Текст книги "Сделка (СИ)"

Автор книги: Arbellaai

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 38 страниц)

Эти вопросы роились в моей голове, пока мы с Темплом осторожно ступали по стеклу разбитых бутылок, остаткам потолка, платьев, шляп, костюмов. Я не решился достать фонарик, опасаясь тех людей, что патрулируют здание, и потому не мог разглядеть историю, не мог запомнить все то, что стало бы потом пищей для моих размышлений в одинокие, холодные ночи, что погружают меня во мрак моего прошлого. Есть вещи, о которых невозможно забыть, которые невозможно простить. Я бы хотел…Но я не мог.

Рука друга легла на мое плечо, заставив остановиться. Я повернулся к нему, не понимая, чего он хочет, и тогда Темпл снял маску, глядя на меня и побуждая сделать то же самое. И я сдался.

– Что-то не так? – прошептал я, прислушиваясь к шорохам, которые издавали бегающие туда-сюда крысы.

Я избегал взгляда Темпла, который пытался прочесть меня по глазам, узнать, что же творится там, внутри, но мне не удалось отделаться от него, так как рука Темпла легла на мое лицо, отчего я вздрогнул и все же посмотрел, едва улавливая в темноте черты лица своего друга.

– Ты не виноват, – вдруг произнес Темпл, и я ошеломленно открыл рот, не понимая, как ему удалось понять, какие мысли крутились в моей голове. Я попытался отвернуться, но он не позволил сделать этого: – Прекрати винить себя в том, чего ты не хотел. Не по твоей воле случилось, что она оказалась там, в тот момент, когда ты испугался и…

Темпл не смог выговорить это, поэтому я продолжил вместо него:

– … убил ее, – мой голос был полон горечи и ненависти к самому себе. Несмотря на то, что было темно, я все же увидел, как Темпл на несколько секунд опустил глаза, подбирая слова. – Не утруждайся, друг. Я убийца, забравший жизнь невинного человека, кровь которого всегда будет на моих руках. Это не будет зависеть ни от страданий, которые я испытываю на протяжении этих шести лет, ни от того, что я каждый день молю ее о прощении, не зная, слышит ли она меня на небесах или нет…

О Аллах, лучше не надо было начинать весь этот разговор. Я отвернулся от от Темпла и прежде, чем нацепить маску, сказал:

– Нам нельзя терять время. Пойдем.

Я сделал несколько шагов вперед и остановился, не услышав Темпла, который остался на своем месте.

– Ты не виноват, – повторил он, и я зажмурился, когда перед глазами пронеслась сцена той роковой ночи. Темпл подошел ближе, обхватил меня за плечи, стал трясти. – Ты съедаешь себя изнутри, губишь, не позволяешь себе жить, виня себя в том, в чем ты не виноват, в том, что ты изменить уже не можешь. Ты никогда никого не обижал. Ты единственный человек, который никогда никого не обижал, никогда не говорил тех слов, что могут ранить. Ты всегда добивался своего лаской и добрыми словами, – он положил руку на мою грудь. – В твоем сердце так много любви, так много доброты, и все это ты отдаешь другим людям, когда на самом деле в тебе находится тот самый человек, который изголодался по теплу и пониманию. Почему ты обвиняешь его в том, чего он делать не хотел? Почему не даешь ему нормально жить после стольких лет страданий, после стольких лет сожалений и произнесенных Богу просьб о прощении? Ты взял ее ребенка на воспитание, относишься к нему как к своему собственному, заботясь, наставляя и позволяя ему довольствоваться всеми благами мира. Ты содержишь ее родителей, помог ее брату открыть свое дело. Чего ты еще хочешь от себя? Ты выстрелил в нее случайно, испугавшись, когда она выбежала нам навстречу в том лесу, где было полно бойцов наших отцов, получивших приказ убить нас. Это была случайность.

Я открыл глаза, не пытаясь стереть слезу, катящуюся по моей щеке. Черные застывшие глаза, губы в форме буквы "О", последний рывок ее груди – это все, что я видел сейчас перед собой. Словно она мертвая лежала сейчас перед мной.

