Текст книги "Сделка (СИ)"

Автор книги: Arbellaai

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 38 страниц)

Глава 34

Иногда, когда побеждаешь, проигрываешь.

(Иногда, когда проигрываешь, побеждаешь.)

– Это невозможно, – покачал головой Джейми. – Нет.

– Ты заключил сделку, – встрял Оливер, – и теперь не можешь так просто отказаться от своих слов.

Я стояла рядом и наслаждалась этим прекрасным послевкусием, смотря на мечущегося по комнате Джейми, на котором лица не было. Я понимаю, что не оставила ему выбора, но и он мне тоже. Джейми сам начал эту игру, оказавшись, правда, не победителем, а проигравшим. Одна только мысль, что он наконец-то трахнет меня, побеждала меня станцевать какой-нибудь танец прямо здесь и сейчас.

– Ты ведь не станешь отказываться от своих слов? – обратилась к нему я, скрывая улыбку за ладонью.

Взгляд Джейми, выражавший гнев, был обращен ко мне, но я, ничуть не испугавшись, стойко выдержала его, после чего подошла к нему. Не двинувшись со своего места, он смотрел на меня сверху вниз. Я положила руку на его грудь и с наслаждением облизнула губы, ощущая разгоряченную кожу под своей ладонью. Мои пальцы, начавшие жить отдельной жизнью, стали поглаживать его татуировки, стараясь вырисовывать те же линии, фигуры, слова, и он прикрыл веки, явно испытывая удовольствие. Теперь этот черт меня не проведет. Джейми хочет меня. Он сам в этом признался.

Невольно мои губы прикоснулись к тому месту, где была татуировка в виде ключа – оно находилось под левой грудью – , и рука Джейми легла на мою макушку, сжимая волосы. Кто-то рядом попросил всех выйти из комнаты, после чего послышался топот и звук закрывающейся двери.

– Сколько ты будешь сопротивляться? – спросила я, оторвавшись от него.

– Я не могу предать твоего брата, – тихо ответил он, обняв меня.

– Ты предашь его, если будешь со мной?

– Да.

– Но почему?

– Потому что это положит конец нашей дружбе, – спустя несколько минут ответил он.

– И ты будешь отрицать, что хочешь меня?

– Я не стану больше отрицать этого, но и что-то делать с этим тоже.

Я взглянула в его большие серые глаза и снова утонула в них, представляя осеннее небо Лондона, дожди, ветер, утренний туман, и на душе стало так хорошо, что не хотелось, чтобы эти минуты заканчивались.

– Но ты ведь заключил со мной сделку, – я приподнялась на носочках и запечатлела на его подбородке короткий поцелуй.

Он облизнул губы, и я захотела теперь поцеловать их. Его затуманенный взгляд блуждал по моему лицу, а руки то и дело поглаживали шею, плечи, ключицы. Вот бы так было всегда: чтобы он смотрел на меня вот так, чтобы трогал, касался, целовал, ласкал, брал.

– Я не могу выполнить условия, – медленно произнес он, на что я оставила дорожку поцелуев на его груди, получив в ответ вздохи наслаждения.

– Плутовка, – тень улыбки пробежала по его лицу.

Почувствовав свою свободу, я притянула его к себе за край джинсов, положив руки на его крепкие бедра, и Джейми, наблюдавший за этим, словно лев за жертвой, наклонился ко мне, обхватив пальцами мой подбородок. Потянувшись к нему, я чмокнула его возле губ с одной стороны и с другой, вызывав на лице этого человека улыбку, после чего попыталась опуститься, но Джейми не дал мне этого сделать. Его руки скользнули вдоль мое тела, остановившись на попе и сжав ее, отчего я резко вздохнула, а потом начали поглаживать ее, опускаясь чуть ниже, к бедрам.

– Ты хочешь меня? – прошептала Джейми, поцеловав меня в шею.

– Да, – обессиленно выдохнула я, откинув голову назад.

Из груди вырвался стон.

– Сильно? – дьявольски улыбнулся Джейми.

– Очень, – проскулила я, когда его рука оказалась между моих бедер.

– Я никогда никого не хотел так, как тебя сейчас.

