Текст книги "Сделка (СИ)"
Автор книги: Arbellaai
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)
Глава 3
В жизни каждой девочки случается такой момент, когда она влюбляется. Часто случается так, что девочка втюхивается в друга своего старшего брата (ну или младшего), сохнет по нему, как цветочек по солнышку, убивается, а потом резко вырастает и понимает, что все это бред сивой кобылы: в ее жизни начинается следующий этап, она знакомится с новыми людьми, с головой окунается в тусовки, в отношения с каким-нибудь чуваком, и вообще в жизни ее все складывается удачно.
Ну, это как бы описание моей жизни. Мне было одиннадцать, когда нас с Айрис вернули из интерната, чтобы мы предложили обучение в Хейтфорде. Отец заявил тогда, что он дико по нам соскучился, и мы с ней поверили, хотя отношение этого человека к нам было понятно еще с пеленок – он нас никогда не любил. Мою мать отец терпеть не мог и вечно унижал, заставляя ее по ночам плакать и вымещать свою боль на Темпле. Несмотря на то, что он был сильно похож на нее, она принимала его за нашего отца и отыгрывалась на нем, заставляя вновь и вновь переживать худшее из того, что Темпл когда-либо чувствовал, – ночь изнасилования. Припоминая ему все детали, мама с наслаждением слушала, как он в детстве плакал, а в юношестве кричал.
Мне было двенадцать, когда мама вновь мучила Темпла; я сидела под дверью и стучала в нее, умоляя ее выпустить его, перестать издеваться над ним. В один момент крик Темпла был таким страшным, наполненным такой мучительной болью, что мне пришлось заткнуть уши, чтобы не сойти с ума. Я лежала так на полу, вдавливая ладони в голову все сильнее, как ощутила руки другого человека. Посмотрев на него, я увидела невыносимо красивые серо-голубые глаза, обрамленные изогнутыми пушистыми ресницами и длинную светлую челку. Его губы вытянулись в трубочку, и он положил на них указательный палец, приказывая мне молчать, а затем взял на руки и отнес наверх, точно находя мою комнату. Толкнув дверь, парень заботливо положил меня на кровать. Я отвернулась от него и заплакала, ощущая себя разбитой и бессильной из-за того, что была не в состоянии помочь своему брату. Тогда парень лег возле меня и заключил в объятия, обнимая так нежно, так заботливо, что я жадно прильнула к нему. Мне так необходима была ласка, и тут я встретила человека, готового дать ее…
– Не знал, что у Темпла сестра редкостная плакса.
Я рассмеялась и шмыгнула носом, прижимаясь носом к его шее. От него удивительно вкусно пахло чем-то терпким, а еще чем-то до ужаса мне знакомым.
– Я не могу слушать это, – тихо сказала я. – Не могу видеть, как она истязает его.
Он не сразу ответил мне.
– Благородно, что ты хочешь спасти брата, но это не твое бремя. Темплу необходимо самому положить этому конец.
– Он делает это из-за нас! – раздраженно бросила я, яростно стирая слезы с лица. – Делает, потому что иначе они не будут оплачивать лечение Айрис и сдадут нас в детдом.
Рука, поглаживающая мою голову, застыла в воздухе.
– Мне жаль…
После двух этих слов я прижалась к нему плотнее, ища утешения и поддержки, пытаясь сделать вид, что здесь ничего не происходит, что мы абсолютно нормальная семья, что Темпл сейчас на тренировке, а не внизу с мамой, что я не плачу и не переживаю, но нет. Реальность была другой.
– Ты Валери, верно? – тихо спросил парень.
Я кивнула головой, поздно замечая, что он не видит моего лица.
– Да. А тебя как зовут?
– Джейми.
Джейми. Я смаковала это имя, молчаливо произнося его снова и снова одними только губами, как вдруг он сказал:
– Спи.
Я помолчала, а затем ответила:
– Не могу.
– Почему?
– Мне страшно.
Я почувствовала, как он зашевелился, и вдруг его губы оказались прижаты к моему лбу.
– Не бойся. Я рядом и буду охранять твой сон.
– Ты не уйдешь?
– Нет.
– Ты всегда будешь рядом?
