Текст книги "Сделка (СИ)"
Автор книги: Arbellaai
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)
Глава 15
Один акт насилия может быть искоренен только другим таким же актом.
Карл Маркс
Застегнув пуговицу на штанах, я подправила топ, затем подошла к столу, на котором лежала шкатулка, и вытащила бриллиантовые сережки-гвоздики в форме дубовых ветвей и листьев. Кольцо из этого комплекта я носила на среднем пальце правой руки: ею я совершаю большинство своих действий, и из-за этого оно часто мелькает перед глазами. Вдев сережки в уши, я завязала волосы в хвост, взяла сумочку и вышла в коридор, где меня ждал Виктор.
Прошло две недели, многие синяки прошли, и лишь в некоторых местах все еще виднелись отпечатки той страшной ночи. Он улыбнулся при виде меня. Я подошла к нему, заключив в объятия этого большого человека, а затем прикоснулась губами его щетинистого подбородка, оставляя на нем легкий поцелуй.
– Ты хочешь, чтобы мы остались здесь и никуда не пошли? – застонал Виктор, хватая меня и опуская вниз, совсем как в танце.
Я завизжала, громко смеясь, а затем почувствовала, как он оставляет череду поцелуев на шее и груди. Приятная волна прошла по моему телу.
– Мы можем продолжить в кинотеатре, – приглушенно сказала я, заговорщицки подмигнув.
– Хм-м-м, – лениво протянул Виктор, – заманчивое предложение.
Он одарил меня глубоким поцелуем, после чего мы вышли на улицу. На дворе уже чувствовалась осень: дул прохладный ветер, в воздухе ощущалась влажность, тучи виднелись в темном небе – я поняла, что что-то переборщила с топом. Так можно заболеть. Поежившись, я прижалась к Виктору, шедшему по направлению к автомобилю, и заметила в нем двух людей. Прищурившись, я поняла, что забыла надеть линзы. Лица людей оставались для меня загадкой, пока мы не приблизились настолько, чтобы я смогла их разглядеть – Мартин и какая-то девушка, которую я никогда не видела.
– А что здесь делает Мартин? – спросила я прежде, чем мы сели в машину.
– Они поедут с нами, – пояснил Виктор, проверяя карманы брюк. – Ты против?
Ну вообще-то да. Я не очень хотела ехать в кино на фильм ужасов в компании Мартина и его девушки…
– Нет, – наигранно улыбнулась я, подмечая, что Мартин еще и занял мое место возле Виктора.
Круто, что я могу сказать. Радушно улыбнувшись мне, он протянул руку, которую я осторожно пожала, вспоминая его поведение в предыдущий раз, а затем подошла к другой двери и села в машину. Девушка рядом со мной поздоровалась:
– Привет, я Камилла.
– Привет, Валери.
Она по-доброму улыбнулась, и я, расслабившись, ответила ей такой же улыбкой.
– На какой фильм идем? – спросила она, поправляя рыжие волосы, постриженные под каре.
Ее теплые карие глаза смотрел на Мартина с такой любовью, что у меня сжалось сердце – она такая милая.
– «Обитель зла: Возмездие», – ответил Виктор, включая поворотник и сворачивая влево.
Мы выехали на трассу.
– Ужастик?! – приподнялась Камилла, изменившись в лице.
Я тоже немного напряглась, услышав это. Если честно, то после фильма «Зеркала» я не могла смотреться в зеркало больше месяца, и мне бы не хотелось повторять подобный опыт. От одного воспоминания у меня свело ноги и больно сжался желудок.
– А мы можем пойти не на него? – пискнула я.
– Милая, – ободряюще протянул Виктор, взяв меня за руку, – не бойся! Я буду рядом.
Я кивнула головой, откидываясь на спинку сиденья и ощущая легкий мандраж в ногах. Все-таки фильмы ужасов не для меня.
– Давай как в старые добрые времена? – предложил Мартин, глядя на моего парня.