Это просто признание утопило меня в самых ярких чувствах, которые может испытывать человек, – радости, счастья, восторга. И как я могу отказаться от него? Как могу жить без этого человека? Оказавшись в его руках, я в следующую минуту уже сидела на диване и наблюдала за тем, как Джейми запирает дверь на замок, щелчок которого заставил меня вздрогнуть от предвкушения. Неужели он сделает это сейчас? Джейми повернулся ко мне и прислонился к стене с искушающим видом: оголенные торс и грудь с множеством татуировок, сильные плечи, руки со вздутыми венами, шея, изгиб которой почему-то лишал меня остатков разума, припухшие красные губы, блестевшие в свете оттого, что он постоянно проводил по ним кончиком языка, алевшие щеки, глаза, поддернутые поволокой, взъерошенные волосы.

Невольно я раздвинула ноги, что не осталось без внимания Джейми, который тут же вскинул бровь, отчего на его лицо приобрело дразнящее выражение.

– Я не войду в тебя, – произнес он, оторвавшись от двери и сделав несколько небольших шагов в сторону торшера, который стоял около дивана, что был напротив меня.

Все внутри запротестовало, отчего я захотела вскочить, но Джейми жестом указал мне сесть.

– Почему? – вскинув голову и пронзив его взглядом, спросила я. Мой голос был пропитан гневом. – Почему ты отказываешься от своих слов?

– Я не отказываюсь, – поспешил успокоить меня Джейми, – а всего лишь хочу сделать все иначе. Предлагаешь сразу войти в тебя?

– Совершенно не против, – без обиняков ответила я, с улыбкой наблюдая замешательство на лице Джейми.

– С кем ты спала до этого? С идиотами?

– Можно и так сказать, – покраснела я. – Что-то не так?

Он подошел ко мне ближе, сев на корточки прямо у моих ног и положив руки на мои колени. Я словно ком проглотила.

– В сексе нельзя торопиться, нимфа, – сказав это, Джейми провел ладонью по моей голени, вызвав у меня пожар внизу живота. Задрав платье, он по-хозяйски скользнул ладонью по моему бедру, то сжимая его, то отпуская. Я внимательно наблюдала за каждым движением, не в силах оторваться от такого зрелища. – Им нужно наслаждаться, заводя партнера, – его пальцы оттянули кромку моего нижнего белья и стали поглаживать лобок. В легких не хватало воздуха, в голове не было ни единой здравой мысли, в груди сердце стучало как бешеное. – Делать так, чтобы он хотел большего, – пальцы устремились к клитору, и я громко застонала, смотря в глаза Джейми и ощущая, как моя плоть отчаянно сжимается. Глаза Джейми сияли, а на лице блаженствовала обольстительная улыбка. – Лишать его остатков разума, позволяя блаженству накрыть твоего партнера с головой, – один его палец все-таки скользнул внутрь, отчего я сжалась, забыв, как дышать, а затем, когда он стал ласкать меня, застонала, не понимая, как могла раньше жить без этого.

Вцепившись в волосы Джейми, я потянула за них и впилась в его губы неистовым поцелуем, ощущая в этом какую-то животную потребность. Джейми, продолжая дальше ласкать меня пальцами, то втягивал в себя мой язык, то выпускал его, словно играя с ним. Мы целовались, много, страстно, отчаянно, но Джейми, оторвавшись от меня, криво улыбнулся и покачал головой, начав вытворять своей рукой такое, из-за чего я не могла сдерживаться, громко крича и зовя его по имени. Жар заполнил все мое тело, кровь прилила к лицу, и что-то непонятное внизу живота тянуло, желая наконец-то вырваться на свободу.

– Чтобы оказаться на вершине блаженства, – томно прошептал Джейми мне на ухо, оставляя на шее дорожку поцелуев, – тебе нужно кончить, нимфа, – еще один его палец вошел в меня, и я вцепилась в его волосы, вновь привлекая для поцелуя. Все внутри горело. Я чувствовала, что уже близка. – Когда будешь кончать, смотри мне в глаза, – низким голосом приказал Джейми.

Я повиновалась, распахнув их, когда оргазм с головой накрыл меня, вырывая из моей груди крики и имя Джейми, прижавшегося к моей ключице. От наслаждения я прикрыла веки, чувствуя, как трясутся мои ноги, как вспышками оргазм отдавался в моем теле, по которому бегали мурашки, как к щекам приливает кровь.

– Ты очень красиво кончаешь, – произнес Джейми, и я, посмотрев на него, заметила озорство в глазах этого мужчины. – Я отдал бы все, чтобы видеть это как можно чаще.