Долгое время от Джейми не было ответа. Он молча лежал рядом со мной, гладил мои волосы, баюкал, как маленького ребенка. Мои глаза слипались, сон одолевал меня, и тут вдруг я услышала:
– Всегда.
Помню, как невольно улыбнулась сквозь сонные грезы и прижалась носом к шее Джейми, наконец-то поняв, что за знакомый запах от него исходил – апельсин. Это определенно был апельсин.
В ту роковую ночь я бесповоротно втрескалась в Джейми. И хоть мои чувства были достаточно сильны, и хоть я предпринимала шаги для того, чтобы быть с ним, у моей истории любви не было счастливого конца, потому что чувства оказались безответными.
***
Я стояла перед зеркалом и докрашивала глаза карандашом, лежащим поверх черных теней, когда Коко подошла ко мне со спины и кинула оценивающий взгляд.
– Хороша чертовка.
Я улыбнулась отражению в зеркале и отложила карандаш, отмечая, как выразительнее и еще больше стали мои голубые глаза. Единственное, за что я благодарила своих родителей, – за свою внешность. К ней у меня претензий не было, я всегда ощущала себя достаточно красивой. Это не было нарциссизмом, лишь только принятие себя и хорошая самооценка. Иногда она, конечно, давала сбой, но это редкое явление.
Поправив застывший в форме пятна консилер на щеке, я чуть добавила румян на яблочки щек, а затем взяла нюдовую помаду и с помощью нее создала эффект зацелованных губ. Красота. Я посмотрела на Коко, чуть-чуть подправив ее прическу, и отметила, как же обалденно она выглядит: ровные черные стрелки выделяли зеленые глаза, фарфоровая кожа будто подсвечена изнутри, идеальные губы с выраженным луком купидона покрыты вишневой помадой, а волосы песочного цвета аккуратно уложены в небрежный пучок. Она успела осветлиться и покраситься за несколько часов до вечеринки.
Когда я впервые увидела ее такой, то успела пожалеть, что я девушка, а не парень, – настолько красивой она была. Сколько мы были с ней знакомы, Коко всегда предпочитала яркие цвета, однако тут выбрала естественный оттенок, выгодно подчеркивающий ее глаза и идеально ровную кожу.
Она подошла к своей кровати и переоделась в бордовое платье с открытыми плечами, ее благородная троечка при этом привлекательно выглядывала из декольте. Тибо сойдет с ума.
– Что ты наденешь?
Я показала на черные брюки и кроп-топ, висевшие на вешалке на двери шкафа. Коко нахмурилась.
– Зачем тебе брюки?
Я пожала плечами.
– У тебя нет юбки? – задумчиво протянула она, подходя к моему шкафу.
– Не-а.
Я вновь провела тушью по ресницам, наконец закрыла тюбик, закончив с макияжем, и переоделась, чувствуя, как штанишки буквально облепили мой зад. Кажется, я чутка набрала.
– Нет, снимай это, – приказала Колетт, вытаскивая из своего шкафа черную обтягивающую юбку.
– Ни за что! – воскликнула я, с ужасом глядя на вещь в ее руке.
Ненавижу юбки. После того, как однажды купила себе плиссированную юбку, которая из-за одного дуновения ветерка поднялась в воздух, показав всем моим одноклассникам нижнее белье с Дарт Вейдером, я их больше не ношу. Нет!
– Но ты будешь в ней великолепна!
– Ни в коем случае!
Я упала на кровать и спряталась под одеялом в надежде, что Коко отстанет от меня, но нет, она не отстала. Содрав с меня одеяло, Колетт поставила меня на ноги, сдернула штаны и протянула юбку.
– Потом спасибо скажешь, – цокнула она.
Я закатила глаза и надела юбку, ощущая, как нежная ткань скользит по моим ногам, как ее поясок устраивается на талии…
– Она едва доходит до середины бедра! – ошеломленно воскликнула я, пытаясь снять ее, как ко мне подбежала Коко.
– В этом и весь смысл!
– Какой смысл?! Я даже сесть не смогу!
– Ну постоишь немножко.
– Предлагаешь делать это всю вечеринку?!
– Да Виктор позаботится о том, чтобы ты долго в ней не ходила.
– Фу, ты предлагаешь мне переспать с ним прямо на первом свидании?
Она уставила на меня, как на дуру.