– Я хотел бы оказаться на ее месте, – горько прошептал я. – Я хотел бы, чтобы она была жива, чтобы ее сын познал материнскую любовь, чтобы она прожила счастливую жизнь и умерла от старости, а не от моей пули, застрявшей в ее груди…

Мой голос сорвался, и я умолк, прикусив кулак, что сдерживал рыдания. Я не мог пережить ту ночь, не мог забыть те воспоминания о ней, когда она умерла от моей руки. Не мог. Они мучали меня, доводили до отчаяния и желания забыться глубоким беспробудным сном, чтобы больше никогда не чувствовать ту боль за нее, что навеки поселилась в груди. Лишь только Лео, ее сын, которого я забрал к себе, прогонял тьму из моей жизни, когда был рядом, когда я слышал его голос и видел счастливую улыбку на лице. Его звонкий смех прозвучал в голове, и мне стало так хорошо, что слезы перестали течь по щекам.

Темпл подошел ко мне и крепко обнял. Я вцепился в него, будто за спасательный круг, и позволил себе на несколько минут расслабиться, закрыть глаза и перенестись в деревню к бабушке, которая каждое утро пекла для меня симит и заваривала вкусный чай в самоваре. Там, в далеком детстве, лишенном горечи взрослой жизни, я был счастлив. Я бегал по зеленой траве с моими двоюродными братьями, грелся в лучах солнца и семенил за дедом на пастбище, слушая, с какой любовью он говорит о своих коровах и баранах, мирно жующих траву. Но это время прошло. И я больше никогда не почувствую себя счастливым. Пора с этим смириться.

Окунувшись в суровую реальность, я отстранился от Темпла, натянул маску и подошел к окну, незаметно спрятавшись в тени его угла. Осмотрев через стекло территорию и не заметив каких-либо движений, я тихонько отрыл створку, глянул на Темпла, кивая головой в сторону леса и, переступив раму, ступил на мокрую от дождя землю, вдыхая свежий воздух и аромат мокрой травы. Темпл последовал за мной. Мы вышли с той стороны, где был небольшой лес, что вел к шоссе, который соединял это место с Хейтфордом.

– Как ты планируешь связаться со своими людьми? – спросил Темпл.

– Удивительно, что ты этот вопрос задаешь мне только сейчас, – усмехнулся я. – У меня есть свои методы. А теперь закрой рот и делай вид, что патрулируешь территорию, – сказав это, я схватил камень с земли и попросил Темпла снять маску. Ударив по ней и своей так, чтобы на черном пластике остались сильно заметные трещины, я протянул вещь обратно другу. Предвосхищая все вопросы, я тут же произнес: – Это для того, чтобы мы могли отличить друг друга от бойцов Варгаса.

Темпл кивнул головой и тут же натянул шлем. Я последовал его примеру, после чего мы стали неспешно прогуливаться по территории, делая вид, что патрулируем. Нам нужно было подойти к правому крылу театра, так как именно там я могу связаться со своими людьми. Я медленно, но верно продвигались к цели, встречая на своем пути солдат Варгаса и здороваясь с ними кивками голов. Благо, нам не нужно было говорить. Когда мы приблизились к правой стороне театра, я незаметно потянул Темпла в сторону деревьев, и, когда за углом скрылись трое бойцов, мы тут же устремились в сторону вековых стволов, способных спрятать нас от чужих глаз. Отметки на деревьях, оставленные Волканом, моим человеком, служили отличным ориентиром, и я в который раз мысленно его поблагодарил.

Когда мы почти достигли нужного нам места, я и Темпл услышали шорох, на который мы мгновенно обернулись, выставив вперед оружие. Здесь были люди. Много людей. Я чувствовал это, но почему-то не ощущал опасности. Это не люди Варгаса. Не-е-ет. Когда один показался из-за дерева, я опустил оружие, сделав два шага вперед и уставившись на человека, что был в одет в черную экипировку. Его лицо скрывала прочная маска. Словно догадавшись, Темпл тоже вышел вперед.

– Без голоса кричит, без крыльев – а летает, и безо рта свистит, и без зубов кусает, – громко процитировал загадку из «Хоббита» Темпл, и мы затаили дыхание, надеясь, что перед нами стоял тот, о ком мы думаем.

Человек наклонил голову набок и рассмеялся.