Сказав это, Джейми, облизнул пальцы, которыми трахал меня, отчего вторая жаркая волна затопила меня. Я хочу его. Хочу, чтобы он был внутри меня. Хочу, чтобы он трахал меня и день и ночь. Хочу, чтобы только его руки касались моего обнаженного тела и делали со мной все, что ему заблагорассудится. Черт! Положив ладонь на его член, который вырывался из штанов, я погладила его, с улыбкой наблюдая, как меняется лицо Джейми.

– Не торопись, нимфа, – положив ладонь на мою руку, прохрипел Джейми, наклонив голову. Серебряная сережка блеснула в свете лампы.

– Я хочу помочь тебе, – прошептала я, ужасно стесняясь.

Джейми отрицательно покачал головой, запечатлев поцелуй на моих губах, и подошел к своей футболке, что лежала на полу. Натянув ее, он помог мне встать, после чего обхватил мой подбородок пальцами, отчего мне пришлось заглянуть ему в глаза.

– Условия с моей стороны выполнены, – сказав это, он отступил, вызвав у меня недоумение.

– Не поняла, – нахмурилась я, схватившись за спинку дивана.

Еще свежи были воспоминания о том, что произошло здесь несколько минут назад.

– Я должен был трахнуть тебя, верно? – спросил он с серьезным выражением лица.

– Но ты еще не сделал этого, – еще сильнее нахмурилась я, чувствуя себя так, словно меня облапошили.

– Неверно, – Джейми подошел к столу, что стоял возле окна, и налил себе в бокал бренди, после чего сделал глоток. – Трахнуть – это совершить половой акт, заняться сексом, который может быть с проникновением или без него. То, что сейчас с тобой делали мы, называется петтингом, что тоже является половым актом. Так что формально я тебя трахнул, но только пальцами, – он отвел взгляд в сторону и холодно произнес: – Я позволил тебе выиграть при всех, но здесь поясню тебе очевидную вещь: ты не выиграла, а проиграла.

– Почему? – только спросила я, сжав руку на спинке дивана. Видит Бог, я готова была упасть прямо здесь.

– Трахаться – совершать половой акт, в котором участвуют два и более человека. Трахать – это тоже совершать половой акт, в котором участвуют два и более человека, хотя само по себе слово обозначает, что его хочет совершить только один человек. Однако он невозможен без второго полового партнера, поэтому можно считать, что это взаимозаменяемые слова, которые ничем друг от друга не отличаются. Если даже тебя будет трахать другой человек, это не значит, что ты не принимаешь участия в сексе. Понимаешь?

Залившись краской стыда от собственной глупости, я не смела смотреть на Джейми, который поставил бокал на стол и стал идти в мою сторону. Оказавшись напротив меня, он снова поднял мою голову, заставив посмотреть ему в глаза.

– Почему ты не сказал об этом раньше? – я опустила взгляд вниз. – Почему дал думать мне и остальным, что ты проиграл?

– Потому что ты сестра моего лучшего друга, и я не могу позволить кому-то смеяться над тобой.

– Но ты ведь делаешь сейчас именно это! – горько сказала я. – Смеешься над мной в глубине души и думаешь, какая же я дура!

– Это не так, – ответил Джейми, глядя мне в глаза. – Я никогда не смеялся над тобой. Никогда о тебе так не думал, тыковка.

Услышав это, я оттолкнула его руку.

– Какой же ты лицемер!

Джейми посмотрел на меня с сожалением и покачал головой.

– Надеюсь, ты свои условия договора нарушать не будешь. Никакого полового акта до конца учебного года.

– Да пошел ты на хрен! – вскричала я, кинув в него подушку и побежав к выходу, чтобы наконец-то оказаться подальше от этого человека.

– Если ты нарушишь условия договора, я буду вынужден предпринять меры, – услышала я прежде, чем дверь закрылась.

Глава 35

Когда пылает кровь, как щедр язык на клятвы!

(У. Шекспир «Гамлет»)

Я разбита. Я опустошена. Вся моя жизнь – какая-то непонятная игра. Всю свою жизнь я люблю человека, которая убегает от меня, который не хочет иметь со мной дела, которому я не нужна. И вместо того что с гордо поднятой головой продолжить жить дальше, отпустив человека, я все еще продолжаю цепляться за него, умоляя обратить на меня внимание. Неужели мне мало унижений? Неужели мое сердце недостаточно настрадалось, чтобы понять, что, возможно, стоит взглянуть на другого мужчину?

