Текст книги "Сделка (СИ)"
Автор книги: Arbellaai
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 38 страниц)
Глава 60
Весь мир – театр, мы все – актеры поневоле,
Всесильная Судьба распределяет роли,
И небеса следят за нашею игрой!
(Пьер де Ронсар)
Мы медленно подходили к зданию, держа на готове оружие. Зейн сделал мне знак, и я беззвучно пробежал от одного дерева к другому, приближаясь еще на пару метров, после чего выставил вперед оружие, проверив площадь на ближайшие несколько метров. Никого не было. Я подал знак Эйдену, который был с электроникой на "ты", и он тут же с помощью каких-то непонятных для меня датчиков, стал сканировать территорию на предмет потенциальных ловушек и т. д… Что-то на техническом, а то бишь для меня непонятном. Я хорошо владел холодным и огнестрельным оружием, Эйден – компами, вот мы и нашли друг друга, образуя идеальный тандем.
Раздался шорох, и я тут же повернулся в ту сторону, откуда он исходил. Испарина появилась на моем лбу, но ткань, покрывавшая внутреннюю часть моей маски, быстро в себя ее впитывала. Я готов был убивать. Называйте меня, как хотите, но все внутри жаждало найти Альваро и оторвать ему голову, спустить с него шкуру и сжечь бренное тело, чтобы этот псих больше никогда не угрожал Валери, а также моим друзьям. Сжавшись, словно пружина, я держал палец на курке, когда в кустах показалась бродячая собака, глядевшая на нас с возмущением. Мы явно побеспокоили ее сон. Приложив палец к губам и подмигнув ей, я повернулся обратно, навострив уши и сосредоточившись на том, как нам быстрее попасть в театр, где приманкой для Альваро служил Рафаэль, ждавший его для разговора.
Как ни крути, но на просьбу сводного брата поговорить этот псих ответил бы гораздо охотнее, чем если бы мы стали писать ему.
В поле моего зрения замаячили Темпл и Харви, которые с двух разных сторон подходили к зданию, также медленно, как и я, также настороженно, как и я, также не ожидая ничего хорошего, собственно, как и я. Моя задница чуяла, что здесь что-то не так, что все не будет так просто, как кажется, что меня обязательно будет ждать подвох.
Черт побери, как же меня достала эта маска! Я оттянул ее край, хватая ртом воздух и чувствуя, как туман в голове проясняется. Тогда, еще шесть лет назад, мне казалось, что все наши проблемы с родителями решены, что теперь моя вторая личность, личность шута, больше не будет показываться этому миру, больше не будет представлять мои худшие качества и побуждать меня делать то, что я делал без особого удовольствия, – убивать и причинять страдания. Жизнь с Валери, время, проведенное вдали от нее и с ней, заставило меня хотеть большего, желать стать обычным человеком, имеющим обычную жизнь, добывающим пропитание обычной работой, достигающим своих целей при поддержке собственной семьи, приходящим домой, окруженным детьми с серо-голубыми глазами и встречающим праздники со своей семьей и друзьями, у которых тоже будут жены и малыши.
"Романтик хренов", – промелькнула в моей голове мысль. Усмехнувшись ей, я подал знак Темплу, который вошел в здание вместе с Харви, а также Зейну, ждавшему меня. С ним мы оба зашли через черный выход, прикрывая друг друга. Моя задница не тряслась от страха по той причине, что этот турок – пулемет с самым четким прицелом. Среди своих врагов он прослыл черной мамбой: скорость, точность, мощность.
Я знал, кого выбирал в напарники еще будучи в школе.
Двигаясь бесшумно, мы преодолели холл, стены которого, некогда покрытые панелями и золотыми канделябрами, сырели, трескались и разваливались прямо на глазах. Лестница, ведущая к нужному для нас коридору, просела, в некоторых местах осыпалась, демонстрируя нам зияющие дыры в своем стареющем теле, из-за чего пришлось карабкаться наверх по выступам и перилам. Мышцы в плечах приятно заныли, руки натянулись, и я, словно мартышка, ловко забрался на второй этаж, протягивая огромному бую руку. Видимо на лице Зейна появилась улыбка, раз его арктические голубые глаза вытянулись, сделавшись еще изящнее. Этот черт и так был чересчур привлекательным, так с возрастом стал еще краше. Гавнюк. Я даже усомнился в своей собственной безупречности. Ха, шутка. Как говорил мой психолог, себя нужно хвалить, любить и оберегать.