– Ты всегда будешь проверять нас загадками Бильбо и Голума? Совсем с ума сошел после своих отношений с Арвен?

Искренняя радость пронзила меня как стрела, и я стремглав помчался к Эйдену, обняв его так крепко, что даже послышался хруст костей.

– Я так рад, что ты здесь! – счастливо прошептал я, скинув с него и себя маску, после чего посмотрел в его глаза цвета летнего леса и оставил на лбу отцовский поцелуй. Отстранившись, я дал возможность Темплу обнять Эйдена.

Я так рад, о Аллах, я так рад, что Эйден рядом. Мне не хватало этого зеленоглазого засранца здесь, рядом с нами. Увидев его, я словно окунулся в спокойствие, словно теперь недостающая часть пазла нашла свое место, и мы стали единой картиной, семьей. Я посмотрел через плечо Эйдена, когда вновь заметил какое-то движение, и увидел мужчину в черной форме со знакомой нашивкой на груди и автоматом в руках.

– Осторожно! – крикнул я, встав перед Эйденом и наставив оружие на мужчину, что застыл.

Несколько человек показались из-за деревьев, приготовившись к обороне, и я стремглав достал второй пистолет, решая сложную математическую задачу, в которой мне необходимо было убить семь, нет, восемь, нет, уже девять человек.

– Опусти оружие, Зейн, – приказал Эйден, встав рядом со мной.

– Еще чего, – фыркнул Темпл, нацелившись на двух солдат, – это люди Гвидиче. Они пришли за нами. Варгас продал нас их хозяину.

Эйден тяжело вздохнул и жестом приказал людям Гвидиче опустить оружие, и они, к нашему общему с Темплом удивлению, повиновались. От увиденного я нахмурился и перевел взгляд на Эйдена, молча ожидая объяснения столь странного поступка.

– Они пришли помочь мне освободить вас, – наконец-то нарушил тишину Эйден.

Я не произнес ни слова, все еще дожидаясь подробностей, но после затяжного молчания Темпл не выдержал и поинтересовался:

– С какой стати дон Гвидиче согласился на это?

Ужасная мысль прорезала все остальные, и меня окатило волной мурашек, словно я только что оказался в ледяной воде. Эйден избегал моего взгляда, пытался смотреть куда угодно, но только не меня, и тогда я не выдержал:

– Что ты пообещал ему?!

Дон Гвидиче хитер, ох как хитер. Если он что-то и делал, то только то, что могло принести ему небывалую выгоду в лице рассорившихся партнеров, перемкнувших к нему людей, обещаний оказать ответную услугу. Зуб да., что он сделал именно последнее: попросил об услуге Эйдена и тому пришлось согласиться, чтобы освободить нас от тюрьмы или еще чего хуже.

– Отвечай! – крикнул я, и Эйден поморщился.

Он все же посмотрел мне в глаза, и я увидел в них холод, отчужденность и что-то еще, что-то очень непонятное и весьма неприятное. Словно теперь его жизнь больше никогда не станет прежней.

– Эйден? – настороженно позвал его Темпл. – Что ты сделал?

– Я окажу ему ответную услугу, – наконец-то признался он.

От шока на несколько секунд я забыл, как нужно дышать, перестал понимать, где я, кто перед мной, что нужно делать. Он обещал оказать ответную услугу…Эти слова крутились у меня в голове, вызывая самые тошнотворные чувства. Дон Гвидиче умело крутит в руках людей, прося их сделать то, что навсегда меняет жизни людей, обременяет их, побуждая совершить самоубийство, чтобы освободиться от непосильной ноши.

– ЗАЧЕМ! – заорал я, надвигаясь на Эйдена. – ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО?! ГЛУПЕЦ! Ты понимаешь, что теперь не сможешь повернуть назад, что навсегда связан нерушимыми узами с дьяволом?! – я схватил его за плечи и неистово затряс. – ЧТО ТЫ ПООБЕЩАЛ ЕМУ?! КАК ИМЕННО ТЫ ПОГУБИШЬ СВОЮ ЖИЗНЬ?! Зачем ты это сделал?!

Разозлившись, Эйден оттолкнул меня и отошел на несколько шагов, злобно бросая:

– А что я по-твоему должен был сделать?! Что?! Я давно отошел от этого всего, у меня нет людей, которые могли бы помочь мне освободить вас, а идти одному – это все равно, что обречь вас на смерть!