Почему я так жажду Джейми? Почему так отчаянно желаю связать свою жизнь с ним? Почему не могу уйти, не оборачиваясь, не думая о нем, не любя его? Почему? Эти вопросы крутились в моей голове с того самого момента, как я очнулась в своей комнате. Сломленная. Мне не нужен секс с Джейми. Мне нужен он сам. Мне нужно, чтобы его руки обнимали меня, чтобы его голос шептал мне ласковые слова перед сном, чтобы его дыхание по ночам я могла слушать, чтобы его детей я могла растить.

Я знаю, что я полная дура. Знаю. Но я ничего не могу с этим поделать. Просто потому, что люблю. Когда человек испытывает столь сильные чувства, он слеп и глух. Иногда у меня возникает ощущение, словно я одержима им, словно он наваждение, от которого я не могу и не хочу избавляться. Возможно, мне стоит обратиться к психиатру? Или снова назначить встречи с психотерапевтом?

Я знаю, что я жажду любви. Знаю. Почему? Я никогда не нужна была своим родителям, собственно, как и мои брат и сестра. Мы не знали родительского тепла, не знали, что такое, когда мама встречает тебя с тренировки, радуясь твоим успехам, когда папа водит тебя на аттракционы и хохочет вместе с тобой над каким-нибудь смешным мультиком. У нас этого не было. Мы были брошенными, ненужными, нелюбимыми. Каждый из нас пытался найти это чувство в чем-то или ком-то: брат постоянно устраивал вечеринки, на которых устраивал бои без правил и спал со всеми подряд, сестра сидела на таблетках, что подавляют эмоции, а я училась не покладая рук, стараясь не оставлять себе время, которое позволило бы мне думать о том, что моя жизнь не так прекрасна, как мне бы того хотелось.

И только для одного человека я всегда находила свободную минутку – для Джейми, который перед тем, как пробраться к моему брату в комнату, всегда заходил ко мне и проводил некоторой время со мной. Без него я бы никогда не осилила тригонометрию и стереометрию, а также физику, которую не понимала с самого первого урока. Он слушал часовые рассказы о том, что произошло в школе, о моих подругах, утешал, когда я ссорилась с ними, делился историями из жизни, показывал, как сделать из бумаги разные фигуры и оставлял в них для меня послания, которые я читала каждое утро. Мы с Джейми так хорошо чувствовали друг друга, что по одному взгляду могли понять, что кто-то из нас не в порядке. Не нужно было говорить слова, не нужно было откровенно плакать, злиться или обижаться, нужно было лишь взглянуть в глаза, которые говорили намного больше о нас, чем наши языки.

Вернее и преданнее друга, чем Джейми, найти невозможно. Он не предаст, не бросит тебя в беде, пожертвует собой, если нужно будет спасти кого-то близкого. Никогда не забуду, когда мой отец ворвался ко мне в комнату и попытался ударить меня кнутом, но Джейми встал перед мной, приняв удар на себя. Шрам от него до сих пор виднелся на его руке, хотя все остальные следы прошлого он старался покрыть татуировками. Почему-то этот Джейми оставил.

У него настолько тяжелое прошлое, что я не могу думать о нем без слез. Его мама умерла, когда ему было несколько месяцев, и он вырос с нянями, которые никогда не могли заменить ему ее. Отец, жалевший, что она умерла прежде, чем смогла выносить еще одного ребенка, пытался зачать еще нескольких, но каждый раз у его женщин случался выкидыш. Джейми так и остался единственным ребенком в его семье. Он был маленьким мальчиком, когда отец, спиваясь и сходя с ума, начал обучать его искусству владения холодным оружием. Ему не было и семи.

Помню Джейми вечно ходил с какими-то странными на тот момент для меня кровоточащими порезами и на мои любопытные взгляды всегда отвечал тем, что он просто с кем-то подрался. Неоднократно он лежал с переломанными костями в своей кровати под наблюдением медицинского персонала, потому что не мог обратиться в больницу, где все бы узнали, что отец делает с ним. Его тетя, Стефания, что приходилась родной сестрой матери Джейми, была единственным родным человеком, который всегда поддерживал его и старался быть рядом, хотя она не могла делать этого, когда он был маленьким. Его отец не позволял ей общаться с ним. Джейми сам нашел ее, когда ему исполнилось тринадцать, и стал втайне поддерживать с ней связь, которая позволила ему почувствовать себя не таким одиноким.