– Ну да.
– Отвратительно! – я гневно набросилась на нее. – Хоть он и писанный красавец, мы с ним не знакомы настолько хорошо, чтобы я дала ему прямо на первом свидании!
Коко остановилась и громко рассмеялась.
– Видела бы ты сейчас себя.
Я покачала головой и улыбнулась. Достала.
– Ну надень юбку, – она надула губы.
Я закатила глаза.
– Ну ладно.
Сев на кровать, я натянула босоножки и пристегнула ремешки.
– Ты выглядишь просто бомбово! – благоговейно воскликнула Коко.
Я не смогла сдержать счастливую улыбку. Кровь прилила к щекам.
– Спасибо.
Мы вышли из общежития и пошли по дороге вдоль небольшого парка с фонтаном, а затем одного из зданий кампуса, где, если я не ошибаюсь, изучалась нейрохирургия. Когда мы вышли к дороге, около машины нас ожидали Гарри и Дерек с двумя девушками на заднем сидении. Коко скривила недовольную рожу и поправила подол задравшегося платья, а я думала лишь о том, как бы моя юбка не поднялась еще выше. Такие короткие вещи я предпочитала не носить. Не потому, что я стеснялась своего тела, а потому, что не привыкла его оголять. Парни при виде нас засвистели.
– Ничего себе, – одобрительно кивнул Дерек, разглядывая меня, за что получил средний палец. – ну зачем ты так?
Он притянул меня к себе и сжал в своих железных объятиях, отчего я чуть не задохнулась
– Кошмар, – прохрипела я, пытаясь восстановить дыхание. – Орангутанг!
– Скорее Кинг Конг, – подмигнул он мне, и его черные раскосые глаза таинственно блеснули в свете фонаря.
– Если ты Кинг Конг, то я Лара Крофт.
Дерек обвел меня взглядом.
– Мне нравится. Я бы провел вечерочек с такой расхитительницей гробниц.
– Оставь при себе свои грязные намеки, – усмехнулась я, – а не то моя нога придется тебе ровно по твоим бубенчикам.
– Звенеть будут на всю округу, – захихикал Гарри, обняв меня. – Ну привет, птенчик. Выглядишь отпадно.
– Спасибо, – смущенно ответила я.
– Не хочешь стать моей девушкой?
– Я не выдержу такой конкуренции, – сказала я, показывая большим пальцем на недовольных дам, сидевших в машине.
– Им все равно с тобой не сравниться, – криво улыбнулся он, проводя рукой по темно-каштановым волосам.
– Я ценю этот галантный жест, но ты не в моем вкусе.
Дерек засвистел.
– Воу, как тебя отши-и-и-или, Гаррррри, – они обменялись шуточными ударами, и мы сели в автомобиль.
Честно говоря, сидеть вчетвером на заднем сидении – дело совершенно малоприятное, но у нас не было выбора, и потому приходилось терпеть, правда, скрепя зубы. Коко недовольно поморщилась, когда одна из девиц «случайно» задела ее локтем, в следующую же секунду она получила от нее такой же «случайный» пинок. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Гарри и Дерек, чувствуя эту напряженную атмосферу, начали говорить о чем-то отвлеченном и попытались вовлечь нас в беседу, но у соседних куриц мозги были размером с горошину, поэтому ответить им оказалось нечего, а вот у Коко будто прорвало трубу. Через 15 минут мы оказались около двухэтажного дома, в котором вовсю уже тусовались люди. Они были буквально везде: на балконах, у входа в дом, во дворе, в бассейне, около бассейна, за территорией дома. Я смотрела на это все и получала жуткое удовольствие, предвосхищая напитки, которыми нас должны были встретить. Как только мы вошли в дом, я увидела бутылку виски и пластиковый стаканчик, который в следующую же минуту оказался в моей руке, полностью наполненный замечательным напитком. Я могла хлестать из горла. Сделав глоток, я отметила его терпкий вкус и жар, который он оставляет после себя в животе. М-м-м-м…
Коко встала рядом со мной с бокалом мартини в руках, и мы с ней стали медленно растягивать напитки, глядя на танцующих в центре большого зала, в котором стояла достаточно дорогая мебель. И не жалко Майку этого? Он закатил вечеринку, не убрав ценные вещи и оставив их на потеху тем, кто такое добро совершенно не ценил. Сам Майк бесновался в углу с какой-то брюнеткой, буквально засасывая ее в себя. Жуткое зрелище. Прикончив виски, я направилась к столику, где стоял мой любимый ром, налила его в стаканчик, кинув туда дольку апельсина, предпочтя его лимону, и пару кусочков льда, что таял рядом в металлической посудине. Пригубив немного напитка, я подошла к Коко и услышала любимую песню: «Rude boy» Рианны. Мои ноги сами пустились в пляс, Коко присоединилась ко мне через мгновение. И вот мы танцевали посреди незнакомых людей, полностью отдаваясь моменту и выделывая такие пируэты, которые нам и во сне не снились. Мы в унисон завертели нашими задницами, выгибаясь и опускаясь все ниже и ниже. Алкоголь давал о себе знать. Почувствовав себя раскованной, я села на корточки, раздвинула ноги, свела их, и, выгибаясь так, чтобы были видны все мои прелести, встала, услышав одобрительные крики рядом.