– Ты мог бы обратиться к моим людям, к людям Рафаэля! – вмешался Темпл, его голос был мягче, чем мой, ибо он старался сохранить спокойствие, которое у меня закончилось.

– Я не мог, – гневно сжал кулаки Эйден, – ведь ни Зейн, ни Рафаэль не познакомил нас с ними, чтобы я хоть понимал, куда и к кому мне идти. Я даже не в курсе, сколько у вас людей и смогут ли они сдерживать натиск дона Гвидиче и мистера Варгаса, которые могли бы объединиться против нас, – он кинул на меня осуждающий взгляд. – Знал ли я, Зейн? Мог ли я знать?

– Нет, – выдохнул я. – Нам не хотелось посвящать вас в это. Вы выбрали спокойную жизнь, и мы уважаем ваше решение.

Эйден смягчился и подошел ближе. Люди, стоявшие вокруг нас, спрятались за деревьями, один остался на посту, следя за каждым нашим движением. Я посмотрел наверх, надеясь увидеть небо, едва освещенное лучами восходящего солнца, однако увидел лишь непроходимые кроны многочисленных сосен, что не пропускали свет в царство мрака.

– Так что же ты обещал ему? – спросил Темпл, сочувственно пожимая плечо Эйдена.

Тот сделался безэмоциональным, жестким, неприступным, и я понял, что дело дрянь. Это что-то весьма серьезное…

– Я должен жениться…, – мое сердце упало в пятки, когда я догадался на ком именно, – на Лукреции, – он взглянул через мое плечо, и взгляд его был пустым. – Через год состоится наша свадьба.

Темпл обескураженно посмотрел на меня, я точно так же посмотрел на него, и в голове у меня крутились Эйден, которому суждено до конца своих дней жить с нелюбимой женщиной, и Рафаэль, который навсегда связан с нею. Новость настолько сильно потрясла меня, что я не выдержал, сел на землю, провел несколько раз рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но у меня ничего не получалось. Рафаэль, Эйден, Лукреция… Три сломанные жизни из-за подонка, что думает, будто он может за всех все решать. Я пораженно уставился на Эйдена, глядевшего пустым взглядом в одну точку, и меня передернуло. Ему тяжелее всего: он отказывается от возможности быть с той, кого любит, берет в жены ту, чье сердце принадлежит другому и навсегда останется с ним, и ставит под удар дружбу с Рафаэлем, который вряд ли сможет принять это и не найдет в себе сил быть рядом с Эйденом. Они были связаны с Лукрецией, хоть и не имели никаких отношений. Эта связь длится со школьных времен, эта связь многое значит для них обоих.

– Нам необходимо приблизиться к зданию, – послышался звучный голос мужчины, что следил за нами.

Я не видел его лица, но из-за голоса мое воображение представило смуглого кареглазого мужчину с вытянутым тонким носом и охапкой черных жестких волос. Ноги сами собой подняли меня с земли.

– Хорошо, – ответил я, после чего взглянул на Эйдена и Темпла, что стоял с отсутствующим видом. – Сейчас не время думать об этом. Чуть позже, когда мы все будем вне опасности, нам удастся обдумать все, что было здесь сказано, а сейчас нужно помочь братьям и устранить Варгаса.

Я подошел к сосне, на которой была пометка и полез на нее, пытаясь найти очень важную вещь, спрятанную между ее многочисленных веток. Голубка притаилась на одной из них и вопросительно взглянула на меня, начиная передвигаться лапками, но, когда я снял ткань со своего лица, тут же узнала меня и подлетела к плечу. Вместе с ней я аккуратно сполз обратно и выкопал из земли, что была около основания сосны, маленький сверток с бумажкой и карандашом внутри. Написав послание, я прикрепил его к изящной ножке голубки, нежно погладил ее и отправил в небо, зная, что она найдет нужного нам адресата. Хоть рядом и были люди Гвидиче, с которым Эйден заключил сделку, я не доверял им, предпочитая видеть моих проверенных солдат, которых, возможно, я в скором времени распущу за ненадобностью. Мне осточертела такая жизнь.