Она частенько рассказывала ему о его матери, отдала все кассеты и фотографии с ней, чтобы он мог смотреть на нее всякий раз, когда будет скучать по ней. По словам Стефании, его мама Аделаида была замечательной женщиной, которая смогла хотя бы на некоторое время смягчить черствое сердце мистера Кроуфорда. Она любила цветы, которыми был уставлен ее дом, живопись, танцы, песни, и сама частенько пела Джейми, когда он был еще в ее утробе. Еще Стефания говорила, что Джейми настолько похож на свою мать, что иногда это пугает ее.

Джейми был бесконечно благодарен Стефании за то, что она дала ему возможность узнать, какой была его мама, приблизиться к ней немного, почувствовать ее тепло, увидеть улыбку на ее лице, услышать милый женский голос, что пел самые красивые песни для него. Поэтому у Джейми такое трепетное отношения к тем, кто показал ему, что любит его. Он ценит это. Он боится потерять этих людей.

Я знаю, что моя любовь греет его. Знаю это и потому соглашаюсь посвятить себя его жизни, позволяя Джейми чувствовать себя любимым и нужным. Я никогда не смогу разлюбить его, никогда не смогу уйти к другому и делить с ним свою жизнь, с человеком, которому мое сердце принадлежать не будет. Оно отдано Джейми. И даже когда он построит свою жизнь с той женщиной, которая сможет покорить его, я буду рядом, смотреть на него издалека, наслаждаться в тени его счастьем и радоваться тому, хоть кто-то из нас смог построить настоящую любовь.

Перевернувшись на другой бок, я уставилась на стену в своей комнате и позволила себе плакать столько, сколько моей душе было угодно. И лишь тихий свист холодного ветра, проникающего через щелку в окошке, утешал меня, забирая с собой всхлипы и унося их в даль.

***

Я сидел на диване в гостиной, наблюдая за тем, как Альма, закинув ногу на спинку дивана, тихо посапывает во сне. Ощутив во рту огненный виски, я закрыл глаза и вновь увидел потрясающие голубые глаза, что смотрели на меня со страстью и невинностью одновременно. Я скучал по ней. Я хотел быть рядом. Хотел обнимать ее и делать так, чтобы на ее красивом лице все время блаженствовала улыбка. До сих пор я не могу забыть ее оргазм, как она, извиваясь, цеплялась за меня, выкрикивая мое имя, что так сладко звучало из уст.

Она – самое прекрасное создание, которое мог сотворить Бог.

Допив остатки виски, я подошел к Альме и мягко дернул ее за плечо несколько раз. Открыв покрасневшие глаза, она уставила на меня, нахмурив брови, а затем улыбнулась, обхватив мою шею длинными руками. Вцепившись в ее предплечье, я скинул с себя руку и мягко произнес:

– Собирайся. Я вызову тебе такси.

Улыбка исчезла с ее лица так же быстро, как и появилась.

– Какое такси? – возмутилась она. – Почему я не могу переночевать у тебя дома?

Я вскинул бровь, недобро усмехнувшись. Какие заявления однако.

– Почему ты должна здесь спать?

– Потому что это дом моего парня, – вскочила она с дивана.

– Опусти платье. Негоже светить вагиной средь бела дня, – я вскинул брови и налил себе еще немного виски, ощущая в этом сильную потребность. Оно помогало ненадолго забыть о той, что все никак не вылезала из моей головы – моей нимфе. – На кухне стоит яичница. Позавтракай, и я вызову тебе такси.

– Я никуда не поеду! – вскричала она.

– Потише, – тяжело вздохнул я, раздражаясь от того, что Альма ведет себя сейчас как ребенок. – Эйден спит.

– Да мне плевать на Эйдена! – она вплотную подошла ко мне и попыталась поцеловать, но я ловко увернулся. – Я знаю, что ты хочешь этого! – прохныкала Альма, – знаю, что хочешь меня.

– Ты ничего не знаешь, – покачал головой я, чувствуя, что уже сыт по горло поведением этой девушки. Чтобы не дать волю своим эмоциям, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, как меня учил мой психотерапевт. – Давай, не сопротивляйся. Думаю, ты сама понимаешь, что это конец.

Одним глотком я опустошил содержимое стакана и схватил ключи от мотоцикла, которые выпали у меня из кармана.

– Это все из-за нее, да? – обратилась ко мне Альма, на которой лица не было. – Ты бросаешь меня ради нее?