Глаза Виктора загорелись при этих словах, он кивнул головой и резко нажал на газ, отчего нас откинуло назад. Я схватила за ручку двери, ощущая, как машина за короткое время набирает ужасно большую скорость, и это совершенно мне не понравилось. Мы с Камиллой переглянулись, каждая из нас прочитала во взгляде друг друга ужас. Виктор стал опасно перестраиваться между машинами, которые ехали гораздо медленнее и сигналили ему: он явно создавал опасную ситуацию на дороге.
– Виктор! – чуть повысив голос, обратился к нему я. – Сбавь скорость.
– Да ладно тебе, Валери, – встрял Мартин, смотря на меня в зеркале заднего вида, – не будь занудой и расслабься.
– Ваша забава может убить нас всех! – поддержала меня Камилла, лицо которой побелело.
– Ой, вот только ты не всмешивайся, – раздраженно бросил он.
– Виктор! – с нажимом в голосе позвала я. – сбавь, мать твою, скорость!
– Окей, окей, – сдался Виктор.
Через несколько минут мы уже ехали нормально, но в салоне стояла тишина, так как никто из нас не решался заговорить после этой глупой выходки. Я сдерживала себя, потому что мне хотелось наорать на Виктора и отчитать его, как маленького ребенка, который ведет себя как ему вздумается. Он должен понимать, что несет ответственность не только за свою жизнь, но и за нашу. Мне лично умирать так рано не хочется.
Когда мы остановились возле торгового центра, что находился в ближайшем городе от нашего университета, я вышла из машины, ощущая, как задеревенели от страха мои ноги. Пришлось их разминать.
– Что ты делаешь? – спросил Мартин, встав рядом.
– Ничего, – буркнула я, даже не глядя на него.
Идиот. Каждый раз предлагает какую-нибудь хрень, из-за которой потом страдают все остальные. Виктор подошел ко мне, виновато понурив голову, а затем сказал:
– Извини, это было глупо.
Я смягчилась, подходя к нему ближе, и обняла его.
– В следующий раз не делай так. Это очень страшно, – предупредила его я.
Он кивнул, поджав губы, а затем прикоснулся губами к моему виску, приобняв меня за плечи.
– Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – сказал он тихо, когда мы двинулись ко входу.
Уголок моего рта дернулся в сторону, но улыбка так и не появилась на лице. Тема разговора сейчас была для меня не самой приятной.
– Я знаю.
На самом деле я ничего не знала, ни в чем почему-то не была уверена. Мы зашли в центр, где гуляло достаточно много людей, среди которых были и студенты нашего университета. Некоторых я узнала, некоторые узнавали меня. Мы поднялись на пятый этаж, прошли вдоль книжного магазина, уда я часто любила заходить, а затем, увидев кинотеатр, встали в очередь на кассе, обсуждая выбор кино. Мы все так же с Камиллой настаивали на смене, но парни упрашивали нас об ужастике. Из-за того, что наша очередь подошла и было неудобно заставлять ждать остальных, нам пришлось согласиться. За это я выторговала карамельный попкорн.
– Держи, – поцеловал меня Виктор, всучив огромную корзину вкуснятины.
Я в предвкушении облизнула губы, слушая, как урчит живот при виде такого пира для него. Нам выдали весь наш заказ, и мы прошли в зал, полный народу, заняли свои места (последний ряд, классика жанра), и я, не дожидаясь даже начала рекламы, принялась есть. Господи, я обожаю есть. Еда – мое все. Я живу, чтобы есть. Все, я выполнила свой долг, отдав должное любимому занятию.
Вот темнота поглотила зал, засветился экран, прошла реклама и показались первые кадры фильма. Я вжалась в кресло, понимая, что на этом моменте все мое спокойствие вышло из часта, оставляя меня одну наедине со страхом. Виктор, словно ничего не замечая, уставился в экран, восхищенно глядя на все, что там происходит. Скажу честно, я держала один глаз закрытым, другой – открытым, отчего немного становилось легче. От страха попкорн летел в мой рот с космической скоростью.