– Зовешь своих? – спросил Эйден.

Я кивнул головой, после чего схватил свою маску с земли.

– Нам пора.

Как только мною была произнесена эта фраза, Эйден окликнул людей, Темпл натянул маску и мы двинулись в сторону здания. Бесшумно. Анонимно. Полные желания найти своих друзей и обрести свободу.

***

Рафаэль

Боль во всем теле не давала нормально двигаться. Я пошевелился и тут же пожалел об этом, когда заныли ноги, руки, голова. В особенности голова. Глаза не разлипались, на разбитых губах, по которым я провел языком, была запекшаяся кровь, в ушах все звенело. Словно из-за толщи воды послышался голос моего отца, который окликал меня по имени, но я был не в силах произнести хотя бы слово. Его рука нежно коснулась моего лица, и я тут же отдернулся, испытывая отвращение и ненависть к этому человеку, который причинил столько боли мне и моим близким.

Его любовь всегда выражалась по-странному: переживая за меня, он предпочитал кричать, желая, чтобы я добился большего, он оскорблял и унижал, пытаясь воспитать меня как мужчину, он бил и калечил мое тело, уродовал сознание и заставлял переживать воспоминание об изнасилованим вновь и вновь. Отец хотел, чтобы я был силен духом, поэтому иногда зимние ночи я проводил на псарне вместе собаками, прижимаясь к их теплым телам, ибо мне не давали ни одеяла, ни зимней одежды. Хотел, чтобы я был готов ко всему, поэтому мне днями не давала никакой пищи, закаляя тем самым характер, а иногда даже лишался на день-два воды, жутко после этого страдая от обезвоживания. На момент начала этого всего мне было одиннадцать-двенадцать лет, а продолжалось это годами.

Чтобы проверить, насколько я силен духом и телом, отец запирал меня в подвале, снова лишая необходимых мне для выживания вещей, а после появлялся с тарелкой ароматной еды или стаканом воды. Водя ими перед моим лицом, он наблюдал за моей реакцией, а затем оставлял это на полу и снова уходил. Моя задача была не дотронуться до этих объектов, выстоять. В первый раз я естественно не выдержал. Разве маленький ребенок мог предположить, какое ужасное наказание за этим последует? Что его высекут розгами до обморочного состояния? Что его спина покроется глубокими шрамами, которых с годами станет только больше?

Стоит ли упомянуть, что отец, понимая, что меня могут похитить, пытать, решил, что мои тело и разум должны привыкнуть к боли, чтобы ненароком не выдать врагам ценную информацию? Меня пытали, вырывали ногти с корнями, прижигали тело, резали, били током, топили в воде, избивали, растягивали на дыбе, что вертикальной, что горизонтальной – этот список можно продолжать вечно. Они только не касались моего лица. Отцу нравилось, что я был похож на него, и он не решался портить это. Я выдерживал все пытки, долго отходя от них, несколько раз даже пытался сбежать и обращался в полицию, но меня быстро возвращали обратно домой. Полицейские лично привозили мое бренное тело к дому отца, который был страшно недоволен моим поведением и снова наказывал. В какой-то момент я бросил все попытки, смирившись с тем, что происходит, и принял тот факт, что буду связан с мафией на долгие годы. В пятнадцать лет, сидя с Шестеркой в заброшке, мне пришла идея собрать вокруг себя своих людей, которые в будущем помогут мне и моим друзьям избавиться от гнета наших отцов.

Многие могут подумать: "Да что смыслит этот мальчишка в таких делах?", но я с самого детства варился в этом дерьме. Многие главари мафий и другие важные ее члены становились участниками преступных организаций именно в подростковом возрасте. Пластичный, несозревший мозг юнца быстро впитывает необходимую информацию, и подросток успешно учится выживанию, набираясь хитрости, жестокости, бесчеловечности, бескомпромиссности, безжалостности и т. д. Был бы я тем, кем являюсь сейчас, если бы не мой отец? Нет. Я бы имел более или менее здоровое детство, был бы сейчас самым обычным человеком с самыми обычными проблемами, думал бы об учебе, работе, девушке, доме, друзьях, вечеринках… Но мой разум занимали совершенно иные проблемы, которые мне сейчас предстоит решить.