– Вот так, детка! – воскликнула Колетт, и мы вновь затанцевали с ней, ощущая себя свободными.
Чья-то рука легла мне на талию, и я, взглянув на человека через плечо, увидела Виктора, который улыбался и прижимался ко мне. Не отходя, я прильнула к нему и качнула попой, слушая ответное рычание. Да-а-а-а. Заиграла песня «Faded» ZHU, и мы затанцевали вместе, сокращая расстояние между нами до невозможности. Он прижимался ко мне всем телом, трогал, нежно водил руками по бедрам, ласкал обнаженную кожу, отчего она покрывалась мурашками, касался губами шеи, уха, прикусывал мочку. Так хорошо я себя еще никогда не чувствовала. Виктор развернул меня к себе и поцеловал, жестко врываясь языком в мой рот, и я ответила ему не менее страстно, при этом чувствуя, что это неправильно, что все должно быть по-другому. Не с ним. Прогоняя это тупое чувство, я целовала и целовала его, тупо, грубо, жестко, ощущая, как опухли мои губы, видя, как краснеет его кожа на шее там, где я укусила его.
– Ты невероятная, – хрипло прошептал он, утыкаясь лицом в мое плечо.
Я обняла его, улыбаясь во весь рот и чувствуя эйфорию вперемешку с сожалением. Что за черт?! Я вдруг увидела серо-голубые глаза, холодные, ничего не выражающие, ухмылку, совсем не добрую, руку с татуировкой третьего глаза, заключенного в треугольник, полыхающим в огне. Он отвернулся от меня. Я оттолкнула Виктора и поспешила к нему, протискиваясь между людьми, тесно стоявших около друг друга. Когда я встала перед ним, схватила его за руку, развернув к себе, то увидела не его, а какого-то другого парня.
– Ты чего? – спросил он, уставившись на меня. Его друзья смотрели на нас, тоже ничего не понимая. – Хочешь познакомиться, красотка?
– Извините, – отрешенно сказала я, пытаясь понять, почему я видела его.
– Может, познакомимся? – предложил парень.
Рядом встал Виктор и взял меня за руку, холодно посмотрев на парня.
– Она со мной.
Компашка в страхе глянула на него и ретировалась.
– Что это было? – обеспокоенно спросил Виктор, беря мое лицо в руки. – Что-то случилось?
– Нет, – ответила я, – все хорошо, – нет, все плохо. Почему, черт побери, почему я так часто стала думать о нем?! Я прижалась к Виктору, ища в нем поддержки. – Просто обними меня.
Он ласково заключил меня в объятия и притянул для поцелуя. Отдаваясь ему целиком, я старалась выбросить из головы навязчивый образ того, кого не хотела вспоминать.
Глава 4
Я сидела на столе и видела его глаза, наполненные желанием. Он медленно, как хищник, подошел к столу, остановившись в нескольких шагах и сел на стул, наблюдая за мной. Его палец не спеша проходился по нижней губе, остановившись на колечке, торчавшем из одной из них. Ему было 13, когда он сделал первую татуировку на правой лопатке, 15, когда забил рукав в полинезийском стиле, 16, когда проколол ухо, 18, когда сделал то же самое с нижней губой.
