Текст книги "Сделка (СИ)"
Автор книги: Arbellaai
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 38 страниц)
Глава 56
Есть, где уродство обретает грацию, где отвратительное может стать прекрасным,
где и наглость не порицается, а воспевается, и это место – театр.
(Винсент Брэнд. "Страшные сказки")
Я с ужасом смотрела на Альваро Переса и мечтала о том, чтобы сейчас кто-то разбудил меня и сказал, что все это какой-то страшный сон. Закрыв глаза и досчитав до пяти, я вновь открыла их в надежде, что проснусь сейчас в объятиях Джейми, прижимавшего меня к своему сильному телу. Но нет. Карие глаза смотрели на меня, внимательно наблюдая реакцией. Подавив себе чувство страха, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего признала, что нахожусь в полной заднице, из которой, возможно, не выберусь живой. Захотелось разрыдаться.
– Что тебе нужно от меня? – спросила я, стараясь придать своему голосу храбрости.
Однако он предательски дрожал. Альваро хмыкнул, и его губы превратились в тонкую линию. Было в нем что-то такое, что наводило меня на мысль, что он гораздо страшнее, чем кажется на самом деле, что на его руках много крови, следы которой смыли вода и время. Будто Альваро – какой-то псих. Хотя, почему будто? Человек, похищающий людей, и есть психопат. Он наклонился над каким-то инструментом, который оказался щипцами для удаления зубов, и взял его, повертев в руке под ярким светом лампы, после чего повернулся и подошел ко мне. Инстинктивно я начала двигаться ближе к краю, все еще продолжая смотреть на инструмент в его руке, когда он схватил меня за руку, прижав ее к столу, после чего нацепил на меня дополнительные ремни, не позволяющие двигаться. Я стала дергаться, умоляя его отпустить меня, но Альваро было плевать на все это: он собирался осуществить задуманное. Схватив щипцами ногтевую пластину, он мучительно медленно стал тянуть ее на себя, вызывая такую боль, что я закричала, проливая слезы и умоляя его прекратить все это, однако в следующую секунду Альваро выдернул ноготь, отчего немыслимые оры покинули мою грудь. Боль ослепила глаза, и на миг у меня перехватило дыхание. Палец пульсировал, словно туда переместилось мое сердце, отчаянно стучавшее в сердце.
– Прекрати. Твоя игра и ломаного гроша не стоит, – усмехнулся Альваро, хватая прозрачный маленький пакет и кладя туда ноготь, после чего плотно закрыл и приклеил на него какую-то бумажку с записью.
Положив его на стол, он открыл следующий ящик и достал из него новую хирургическую вату, которую тут же чем-то промокнул. Только сейчас я поняла, что все это время совершенно не дышала, стараясь не разрыдаться от ужаса и страха, охвативших мой разум и все конечности, что обмякли, словно они были набиты ватой. Как только кислород стал поступать в мои легкие, боль отозвалась во всей руке, на которой дергался раненый палец. Слезы катились по вискам, затекая в уши, но я старалась не обращать на это внимания, стараясь абстрагироваться и не реагировать на Альваро, который возился с моей раной, обрабатывая ее и доставляя при этом сильную боль. Фантазии перенесли меня в дом, где я была счастлива последние несколько недель, где все было пропитано запахом апельсинов, где на кухне готовил для меня оладьи Джейми, к которому я обожала прижиматься сзади, чувствуя всем телом каждую мышцу его широкой спины, обнаженную горячую кожу, так и манившую меня. Его голос стоял в ушах, раскатистый смех отзывался бабочками в животе, а улыбка…, а улыбка заставляла меня саму улыбаться и чуть ли не плакать.
Надеюсь, он и мой брат никогда не узнают о том, что здесь произошло. Не хочу, чтобы они расстроились из-за этого. Открыв глаза, я взглянула на Альваро..
– Зачем ты сделал это? – прошептала я, не борясь с голосом, который был пропитан страхом.