– Неужели ты и дальше желаешь влачить это жалкое, низменное существование, лишившись той власти и силы, которые я могу тебе подарить? – услышал я голос отца, просочившийся сквозь мысли, хаотично кружившихся в моей голове.

Кто-то коснулся моей шеи, стал светить фонариков в глаза, отчего я попытался зажмуриться.

– Удивительно, что он еще в сознании после таких побоев, – выдохнул человек, снимая с меня рубашку и начиная чем-то обмазывать мое тело.

Почувствовался запах спирта, а затем и жжение на коже. Я не дернулся. Привык.

– Он и не такое выдерживал, – с гордостью в голосе промолвил отец.

Я разлепил глаза, расплывчато видя треснутый потолок с многочисленными дырами, свисающую люстру с огоньками и чье-то лицо. Мужское. На плечах виднелась белая ткань. Врач? Я даже усмехнулся, тут же почувствовав острую боль в нижней части лица.

– У него сломаны ребра и правая нога. Необходимо проверить внутренние органы, – сухо проговорил врач. – Возможно, что они повреждены, – его руки двигались вдоль моего туловища, принося облегчение. – Господи Иисусе, сколько гематом…, – прошептал он. – Голова сильно болит?

– Нет, – соврал я.

– Правду.

– Нет.

Он показал мне пальцы и спросил:

– Сколько ты видишь?

– Шесть.

Протяжный выдох был мне единственным ответом.

– По-хорошему его бы в больцу, – заключил доктор. – Нужно сделать обследование внутренних органов, понять, насколько сильно повреждены ребра и нога, и нет ли никаких внутренних кровотечений. Не исключено, что у молодого человека сотрясение мозга. Дай Бог, чтобы не было кровоизлияния в мозг. Тебя тошнит?

Я покачал головой, пытаясь приподняться, но оглушающая боль в области груди не дала мне этого сделать.

– Ты что делаешь! – воскликнул доктор. – У тебя сломаны ребра!

– Ничего страшного, – отрезал отец, – потерпит.

– Нет, – взбунтовался врач. – Я доктор, и я не могу просто смотреть на то, как вы издеваетесь на ним. Ему нужна помощь, хотите вы того или нет.

Отец хладнокровно улыбнулся и в мгновение ока схватил врача за ворот халата, потянув его на себя. От испуга доктор вскрикнул и попытался оттолкнуть отца, но тот встряхнул его, приводя в чувство.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу, – процедил отец. – И если я сказал, что он останется здесь, значит, твоя задача оказать всю необходимую помощь именно в этом месте и нигде больше. Ты меня понял?

Доктор пугливо закивал головой. Нижняя его губа дрожала. Я вновь попытался приподняться, и у меня получилось, несмотря на боль, что не давала даже нормально дышать, не то, чтобы думать.

– Отпусти его, – бросил я. – Он тебе ничего не сделал.

Отец взглянул на меня и повиновался, тут же коснувшись рукой моего лица. Мне стоило огромных усилий не оттолкнуть эту руку и не врезать ему по лицу, в надежде вытрясти из головы мозги.

– Как ты? – спросил он, поглаживая мое раненое тело.

Меня пробрал смех. Боже, этот человек – самый настоящий псих!

– И ты еще спрашиваешь? – дерзко спросил я.

Пока мой отец собирался с мыслями, я осмотрел помещение, оценивая свои шансы на побег, и увидел как минимум пятьдесят-шестьдесят бойцов, беспрекословно охраняющих периметр. М-да, мы в дерьме.

– Его действительно нужно отправить в больницу, отец, – услышал я знакомый голос, на который мгновенно повернулся.

К нам шел Альваро. Несмотря на все то, что он сделал, мне было больно от того, что мы с ним оказались в таких отношениях. Да, между нами не было братской близости, да, мы не проводили так много времени вместе, но я действительно считал его своим братом. О поступке, который совершил в юношестве, я сожалел так глубоко и сильно, что до сих пор не находил себе место. Воспоминания о том, как кричал Альваро, умоляя отца остановиться, когда тот его наказывал, до сих пор были свежи в моей памяти.

Отец напрягся.

– Ты действительно так считаешь? – только и спросил он.