Мурашки пробежались вдоль спины, и я вздохнула, ощущая желание внизу живота. Голова невольно откинулась назад, черное маленькое платье натянулась в области груди, послышался стон удовольствия. Посмотрев на него, я с восторгом отметила, как горят его глаза, как дрожат его руки оттого, что он хочет коснуться меня, как жадно блуждает его взгляд вдоль моего тела. Я закинула одну ногу на другую, обнажая кожу, и на его лице появилась понимающая улыбка.
– Ты искушаешь меня, нимфа.
Его грубый, низкий голос отозвался во мне желанием и проник в каждую клеточку тела. Мне захотелось большего, я протянула к нему руки, но он отрицательно покачал головой.
– Джейми, – из меня вырвался стон, буквально выражающий мольбу, – прошу, я хочу тебя.
Его пшеничные волосы, обычно собранные в хвост, свободно лежали, некоторые пряди падали на лицо, синие джинсы свободно лежали на узких бедрах, акцентирующих внимание на его плечах. На нем не было футболки, из-за чего я могла наблюдать, как напрягся его пресс, как перекатывались под его кожей мышцы.
– Посмотри на меня. – приказал он, и я повиновалась, ощущая, как меня бьет дрожь.
Он сводил меня с ума. Его глаза потемнели от желания, на лице мелькая блуждающая улыбка.
– Задери платье и раздвинь ноги. Медленно.
Я сделала все так, как он хотел, и получила в ответ вздох удовлетворения.
– Ты не носишь нижнее белье? – прохрипел он.
Я отрицательно покачала головой, понимая, что мои щеки стали пунцовыми. Невольно мне захотелось прикрыться, но Джейми остановил меня:
– Тебе не стоит этого стыдиться.
Его гортанный стон заставил меня сфокусировать на нем взгляд и приглядеться: в области паха под штанами виднелся отчетливый бугорок. Завороженная этим, его учащенным дыханием, вожделеющим взглядом и тем, как жестко он кусал свою губу, я коснулась себя там, ощущая в этом дикую потребность. Джейми дернулся в мою сторону, но остановился в нескольких сантиметрах от меня.
– Ты сводишь меня с ума. Ты понимаешь это?
Я закивала головой, не сдерживая стон удовольствия и наслаждаясь тем, как огонь желания буквально растекается по моему телу…, как он…
– Алло, ты че, совсем оглохла? – услышала я голос, доносившийся до меня как будто из-под толщины воды.
Мотнув головой, я сосредоточилась на лице Джейми, которое расплывалось и уносилось вдаль; кто-то больно ударил по ноге, и я наконец пришла в себя. Все в аудитории смотрели на меня, явно чего-то ожидая, Коко рядом трясла за руку, а мистер Виастикос смотрел на меня, нахмурив брови, отчего между ними образовалась глубокая морщинка. Ни один крем не поможет, если он будет делать это так часто. Я тупо смотрела на него, явно понимая, что он задал какой-то вопрос, на который я не ответила… Это все проклятый Джейми! После вечеринки я постоянно думаю о нем, и мне кажется, что уже однажды своими мыслями наколдую его, сделаю так, что он появится здесь. Не дай Бог!
– Извините, мистер Виастикос, – промямлила я, выпряв спину и пытаясь прогнать идиотское плотское желание, которым теперь горело мое тело. – Я не расслышала вопрос.
– Да, – прозвенел его голос, – не услышали! – я старалась не поднимать на него взгляд, чтобы не встречаться с ним глазами. Этого поединка я не выдержу: заранее сдаваясь ему на милость, просила о пощаде. – Назовите классификацию форм периодонтита.
А, всего лишь. Я перечислила все, после чего широко улыбнулась, надеясь, что инцидент исчерпан, но мистер Виастикос, который меня недолюбливал, решил иначе:
– Стадии развития, пожалуйста.
Я чуть было не закатила глаза, но вовремя остановилась (сломав при этом карандаш), и ответила на вопрос.
– Классификация пульпита, – продолжил преподаватель, сев на стол.
– Вот мразота, – прошептала Коко. – Явно на тебя зуб точит.
Я придвинулась к столу, решительно посмотрев на него и ответила:
– Пульпит делится на острый и хронический…
Я стала перечислять подвиды, отмечая, как при этом меняется лицо мистера Виастикоса.