Оставив мой вопрос без ответа, он отпустил руку и отошел к раковине, чтобы промыть руки, после чего взял ножницы и вновь подошел ко мне. Я забилась в ремнях, пытаясь хоть как-то снять их с себя, но они словно были приклеены ко телу, отчего Альваро не составило труда схватить мои волосы и натянуть их так, что мне показалось, будто он хочет снять с меня скальпель. Крик покинул мой грудь и только после него Альваро, широко улыбаясь, отрезал прядь волос.
– Что они сделали тебе? – проглатывая ком в горле и плача, спросила я. – За что ты так со мной?
Альваро упаковал прядь волос и положил их рядом с ногтем, что отвратительно поглядывал на нас и словно насмехался над мной, лишний раз "говоря" о том, что это все – реальность. Страх настолько глубоко проник в меня, что я перестала сдерживаться, отбрасывая в сторону правило, гласившее, что жертва не должна плакать и вызывать тем самым у психопата удовлетворение. Слезы градом текли по вискам, рыдания вырывались из груди. Господи, это все какой-то театр абсурда, это не может быть моей реальностью! Яростно закричав, я стала биться в ремнях, пытаясь скинуть их с себя, разорвать, но ничего, абсолютно ничего не помогало мне хотя бы на миллиметр приблизиться к свободе.
– Ты, – обратился ко мне Альваро, цепляя на мои руки наручники с длинными металлическими цепями, – способ, с помощью которого, – взяв их концы, он прикрепил цепи к какому-то механизму, висевшему на потолке ровно над столом, после чего протянул руки к веревке, которой связал мои ноги, после чего расстегнул ремни и грубо стащил меня со стола, бросив на пол. – я смогу оставить этим мудакам послание и отвлечь на некоторое время.
Я упала на раненный палец и передернулась от боли, на мгновение пожелав, чтобы этого пальца и вовсе не было на руке. Слезы перестали течь по щекам. Мне нужно быть стойкой, нужно не поддаваться панике и не подкидывать этому психу лишних поводов позлорадствовать над мной.
– Отвлечь от чего? – спросила я и перевернулась на спину, пытаясь скинуть с ног веревки, но он, черт бы его пробрал, сделал морской узел.
Альваро подошел к какому-то пульту, нажал на кнопку, и мое тело тсало подниматься в воздух, направляясь к стене. Ничего не понимая и ощущая животный страх, я взглянула на потолок и увидела что-то очень похожее на рельсы, по которым плавно ездил поезд. Так же и я перемещалась по комнате, оказываясь в ее дальнем конце, где стояло несколько ламп с ослепительно белым светом.
– От ваших отцов, – услышала я голос, не принадлежавший Альваро.
Голос, что я знала с рождения, голос, без которого одно время я думала, что не смогу жить.
– Мама? – вырвалось у меня, и я тут же закрыла рот, стараясь сдержать эмоции, охватившие меня.
Женщина, точной копией которого являюсь и я, и Айрис, и Темпл, смотрела на меня с такой ненавистью, что меня всю передернуло. Схватив один из страшных медицинских инструментов, она побежала на меня, крича и называя меня последней шлюхой, предательницей и выродком Эйбрамсона, но ее перехватил Альваро, который несколько раз сильно ударил ее по лицу и голове, отчего она упала на пол и стала плакать, умоляя о прощении. Меня всю трясло. Дыхание перехватило, во рту ощущался привкус горечи и крови от прокусанного языка, тело обмякло, сердце упало в пятки. Мой страх заполнил эту комнату, когда Альваро привязал мою мать к столу, заставляя ее наблюдать за нами, а потом подошел ко мне с каким-то непонятным мне оружием, на конце которого был грубый металлический шар. Я дернулась в сторону, затем еще и еще, но это не спасло меня от такого удара, от которого на миг помутнело мое сознание, а внутри возникало чувство, что сегодня наступит моя смерть.
– Не переживай, – хмыкнул Альваро, хладнокровно улыбнувшись, – твое прекрасное личико я не трону.