В ее глазах стояли слезы, и я почувствовал себя полным мудаком, который не смог выбрать Альму, сделав ей больно. Подойдя к ней, я обнял ее и почувствовал, как руки Альмы обвились вокруг меня. Она прижалась к моей груди всем телом, громко всхлипывая.

– Прости меня, – виновато произнес я. – Мне не хотелось, чтобы все так кончилось.

Я несколько раз успокаивающе погладил ее по голове, после чего скинул с себя ее руки и отошел в сторону. Она протянулась ко мне, однако я сделал еще несколько шагов в сторону, не желая, чтобы она касалась меня. Альма не она.

– Ты бросаешь меня из-за Валери?! – вскричала Альма, швырнув в меня какую-то вазу, от которой я ловко увернулся.

Она звучно разбилась об стену и осколками упала на пол.

– Прекрати, – спокойно произнес я, вновь делая глубокий вдох.

Она схватила металлический стакан и вновь швырнула его в мою сторону, но я поймал его в воздухе, понимая, что мое терпение на исходе. Вот-вот я взорвусь.

– Эта шлюха сделала так, чтобы ты бросил меня и приполз к ней на коленях! – завопила она. – Эта проклятая шлюха…

– Закрой свой поганый рот! – рявкнул я, «прожигая» взглядом дыру в голове этой идиотки. – Не смей говорить о ней такое!

– А что, она разве не шлюха, что раздвигала перед тобой ноги, надеясь, что ты клюнешь?! – приблизилась она ко мне, но я, не теряя времени, схватил ее за руку и потянул к двери, вышвырнув эту суку на улицу.

– Ты, блядь, даже ногтя ее сломанного не стоишь, – хладнокровно бросил я, закрыв дверь прямо перед ее носом.

Гребаная сука. Схватив стул, я кинул его в сторону телевизора, который в следующую секунду свалился на пол как подкошенный. Какого хрена, она говорит так о ней?! Какого хрена позволяет себе такие слова в ее адрес?! Черт бы побрал, эту умалишенную. Я никому не позволю так отзываться о Валери. Она еще несколько долгих минут барабанила в дверь, прося прощения и умоляя впустить ее, на что я взбежал по лестнице в свою комнату, чтобы принять душ, но по дороге мне встретился Эйден, который не спал и явно наблюдал за всем.

– Почему ты расстался с ней? – спросил он.

Ничего не ответив, я обогнул его и открыл дверь в свою комнату, хватая из шкафа полотенце. Мне срочно нужно принять холодный душ, чтобы не думать о том, что так и лезло в мою тупую голову. Скинув с себя одежду, я прошел в душевую, где встал под холодные струи воды, что все равно не могли остудить мой пыл, не могли смыть мысли о Валери, картины с котором уже поглотили мой разум. Черт. Я бы все отдал сейчас, чтобы она была здесь. Из-за нее я сейчас ощущаю такое напряжение в паху.

– Пошел вон отсюда! – прикрикнул я, когда Эйден опустил крышку унитаза и сел на нее.

– Я никуда не выйду, – пожав плечами, ответил он.

– Так и будешь пялиться на моего вставшего дружка? – едко бросил я.

– Я уже столько раз видел его, что он мне как родной, – усмехнулся Эйден, вызвав хохот у меня. – Вот чтобы ты делал без меня? – мне было не до шуток. Я бы умер от одиночества, если бы его и других важных для меня людей не было рядом. – Почему ты бросил Альму?

Я прислонился к плитке лбом и громко выдохнул.

– Мне не хочется говорить об этом, – ответил я.

– Почему?

– Потому что мысль обретают форму, когда высказываешь их вслух.

– Мысль сами по себе обретают форму, когда возникают в твоей голове, – парировал Эйден.

– Я не могу быть с ней, когда есть…, – начал я, не в силах продолжить дальше.

– Кто есть? – допытывался Эйден, явно получавший удовольствие от этой пытки.

– Ты понимаешь, о ком я говорю! – злобно просипел я, намыливая волосы.

– Нисколечко, – покачал головой он, скрестив руки на груди.

– Какой же ты козел! – я швырнул в него губку для тела.

– Ой, как больно, – закатил глаза мой друг. – Так кто есть?

– Валери! – взбесился я.

– Ну так-то лучше, – хохотнул Эйден.

– Мудак.

– То же мне открытие, – фыркнул он. – Ты что-то испытываешь к Валери?