– Все? – спросила я, готовая отвечать дальше.
Коко под партой сжала мое колено, делая предупреждающий знак, я же смахнула ее руку, чувствуя в себе дикое желание наорать на кого-нибудь. Оно возникает всякий раз, когда я посещаю пары этого урода, который постоянно ко мне цепляется по поводу и без повода. Мистер Виастикос недовольно кивнул головой, продолжая дальше читать лекцию, я громко выдохнула, слыша, как гулко стучит сердце в груди. Коко сочувственно поджала губы.
– В каких облаках ты витала?
Я ничего не ответила, смотря на экран, где мелькали какие-то тексты, и видела лишь его лицо, лишь его серо-голубые глаза, лишь его изогнутую бровь и бархатный голос.
– Я схожу с ума, – тихо ответила я.
Виктор. Виктор. Виктор. Его имя я повторяла как мантру, пытаясь вызвать его из своей памяти, представлять только его лицо, слушать только его голос, видеть только его глаза, но Черта гонец все время стоял рядом и улыбался мне самой ласковой и сладостной улыбкой в мире. Ненавижу тебя, Джейми.
– Почему? – обеспокоенно спросила Коко, сев ближе.
– Я вспоминаю того, кого не нужно вспоминать.
– Кого?
– Его.
Коко понимающе погладила меня по коленке.
– Ты даже имени его произносишь. Почему?
– Я не хочу вызвать этого черта.
Коко тихо рассмеялась.
– Это смешно.
– Нет, – с жаром прошептала я, наблюдая за мистером Виастикосом, который настороженно смотрел на выход. – стоит мне произнести его имя, как он тут же появится здесь.
– Ты реально в это веришь?
– Да, – буркнула я. – Хоть он и учится в Окфорде, что на другом полушарии, я все равно переживаю, что он может появится здесь, стоит мне только произнести это имя.
Коко не нашлась с ответом, но он не особо был сейчас важен, потому что мистер Виастикос приостановил лекцию, так как к нему подошел какой-то мужчина зрелого возраста и сообщил ему о чем-то. Черные усы преподавателя подрагивали, кустистые брови неумолимо соединялись в одну сплошную линию, маленькие карие глазки бегали по помещению, останавливаясь на каждом из нас. Неожиданно для всех мистер Виастикос побледнел и оперся на стол, из-за чего мужчине пришлось подхватить его и помочь сесть на стул. Мы все насторожились. Что-то случилось?
С передних рядов послышалось: «Кто-то умер», и мое сердце от ужаса пропустило удар. Боже, надеюсь, что Сара неправильно поняла этот разговор и все живы. Наш преподаватель быстро собрал вещи и покинул аудиторию.
– Дорогие студенты, – обратился мужчина к нам, – пара заканчивается сегодня раньше, чем обычно. Мы приносим свои извинения.
– Они думают, что мы сожалеем об этом, – пустила смешок Коко.
Мне было не до смеха. Да, я не любила Виастикоса, но он живой человек, и я надеюсь, что у него все в порядке и его родственники все в добром здравии. Взяв маленькую заколку, я убрала несколько передних прядей волос назад и скрепила их там, а затем взяла сумку, запихнула туда вещи и пошла следом за Коко. Оказавшись в коридоре, мы столкнулись с потоком студентов, лица которых нам вообще были не знакомы; их одежда отличалась ноткой деловитости, движения – четкостью, выражение лица – сухостью, речь – официальностью.
– Сколько времени потребуется для изучения этого дела? – спросил один парень другого.
– Не знаю, но слушание перенесено на месяц, – ответил второй.
Коко схватила меня за руку и притянула к себе, мимо нас пробежала толпа студентов с кожаными сумками и криками «расходитесь».
– Что за вакханалия? – испуганно спросила Коко.
– Понятия не имею, – задумчиво ответила я, пытаясь понять, что здесь происходит, – но предлагаю сматывать отсюда. До практического занятия почти три часа.
Коко утвердительно кивнула, и мы начали пробираться сквозь толпу людей, говорящих о каких-то судебных делах. Я выдохнула, увидев дверь, ведущую во двор, поспешила вперед и наткнулась на какого-то парня, лицо которого показалось мне смутно знакомым. Заметив меня, он протянул ко мне руку и коснулся ладони.