***
Я убью эту мразь, разорву собственными руками, всажу в лоб несколько пуль, задушу и сделаю из него грушу для бокса. Схватив лампу, я со всей дури ударил ее об пол, с наслаждением слушая, как ломаются ее детали и лампа, что сначала зашипела, словно ужаленный удав. Эйден озабоченно взглянул на меня, но я жестом показал ему, чтобы он следил за видео, в котором не было нужного нам записанного отрезка времени.
– Где этот ублюдок?! – вскричал Темпл, тыча пальцем в черный экран. – ГДЕ, МАТЬ ВАШУ, ЗАПИСЬ?!
Я несколько раз громко выдохнул, слушая, как ушах отчаянно бьется мое сердце и прогоняя ужасные видения, созданные моей фантазией. В них Валери корчилась от боли, умоляя отпустить ее, а Альваро истязал бедное тело, доводя мою нифу до безумия. Схватив стул, я стал бить об стену, ощущая, как с каждым ударом мое сознание становится яснее, как внутри зарождается спокойствие, которое было мне сейчас так необходимо. Нельзя действовать на горячую голову. Нет. Закончив, я вышел из кабинета охраны, и набрал номер знакомого мне наркодилера, который знал всех в этом гребаном университете и мог хоть как-то мне помочь.
– Встретимся на том же месте, что и в прошлый раз, – сказал я и отключился, даже не слушая, что говорит этот кретин, на фоне голоса которого оглушительно орала музыка.
– Куда ты? – спросили Зейн и Эйден, бежавшие за мной по лестнице.
За ними спешил Темпл, который также кому-то звонил и с кем-то разговаривал.
– Отдай ключи, – жестко сказал я, обращаясь к нему и он тут же вытащил их из кармана, отдавая мне в руки.
Мы уселись в машину, и я газанул так, что из-под колес повалил дым, а на асфальте остались следы от покрышек. В голове, словно вывеска на стене кафе, мигало имя Валери, за которую я готов убить любого. Эта тварь пожалеет, что тронула, пожалеет, что даже позволила себе мысль напасть на нее и сделать ей больно. Проезжая мимо нескольких зданий, я остановился напротив замызганного здания, который не просто нуждался в ремонте, а, скорее, в сносе: краска давно сошла со стен, штукатурка обвалилась, вместо окон, словно пустые глазницы, зияли дыры, из которых шел запах гнилых досок и обмоченных кирпичей. Заглушив двигатель, я выбежал из машины и направился к лестнице, поднимаясь на третий этаж, где меня должен был ждать Скотт.
– Какого хрена, чувак! – вскричал он, когда увидел меня.
Ничего не ответив, я чуть ли не бегом подошел к нему, схватив за лацканы куртки и пришпорив его к стене.
– Ты че творишь?! – вскричал Скотт, пытаясь отцепить мои руки, но я быстро схватил пистолет из штанов и приставил его дуло к челюсти так, чтобы они нахрен вышибли его мозги, если эта помойная крыса скажет что-нибудь еще.
Рядом встали Темпл, Зейн и Эйден, который предупреждающе положил руку мне на плечо.
– Подними всех своих дилеров, которые работали сегодня в районе пяти-девяти вечера возле стоматологического корпуса и перешли им фото этого человека; спроси у них, не видели ли они его с девушкой с темными волосами, голубыми глазами и ростом около метра семидесяти.
– Но какого…, – Скотт не успел договорить, потому что я буквально впечатал в него дуло пистолета, давая понять, что мое терпение реально на исходе.
– Сделай так, как я сказал, – мой голос был пропитан ядом, – иначе я скормлю тебе же твои яйца.
Заскулив, скотт закивал, и я выпустил его, чтобы тот выполнил мой приказ, когда Эйден отвел меня в сторону и заглянул в глаза.
– Прекрати. Это разрушает тебя, – произнес он.
– Я не успокоюсь, пока не найду ее, – пояснил я, стараясь не давать волю панике. – Я не прощу себе, если с ее головы упадет хотя бы волосок.
Эйден понимающе кивнул и громко выдохнул, отпуская меня. Я повернулся к Скотту, который обзванивал своих тараканов и спрашивал их об Альваро и Валери, однако их никто не видел.
