволю, чтобы кто-то из них пострадал.
– Кто вы такие?! – вновь закричал Варгас. – Что вам нужно?!
– Ты до сих пор меня не узнал?! – громко отозвался я.
Эх, я бы с радостью посмотрел бы сейчас на его лицо, чтобы увидеть его ошарашенное лицо. Он все ще думает, что мои друзья у него в плену, поэтому я решил воспользоваться моментом.
– Я пришел за своими! – я снял маску, взгляну на Темпла и Зейна. Пару жестов рукой, и они поняли, куда я веду. Да будет игра.-
– Поздно! – рявкнул Варгас. – Я их продал Гвидиче!
– Я могу предложить больше! – крикнул я, еле сдерживая смех.
Умора. Когда его крошечный мозг догадается, что все не так, как кажется?
– Мне не нужны твои деньги, – презренно заорал Варгас. – Мне нужна твоя жизнь!
Автомат неистово "закричал", яростно выплевывая пули, летящие в мою сторону, и я откатился на несколько метров, чтобы не испытывать судьбу. Дерево и поролон вылетали из сидений, поднимая облако пыли. Ох, Варгасу бы, как и Джейми, посидеть бы на успокоительных. Стресс – страшная штука.
– Стало легче? – поинтересовался я и вновь услышал многочисленные выстрелы.
Ну не стало. Ладно, переждем. Я вздохнул и тут же ошеломленно взглянул на соседнее кресло, сквозь которое прошло десяток пуль. Черт, мое бренное тело было около этого места минуту назад! Я снова откатился. Люди дона Гвидиче, Темпл и Зейн в это время успешно сползали вниз, преодолевая ряд за рядом.
– Ты готов к диалогу, Варгас?! – прокричал я.
– Мерзкая ублюдина! – ядовито выплюнул он. – Да как ты посмел подумать, что можешь тягаться со мной?!
– Хватит вести себя как мелкий засранец, – закатил глаза я. – Будь взрослым мужиком и поговори уже, мудак ты хренов.
Господи, осталось чуть-чуть продержаться, Зейн и Темпл уже почти приблизились к нему. Варгас замолчал на несколько секунд, явно удивленный моим тоном. Конечно, ведь в юношестве я был пай-мальчиком, который желал ему доброго дня каждый раз, когда видел, а это было достаточно часто, ибо он тесно общался с моим папашей.
– Я не отдам тебе твоих друзей, – холодно сказал он. – Даже не надейся.
Послышались выстрелы, несколько людей дона Гвидиче оказались мертвыми. Я с ужасом понял, что потерял след Зейна и Темпла.
– Ты сказал, что продал их дону Гвидиче? – спросил я.
Мои голосовые связки были на последнем издыхании: орать столько времени, чтобы этот мудак испанец услышал тебя… Пожалуй, после всего этого дерьма я куплю себе путевку на Мальдивы, буду молчать там целый месяц, пить какой-нибудь коктейльчик и знакомиться с красивыми девушками, притворяясь немым. Надо выучить язык жестов для правдоподобности.
– Абсолютно верно.
– А что, если я тебе скажу, что дон Гивидиче разорвал с тобой сделку, заключив новую с другим человеком, ибо условия, предложенные им оказались намного выгоднее?
Молчание. Затяжное молчание. Затяжное бесячее молчания. Я недовольно вздохнул.
– Опустили оружие, – прогремел голос мистера Варгаса, обращавшегося к своим людям. – Выйди, поговорим.
Я не сразу это сделал, дал знаки своим людям, чтобы последовали за мной, а также стреляли только тогда, когда им будет об это сказано, и поднялся.
– Как же я рад видеть твою стремную рожу, Варгас! – театрально радостно улыбнулся я, не снимая шлем, – лицо Варгаса стало жестким. – Ну что ты обижаешься? Ей Богу, ведешь себя как ребенок.