Не выдержав, я всучила корзину ничего не понимающему Виктору, с трудом оторвавшему взгляд от экрана, подняла ручку кресла, прижалась к нему, подавляя рвотные позывы, а затем снова принялась заедать стресс. Виктор хохотнул, затем двумя пальцами обхватил мой подбородок и поднял голову вверх, касаясь моих губ своими. Я расслабилась, чувствуя, как растворяюсь, как заглушаются остальные звуки, а затем провела языком вдоль его нижней губы, опустилась к подбородку, мягко кусая его, и оставила заключительный поцелуй на ямочке на ключицах. Внутри разливалось тепло. Когда я оторвалась от Виктора, тот протестующе застонал, вновь приникая ко мне с поцелуем, углубляя его, врываясь в мой рот языком, что скрестился с моих. Это было так чувственно, что я сжала ноги, ощущая, как внизу все пульсируют и ноет от боли.
Положив руку на его шею, я начала массировать ее, с удовольствием отмечая, как утяжеляется его дыхание, как поцелуй перерастает в какой-то дикий необузданный танец наших чувств и ощущений, но, когда его рука коснулась моей груди, пытаясь обхватить ее, мне резко стало неприятно. Я прервала акт, смотря в его глаза, в которых смешались упоение и обеспокоенность.
– Я сделала что-то не так? – хрипло спросил он, касаясь моей щеки.
– Нет, – я покачала головой, пытаясь прогнать это тупое чувство, которое словно прилипло ко мне. – Здесь много людей, и нам надо быть осторожнее.
– Ты права, – шумно выдохнув, кивнул он, а затем быстро взглянул вниз на свои штаны.
Невольно мой взгляд тоже упал туда, и я увидела, как они натянулись в одном очень интересном месте. У кого-то на меня на встало. Значит, я все-таки могу вызвать стояк у мужчины. Неплохо. Довольная, я улыбнулась и осмотрелась, надеясь, что никто не увидел, что мы делали, когда заметила взгляд наблюдающего за ними все это время Мартина. Он прошелся по мне с головы до ног и остановился на груди, что вздымалась из-за еще не отступивших чувств. Я неприятно поморщилась, придвинувшись ближе к Виктору, который смотрел в экран, как вдруг Мартин коснулся моей груди, сжимая ее.
Я вскочила, смотря на него во все глаза и не понимая, что он делает, но Мартин лишь сделал вид, что смотрит в экран.
– Что случилось? – спросил Виктор, потянув меня за руку.
– Ни-че-го, – сбивчиво ответила я. В голове спутались мысли. – М-м-м… я… мне нужно в туалет.
Ничего больше не сказав, я быстро преодолела наш ряд, сбежала по ступенькам, шумно открыв дверь, что ударилась об стену, и поспешила в туалет, чувствуя такое отвращение, что невозможно было передать словами. Невольно нахлынули слезы, и я забежала в кабинку туалета, приникнув головой к двери. Меня тошнило. Это так мерзко, так гадко, так противно, что захотелось помыться. Может, мне показалось? Может, это плод воображения? Может, я что-то неправильно поняла? Эти мысли крутились в голове, но я понимала, что всего лишь цепляюсь за оправдания, чтобы не верить, что то, что сейчас произошло, – реальность.
Твою мать, как можно приставать к девушке своего лучшего друга?! Как?! Как можно быть таким ущербным человеком, для которого дружба совершенно ничего не значит?! И мне с ним ехать в одной машине домой… Захотелось спрятаться, уехать, исчезнуть, стереть из памяти эти события. Ощущение, будто меня изнасиловали.
Я вышла из кабинки, чувствуя, как попкорн движется по пищеводу, пытаясь покинуть его. Наплевав на макияж, я плеснула в лицо холодной воды, а затем сделала это еще и еще, яростно стирая косметику. Хорошо, что я была здесь одна. Мне не хотелось объяснять сейчас кому-то, что со мной якобы все хорошо. Более или менее успокоившись, я взяла салфетки, вытерла ими лицо и вышла из туалета, встретив Мартина, что вальяжно прислонился к столбу и ждал меня.