– Они приедут сюда, – произнес Темпл, подходя ко мне.
На нем лица не было: бледный, с покусанными губами и красными глазами, он смотрел на меня так жалобно, словно он знал, что не найдет потерянную сестру. На какой-то момент в мне проснулось сочувствие, однако оно тут же уступило место ярости за то, что он отпустил ее одну, когда знал, что Валери находится в опасности. Самое отвратительное, что я тоже не углядел за ней, потеряв бдительность из-за чувств и встречи с давними друзьями, которых не видел достаточно долго. Если бы был начеку, если бы не позволил эмоциям доминировать над разумом, то, возможно, ничего бы этого не случилось…
– Кто приедет? – хриплым голосом спросил.
– Люди Зейна и Рафаэля.
Я кивнул головой, мысленно благодаря обоих за то, что они тут же предложили свою помощь. Эти люди нам нужны, когда мы будем давать отпор этим уродам.
– Их видели по дороге в Сиэтл, – сообщил Скотт, и мы все повернулись к нему. – Только они свернули с нее, – он испуганно взглянул на меня, – на трассу номер 6.
Твою мать.
– Что это за трасса? – спросил Зейн, теребя золотое кольцо в своем ухе.
– На ее конце находится заброшенный театр, – сказал я, после чего побежал к выходу.
Парни побежали за мной.
– Неужели он пытается воскресить ту ночь? – спросил Зейн.
Никогда до этого не видел, чтобы Зейн был кем-то или чем-то так напуган.
– Не знаю, – выдохнул я, заводя двигатель. – Не знаю.
Глава 57
– Верь, – сказала она. – Все пройдет.
Даже если очень плохо – это когда-нибудь кончится.
Ничто на свете не вечно.
Люди Скотта видели этого мудака. Нам об этом сообщил какой-то молодой парнишка, лет восемнадцати-девятнадцати, когда прибежал к своему "начальнику" и стал просить нас отпустить его. Оказалось, что Альваро сел в машину на перекрестке у старого фонтана и поехал к дороге, ведущей в заброшенный театр, которая была в соседнем городке. Когда мы услышали, куда поехал Альваро с Валери, каждый из нас на миг вернулся в прошлое, потому что место, выбранное этим психом, было не случайным – месть из-за не пережитой обиды. Если бы была возможность, я вернулся бы в прошлое и не сделал того, что совершил тогда, но, к сожалению, это невозможно.
Оставив позади машину, мы взбежали по лестнице и оказались в мрачном помещении, запах которого вызывал во мне тошноту. Не люблю врачей. Разделившись с остальным, я стал осматривать одно помещение за другим, надеясь, что Валери находится здесь. Конечно, я понимал, что это маловероятно, потому что Альваро изощрен в своих действиях, однако внутри слабо горел огонек веры в то, что все будет хорошо. Открыв очередную дверь, я застыл: перед глазами встали цепи, свисающие с механизма, прикрепленного к потолку комнаты, а на одном из столов по белой тканью лежал труп. Его ноги отвратительно выглядывали из-под простыни, как бы зазывая меня, заставляя представлять самое худшее, ибо ступни явно принадлежали женщине.
Сердце пропустило удар.
Я стремительно вошел в комнату и сорвал с тела ткань, вскрикнув от чувств, охвативших меня. От облегчения хотелось зарыдать. Перед мной лежала не Валери. Глаза покойной были закрыты, руки смиренно лежали на груди, прикрывая соски, ноги, носки ступней которых смотрели в разные стороны, расслабленно лежали. Я подошел к ней ближе, чтобы наверняка убедиться, что это не Валери, но в этот момент в комнату вошел Эйден, который позвал меня по имени. Повернувшись к нему, я нервно улыбнулся, моля Бога, чтобы с Валери все было хорошо, чтобы этот урод не тронул ее, не причинил ей зла и не истязал ее хрупкое тело разными гнусностями. Эйден не дышал, когда взглянул на труп, и тут же выдохнул, громко, протяжно, ибо теперь он тоже убедился, что нимфа не лежит на данном столе.