Несмотря на то, что данный коридор вел нас прямиком к сцене, откуда доносились голоса Рафаэля и Альваро, мы не пошли туда, а свернули, забираясь на верхний этаж, где можно было выйти к балконам, с которых нас не будет видно. Звуки стали отчетливее, отдельные слова складывались в предложения, смысл которых меня почему-то расстроил: они выясняли свои братские отношения. Мы с Зейном притаились, наблюдая за всей этой картиной с задержанным дыханием.
– Мы никогда не были с тобой братьями, – бросил Альваро, жестко, прямо, – ты всегда смотрел на меня свысока.
Рафаэль закатил глаза, поправив ремень на черных брюках. Этот идиот решился одеться в классический костюм, когда у нас тут как бы…потенциальный бой??? Что за нахрен?
"Он бы еще каблуки надел", – словно прочитав мои мысли, сказал Эйден.
Вздрогнув, я не сразу понял, что его голос доносился до меня из микронаушника. Зейн усмехнулся.
– Я никогда не смотрел на тебя свысока, – разрезал тишину Рафаэль, после чего, изображая нетерпеливость, сел в кресло, – это ты всегда был на расстоянии от меня, считая, что почему-то я являюсь тебе врагом.
Альваро не на шутку разозлился, вскочив со стула и подходя к нему. Зейн тут же поднял автомат, целясь в него, но я положил руку ему на плечо, как бы успокаивая и говоря, что еще рано. Нет, не сейчас. И нет, это сделает не он, – это сделаю только я. Последняя смерть на моих руках. Заслуженная.
Взглянув на Рафаэля, я увидел, что он даже бровью не повел, продолжая сидеть на своем месте и смотреть на Альваро, тяжело дышавшего из-за переполнявших его эмоций. Он бы еще сопли стал пускать.
– Это ты виноват, что отец не женился на моей матери, – ядовито процедил Альваро, подходя еще ближе. Рука Зейна становилась с каждым сокращенным метром напряженнее, из-за чего я не на шутку стал переживать о том, что мой друг может совершить необдуманные действия, – это ты виноват, что я провел свое детство и юношество, пытаясь заслужить любовь того, кто априори должен был дать ее мне, – лицо Альваро стало пунцовым от злости. Рафаэль встал, и они оказались в опасной близости друг от друга. Тут его брат прокричал: – Я БЫЛ В ТВОЕЙ ТЕНИ, В ТВОЕЙ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ТЕНИ, ПОКА ТЫ КУПАЛСЯ В СВЕТЕ ЕГО ЛЮБВИ!
Кулак Альваро пришелся точно по челюсти Рафаэля, голова которого дернулась в ту же минуту, как только плоть соприкоснулась с плотью. По правде даже мне стало труднее сдерживать себя. Мышцы напряглись, в крови заиграл адреналин, кричавший мне о том, что пора поставить этого мудака на место. Мы ждали реакцию Рафаэля, малейший жест, который позволил бы действовать, но его палец дернулся несколько раз, и мы ушли в тень, понимая, что еще пока не время.
Схватив Альваро за голову, Рафаэль на повышенных тонах стал говорить:
– Да что ты говоришь? В моей тени? Пока я купался в свете любви? О КАКОЙ ЛЮБВИ ТЫ ГОВОРИШЬ?! О той "любви", что калечит разум? О той "любви", что заставляет тебя желать умереть? О той "любви", которую я ненавидел всем сердцем?! Ты хотя бы раз задавался вопросом, как живу я, какого мне просыпаться в том доме, в котором живет человек, занимающийся самыми аморальными делами?!
– У ТЕБЯ ХОТЯ БЫ БЫЛ ДОМ! – орал Альваро, ударяя его в грудь. – Я ПРОЖИЛ ПОЧТИ СЕМЬ ЛЕТ В ПРИЮТЕ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО У МОЕЙ МАТЕРИ НЕ БЫЛО СРЕДСТВ, ЧТОБЫ СОДЕРЖАТЬ МЕНЯ!