Я зацокал и снял шлем, уверенный, что мне ничего не сделают. Как минимум, перед мной стояли солдаты Гвидиче, готовые в любую минуту прикрыть мое тельце от стремного испанца. Ладно, я шучу. Он был симпатичным и передал свои гены Рафаэлю, но на этом все его положительные качества заканчиваются. Баста.
– С чего ты взял, что Гвидиче нарушил договор? – спросил Варгас.
О да, несмотря на маску безразличия, я видел сквозь нее, как дрожит его хвостик, как он боится услышать правду, которая уже просочилась в его маленький мозг, укореняясь в нем все больше и больше.
– Присмотрись внимательнее к телам убитых тобой людей, – приказал я жестким голосом, упиваясь каждой минутой его торжества. – Видишь их форму? Кобуру? Маски? Они отличаются от твоих, правда? Не у всех, конечно, ведь мы успели переодеться в форму твоих людей.
– Но они могут быть вашими людьми, – продолжал держать оборону Варгас, лицо которого уже не выдерживало и начало по-немногу выдавать истинные эмоции. – Людьми Рафаэля или Зейна.
– Да что ты? – криво улыбнулся я, спускаясь по лестнице все ниже и ниже, пока не достиг первого тела, с которого тут же снял маску и бронежилет. На кофте виднелась нашивка зеленого цвета. – Знакомые оливки?
Варгас пораженно уставился на тело, побледнел и слишком поздно заметил притаившихся сзади Темпла и Зейна. Я подал знак, тут же увидев, как несколько бойцов Варгаса упали на пол, бездыханные, и сам стал стрелять, с точностью попадая каждому в шею. Один, два, три, четыре, пять – я считал, стреляя, стреляя, стреляя, так много стреляя, что пришлось обратиться за помощью к автомату, жадно приникшего к моим рукам. Я хотел покончить с этим.
Пока мы разбирались с солдатами, Темпл и Зейн занимались Варгасом и его личной охраной. Повсюду была кровь, валялись бездыханные тела, люди с написанными на лице ужасом, отчаянием, грустью, злостью. Что их толкнуло заниматься грязными делами? Что их побудило пойти на службу к такому ублюдку, как Варгас? Я не знал и не хотел знать, поэтому убивал, даже не запоминая лица; убивал, не чувствуя вины. И пусть Бог будет мне судьей. Перед ним я готов был ответить за это, но не перед людьми, потенциальные жизни которых я спасал, ведь если бы Варгас одержал вверх, то наркотиков, похищений людей, продаж их и органов стало бы намного больше, чем есть сейчас в мире.
Когда солдат больше не осталось, я повернулся к Варгасу, надеясь увидеть его поверженным, но он держал в заложниках Зейна, кричавшему Темплу убить испанца, наплевав на жизнь друга. Все во мне оборвалось.
– Даже не смей думать! – заорал Варгас, кидая бешенные взгляды на меня.
Я остановился, чувствуя, как немеют ноги, как наливается кровью голова.
– Я убью тебя! – угрожающе прорычал я. – Отпусти его!
Зейн умоляюще глядел на меня, и все во мне воспротивилось. Он хотел, чтобы я пожертвовал им ради того, чтобы убить Варгаса. Из ноги друга сочилась кровь, в него стреляли.
– ОПУСТИТЕ ОРУЖИЕ! – заорал он. – Я СКАЗАЛ, ЧТОБЫ ВЫ ОПУСТИЛИ ОРУЖИЕ! – я повиновался и заметил, что Темпл тоже сделал это. – ПРИКАЖИ СВОИМ ЛЮДЯМ ТОЖЕ СДЕЛАТЬ ЭТО!
Достаточно было одного жеста, и они последовали моему приказу. Варгас потащил Зейна в сторону, ближе к той лестнице, которая была абсолютно свободна. Я попытался взять оружие, но услышал вопль:
– НЕ СМЕЙ, МАТЬ ТВОЮ! ШЕЛОХНЕШЬСЯ, И Я УБЬЮ ЕГО!