– Что ты здесь делаешь?! – со злостью в голосе спросила я, подходя к нему. – Снова пришел полапать меня, пока Виктор не видит?!
– Ты о чем вообще? – словно ничего не понимая, спросил он.
– Не надо отрицать, что ты лапал меня! – истерично вскричала я.
Мартин обернулся, чтобы осмотреться, а затем повернулся.
– Потише, девочка. Люди не так тебя поймут.
– Что они поймут не так?! Что ты аморальный урод, что пристает к девушке друга?!
– Валери, – насмешлив приподнял брови он. – я вообще не понимаю, о чем ты. Тебя кто-то обидел?
Я подскочила к нему, ударив со всей дури в плечо
– ДА! ДА! ДА! Знаешь, кто? Человек, что стоит перед мной! Человек, который думает, что имеет право трогать девушек без их согласия!
– Ты больная, – наклонив голову в сторону, сказал Мартин. – У тебя точно все с психикой в порядке? Тебе стоит обратиться к врачу с галлюцинациями. Это ненормально.
Я вновь ударила его в грудь, затем еще раз и еще, после чего выбежала из кинотеатра, направляясь к выходу из торгового центра. Заказав себе такси, я осталась стоять у дороги, наплевав, что там подумает Виктор, Камилла, что обо мне скажет Мартин, потому что сейчас я хотела попасть домой, к Коко и Оливеру, и почувствовать с ними себя в безопасности. Оказавшись напротив общежития, я побежала к себе в комнату, распахивая настежь дверь и видя, что там никого нет. Коко куда-то ушла. Я позвонила ей, но она не взяла трубку, набрала номер Оливера, но он тоже не взял. Я повторила звонки вновь, а затем постучала в комнату Аманды и Саманты: они сказали, что не видели их. Тогда я прошла чуть дальше, барабаня дверь Кристен, что спросонья испуганная шумом, сообщила, что тоже не знает, где они. Я расплакалась.
Мне нужно было ощутить себя в безопасности, нужно было, чтобы кто-то обнял меня, чтобы кто-то был рядом. Я не хотела быть одна. Не хотела. Ощутив, как накатывает рвота, я побежала в туалет: меня рвало и рвало, пока я обессиленно не прислонилась к плитке пола и не разрыдалась.
Я снова ощутила это. Все опять было без моего согласия. Я в очередной раз стала объектом для чьи-то низменных плотских желаний. И это разбивало мне сердце, заставляя чувствовать себя беззащитной.
Глава 16
Я не мстителен – убив врага,
я прощаю ему то, что он защищался.
(Роб Зомби)
Я поправил ворот куртки, чувствуя, как адреналин перемешивается с моей кровью и течет по сосудам. Вскинув руку, на ладони которой было тату с надписью "мама" и рисунками в виде розы и мастей карт, я посмотрел на часы, отметив, что человек, назначивший мне встречу, опаздывает уже на десять минут. В его интересах появиться здесь, если он не хочет, чтобы к нему не нагрянули в дом и не выбили всю нужную информацию. Мимо меня прошли люди, но по их лицам было понятно, что они ищут явно другого. Здесь, на опушке леса, что находился недалеко от университета, продавались наркотики, так что земля эта была усеяна закладками героина, амфетамина, кокаина, метадона и прочей херни, которая призвана убивать человека. Жажда легкого удовольствия всегда порождает боль, агонию и в конечном итоге – смерть.
Часто слышал от людей, принимающих наркотики, что они соблюдают свою меру, а потом видел их валяющимися где-нибудь на дороге, находящихся в поиске доброго дяди, который подкинет им монетку и проспонсирует еще одну дозу. Обычно она становилась последней. На моих глазах знакомый превратился из человека в загнанного зверя, продавшего все в своем доме, а затем ввязавшегося в криминальные дела ради веществ. Я был свидетелем, как он кричал, бился в судорогах, умолял дать ему героин, бился головой об стену, мучаясь от ломки и бесконечных болей в теле. Два года как его труп гниет на кладбище. Человеку было двадцать четыре года.
