Текст книги "Сделка (СИ)"

Автор книги: Arbellaai

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 38 страниц)

Глава 25

«Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать».

(Гораций Слизнорт, Гарри Поттер и принц-полукровка)

Смерть. Она витает в воздухе, как бы кричит, напоминает о себе, о том, что она существует, но ты молодой и ничего не слышишь. Ты уверен, что будешь жить долго, откладываешь лучшее на потом, хорошую жизнь на завтра, вечно находишься в какой-то беготне, пытаясь успеть сделать сто дел одновременно, а потом вдруг понимаешь, что пришла старость и прекрасные годы были отданы чужим людям и работе. Ты все это время не жил, а существовал, пытаясь заработать больше денег, сохранить авторитет, не упасть в чьих-то глазах, вести «правильный» образ жизни, чтобы никто и никогда не сказал о тебе плохого слова. Только вот зачем? Это все настолько бессмысленно, что даже больно.

Вот и Саманта была такой. Вечно следовала каким-то правилам, изредка позволяя себе выходить из созданного ею образа хорошей девочки, работала сутками напролет, пыталась угодить во всем своему парню и родителям, зубрила конспекты, совершенно не понимая, что там написано, просто потому что ей эта специальность была не интересна. Она выбрала ее по настоянию родителей. Я знала ее. Достаточно хорошо. Хотя мы и не были подружками. И теперь у меня не укладывается в голове, что этого человека нет.

Знаете, внутри такое тупое чувство, что это все неправильно, что вымышленный мир, что это сон, что я сейчас проснусь и все это будет лишь кошмаром, что ее лицо вновь предстанет перед мной, в ушах опять будет стоять ее задорный смех и звонкий голос, но только мозг понимает, что это не так. Это, черт побери, реальность. И как бы сильно ты сейчас не хотела услышать от других людей, что это все глупая, тупая шутка, увидеть, как Саманта идет в твою сторону, чтобы вновь начать разговор о Чарли, своем парне, о его пристрастии к орео и компьютерным играм, тебе нужно принять суровую реальность.

– Она умерла, – чувствуя лишь пустоту, отстраненно произнесла я.

Джейми зашевелился, крепче прижимая меня к себе, отчего я была вынуждена положить голову на его плечо. Знакомый с детства запах навеял на меня тоску об утраченном времени, о воспоминаниях, что остались единственными свидетелями моих прошлых лет. Жизнь бежит, беспощадно забирая у меня время.

– Умерла, – вновь повторила я, нахмурившись, смакуя это слово, пытаясь понять его вкус.

– Да, такое случается, – сказал Джейми, положив руку мне на шею и начав ее массировать.

Совсем как детстве, когда мы лежали с ним в моей кровати и он пытался меня успокоить. Слезы покатились по щекам. Я старалась плакать тихо, незаметно для Джейми, но этот человек всегда все знает, всегда находится в курсе любого дела, и потому он отстранил меня от себя, заглядывая в глаза и стирая тыльной стороной пальцы слезы на моем лице.

– Я не могу поверить, что ее реально нет, – простонала я, вцепившись в лацканы его пальто и опустив взгляд на свою грудь.

Мне не хотелось смотреть на него, не хотелось, чтобы он утешал меня, потому что иначе я не устою. Моя броня попросту сломается. Хотя важно ли это сейчас? Может быть, стоит все забыть и начать сначала?

Джейми двумя пальцами ухватился за мой подбородок и поднял голову, но я продолжала смотреть куда угодно, но только не на него, а тогда он просто запечатлел нежный поцелуй на моем запястье. Невольно я все-таки посмотрела на него.

– Мне жаль, что она умерла, – нарушил Джейми тишину. – Жаль, что она ушла из этого мира так рано. К сожалению, в этой ситуации мы бессильны, и единственное, что нам остается сделать, – принять действительность такой, какая она есть, – Я кивнула головой, подавив в себе всхлипы, но тут Джейми сказал то, что побудило меня снять с себя эту маску: – Нимфа, тебе не стоит скрывать свою боль. Если ты хочешь – плачь, хочешь кричать – кричи. Со мной ты можешь не стесняться своих чувств.

В знак благодарности я прижала его ладонь к своему лицу и заплакала, вспоминая все хорошие моменты, связанные с Самантой.