Варгас вдавил дуло пистолета в висок Зейна, после чего ударил им по голове. Зейн дернулся в сторону, зашипел от боли, но остался в сознании. Я и Темпл дернулись, но вовремя остановились, понимая, что испанец не шутит. Меня окатило волной неистовой ярости из-за собственного бессилия. Из коридора показался человек, который, как только вышел из тени, тут же приблизился к Октавио Варгасу. Этим человеком был Альваро. Голова отказывалась соображать, ярость все сильнее захлестывала меня, хотелось убивать. Я с трудом контролировал себя.
– Отец? – удивленно выдохнул Альваро. – Что произошло?!
Варгас облегченно улыбнулся и потянулся к сыну, тот сразу же выставил оружие и навел его на меня.
– Ну давай, попробуй, – процедил я, поднявшись на одну ступень.
Он выстрелил мне в руку, и я почувствовал резкую боль. Пластины на плече не оказалось, как и на всей руке в целом. Из раны стала сочиться кровь.
– Стой, где стоишь, иначе следующая пуля придется тебе в голову, – ледяным голосом проговорил Альваро.
Варгас удовлетворенно улыбнулся и снова ударил по голове Зейна, который попытался сбежать. Мы дернулись с Темплом и ту т же остановились. Опять. Эти ублюдок испытывал наше терпение.
– Видишь? Я воспитал идеального солдата, защищающего меня, как собака своего хозяина. – Альваро тоже улыбнулся. Едко. В зал посыпались люди Варгаса, которые, видимо, были все это время на третьем этаже. Тринадцать человек. Твою мать. – Приводи план в исполнение, Альваро.
Сын кивнул головой, отдал приказы подготовить автомобили нескольким солдатам, которые тут же исчезли в коридоре, остальные остались стоять на месте.
– Отец, – позвал Альваро.
Он обернулся, они обменялись несколькими репликами, после которых Варгас передал Зейна двум солдатам в шлемах, защитное стекло которых треснуло в определенных местах, словно по ним кто-то ударил. Как только Зейн оказался в их руках, Варгас с ядовитой улыбкой приказал Альваро:
– А теперь убей этих двух. Людей дона Гивидиче не трогайте. О об их дальнейшей судьбе я поговорю с их хозяином.
Альваро навел пистолет на Темпла, взгляд которого был очень странным: словно Альваро был другом, предавшим нас. Я встал перед Темплом.
– Я не позволю тебе убить его. Опусти оружие. Я требую право поединка: выйди, сразись со мной, и если победишь, то можешь убить нас, а если проиграешь, то отпустишь.
Альваро продолжа стоять с нацеленным на нас пистолетом, Варгас усмехнулся.
– Подожди, сын, перед тем, как он в поединке, я хочу кое-что сказать ему, – позади него показались те самые двое солдат со сломанными шлемами. Один из них что-то шепнул Альваро. – Ты знаешь, что твоей умер? Погиб при попытке побега, – ядовито произнес Варгас.
Я прирос к полу. Мой отец погиб. Мой. Отец. Погиб. Умер. Отец, которого я ненавидел, сдох. Ура, я должен был радоваться, но почему-то внутри было так больно, что я чуть не упал. Темпл схватил меня сзади, аккуратно посадив на пол. В голове пронеслись тысячи картинок, как мой отец избивает мать, калечит ее, нанося непоправимый урон, как она корчится на полу, истекая кровью и умоляя пощадить нас, моего брата и меня, ведь он заставлял нас смотреть на это все. Почему даже после этого мне больно?! Я ударил себя по груди, ударил еще раз, и еще, неистово желая прогнать эту тупую боль, но она продолжала расти. Мой отец мертв. Он так и не понес то наказание, которое должен был. Он не гнил пожизненно в тюрьме, не испытывал муки совести, не попытался исправиться, а отделался смертью. И это справедливость?!