– Хей, Валери, – улыбнулся он, и я, в замешательстве призадумавшись, вспомнила, что это Брендон, дружбан Гарри, учится на юридическом, – привет.
– Привет, – улыбнулась я.
Коко встала рядом, и ее лицо озарилось.
– Брендон!
Они обнялись, я же в который раз удивилась своей подруге, которая реально знала всех в округе. К ней смело обращались все в нашем общежитии, чтобы узнать что-то о человеке, которого они могли случайно увидеть где-то в нашем кампусе.
– Как дела? – спросил он, поглядывая на нас.
– Замечательно, ты как? – Коко обвела руками помещение и скорчила лицо.
– Ну такое, – ответил он.
– Конечно, все же люди, у которых «ну такое», улыбаются в тридцать два зуба, – хмыкнула я.
Брендон рассмеялся.
– Ну вообще-то у меня еще не вылезли зубы мудрости, так что формально двадцать восемь.
– Я бы на твоем месте радовалась бы. Восьмерки те еще суетологи.
Брендон захохотал пуще прежнего, Коко присоединилась к нему, и я улыбнулась. Их смех был заразительным.
– Вы, стоматологи, люди с отдельной планеты.
– О да, сказал человек, который учится на юриста, – закатила глаза я.
– Поправочка: я не просто юрист, я – адвокат.
– Прости, но вы все для меня на одно лицо.
– М-м-м-м, попахивает расизмом относительно профессий.
Я толкнула его в плечо.
– Хей…
Он поспешил приобнять за плечи и успокоить:
– Не переживай, это всего лишь шутка.
Я облегченно улыбнулась. Уж что, но я не хотела задевать чьи-то чувства. Достаточно того, что меня саму неоднократно обижали за то, что я хотела лечить людей, а не делать то, что хотят другие.
– Что здесь происходит? – спросила Коко.
– Вы еще не знаете?
Удивление ярко читалось на его лице; мы отрицательно покачали головой.
– Корпус, где проходила большая часть наших занятий, сейчас на реконструкции, из-за чего нас разбросали в разные здания. Вот адвокаты и прокуроры попали к вам.
– То есть вы теперь будете здесь постоянно? – промычала я, не совсем обрадовавшись этому. Нас и так хватало, а тут еще народу прибавилось.
– Часть аудиторий будет передана юрфаку, ваши соединят, – словно прочитав мои мысли, добавил Брендон. – Два предмета в одном зале.
– Что?! – хором воскликнули мы.
– Ну, – Брендон почесал голову, – мы не виноваты.
Так, ладно, главное – сохранять спокойствие. Я почувствовала на своей спине чью-то руку, затем услышала знакомый голос:
– Привет.
Я повернула голову и увидела улыбающегося Виктора, который сегодня выглядел обалденно: синие брюки, белая рубашка с открытым воротом, обнажавшим кусочек загорелой кожи с порослью, его челка была приподнятая вверх, отчего он казался выше, а лицо открытым и волевым.
– Привет, – выдохнула я, испытывая смущение и радость одновременно.
То, как лежала его рука на моей талии, было так интимно, что мне захотелось спрятаться от всех вместе с ним. Его мягкая улыбка покорила меня, и я прислонилась к нему. Все так быстро завертелось, что я даже не успела осознать, что со мной сам Виктор Коулман, что теперь он подкатывает ко мне в открытую, что зовет на свидания и оставляет мне милые записки с конфетами в аудиториях, в которых у него пары были раньше, чем у меня.
Виктор наклонился ко мне и мягко поцеловал в губы, отчего я вновь зарделась румянцем, а затем поздоровался со всеми. Мартин стоял рядом и улыбался.
– Этот немощный просто плывет с тебя, – усмехнулся он. – Вот, преследует.
Виктор шикнул его, и Брендон расплылся в широкой улыбке.
– Поздравляю тебя, – прошептал он, хотя лицо его не совсем выражало радость, а затем обратился к Коко: – Ну а ты когда решишь вопрос с Тибо?
Бог мой! Я впервые увидела, как Коко засмущалась и отвела глаза, скрывая от нас эмоции.