Мне хотелось поговорить с ним, но Эйден прошел мимо меня, направившись к цепям, что уродливо свисали с потолка. Я засеменил за ним, тщетно пытаясь подавить внутри ощущение, будто все самое плохое только начинается, и увидел кровь, которым был запятнан металл. Все внутри оборвалось. Она была свежей, недавно пролитой… Она принадлежала… Я отвернулся, чтобы не видеть это не давать своим мысли воли, но они уже поглотили меня, фантазия рисовала ужасные картины, где Валери, скованная цепями, испуганно смотрит на Альваро и умоляет его прекратить все эти пытки, но слышит в ответ лишь жуткий хохот. Тошнотворная волна подкатила к моему горлу, отчего я тут же отошел на несколько шагов, когда мой взгляд зацепился за непонятные пакетики, лежавшие на хирургическом столе, что стоял ближе к стене, около столиков, на котором блестели разные приборы.
Я подошел ближе, взял один пакет в руки и увидел внутри ровно срезанные темные волосы. Любопытство взяло вверх на разумом, пальцы захватили шелковистую прядь, и воспоминания тут же охватили меня: вот Валери лежит на нашей кровати и ее волосы разметались по всей подушке, вот она моет их под потоком воды, вот собирает их на макушке, когда надевает белый халат и идет в свой стоматологический корпус, вот прикрывается ими, когда начинает смущаться и краснеть… Волосы рассыпались по полу в тот момент, когда мой взгляд упал на другой пакетик, внутри которого лежал целиковый окровавленный ноготь. Ее ноготь. Покрытый блестящим синим лаком, который она позавчера утром оставила в ванне на раковине, потому что очень сильно спешила на встречу. Краска, видимо, облупилась в тех местах, где ноготь оказался зажат пинцетом или каким-то другим инструментом.
Кровь отхлынула от лица, легкие отказывались вбирать в себя воздух, сердце не верило в то, что это правда и пыталось что-то придумать, но разум отметал в сторону все варианты, оставляя лишь один – Альваро причинил вред Валери, пытая ее в этом помещении. Только Бог знает, что он сделал еще!
– Джейми? – испуганно произнес Эйден, и я резко повернулся, смотря то на него, то на Темпла и Зейна, которые неизвестно когда зашли сюда.
Эйбрамсон держал в руках какие-то бумажки, которые оказались фотографиями. Я подошел ближе, пытаясь проглотить вставший в горле ком, когда Темпл изменился в лице, сначала посерев, а затем покраснев, и выхватил у него листы. На несколько долгих секунд возникло ощущение, будто меня несколько раз ударили по голове чем-то весьма тяжелым. Я все смотрел и смотрел на снимки, механически перебирая их: вот женская нога, вот еще одна, вот руки, вот грудь, а вот и живот со спиной. Вроде бы, ничего необычного, но части тела принадлежали Валери и все они были окровавленными, покрытыми открытыми ранами и синяками. Когда последний снимок предстал перед мной, я простонал: на листе крупном планом было изображено искаженное от боли лицо Валери, глаза которой опухли от пролитых слез и пережитых страданий. Мое тело застыло, взгляд оказался прикованных к этому маленькому предмету в моих руках. Темпл орал рядом, звоня по телефону, Зейн что-то высматривал на карте, а Эйден звал меня по имени. Его голос доносился до ушей словно из-под толщи воды. Я смотрел на него и не понимал, почему он пытается успокоить меня, почему бьет по моим щекам, почему трясет за плечи и кричит мое имя.
Единственное, что я понимал, так это то, что Альваро скоро умрет и умрет он от моей руки.