Я поднял взгляд на Варгаса, и улыбка спала с этого ублюдского лица. В этот момент Альваро позвал его, Варгас обернулся, увидев Джейми и Харви, которые сняли шлемы и смотрели на него с ненавистью. Его рот открылся, выдавая ошеломленность, он перевел взгляд на Альваро, попытался ударить его в грудь и сбежать, но его старший сын схватил отца за волосы и выстрелил ему в голову, вышибив мозги. Джейми и Харви в этот момент добили остальных солдат Варгаса.
Кто-то рядом закричал мое имя, стал трясти меня, но внутри словно все онемело. Все стало бессмысленным, пустым. Мой отец умер, так и не обратившись к свету, так и не попросив у нас прощения, так и не вернувшись к нам в семью, изменившись, став хорошим. Внутри меня плакал маленький мальчик, Эйден, который мечтал о папе, но так и не увидел его. И я был не в силах утешить его. Ни сегодня, ни завтра – никогда.
Глава 67
«Каким неуклюжим становится человек, когда он любит по-настоящему! Как быстро слетает с него самоуверенность! И каким одиноким он себе кажется; весь его хваленый опыт вдруг рассеивается, как дым, и он чувствует себя таким неуверенным».
(Эрих Мария Ремарк)
Данная глава (сегодня вечером еще выставлю эпилог) посвящается исключительно Джейми и Валери, ибо эта пара для меня настолько прекрасна, что мне хочется еще пару мгновений, прежде чем мы расстанемся, побыть с ними. И хоть разлуку с Валери и Джейми скрасит история про моего самого прекрасного и великолепного Эйдена, я все же буду очень сильно скучать по ним:(
Цветы. Их было так много, что в воздухе стоял их свежий аромат, пробуждающий теплые воспоминания о весне, лете, близких, с которыми мы частенько выбирались на пикники. Я сидела посреди поляны в белом кружевном платье, пыталась убрать волосы, разметавшиеся по всему лицу из-за ветра, что словно играл со мной.
– Валери? – услышала я мой самый любимый голос.
Обернувшись, я увидела идущего ко мне Джейми: на его прекрасном лице сияла улыбка, предназначенная только мне. Сердце сжалось от тоски по нему. Я вскочила и бросилась к нему, держащему открытыми руки человеку, которого мое сердце бесконечно сильно любило. Как только я оказалась в его объятиях, я резко проснулась и вскочила, тут же почувствовав на себе чьи-то руки.
– Все хорошо, тыковка, я рядом.
Как только человек произнес эти слова, я перестала вырываться из его рук и с оборвавшимся дыханием взглянула в его лицо, чувствуя, как по моим щекам текут слезы облегчения.
– О Джейми! – задыхаясь, выкрикнула я, бросившись в его объятия, жадно обнимая, касаясь кожи, слушая запах, голос, смех, стук сердца. – Джейми! Джейми, Джейми, Джейми!
– Тыковка, – нежно позвал меня он, и я сжала его еще сильнее, так остро ощущая утрату, которая грозила мне из-за наших отцов, – Как ты, тыковка?
Я зарыдала, прижимаясь к шее Джейми, покрывая его лицо поцелуями, перебирая пальцами пряди волос – мне было мало его. Джейми оторвал меня от себя, вытянул руки, внимательно посмотрел в глаза, словно не веря, что видит свою Валери, а я глядела на его разбитое лицо, опухшее, кровоточащее, покрытое синяками, и вновь заплакала. Сердце разрывалось от боли за него. Мои руки потянулись к его щекам, нежно погладили кожу, пальца коснулись губ, что тут же приоткрылись, и я немедленно прижалась к ним своими. Стон нежности вырвался из меня. Мы целовались долго, самозабвенно, через прикосновения рассказывая друг другу, как скучали, переживали, боялись услышать, что больше не увидимся. Я жадно принимала его ласки, с восторгом слушала свое имя, то и дело звучащее из его губ, смотрела на него, поглощая каждый жест, каждый взгляд. – мне было мало его. Мои мозг и сердце не понимали, как избавиться от этого ощущения, поэтому я просто отдалась ласкам любимого человека.