Его вопрос ввел меня в ступор.

– Я испытываю что-то к Валери? Определенно да. Но это не симпатия. Нет.

Эйден громко засмеялся.

– Чувак, да ты спалился.

Я нахмурился, смывая с головы шампунь.

– Что?

– Она тебе нравится, – заключил Эйден.

Я энергично замотал головой из стороны в сторону.

– Нет.

– Да.

– Нет!

– Да!

– НЕТ! – заорал я.

– ДА! – захохотал Эйден, вовремя увернувшись от летевшего в него геля для душа.

– Я ничего к ней не испытываю!

– Да ты что? А твой вставший член о чем свидетельствует?

– Я не отрицаю, что хочу ее в своей постели…, – начал я.

– А еще в своей жизни, – перебил меня Эйден, закатив глаза.

– Неправда!

– Ты реально считаешь, что я такой же олух, как и ты, который не может понять, что ему нравится девушка и что за ней приударить? Хотя даже этого делать не надо, потому что она при всех призналась, что любит тебя!

Воспоминания, словно лавина, сносили меня, то и дело возникая в моей голове. Она призналась при всех, что любила меня. Что любит меня. Мое сердце перевернулось при этих словах. Она любит меня. Такого человека, как я, разве можно любить? Разве я мог заслужить, чтобы этот ангел влюбился в меня? У нее такое чистое сердце. Я не заслуживаю его.

– Она не нравится мне.

– Хватит упираться рогами в потолок, идиот! – вскинул руки вверх Эйден. – Хватит отрицать очевидное! Она тебе нравится. И, возможно, даже сильнее, чем ты думаешь.

Я выключил кран, промокнув шевелюру полотенцем, после чего взглянул на Эйдена, который выжидающе смотрел на меня.

– Ты прав, – сдался я, игнорируя его торжествующий взгляд, и вышел из ванной, понимая, что теперь я в полном дерьме. – Она действительно нравится мне.

Валери – единственный человек, знавший моих монстров в лицо и превративший их в домашних питомцев, которых она кормит с рук.

– И что же тебе мешает быть с ней? – поинтересовался Эйден, прислонившись к дверной раме.

– А то ты не понимаешь? – вскинул бровь я, надевая джинсы.

– Ты боишься этого психа?

– Я не боюсь его.

Я взял свой телефон и проверил звонки и смс, надеясь, что сегодня все тихо и спокойно. Хватило разборок с ублюдками, которые пытались подрезать Брендона.

– Давай обратимся к Билл? Она сделала так, что этот двухметровое чудовище теперь откликается на кис-кис.

Я пустил смешок. Знал бы Темпл, что сейчас о нем говорит Эйден, свернул бы ему голову.

– Все не так просто, как тебе кажется, – устало выдохнул я, сев на кровать и задумавшись о Валери, печальный взгляд которой ранил сильнее любого ножа.

Я до сих пор не мог забыть, с какой обреченностью и грустью она смотрела на меня, когда я сказал ей, что она проиграла.

Это не она проиграла – это я оказался в дураках. Я упустил ее и до сих пор упускаю.

– У меня просто нет выбора.

– Почему? – спросил Эйден и сел рядом со мной. – Она нравится тебе, ты нравишься ей, так в чем проблема? Насчет Темпла вообще не переживай…

– Вот именно, что вся проблема в Темпле, – огрызнулся я и от усталости закрыл глаза. – Я не могу быть с ней из-за него.

– Но он поймет…

– Он не поймет.

– Почему?

Я встал и подошел к окну, наблюдая за тем, как ветер качает из стороны в сторону деревья, ветви которых были обнажены и беззащитны.

– Несколько лет назад я дал ему обещание, что никогда не прикоснусь к Валери.

– Так нарушь его! Ишь чего этот Темпл захотел…

– Я и так уже нарушил его, за что чувствую ужасную вину, – прервал я Эйдена. – Я не просто пообещал ему – я поклялся на могиле мое матери.

Эйден резко втянул воздух, после чего громко выдохнул, ударив себя по бедру.

– Ну и в дерьмо же ты ввязался, брат, – только и сказал он.

– Я знаю, Эйден. Хотеть видеть в своей жизни девушку, что в ответ желает тебя, и не быть с нею вместе только потому, что когда-то я, как дурак, поклялся на могиле своей матери, что никогда не буду иметь с ней романтических отношений, – это ад, в котором я буду гореть до конца своих дней.