***
Все тело ужасно ныло. Я попыталась подергать рукой, но боль тут же дала о себе знать, посему не стала тревожить его, сосредоточившись на том, что нужно были разлепить веки. От слез глаза опухли. Было сложно открыть их, но все мне удалось это сделать. Первое, что я увидела, это стены машины, которая бесшумно ехала по дороге. Мне не удалось определить местность, так как с моей стороны не было окон, а в лобовом стекле отражались лишь только голые деревья, которых было очень много. И все же до моих ушей донеслись голоса, принадлежавшие мужчине и женщины. Именно они и побудили меня вспомнить все то, что произошло в одной из комнат морга, где Альваро бил, ранил и фотографировал мое бедное тело. Да, чувство страха вновь проснулось во мне, особенно после того, как я вспомнила свою мать, которая тоже приложила к этому дело руку, но слез не было. Я устала плакать. Нужно выбираться, делать все, для того чтобы сбежать, а не ныть и уповать на то, что кто-то спасет мою задницу.
Успокоив мысли в своей голове, я прислушалась к разговору.
– Ты будешь действовать тогда, когда я тебе скажу, – настойчиво произнес Альваро. – Мы не можем совершить ошибку по твоей глупости.
– Я хочу отомстить ему! – яростно произнесла миссис Эйбрамсон. – Хочу видеть Темпла сломленным!
Вот же сука! Мне хотелось кинуться на нее, но я продолжала лежать на полу, делая вид, будто все еще нахожусь в отключке.
– Мы увидим это, – словно маленького ребенка, успокаивал ее Альваро. – Нужно только время. Если удастся, то все пройдет без сучка и задоринки. Главное, чтобы ты меня слушала.
Моя мать повернулась к Альваро, закивала головой, как китайский болванчик, и стала хлопать в ладоши. Она действительно тронулась умом.
– Мы причиним им много боли! – радостно прокричала она.
Альваро одобрительно улыбнулся ей и погладил по макушке, отчего она вся растаяла. Меня передернуло.
– Мы причиним им столько же страданий, сколько сделали и они нам, – безэмоционально проговорил он. – Вся эта Шестерка заплатит за содеянное. Особенно Рафаэль.
– Особенно Темпл. – повторила моя мать. – Что мы будем делать?
Я закрыла глаза, когда Альваро цыкнул и мотнул головой в мою сторону.
– Не здесь, – сказал он. – Лишние уши нам ни к чему.
– Но она вырубилась! – вспыхнула миссис Эйбрамсон.
– Она может притворятся, – в голосе Альваро угадывалась усмешка.
– Но я хочу узнать все сейчас же! – вскричала мать.
– Я же сказал, что сообщу все позже, – терпеливо ответил он.
– ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ! – взбесилась она и стала колотить его, отчего Альваро на долю минуты потерял управление и нас стало заносить в сторону.
Меня жестко отбросило в сторону, отчего я ударилась боком об стену. В какой-то момент мне стало страшно, что Альваро не сумеет справиться с управлением, так как моя мать продолжала бить его, но тут он ударил ее по голове, отчего она упала обратно в кресло, закрыв себя руками, и грубо вернулся на асфальтированную дорогу. Машину аж подбросило. Скорость была слишком высокой для такого маневра.
– ГРЕБАНАЯ СУКА! – заорал он. – ГРУБАНАЯ СУ-У-У-УКА!
Альваро несколько раз ударил по рулю, отчего моя мать испуганно сжалась в кресле, громко всхлипывая и продолжая закрывать голову руками.
– Неужели ты не могла просто потерпеть?! – продолжал неистовствовать Альваро. – Подождать всего пять минут, пока мы доедем до заброшенного театра?!
Заброшенный театр? Неужели это то, о чем я думаю? В груди затеплилась надежда, и я незаметно придвинулась поближе, чтобы слышать все, что он скажет дальше.
– Пока эти идиоты думают, что мы едем в заброшенный театр Богом забытого городка, твоя задница уже переехала границу Хейтфорда! – яростно прошипел Альваро, вновь ударив мою мать, которая тут заскулила. – Я, блядь, привез тебя домой, потому ТЫ ЭТОГО ХОТЕЛА!
Последовали глухие удары, шлепки и мамины мольбы прекратить это. Она плакала и стонала одновременно. Я приоткрыла глаза ровно в тот момент, когда Альваро резко приставил к ее горлу нож и угрожающе прошипел:
– Закрой свою пасть, иначе я перережу твою глотку!