Альваро сел на корточки перед мной и стал осматривать тело, лицо.

– Твой доктор – умный человек. Я и солдаты здорово постарались, пока работали над ним, – он аккуратно коснулся моей груди, перемещая ладонь на живот, затем на бедра, осматривая ноги. – Сломанные ребра опасны для жизни, отец. Да и гематомы ни о чем хорошем не свидетельствуют. Как бы кровотечение внутреннее не открылось.

Доктор рядом закивал головой, жутко напоминая мне статуэтку собаки в автомобиле, что реагирует на любое движение.

– Ладно, – недовольно выдохнул отец, – раз ты так говоришь.

Альваро несколько секунд еще просидел около меня на корточках, после чего подмигнул так, чтобы никто не увидел, и сказал:

– Я лично отвезу его в больницу. Дашь мне двух своих людей, чтобы были на стреме. Я договорюсь с охраной в больнице и своим знакомым, работающим там, чтобы не было проблем.

Отец кивнул головой, отвернувшись от меня и отдав приказы своим солдатам. Я непонимающе взглянул на Альваро, и на его лице промелькнула улыбка, тут же скрывшаяся за маской безразличия. Он поманил рукой двух солдат, что стояли неподалеку, и те подошли к нам.

– Мои люди подготовят машину, – крикнул отец, сходя с помоста, – а ты пока перенеси его тело к выходу.

– Хорошо.

– Как наши пленники?

Я насторожился, неготовый услышать то, что скажет Альваро. О Святая Мария, молю тебя, сделай так, чтобы с ними все было хорошо. Клянусь, я пойду в церковь и поставлю за всех грешных свечку, моля Бога о прощении.

– Сидят в комнате, пока еще не пришли в себя, – ответил Альваро. – Я ввел им дозу, чтобы они не доставляли нам хлопот.

– Молодец, – удовлетворенно улыбнулся отец. – Скоро, правда, они нам понадобятся. Дон Гвидиче прибудет сюда к шести утра, чтобы заключить сделку.

– Я проконтролирую все, – кивнул головой Альваро.

– Хорошо.

Отец подошел к нему и заключил его в объятия, несколько раз несильно ударив по плечу. Альваро склонил голову, как послушный сын, и, когда отец удалился, приказал двум взять носилки и перенести на них меня. Они аккуратно выполнили приказ, после чего понесли меня к выходу. Альваро шел впереди, и бойцы расступались перед ним, отдавая дань уважения склонением головы. Когда мы вышли из коридора, спустились по лестнице ит оказались в холе первого этажа, к Альваро подбежал солдат

– Пленники сбежали, хозяин, – задыхаясь от бега, сказал боец.

Лицо моего брата стало жестким. Он отошел в сторону, за стену, так, чтобы с выхода его не было видно, и поманил туда солдата, явно желая поговорить с ним наедине.

– Я имею право знать, что с ними, – рявкнул я, обращаясь к Альваро. – Не смей трогать моих братьев!

Я попытался встать с носилок, но солдаты не дали мне этого сделать, сдерживая и пытаясь уложить обратно. Я попытался ударить одного из них, но сил не было, рука обмякла, и от боли в груди мое тело рухнуло на носилки. Повернув голову к Альваро, я увидел, как он сворачивает шею бойцу. На его лице застыла гримаса ужаса. Огорошенный произошедшим, я не сразу заметил, что Альваро исчез с телом в коридоре, ведущим в другое крыло, и появился лишь через несколько минут.

– В машину, быстро, – приказал он солдатом, и те быстро пошли к выходу.

Около автомобиля стояли трое.

– Все готово, хозяин.

– Отлично, – ответил Альваро. Солдаты уложили меня на заднее сидение, один сел около, другой – спереди. – В комнату к пленникам не заходить, пока я сам не приеду. Понятно,

– Да, хозяин! – хором ответили трое, и Альваро сел за руль, выезжаю с территории театра.

– Ты ублюдок! – прокричал я. – Что ты сделал с ними?! Как ты посмел ввести в них наркотики?!

Я попытался привстать, но машину сильно качнуло. Солдат рядом удержал мое тело, касаясь его руками, и я лягнул его ногой, удовлетворенно услышав, как он зашипел от боли.