– ЖАЛЬ! – взревел Рафаэль, – ЖАЛЬ, ЧТО МЫ НЕ МОЖЕМ ПОМЕНЯТЬСЯ МЕСТАМИ! Я бы с радостью провел свое детство в приюте, лишенный отцовской "любви", которой он одаривал меня изо дня в день, заставляя смотреть на то, как он расчленяет людей на глазах у их родных за то, что те не выплатили ему деньги за товар, смотреть на то, как он насилует бедных женщин в уплату долга их мужей, братьев и сыновей, не сумевших вовремя отказаться от дозы!
Я закрыл глаза, пытаясь посчитать до десяти и успокоиться, но слова, произнесенные Рафаэлем, крутились в голове, вызывая тошнотворные воспоминания. Жгучая ненависть к отцу, к мистеру Варгасу, мистеру Эйбрамсону и остальным ублюдкам, входившим в состав Карателей, возникла в моей сердце. Давно забытая, она отравляла мой разум, сотрясая тело, доставляя страдания, зарытые в недрах моей памяти. Я ненавидел этих людей. Ненавидел всем телом, всей душой, потому что они не щадили никого: ни родных, ни друзей, ни остальных людей, что были совершенно невинными, отличающимися добродетелью и большим сердцем. Отец Билл, мать Эйдена, Альваро со свой мамой, сестра Зейна, Харви, Темпл, Валери, Айрис и, в конце концов, моя мать, выполнившая свою "главную" миссию – подарившая моему отцу наследника.
Я унаследовал от нее серые глаза, которые иногда в солнечную погоду отливались голубизной, но в остальное время оставались такими же холодными. Я вообще был больше похож на нее, чем на папу, и это было главным подарком Бога. Надеюсь, мама не злится из-за того, кем я стал, и, глядя на меня с небес, хотя бы изредка, но улыбается. Мне было бы этого достаточно, чтобы стать полноценно счастливым.
Альваро сопел, сжимая в руках запястья Рафаэля. Они смотрели друг на друга с такой озлобленностью, что я вздрогнул. Не хотел бы, что у меня был брат, которого буду ненавидеть за то, что его "любили" больше. Вдруг по лицу Альваро скатилась слеза, за ней еще одна и еще – он начал плакать, не сдерживая своих эмоций, разрешив себе застонать от накопившейся внутри боли, упасть на пол и сложиться пополам в надежде избавить себя от того, что мучило его так давно. По-человечески мне стало жаль Альваро. Рука дрогнула, пистолет медленно опустился, и я, перестав скрываться, просто наблюдал за тем, как Рафаэль опускается вниз и накрывает тело своего брата своим, обнимая его, пытаясь хоть как-то поддержать. Зейн отвернулся, стирая слезу. Справа, через три балкона от нас, в засаде сидели Темпл и Харви, лица которых тоже выражали сожаление.
Мы не жестокие убийцы – мы обычные люди, умеющие сострадать. У каждого из нас тоже есть слабости. У каждого из нас тоже есть сердце.
Неожиданно Альваро ударил Рафаэля прямо в челюсть, после чего сделал захват, зажав в руках голову брата. Зейн поднялся и спрыгнул с балкона, приземлившись в пустом пространстве между рядами кресел, на которых когда-то давно сидели зрители, наблюдавшие за тем, как актеры выступают на той самой сцене, где сейчас были Рафаэль и Альваро. Темпл и харви последовали за ним. Я мысленно ударил себя по лбу. Идиот. Нельзя было поддаваться чувствам.
Зей поднял оружие, целясь Альваро прямо в голову, но тот покачал головой и в свете одной из двух ламп, освещавшись зал, блеснул нож, который он приставил к горлу Рафаэля. Тот сжал губы и смотрел на Зейна, выражая взглядом приказ: не смей подходить. Чертыхнувшись, я спрыгнул вниз, на ходу сняв маску. Нужно отвлечь его.
Альваро плотоядно улыбнулся при виде меня. У нас с ним давняя ненависть друг к другу, еще с того момента, когда я поставил под сомнение его мужское достоинство (нам было лет по шестнадцать, а ему – двадцать – двадцать два) и победил в бое в яме, заставив жрать землю.
– Как же я вас ждал! – радостно воскликнул он, смеясь как ненормальный. – Наконец-то шоу начнется!
Я убрал назад оружие, начиная играть давно забытую роль. Мы как никак в театре. Где, если не здесь?
– Да брось тебе Альваро, – произнес я, огибая Зейна и медленно подходя ко второму ряду. Сев на одно из кресел, я закинул ноги на спинку и скрестил руки на груди. – Тебе самому не надоело играть в кошки-мышки?