Вдали появился силуэт мужчины, и через какое-то время я увидел его лицо – это был он. Мужчина встал напротив меня, протянул руку для рукопожатия, на что я усмехнулся.
– Думаю, это лишнее, Себастьян, – он кивнул, убирая руку обратно в карман, и стал нервно переминаться с ноги на ногу. – Что известно о том мужчине?
Ничего не сказав, Себастьян вытащил какую-то папку из-за пазухи, протянул ее мне, на что я кивнул и взял вещь. Внутри папки была собрана вся информация о необходимом мне человеке.
– Благодарю, – я захлопнул ее и взглянул на этого таракана, что трясся, словно я готов был сделать с ним что-то совсем ужасное. Кто знает, может быть, и хотел… – Ты не мог бы подкинуть мне номерок этого парня?
Я потряс фотографией перед Себастьяном, который, видимо, забыл, что нужно дышать. Ах, значит, человек, изображение которого мне довелось показать ему, был все-таки не безобидным котиком. Интересно.
– Пожалуйста, не проси меня об этом! – взмолил он, и в его глазах читался неприкрытый ужас.
Я оскалился, чувствуя, как в воздухе разливается страх. Надо было раньше думать, придурок. И зачем связывался с такими людьми?
– Мне нужна эта информация, – вкрадчиво произнес я.
– Я не могу тебе ее дать, – испуганно ответил Себастьян, пятясь.
– Я бы на твоем месте не стал этого делать.
В моей руке блеснул нож, которым я ловко жонглировал между пальцев. Мы с ним были лучшими друзьями, родными братьями, знавшими друг друга чуть ли не с рождения. Им я оставил на теле отца несколько глубоких порезов, а еще покарал тех, что лишили жизни невинного младенца из-за того, что их отец не смог отдать долг. Улыбка сползла с моего лица, и я лениво сделал шаг вперед, затем еще один, наступая на него, как хищник на свою жертву.
– Хочешь, я могу сделать им красивую татуировку в виде узоров на твоем лице? Могу написать «Себастьян», могу добавить фамилию, чтобы продлить удовольствие.
По щекам ушлепка побежали слезы, ничуть не тронувшие мое черствое сердце. Не он первый, не он последний.
– У меня… нет… выбора, да? – прерывисто спросил он, подходя ко мне.
– Какой ты умный мальчик! – проворковал я, не торопясь убирать нож. – Ну что?
Я протянул ему ручку с бумажкой, и он умоляюще взглянул на меня, видимо, все еще надеясь на человечность, но вот беда – ее во мне не было. Она давно умерла. Отрицательно покачав головой, я дал понять, что отступать не намерен, после чего Себастьян все-таки сдался и написал номер и имя человека. Довольная улыбка расплылась по моему лицу.
– Благодарю за сотрудничество.
Я протянул ему руку, и он, помедлив, обхватил ее. Попался юнец. Сжав ее, я резко притянул Себастьяна к себе, отчего он чуть не упал, а затем, сдавив горло парня, побагровевшего через несколько десятков секунд, предупредил:
– Если хотя бы одна живая душа узнает об этой встрече, в полицию поступит заявление с приложенными доказательствами о наркодилере, Себастьяне Костнере, что сбывает запрещенные вещества студентам, подвергая их жизни опасности. Ты меня понял? – он промычал что-то нечленораздельное, отчего мой голос стал жестче. Он вскричал от боли в руке, когда я сжал ее сильнее, начиная выламывать. – Ты меня понял?
– ДА! – прохрипел он, закатывая глаза, и я, помучив этого ушлепка еще пару секунд, отпустил его.
Себастьян упал на землю, вскричав, словно младенец, и стал жадно глотать воздух, а затем быстро вскочил и побежал в неизвестном мне направлении. Довольно ухмыльнувшись, я двинулся к университету, ощущая пустоту внутри.