Мать зажала руками рот и попыталась кивнуть, после чего Альваро убрал нож и взглянул на меня. Я вовремя притворилась спящей, после чего услышала, как зашуршал гравий, что дал мне тут же понять, чтобы мы действительно на месте. В Хейтфорде было только два заброшенных места: психбольница и театр. В первом обосновался мой брат со своими друзьями, сделав из здания пристанище для всех школьников родного города, для которых они регулярно закатывали там вечеринки и бои, а второе пустовало, пока на него не обратили внимание наши отцы, решившие сделать там склад некоторых весьма запрещенных товаров. Именно там территория была покрыта гравием, чтобы люди, находящиеся внутри здания могли заранее узнать, что на их территории кто-то есть.
Альваро и мать отстегнули ремни и вышли из автомобиля, и в этот момент в моей голове родился план. Не блестящий, скорее сделанный на скорую руку, но лучше уж это, чем вообще ничего. Дверь минивена открылась, перед мной оказался Альваро, который смотрел с такой улыбкой, что на долю секунды стало страшно.
– Мышка проснулась? – спросил он.
– Да, – ответила я, стараясь придать покорности своему голосу. Нужно сделать вид, что я ничего не собираюсь делать, что я слепо надеюсь на помощь извне. – Мне нужно в туалет.
– Сходишь в театре, – ответил Альваро, хватая меня за ноги.
Я неприятно застонала, когда он зажал рану на моей ноге рану, которая все еще кровила.
– Я не могу терпеть, – произнесла я. – Тем более в театре нет туалет.
– С каких пор?
Он вытащил меня наружу и кинул на землю, словно мешок картошки, прямо под ноги моей матери, которая смотрела с такой улыбкой на лице, что Джокер даже близко не валялся с ней. В следующую же секунд я получила от нее увесистый пинок прямо в живот. Тело рефлекторно сложилось пополам, чтобы не дать ей повторить свое действие, но Альваро тут же встал прямо перед мной, преграждая этой психопатке путь.
– Мы больше не тронем ее! – прокричал он. – наша цель – Шестерка, не забывай!
Моя мать не слушала его, пытаясь пробраться ко мне, из-за чего Альваро оттолкнул ее в сторону дерева, в которое она с тупым звуком врезалась. Ее тело безжизненно упало на землю, голова неестественно лежала. Да, я знаю, что она причиняла немыслимую боль Темплу на протяжении многих лет, да, я знаю, что она не давала пройти курс лечения айрис, из-за чего ее болезнь была запущена и теперь она будет хромать на одну ногу всю оставшуюся жизнь, да, она и мой отец всячески издевались над мной, да, она пытается повторить все это снова прямо сейчас, но тем не менее сердце мое дрогнуло и я в панике прокричала:
– Мама?! Мама! МА-МА!
Альваро испуганно глядел то на меня, то на мою мать.
– Развяжи мне руки! – завизжала я. – Нужно проверить, жива она или нет!
Ошеломленный происходящим Альваро подчинился мне, разрезав ножом скотч, которым были скреплены мои руки, и я побежала к своей матери, пытаясь нащупать ее пульс. Когда венка под моими пальцами хоть слабо, но запульсировала, я облегченно выдохнула, чувствуя, как гора падает с плеч. Альваро громок закричал, после чего несколько раз ударил себя по щеке, а я, воспользовавшись моментом, схватила нож, воткнула ему прямо в бедро, потянула вниз, сделав глубокий разрез, и, услышав его крик, стремглав вытащила металл. Пока он не очухался от боли, я несколько раз ударила рукояткой ножа ему по виску и стукнула своим лбом его по носу, из которого ту же хлынула кровь. Альваро упал на землю.
Обшарив его карманы, я вытащила мобильник, после чего кинула прощальный взгляд на этих психопатов и побежала в знакомый лес, который знала вдоль и поперек. Если мне удастся, то уже через пару часов я окажусь в участке Хейтфорда, где буду под защитой отца Лили, то бишь шерифа полиции.