Альваро кинул на меня заинтересованный взгляд.
– Долго мне пришлось притворятся добрый учителем, когда на самом деле мне хотелось убить тебя. Всякий раз, что ты был рядом.
Его вытянутые карие глазки хоть и смотрели на меня, но улавливали малейшие движения Зейна, который пытался приблизиться к нам.
– Стой там, где ты стоишь! – громогласно заявил Альваро.
На ноже, приставленном к горлу Рафаэля, появилась кровь. Сукин сын. Челюсти мои сжались, но я старался сохранять расслабленный вид.
– Брось это все, – цокнув, произнес я, – давай сядем напротив друг друга и ты выскажешь нам то, что у тебя накопилось?
– Вы все будете делать то, что я захочу, – Рафаэль дернулся в его руках, но Альваро надавил рукой и наш друг тут же замер, смотря вперед. Рана на горле стала глубже.
– Прекрати! – закричал Темпл. – Мы сделаем то, что от нас требуется!
– Лично я ничего не буду делать, пока этот ушлепок будет разговаривать с нами так, – я кивнул головой на его нож. – Если в тебе есть хоть капелька мужского достоинства – убери нож.
– Я не клюну на это, – усмехаясь, зацокал Альваро отодвигаясь от нас.
Ноги Рафаэля жалко волочились по полу, издавая неприятный звук. Я убью Альваро. Убью, мать вашу.
– Я всегда знал, что у тебя нет яиц, – издевательски протянул я. – Не зря я тогда выиграл бой. Сражаться с тобой? Курам на смех, – видно было, что Альваро это задевало, и потому мой инстинкт велел мне продолжить: – Твой папка не простит, если ты убьешь Рафаэля. Ты же так зависишь от мнения своего папаши…, даже сейчас…, когда тебе, сколько? Двадцать девять? Тридцать? – Альваро зло засопел, то сжимая, то разжимая руку, державшую рукоять ножа. Замечательно. Он сомневается, а это значит, что этот ублюдок сейчас максимально уязвим. – Так и будешь подтирать сопельки, действуя исподтишка? М-да, теперь явно видно, что Рафаэль и ты – разного поля годы. Мистер Варгас определенно вложился в Рафаэля больше, раз тот имеет понятие о том, кто такой мужчина.
Альваро побледнел от моих слов, затем позеленел, после стал пунцовым. Мышка попалась в ловушку.
– Ты понятия не имеешь, каким был наш отец…, – начал он голосом, полным обиды и разочарования. – Он не знал, какого быть мужчиной…
"Надо его дергать за те же ниточки", – твердил мой разум.
– Альваро, умоляю тебя, – я рассмеялся, убрав ноги со спинки стула и оперевшись корпусом на локти, что поставил на бедра, – мы здорово проводили с ним время, пока он рассказывал и показывал нам то, чему мы должны у него научиться. Он делал для нас то, что наши отцы сделать не сумели, – был для нас папой, – я сделал особый акцент на последнем слове, приготовившись к взрыву, – которым он не сумел стать для тебя.
И взрыв действительно произошел: закричав что есть мочи, Альваро отпустил Рафаэля и бросился ко мне, не видя перед собой никого и ничего. Метнув в меня нож, он напоролся на Зейна, который одним ударом в челюсть уложил его на пол, после чего связал ему руки морским узлом. Рафаэль подбежал ко мне, боясь, что меня ранили, но нож лежал у меня в руке, никак не поранив ее. Ловить ножи в воздухе я научился еще тогда, когда мне было двенадцать. Спасибо моему папаше.
– Здорово ты вывел его на эмоции, – потрясенно прошептал Рафаэль.
– Наконец-то я чем-то смог тебя удивить, Варгас, – усмехнулся я, встав с кресла. Мой взгляд уперся в озлобленного Альваро, пыхтевшего и кряхтевшего оттого, что он никак не мог подняться с пола, намертво придавленный к полу ногой Зейна. Я видел в глазах своего друга ту же жажду, что испытывал сам, – жажду смерти ублюдка, лишившего нас покоя. – Ну что, крысеныш, – я сел на корточки, заглядывая в глаза Альваро, который смотрел на меня с такой ненавистью, что мне даже стало приятно, – неужели ты не мог подготовиться лучше? Я ожидал, что здесь будет целый бой, а ты, жалкий хлюпик, повелся на детские фокусы. Какого быть таким тупым, расскажи?