– Ваши чувства не видит разве только слепой, – просто продолжил он.
– Какие чувства? – встрял Мартин, пряча сигарету за ухом.
Коко занервничала, но Брендон не оплошал:
– Я говорю про чувства Виктора и Валери.
– А, – Мартин подмигнул мне, – я устал подтирать слюни Виктора по вечерам. Ей Богу, девушки стонут под дверями его имя, а он только и думает о Валери.
Нога Виктора пришлась по заднице Мартина точно в цель, отчего последний взвизгнул и подпрыгнул.
– Я тебя закопаю, если ты скажешь хоть еще одно слово, – сузил глаза Виктор.
– Расслабься, – негромко сказала я и успокаивающе провела рукой по его волосам, следом поцеловав в губы.
Они были такими красивыми, что мне было сложно отвести от них взгляд: хотелось целовать их и целовать. Я посмотрела в его теплые глаза цвета кофе и увидела в них нежность вперемешку с восторгом – они сияли. Мы встречались с Виктором уже две недели, но они пролетели так, словно прошло только два дня. Я не понимала, как такое вообще возможно. Я столько лет была одна, избегала отношений, утопая в воспоминаниях и переживаниях, а здесь все закрутилось в один момент. Поразительно. Виктор положил руку мне на бедро и сжал его, отчего я привстала на носочки и прижалась к нему, спрятав в его плече свое пылающее лицо.
– Сегодня у нас заезд, и я хотел бы пригласить вас милые дамы, – широко улыбнулся Виктор.
– Заезд? – вопросительно выгнула бровь я.
Коко ошеломленно смотрела на Виктора.
– Ты серьезно?
– Что за заезд?
– Гонки, – пояснил Брендон. – на мотоциклах.
Я повернулась к Виктору.
– Ты гоняешь на мотоцикле?
– Ну да. Сегодня будет заезд, и я был бы рад, если бы вы были там.
– Мы согласны! – выпалила Коко. Она повернулась ко мне. – Ты что-о-о-о, это же закрытая тусовка! Там только по приглашению!
– Ты придешь?
Виктор сжал мою руку.
– Конечно, – согласилась я.
Он улыбнулся и притянул меня для поцелуя, а я закрыла глаза, чувствуя себя невыносимо счастливой.
***
По настоянию Коко я надела прямое короткое платье и плотной ткани, очень похожей на ту, из которой делают мягкие свитеры, черные полупрозрачные колготки и ботинки с высокой шнуровкой на толстой подошве. Выглядела я, конечно, круто, но это платье, а там гонки, и если ветер…Ох, мысли в голове превратились в кашу. Я доделала стрелку и побежала вниз за Коко, которая торопилась на заезд так, словно там предлагали миллион долларов просто так. Она все трещала и трещала о нем, рассказывая о том, как хотела попасть, но никак не могла познакомиться с теми, кто имеет туда доступ, как своевременно я познакомилась с Виктором, как круто, что он нас позвал – а-а-а-а, моя голова сейчас взорвется.
Мы сели в машину к Мартину, который предложил нас отвезти, и добрый час были в пути, слушая музыку и разговаривая в основном об учебе. Я увидела в зеркале заднего вида, как сузились в улыбке его глаза, когда нас остановили на входе в какой-то городок и ему пришлось опустить окно, чтобы прошептать что-то молодому человеку весьма внушительного вида.
– Мы приехали, – сказал Мартин, паркуясь на стоянке и выключая машину.
– Что это за место?
– Здесь раньше был небольшой город, но сейчас он полностью пуст: люди разъелись по разным местам, оставив это сокровище нам.
Я вышла и инстинктивно поморщилась, услышав бесконечный гул голосов, работающие двигатели мотоциклов, громкие улюлюкания компаний, смех, звон бутылок. Старые, полуразрушенные здания окружали нас, краска на них выцвела, местами стены были пробиты, где-то их вообще не было, но людей это никак не смущало. Везде туда-сюда сновали парни и девушки, выпивая одну за другой банку пива и говоря о том, кто на кого поставил. В основном я слышала два имени: Сатир и Рак.
– Кто такие Сатир и Рак? – спросила я у Мартина, пока мы шли к Виктору через толпу, расходившуюся перед моим новым другой.