– Ну вот, мы снова встречаемся в твоей комнате, нимфа, спустя столько лет, – прошептал Джейми, покрывая мою шею поцелуями. – Хочешь. я еще раз на пальцах объясню тебе математику?
– Я так скучала, так боялась за тебя… Я… так… счастлива, что ты… жив, Джейми, – мой голос задрожал, и я поспешила прикрыть рот, чувствуя, что вот-вот снова заплачу.
– Я так сильно тебя люблю, моя нимфа.
– Я так сильно тебя люблю, мой Аполлон.
Мы засмеялись. Моя рука вновь нежно коснулась его щеки, в тех местах, где он был ранен. Больно. Очень больно за него. Ничего больше не говоря, я села на кровать, перед Джейми, и стала раздевать его, чтобы осмотреть тело и понять, насколько серьезно он ранен. Джейми засмеялся.
– Неугомонная, – дразнился он, показывая мне язык. Мой бедный, сладкий Аполлон сидел с опухшим глазом и таким побитым лицом, что мое сердце разрывалось от боли. – Со мной все в порядке, – улыбнулся он.
– Нет, посмотри на себя, они покалечили тебя…
Я сняла с него брюки, поморщившись при виде гематом, и потянула его в сторону ванной. Он, как послушный ребенок, заковылял в комнату, встал сзади, глядя на то, как я открываю краны, чтобы заполнить ванную водой, и набросился на меня в ту же минуту, как только мои пальцы оторвались от металла. Он целовал меня так жадно, что мои коленки подогнулись, трогал мое тело так, что все внутри кипело от ощущений, говорил такие вещи, от которых мои щеки стали ядрено красными. Мои руки блуждали по его спине, сжимали ягодицы, такие крепкие, словно это были футбольные мячи, а Джейми в это время рычал, стонал, покусывал мои губы, шею, ключицы.
С трудом оторвавшись, я потянула его к ванне и усадила в нее, после чего сама принялась раздеваться, рассмеявшись, когда Джейми стал подмигивать мне бровями, охать и ахать, то и дело закрывая глаза, словно он стесняется.
– О Боже, я наедине с головой девочкой! – воскликнул он, захлопав в ладоши. – У меня будет секс!
Я захохотала.
– Нет, сегодня его не будет.
Лицо Джейми вытянулось, губы задрожали, глаза наполнились слезами.
– У меня не будет сегодня секса?
Я вновь рассмеялась, сев к нему в ванную с теплой, даже чуть прохладной водой, и начав аккуратно намыливать его тело.
– Может быть и будем, но не сейчас, – сжалилась я, со снисходительной улыбкой глядя на Джейми. – Посмотрим, насколько хорошо ты будешь вести себя сегодня.
Он радостно закивал головой.
– Обещаю, что буду вести себя как самый хороший мальчик на свете.
Мы замолчали: я намыливала его тело, нежно водя по раненой коже пальцами, а Джейми все это время внимательно наблюдал за мной, и на лице его было столько эмоций, что мне не удавалось понять сразу же, что именно он чувствует в определенные моменты.
– Как все остальные? – спросила я.
Джейми усмехнулся.
– Ты даже не спросила, живы ли они… Ты так веришь в наши способности?
Уголки моих губ дрогнули в улыбке.
– Да, я знала, что вы вернетесь живыми. По-другому быть и не могло.
В мгновение ока Джейми обхватил мое лицо руками и запечатлел на губах долгий нежный поцелуй, пробравший меня до мурашек.
– Спасибо, – прошептал он, прислонившись к моему лбу своим.
– За что? – удивленно выдохнула я.
– За то, что веришь в нас, в меня.
Сердце сжалось от его слов.
– Я всегда будут верить в вас, особенно в тебя, Джейми. Вы те люди, которым я доверяю больше, чем самой себе, на которых я всегда могу положиться, зная, что со мной ничего не случится.
– Ты такая щедрая, любовь моя, – прошептал он, оставляя поцелуи на моем лице, – такая нежная, добрая, отзывчивая…, – его губы прошлись по моему чувствительному уху, отчего я выгнулась, будто тетива лука. – Спасибо тебе за то, что ты не сдалась и прогнала мою трусость в отношении нас.