– Знаешь, – начала я дрожащим голосом, чувствуя, что хочу поделиться с ним столько важными для меня воспоминаниями, – она частенько звала меня, Коко и Оливера на чай, покупая наши любимые конфеты, всегда интересовалась моими родными, хотя даже не знала о них. Сначала мне казалось, что она делает это для того, чтобы понравится нам, но потом поняла, что ей это действительно было интересно. Она помнила обо всех, каждую деталь, каждое слово, – я шмыгнула носом, глядя в глаза любимого человека, печально смотревшего в мои. – Хоть мы с ней и не были так близки, тем не менее она была частью нашей жизни, светлым человечком, который готов был сделать что угодно ради тебя.

Я вновь шмыгнула носом и принялась искать в карманах салфетку, но Джейми заботливо протянул платок. Увидев на них знакомые инициалы, вышитые красными нитками, я провела по ним пальцем, после чего громко высморкалась, чем насмешила Джейми.

– Извини, – тут же спохватился он. – Просто ты всегда делала это очень мило.

Невольно тень улыбки пробежалась по моему лицу.

– Люди приходят, люди уходят, – вдруг произнес Джейми, смотря куда-то в даль, – Мы рождены уже запрограммированные на смерть. Кто-то делает кто раньше, кто-то позже, но смерть все равно приходит за всеми. Людям остается только принимать это, даже когда тяжело, – он тяжело сглотнул, и его голова дернулась. Я понимала, о чем он вспомнил, – даже когда невыносимо, и хранить о них, – он оборвал предложение, отводя взгляд в сторону, но я повернула его голову, посмотрев прямо ему в глаза. На миг мне показалось, что в них стояли слезы, – воспоминания, – договорил он, а затем провел рукой по слегка вьющимся на концах волосам и ею же потер подбородок. В свете заходящего солнца блеснуло серебряное кольцо с черным ониксом, который я узнала моментально. Мой подарок ему на 18-летие.

Я прислонилась к его лбу, запечатлев на нем поцелуй, после чего притянула его за голову, зарывшись руками в его волосы. Теперь он мог слушать стук моего сердца.

– Мне жаль, что ты так рано ее потерял, – прошептала я ему на ухо.

Джейми сжал мои плечи, дав мне понять, какая боль годами живет внутри него.

– Она была бы очень хорошей мамой, – глухо произнес он.

– Она была бы чудесной мамой, – я чмокнула его в макушку. – Она бы восхищалась таким сыном, как ты, гордилась бы им.

Джейми потерся об мою ключицу, и на коже я почувствовала что-то влажное – его слезы. Никогда до этого я не видела, чтобы он плакал, потому что Джейми всегда транслировал силу, жесткость и беспристрастность, а тут он наконец дал волю своим чувствам.

– Стать тем человеком, которому ты хоть немного открылся, ценно для меня, – призналась я, заглянув в его лицо. Он дурашливо улыбнулся и отвел взгляд, на что я зацокала и потянула его за волосы, заставив посмотреть на меня. – Спасибо.

Джейми кивнул головой, и на его лице вновь появилась ухмылка, позволившая мне лицезреть любимую ямочку на еще щеке. Я поцеловала ее, ощутив дыхание Джейми на своем лице.

– Спасибо, – сказал он, когда я оторвалась от него, – что позволила мне открыться.

– Не то, чтобы ты прям открылся, – хохотнула я, – всего лишь приоткрыл створку, как это делают ракушки. Просунь я туда палец, могла бы лишиться его.

Джейми засмеялся.

– Мне тяжело говорить о себе.

Я внимательно посмотрела него, наклонив голову.

– Практика, джентльмен, – вспомнилась мне Элизабет из «Гордость и предубеждение», – и только практика.

Он покачал головой, пытаясь скрыть улыбку, но было поздно, ибо она оказалась замеченной мной.

– Спасибо, – сказала я, положив голову ему на плечо.

– За что? – удивился Джейми.

– За то, что слушаешь, – мы ненадолго замолчали. – За то, что ты рядом сейчас.

Джейми прислонился подбородком к моей макушке и стал успокаивающе водить рукой по спине.

– Я всегда рядом с тобой, нимфа, – донесся до меня его бархатный голос. – Всегда.

***

Трауром пропитались стены общежития. Особенно это чувствовалось на нашем этаже, где никто никуда не выходил, где каждый носил черное, где находился столик, на котором стоял портрет Саманты, слова памяти и букет цветов. Ректор университета на один день отменил все занятия, деканы факультетов дали нам номера психологов и сказали, что мы можем обращаться по любому поводу.