В жизни никогда не говорил таких идиотских фраз, но почему-то сейчас так захотелось это сделать… Странным было одно: я не увидел злости, гнева или ярости, не услышал криков и ругательств – он замер, псоел чего положил голову на пол и засмеялся, да нет, даже загоготал во все горло. Мы все переглянулись, не понимая. что происходит.
– Что тебя так позабавило, Альваро? – спросил Рафаэль.
Он не смог скрыть озабоченности в голосе.
– Альваро? – переспросил Харви, впервые заговорив за все время, что мы находились здесь.
– Какие же вы тупицы! – хохотал Альваро. – Ох, какие же вы тупицы!
Он все повторял эту фразу и повторял, пока не выбесил меня настолько, что я начал бить его, жестоко, грубо, нечеловечески сильно. Мне нужно было выместить злость на него за то, что он похитил Валери, гнев за то, как мы волновались, ярость за то, что он избил мою нимфу. Кто-то схватил меня за руки сзади и оттащил от полумертвого Альваро, плевавшегося кровью, но продолжающего смеяться. Убого, отвратительно, мерзко.
– Закрой свой рот! – орал я, вырываясь из цепких рук Темпла, пытавшегося сдержать мой напор. Когда мне удалось это сделать, Харви сжал меня спереди, Темпл – сзади, Рафаэль закрывал тело Альваро, чтобы я не видел его. – Ты заплатишь за то, что сделал, ублюдок! – вопил я. – Я лично всажу пулю тебе в лоб, сукин ты сын!
– Джейми! – громко позвал меня по имени Темпл. – Джейми, прекрати!
Я продолжал бороться с ними, пытаясь вырваться и убить ублюдка, лежавшего на полу и смеявшегося так противно, что меня начало тошнить. Разум затуманился.
– Я убью тебя! Слышишь?! УБЬЮ!
Альваро дернулся, оскалив зубы, но Зейн надвил ногой и тот снова упал на пол лицом вниз.
– Вы даже представить не можете, что я приготовил для вас…
– Если ты говоришь о моей матери, – начал Темпл, – то ты ничем не удивишь нас. Где она?
Альваро захохотал, упиваясь нашим незнанием.
– Мушка жужжала,
В сетку попала,
Не плачь и не ной -
Скоро станешь едой…
Закашлявшись, он харкнул, и на полу показался сгусток крови. Холод пробрал меня до костей, когда мы все услышали:
– Так, так, так, и кто же здесь собрался?
Дверь ударилась об стену, и в проходе между рядами кресел собственной персоной оказался мистер Варгас – отец Рафаэля, окруженный людьми, направившими на нас дуло своего оружия. Похоже, шоу начинается только сейчас.
Глава 61
All I know
Time is a valuable thing
Watch it fly by as the pendulum swings
Watch it count down to the end of the day
The clock ticks life away
Its so unreal.
("In the End" Linkin Park)
Я тупо смотрел на мистера Варгаса и никак не мог понять, как этот ублюдок оказалась здесь. Как, просто как!этот мудак вышел на свободу и сейчас стоял прямо перед мной, погано ухмыляясь. Все остальные были огорошены произошедшим ничуть не меньше и глядели на одного из члена Карателей, как на инопланетянина. Лицо мистера Варгаса, отличающееся выразительной красотой, передавшейся младшему сыну, менялось ежесекундно, выражая различные эмоции, среди которых были гнев, злорадство, презрение и, наконец, торжество… В своих фантазиях он уже победил нас, убрал со своего пути, мысленно представляя, как будет продолжать дальше творить те ужасные вещи, которыми занимались наши отцы во времена моего юношества.
Пока он медленно спускался к нам, не скрывая своей злорадной улыбки, я боролся со своим желанием схватить автомат и продырявить тело этого ублюдка. Бесспорно, он не сравнится с мистером Эйбрамсоном, который не гнушался ничем, если кто-то или что-то стояло на пути к его цели, но этот человек был тем еще моральным уродом, причинявшим боль людям и получавшим от этого какое-то изощренное удовольствие. На миг я взглянул на Рафаэля, лицо которого окаменело; лишь только сжатые челюсти выдавали его ярость, затем мой взгляд переместился на Альваро, светившегося обожанием. Этот идиот свихнулся на своем никчемном папаше.