***
Я только пришел в свою комнату после того, как прошерстил всю территорию университета. На это ушло пару часов, но я понимал, что не мог поступит иначе. Кто-то здесь ведет грязные дела, и мне нужно было узнать, что за дерьмо решило, что может здесь творить вакханалию. И все же моя вылазка ничего не дала. Подойдя к шкафу, я залез в карманы своей куртки, нашел там листок, на котором было написано имя и телефон человека, что должен был пролить свет на происходящее здесь, и набрал его, слушая бесконечные гудки. Человек сбросил. Я позвонил вновь, но меня опять кинули. На лице появилась усмешка оттого, что теперь этот вопрос придется решать иначе. Видит Бог, я пытался сделать это как джентельмен.
На момент, когда возник какой-то шум за дверью, мне довелось читать справочник по уголовному праву. Кто-то неистово барабанил дверь, словно она была его порталом в лучшее будущее. Нет, так не будет. Этот мир слишком сильно погряз в дерьме, чтобы стать хорошим. Я вновь уткнулся в книгу, пытаясь найти необходимую мне информацию, которую можно будет использовать в деле Брауна, когда раздался стук уже в мою дверь. Тяжело вздохнув, я сполз с кровати, потянулся к футболке, висевшей на стуле, но отмахнулся от нее, вновь услышав слабый шум, перерастающий в дробь.
– Да здесь я, здесь! – громко проворчал я, открывая дверь и видя перед собой какую-то рыжую девушку, кудри которой лезли ей чуть ли не в нос. Ей бы чутка укоротить их, а то они покушаются на здоровье девушки. – Чего тебе? Соли нет, пива тоже.
Раздражение не отпускало меня с того момента, как Валери вновь укатила со своим дегенератом в кино. Обожаю Темпла. Вчера мы вместе, как крысы, обсуждали парня его сестры, и таким довольным я давно не был. Хоть кто-то, помимо меня, считал, что он совершенно не достоин Валери. Ей я, конечно, об этом не скажу, потому что это ее парень и не мои отношения – пусть сама с этим всем разбирается. Но черт, как же трудно сдерживаться, когда тебя так и распирает оттого, что ты не можешь высказаться.
– Валери лежит в туалете. Она без сознания! – испуганно сообщила девушка.
Внутри меня все оборвалось при этой фразе, и я, не слушая больше ничего, побежал в туалет, на полу которого действительно лежала Валери. На секунду я застыл, смотря на то, как ее тело безжизненно валяется на полу, испытывая такой ужас, который невозможно было передать словами. Такая хрупкая и беззащитная… Я быстро подошел к ней, кладя пальца на шею и, затаив дыхание, умоляя Бога, чтобы с ней все было хорошо, почувствовал пульс. Облегченно выдохнув, схватил ее и вытащил из туалета, быстрым шагом направляясь к ее комнате.
Аккуратно положив Валери на кровать, я захлопнул дверь перед любопытными девицами, что пытались узнать, что с ней, а затем подошел к окну, распахивая его настежь и впуская в комнату воздух. Пришлось отодвинуть ворот ее топа, чтобы кислороду было легче поступать в организм. Я был знаком с обмороками, с тем, когда человек остается полностью беспомощным – у Эйдена часто возникали панические атаки, сопровождаемые сильнейшими судорогами.
– Ну же! – взмолил я, смотря на ее белое лицо и побледневшие губы. – Ну же, давай!
Валери протяжно вздохнула, открывая глаза и часто моргая – ей было трудно сфокусировать взгляд. Я сел возле нее, взяв за руку, отчего она обратила на меня внимание, пытаясь разглядеть мое лицо.
– Джей-ми, – всхлипнула она, заикаясь, и я тут же притянул ее к себе, ощущая в этом острую необходимость.
Я хотел быть рядом с ней, хотел сделать так, чтобы Валери перестала трястись, как делала это сейчас, чтобы страх, что сковал ее разум, отступил, чтобы она почувствовала себя защищенной.
– Я рядом, тыковка, рядом.