Он улыбнулся, радостно, по-мальчишески озорно, и мне захотелось прижать к себе этого большого человека с дурным характером.
– Мой дурашка, – проворковала я. – Я так сильно тебя люблю!
Сказав это, я запечатлела на его губах ласковый короткий поцелуй, а затем еще один, еще и еще.
– Ты знаешь, – сказал он, когда я вновь стала намыливать его тело, – в эти дни, когда… тебе угрожала опасность, когда похитили, прислали фото, когда мы оказались там, в театре, полном озлобленными, жестокими людьми во главе с Варгасом, который мечтал о нашей смерти…, – он вздохнул, отвернулся, а затем снова посмотрел на меня. Из его единственного целого глаза чуть не скатилась слеза. – Ну вот, я расчувствовался, – стеснительно улыбнулся он, снова отвернувшись. Я обхватил его подбородок рукой и повернула к себе, видя, как он заплакал. В горле встал ком, руки задрожали, и я почувствовала, как по моим щекам катятся слезы. – Валери, я так много думал обо всем: о Шестерке, дальнейшей жизни…, о нас…, о тебе, – Джейми судорожно перевел дыхание, стирая рукой влагу со щек. – Я так боялся, что больше не увижу тебя, своих братьев…Было так страшно знать, что вам всем грозит опасность и, возможно, никого рядом не окажется в нужный момент… Жизнь так коротка, Валери, и я не хочу ждать какого-то определенного дня, который наступит Бог знает когда, не хочу быть вдали от тебя. Мне кажется, я и так уже нас помучил, отказываясь от тебя столько времени. Мы знаем друг друга уже столько лет… – Джейми прижался к моим губам в коротком поцелуе, а затем достал колечко из своего уха, застегнул его и показал мне. – Ты в праве отказаться, но знай, что я не тороплю тебя…, – когда я поняла, к чему он ведет, у меня оборвалось дыхание. Я ошеломленно таращилась на него, а он в это время взял мою руку в свою, нежно погладил ее и продолжил: – В общем, Валери, я хреновый романтик, прости, что без ужина, шампанского и вида на море, – я хрюкнула от смеха, все еще не веря, что это реально происходит сейчас. Джейми замолчал, перевел дыхание и выпалил: – Ты выйдешь за меня? – я молчала, не в силах прийти в себя. Джейми нервно заерзал, стал водить рукой по волосам. – Я не настаиваю…, – его голос звучал сбивчиво, выдавая волнение, – ты можешь отказаться…Мы можем не жениться сразу, пусть будет только помолвка, а там хоть через десять лет, в общем, когда ты почувствуешь себя готовой… Если ты, конечно, вообще… хочешь этого…, – он стал нервничать еще больше и прикоснулся к уху, теребя мочку. – Ты… не хочешь?
Его голос звучал так тихо и грустно. С трясущимися руками я в мгновенье ока впилась в его губы, целуя так, словно это была наша последняя встреча. Я хотела вжаться в него, стать с ним единым целым, дать понять ему, почувствовать, насколько я счастлива, насколько я, черт побери, счастлива сейчас.
– Да! – воскликнула я, покрывая его раненое лицо поцелуями. – Да, Джейми, да, да, да я согласна!
Джейми потянул меня на себя так резко, что вода выплеснулась из-за краев ванны. Я рассмеялась, прижимаясь к нему еще сильнее, чувствуя его дыхание на своей коже, ласковые руки на бедрах, губы на своих губах.
– Я люблю тебя, Валери, люблю, – отчаянно шептал он. – Я так сильно тебя люблю, Валери, так сильно… Люблю, люблю, люблю…
Он втянул мой язык в своей рот, лаская его, впился пальцами в мои бедра, заставляя меня хотеть большего.
– Я люблю тебя, Джейми, – прошептала я, прежде чем соединиться с ним, – Я бесконечно сильно люблю тебя.