Поравнявшись с нами, мистер Варгас сделал глубокий вдох, широко улыбнулся и стал осматривать нас так, будто мы какие-то экспонаты в музее. Когда он остановился напротив меня, я не выдержал и ударил его в челюсть, услышав приятный хруст в костях. Этот мудак бесил одним только своим существованием. Эйден, голос которого раздался у меня в ухе, радостно вскрикнул, понимая, что происходит, после чего приказал мне добить этого ублюдка. Я бы с радостью сделал это, но проблема была в том, что дула десятков автоматов были направлены на меня, из-за чего лишние действия здесь были ни к чему. Не надо провоцировать льва, когда он голоден. Мистер Варгас поднялся с пола, трогая свою челюсть и улыбаясь одновременно. Что за гнусный тип?!
– Неплохой удар, щенок, – пророкотал он, говоря с заметным испанским акцентом. – Но он мог бы быть и лучше.
Сказав это, мистер Варгас сделал выпад в мою сторону, но Темпл ловко перехватил его руку, отбросив ее.
– Предлагаю прекратить это и перейти к мирным переговорам, – сказал он.
Мирным переговорам?! МИРНЫМ ПЕРЕГОВОРАМ?! Когда этот кретин успел растерять последние остатки своего мозга? Он хоть понимает, насколько нелепо это сейчас звучало?
– Никаких мирных переговоров! – заорал я, желая убить этого испанского мудака.
Я помню, как рвал на себе волосы Рафаэль, как его после всего, что произошло, не принимал отец, считая теперь сын – испорченный товар. Мы были рядом с Рафаэлем, помогая ему залечивать раны, а не этот ублюдок, что смеет теперь претендовать на него. Харви толкнул меня в бок, отчего я взглянул на него: этот человек даже здесь, даже в такой ситуации, сумел сохранить хладнокровие.
– Мирных переговоров не будет – это и ежу понятно, – спокойно произнес он, неотрывно глядя мистеру Варгасу в лицо. – Но все же парочкой слов нам обменяться придется, верно?
Отец Рафаэля вновь улыбнулся, потер челюсть, после чего сел на кресло, удобно разместив ноги.
– Не хотите присесть? – спросил он, после чего кивнул головой и его псы накинулись на нас, ударив по ногам и приставив к головам автоматы. – Ну во-о-от, – протянул он, – так-то лучше, – я привстал, желая растерзать этого шакала, но дуло вжалось в череп сильнее, как бы намекая на то, что от меня, как от мертвого, пользы не будет. Пришлось опуститься обратно. – Я всегда говорил твоему отцу, что у тебя вздорный характер, – сообщил мне мистер Варгас.
От одно только упоминания я закипел от злости и плюнул ему в лицо. Жаль, что я не могу сейчас обхватить эту шею и сжать ее в своих ладонях, доводя этого подонка до кончины. Мистер Варгас медленно стер с себя плевок, с ненавистью глядя на меня. На моем лице сама по себе появилась широкая улыбка. Мы всегда недолюбливали друг друга.
– Покажи этому сукиному сыну, что бывает с теми, у кого очень длинный язык, – отдал приказ мистер Варгас.
Дуло автомата перестало давить на череп, я услышал, как человек сзади замахнулся им, чтобы ударить, но тут меня своими телами закрыли Харви, Зейн и Темпл. Голос, принадлежавший Рафаэлю, раздался в зале. Мрачный, скрывающий угрозу.
– Даже не смей трогать его, иначе я сам сверну тебе шею.
Человек сзади замялся, глядя то на мистера Варгаса, то на Рафаэля. Отец же смотрел на своего сына с удивлением, Альваро, притаившийся рядом, – с завистью.
– Как ты считаешь: перечить своему отцу – это глупость или безрассудство? – спросил мистер Варгас у Рафаэля.
– Скорее, это привилегия. Плоть от плоти твоей. Так ведь отец?
Я взглянул на Рафаэля, его лицо было безэмоционально.
– Мне нестрашно потерять сына, если он идет против меня, – парировал ублюдок. – Тем более на замену у меня есть хороший экземпляр.
Даже не глядя на Альваро, мистер Варгас кивнул в его сторону. На долю секунды на лице Альваро отобразилась обида, которая тут же скрылась под маской безразличия.