Она вновь всхлипнула, прижимаясь ко мне, отчаянно цепляясь за плечи, словно ее хотели вырывать из моих объятий. Сердце сжалось от боли за нее. Я стал покрывать короткими поцелуями ее голову, лоб, щеки, зная, что от этого ей станет легче. Так было всегда, когда ее мать мучила Темпла: я был рядом с Валери, помогая пережить эту боль, не давая страху завладеть ее разумом и охраняя сон.
– Не уходи, пожалуйста, не уходи, – проплакала Валери, прислонившись своим лбом к моему. – Только не уходи!
В голове возникли разного рода мысли, среди которых главенствовала одна:
– Кто заставил тебя пережить это?
Я старался сдерживаться, старался подавить в себе бушующие эмоции, старался придать своему голосу беспристрастности, чтобы не пугать ее больше, но с каждой секундой это становилось делать все труднее и труднее. Я сотру в порошок того ублюдка, из-за которого она сейчас так плачет.
– Валери? – тихо позвал ее я.
Раздался звонок, и мы оба поняли, что адресован он был ей. Она вытащила телефон, и я краем глаза увидела, что это был Виктор. На дисплее высветилось тринадцать пропущенных от него. Словно предвосхищая мои дальнейшие мысли, Валери резко вскинула голову, смотря мне в глаза, и сказала:
– Виктор ничего не делал.
Я кивнул головой, ощущая, как от гнева мне становится трудно дышать, как злость охватывает весь мой разум, как внутри все хочет разорвать на куски того выродка, что причинил ей боль.
– Валери, пожалуйста, скажи, что случилось? – более или менее спокойно спросил я, поглаживая ее холодное лицо.
Слезы высохли в ее глазах, но испуг никуда не делся. Почему-то мне показалось, что кто-то или что-то вызывало в ней воспоминания о том, что она предпочла бы забыть. Я прикоснулся губами к ее щеке, затем переместился на лоб, после чего прислонил голову Валери к своему плечу, давая ей возможность прийти в себя, а сам в это время мучился от догадок, представлений и разного рода мыслей. Нет, я это просто так не оставлю. Мне не составит труда узнать его имя, нужно лишь время.
– Тебя ведь не трогали?
Я обратился к ней в надежде, что она скажет нет потому, что ни один человек не заслуживает, чтобы что-то делалось без его согласия. Разве только насильники и убийцы. Плечи Валери затряслись, и она вжалась в мое плечо, что было сигналом для меня – да, какая-то мразь все-таки тронула ее. Я чуть не вскочил с места, задыхаясь от ярости, когда раздался стук, затем еще один, и еще: кто-то отчаянно хотел попасть сюда.
– Валери! – закричал мужчина, и по его голосу я узнал Виктора. – Валери, открой дверь!
Он вновь забарабанил по дереву, и я поморщился, представляя, как делаю то же самое с его головой.
– Ее здесь нет скорее всего, – раздался рядом другой голос, принадлежавший Мартину.
Она заплакала еще сильнее, вцепившись в меня мертвой хваткой, и прошептала:
– Не открывай! Пожалуйста, не открывай!
Тогда я все понял. Кто-то из этих мудозвонов сделал ей что-то, тронул ее, возможно… Черт, нет! Все внутри меня запротестовало от этой мысли, и я закрыл глаза, подавляя в себе рвотный позыв. Нет, только не она. Ярость заполонила меня, и я, посадив ее обратно на кровать, встал, сжимая руки в кулаки.
– Джейми, нет, пожалуйста! – отчаянно прошептала она, цепляясь за мою руку.
Я посмотрел на нее: в глазах Валери стояли слезы, щеки раскраснелись, губы, истерзанные укусами, алели на в целом бледном лице, руки тряслись, грудь дрожала под натиском подавленных криков. Сердце сжалось от боли. Невольно у самого меня появились слезы в глазах. Я знал, что это такое. Знал, когда ты становишься куклой в руках взрослого человека, считающего, что ему дозволено делать с тобой все, что заблагорассудится.
Хорошо, я не стану сейчас требовать возмездия, но, когда Валери успокоится и ей станет лучше, обязательно найду эту тварь и заставлю пожалеть о том, что она родилась на свет.