– Они все равно окажутся на свободе, – бросил я злобно, думая при этом, как мне связаться со своими людьми. – Я не позволю, чтобы с ними что-то случилось.

Я снова лягнул ногой бойца и попытался ударить Альваро, который подъезжал к шоссе, ведущему в город, но солдат остановил меня, схвати за руки и крепко сжав их. Боец впереди стремительно снял маску, и я увидел Джейми, который смотрел на меня с улыбкой на лице.

– А я думал, что ты умный, – сказал он.

Я огорошенно посмотрел на него, затем перевел взгляд на того, кто держал меня. Он отпустил мои руки и тоже снял маску.

– Харви! – облегченно воскликнул я, не веря своему счастью. – Джейми!

От восторга я готов был заплакать. Они здесь, со мной, в безопасности.

– Альваро любезно согласился помочь нам, забыв прошлое и желая изменить свое настоящее, ради благополучного будущего, – заявил Джейми, глядя на моего брата, который внимательно смотрел на дорогу.

– Это так? – с надеждой в голосе спросил я.

В зеркале заднего вида показалось лицо Альваро: мягкое, доброе.

– Да, это так, Рафаэль, – ответил он. – Пора забыть о том, что было, брат.

Слеза скатилась по моему лицу, и я потянулся к брату, коснувшись его предплечья.

– Спасибо, Альваро, – прогнусавил я, переполненный благодарностью и радостью. – Я никогда этого не забуду.

Альваро кивнул головой.

– Где остальные?

Джейми переглянулся с Харви.

– Зейн и Темпл должны были найти тайное место и отправить письмо какому-то Волкану…

– Это правая рука Зейна, – пробормотал я, жадно вслушиваясь в каждое слово. – Он свяжет и с моими людьми.

– Мы оставим тебя в больнице и вернемся за Темплом и Зейном, – уточнил между тем Харви.

Я взбунтовался.

– Что значит, останусь в больнице? – я вновь попытался приподняться, в который раз проклиная сломанные ребра. – Нет! Я поеду с вами.

– В таком виде? – окинул меня скептическим взглядом Джейми. – Как ты хочешь быть убитым? Повешенным? Подстреленным? С перерезанной глоткой? В таком состоянии ты можешь быть только пробной тушкой для новеньких солдатиков, что еще думают и только потом убивают, а не наоборот.

Я понимал, что Джейми прав. В таком состоянии я бесполезен. От злости мне хотелось рвать и метать.

– А Эйден, – продолжил Харви, игнорируя мое взрывоопасное состояние, – остался с девушками, чтобы защищать их.

– То есть его здесь нет?

– Нет, – ответил Харви.

– Это хорошо, – облегченно выдохнул я. – Он не должен рисковать своей жизнью, как мы. Он слишком хороший, чтобы вариться в этом дерьме.

– А то есть мы нехорошие? – язвительно спросил Джейми.

– Ну после того, что ты сделал сегодня, я не думаю, что ты считаешься добряком, – хрюкнул от смеха Харви.

– А что он сделал? – поинтересовался Альваро.

– Ты расскажешь или я? – вскинул брови Харви.

– Давай я, – дразнился Джейми, – а то ты, скупердяй, не умеешь так красочно описывать события, как я.

Харви закатил глаза и при этом улыбнулся, а я стал слушать рассказ Джейми, поражаясь тому, на что был способен мой друг, и надеясь, что Зейна и Темпла не постигла неудача. *** Эйден

Люди дона Гвидиче сообщили, что здесь было около трехсот человек Варгаса. Территория не ограничивалась одним только театром, включала в себя все прилегающие к нему земли (а это, на минуточку, лес) и особняк Варгаса в Хейтфорде. Неплохо, учитывая, что он только сбежал из тюрьмы и не смог собрать воедино всех своих бойцов, которые после той роковой ночи либо оказались убитыми, либо сели за решетку, либо разбрелись кто-куда. В самом театре по нашей оценке было где-то сто человек, по периметру его охраняло около ста-ста десяти, все остальные были сосредоточены в доме Варгаса, который вообще-то принадлежал Рафаэлю. Правда, он ему совершенно не нужен, и все же это дом Рафаэля, который Варгас занял незаконно. Ох, ну и дерьма в этом городе…