– Интересно, все отцы воспринимают своих детей как экземляры? Или только ты отличаешься отсутствием даже капли любви к своей семье? Я думал, что после всего того, что для тебя сделал Альваро, ты удосужишься назвать его своим сыном, – с печалью в голосе произнес Рафаэль.
Румянец злости проступил на щеках Альваро. Правда, на кого он держал обиду, сказать сложно.
– Пока этого недостаточно, – просто ответил мистер Варгас. Я смотрел на его старшего сына, на то, как от боли искажается лицо, на то, как он пытается скрыть это, отворачиваясь и рассматривая потолок и стены. Мне стал жаль его. Каким бы он ни был, Альваро заслуживал признание его как сына своего отца. – Но мы на пути к этому.
Рафаэль насмешливо улыбнулся.
– И как долго ты будешь держать его себя, как преданную собаку? До каких пор ты будешь так с ним себя вести? – не выдержав, Альваро было накинулся на брата, но глава семейства сдержал его, приказав псам схватить своего старшего сына. Рафаэль повернулся к нему. – Найди в себе смелость признать, что у нас нет отца, что мы одни, что ты не должен делать то, что тебе приказывает этот гнусный убийца!
Альваро кричал, пытаясь вырываться из цепких рук, но у него ничего не получалось. Мистер Варгас подошел к Рафаэлю и зарядил ему хорошую пощечину, от которой голова моего друга дернулась в сторону.
– Как ты смеешь так говорить о своем отце?! – яростно прошипел он. – Ты забыл, чья рука тебя кормила?!
– Я не забыл ту руку, что кормила меня и убивала других детей, подобных нам, за то, что их родители были не в силах выплатить тебе долги, – грустно улыбаясь, произнес Рафаэль. – Я отлично помню твои руки, погрязшие в крови невинных людей, убийца.
Рафаэль явно намеревался вывести его на эмоции, задеть, обнажить уязвимые места, но мистер Варгас даже не шелохнулся, лишь только взгляд стал жестче. Он подошел ближе, схватил сына за подбородок и сжал его.
– Я убил своего отца, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Думаешь, я еще способен после этого что-то испытывать? Думаешь, меня задевает прозвище "убийца"?
– Я не думаю, что тебя это задевает, отец, – я знаю это, ибо в глубине души ты не хотел повторять ошибки нашего деда, который даже за человека тебя не принимал. Ты хотел семьи, что у тебя никогда не было.
Мистер Варгас отшатнулся, отпустив Рафаэля и взглянув на него так, словно он сломал систему. М-да, походу чувак действительно добрался до его самой глубокой раны. Но это длилось недолго. Натянув на лицо маску безразличия, мистер Варгас обратился к Альваро:
– Выбей дух из этого выродка.
Сказав это, он сел, широко расставив ноги, и стал наблюдать. Альваро удивленно смотрел то на отца, то на Рафаэля, выглядевшего на удивление спокойно.
– Я не стану долго ждать.
Услышав это от своего отца, Альваро оторвался от пола, медленно направляясь к нам и останавливаясь напротив Рафаэля. Словно предугадав наши дальнейшие действия, псы сзади надавили автоматами на наши головы. Стоит мне шелохнуться, и из моей черепной коробки сделают месиво. Прекрасно. Просто прекрасно. Если мне удастся освободиться, я приложу все усилия, чтобы убить мразь, сидевшую напротив нас. Легкая улыбка тронула уголки глаз мистера Варгаса.
Альваро все стоял перед Рафаэлем, глядя на него так, словно ему приказали отрезать свой член. Черт, я бы взглянул на это не без удовольствия, моральный ублюдок. Рафаэль взгляну ему в глаза.
– Ну же, чего ты ждешь?
После этих слов последовал глухой удар в челюсть. Сморщившись от боли, Рафаэль вновь повернул голову к Альваро, и снова его кулак пришелся по челюсти. На сей раз сильнее. Я взглянул на старшего брата, увидел, как он закрыл глаза и сжал губы, после чего стал наносить один удар за другим, вымещая все накопленные эмоции на лице Рафаэля, стойко державшегося на ногах. Мы все дернулись, наплевав на последствия, но нас тут же остановили, пару раз приложив об голову ручку пистолета. Перед глазами заплясали черные точки. Глухие звуки ударов Альваро все продолжали доносится до наших ушей. Я приподнялся, опираясь на руки, и увидела, как Рафаэль падает на пол, никак не сопротивляясь Альваро, вошедшего во вкус. Он словно хотел превратить его в месиво, избивая до полусмерти.
Все внутри меня похолодело, когда изо рта Рафаэля вытекло немного крови. Лицо, опухшее и побагровевшее от побоев, ничего не выражало, взгляд был пустым, словно из него действительно выбили дух. Мы все закричали, рвясь к Рафаэлю, но псы не позволили нам приблизиться к нему и на метр, связав руки и ноги. От беспощности и ярости я стал биться головой об пол, после чего попытался проползти хотя бы немного, но вновь получил оружием по затылку. Теплая жидкость потекла по нему.
– Он убьет его! – кричал Зейн. – ПРЕКРАТИ ЭТО! ОН ЖЕ УБЬЕТ ЕГО!
Альваро продолжал бить Рафаэля, пока его наконец не окликнул мистер Варгас, сказав одно единственное слово: "Достаточно". Его хватило для того, чтобы нога старшего сына повисла в воздухе, так и не дойдя до живота Рафаэля. У меня оборвалось дыхание при виде моего друга, лежавшего без сознания, в крови. Глаз не было видно из-за опухшей кожи, бровь рассекала открытая рана, разорванные губы дрожали из-за прерывистого дыхания, лицо и шея покрылись фиолетово-багряными пятнами.
Мистер Варгас подошел к Рафаэлю, присел на корточки и внимательно посмотрел на него, отмечая все увечья, которые ему нанес Альваро.
– Благодарю тебя, сын мой.
Альваро закрыл глаза, услышав это.
– СУКИН ТЫ СЫН! – взревел я. – ТЫ ДОСТОИН СВОЕГО НИКЧЕМНОГО ПАПАШИ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, ВЫРОДОК!
Чья-то нога придавила мою голову к полу, но я продолжал кричать, проклиная все на свете, а в особенности – нашу глупость. Послышались тяжелые шаги, прекратившиеся, когда около меня человек остановился. Перевернув меня ногой на спину, мистер Варгас молниеносно опустился на пол и нанес несколько ударов мне по лицу, задев при этом спинку носа, отчего та хрустнула. Потекла кровь, боль на мгновение оглушила, но я не сморщился от боли, не спрятал лицо, не закрыл глаза, глядя этому ублюдку в лицо с ненавистью. Убью его. Всажу нож прямо в глотку, упиваясь его хрипами.
– Знаешь, – начал мистер Варгас, – я всегда восхищался твоим отцом. В отличие от тебя он умел вовремя сдержаться и ужалить тогда, когда человек был максимально уязвим. Жаль, что ты не взял от него лучшие черты.
Я захохотал во все горло, захлебываясь собственной кровью. Смех пробрал меня до мурашек. Я смеялся и смеялся, глядя на лицо мистера Варгаса, что сжал челюсти и смотрел на меня с нескрываемой жаждой растерзать мое тело на мелкие кусочки, и, уловив нужный момент, в мгновение ока сжался как пружина, а затем приподнялся, ударив его со всей дури лбом по носу. Мистер Варгас упал навзничь, кряхтя и покрывая меня матом, а я с довольной улыбкой перевернулся на бок, чтобы лучше видеть этого ушлепка. Боль в носу не давала мне полноценно упиваться своей шалостью.
– Что ты там сказал? Что ты там проблеял? – усмехнулся я. – Передай горячий привет нашим папкам, когда сядешь обратно в тюрьму. Особенно моему
Мистер Варгас встал на ноги, грубо оттолкнув руку одного из своих псов, что пытался ему помочь, после чего сказал то, что шокировало нас всех:
– Не думаю, что ваше сообщение дойдет до всех, ведь твой отец, Джейми, был тяжело ранен при побеге из тюрьмы и сейчас борется за свою жизнь в реанимации, Гейб и Виктор, – он взглянул на Харви, после чего стал искать глазами Эйдена, но, не найдя, снова взглянул на меня, – убиты полицейскими. Кстати, тоже при попытки побега. Атиллу поймали, но не думаю, что я теперь смогу с ним связаться, ведь обратно я не тороплюсь, – мистер Варгас широко улыбнулся, все еще продолжая держать окровавленную ткань возле своего носа, после чего приказал: – Привяжите их цепями к стене в первой комнате. Мне нужно поговорить с Рафаэлем, когда он очнется. Не думаю, что для него друзья важнее семьи. Да, Альваро?