Два самоубийства за последние несколько недель насторожили всех студентов, поэтому каждый из нас, проходя мимо других людей, пытался понять, не нужна ли кому-нибудь помощь. Мы не на шутку забеспокоились. Этими случаями заинтересовались даже журналисты, слетевшиеся к воротам нашего университета, как стервятники на жертву, и начавшие плодить небылицы. Самое ужасное – они играли на чувствах родных и близких погибших, сочиняя истории, которых никогда не было.

В комнату постучали, и я, оторвавшись от учебника по анатомии, с помощью которого хотела вспомнить пару человеческих костей, крикнула:

– Открыто!

Настроения учиться не было, но мне приходилось делать это, потому что на следующей неделе пару преподавателей решили устроить нам «зачетики», чтобы проверить уровень наших знаний. Моя худшая идея – поступать на медика, ибо эти люди не живут. Они вообще не знакомы со словом «жизнь». Перестав пялиться на кучу рисунков с телом человека, которые делала еще на первом курсе, я взглянула на человека, что тихонько вошел и закрыл за собой дверь.

– О, Виктор! – удивленно воскликнула я, глядя на него. – Каким ветром занесло сюда?

– А ты не рада, что я пришел? – спросил он, обняв меня сзади и поцеловав в шею.

Я поспешила вырваться из объятий, чувствуя некий дискомфорт.

– Нет, – Виктор прислонился щекой к моей щеке, – почему ты так говоришь?

– Хочу услышать, как ты по мне скучала, – рассмеялся он.

Я замялась, понимая, что совершенно по нему не скучала, ибо в моих мыслях снова крутился Джейми и наша с ним последняя встреча. Да, она была связана с трагедией, но и она же дала нам возможность сломать этот лед в отношениях и открыться друг другу. Черт, я опять иду по накатанной дорожке.

Не придумав ничего лучше, я притянула Виктора для поцелуя, надеясь, что он выбьет эту дурь из его головы, но при этом совершенно не ожидала подобной реакции: он глубоко просунул свой язык мне в рот, принявшись трогать мое тело. Его рука была в опасной близости от моей груди, когда я перехватила ее и прервала поцелуй, резко вскочив со стула. Нужно что-то делать…

– Ты что, нам надо быть осторожнее! – театрально воскликнула я, подходя к двери. – А если сюда кто-нибудь войдет?

– Мы можем запереться, – пожал плечами Виктор и широко улыбнулся.

Логично. А-а-а-а-а, нужно придумать что-то весомое.

– Не можем, – железно сказала я, – иначе Коко не сможет войти, а это и ее комната тоже.

Я открыла дверь, просовывая голову в коридор и надеясь, что она как раз направляется к нам, но там было пусто. Чертыхнувшись, я уже закрывала дверь, когда мой взгляд зацепился за портрет Саманты и сердце в груди ёкнуло. Воспоминания шквалом обрушились на меня, вызывая очередной поток слез. Видит Бог, я рыдаю беспробудно вот уже два дня, совершенно не чувствуя носа, глаз и головы. Виктор вновь приобнял меня сзади, водя рукой вдоль моего бедра, и я, совершенно не настроенная на лобызания, стряхнула с себя Виктора, громко захлопнув дверь.

– Умерла Саманта, мать твою, а ты лезешь ко мне с поцелуями и их продолжением! – Виктор ошарашенно смотрел на меня, из-за чего в груди тут же вспыхнуло чувство вины. Я была резка в своем высказывании, признаю. – Извини, просто тяжелые дни.

Виктор кивнул головой, а затем прошел мимо меня, явно намереваясь покинуть комнату, когда я схватила его за рукав куртки и обняла. Через несколько долгих минут он обнял меня в ответ. Мы простояли так недолго, после чего он сказал:

– Извини. Я совершенно о тебе не подумал.

Ну вот, чувство вины буквально закричало в моей груди. Я кивнула головой и громко выдохнула, вновь ощущая опустошенность.

– Мне нужно свыкнуться с мыслью, что ее больше нет.

– Понимаю, – Виктор положил руку на мою макушку. – Если нужна моя помощь – я всегда рядом.

В дверь постучали, и я, обрадовавшись, что меня лишили этого тягостного диалога, кинула к ней, надеясь, что там будет кто-то, кому очень срочно нужна моя помощь, но за дверью никого не было. Я нахмурилась, а затем заметила внизу корзинку поверх коробки из-под пиццы, и тут же принялась смотреть, что в них: любая пепперони и флешка.

– Странно, – пробормотала я вслух, после чего занесла все в комнату и закрыла дверь.

Виктор внимательно наблюдал за мной, но вопросов не задавал. Оставив пиццу на столе, я достала макбук, вставила флешку, воспроизводя видео под номером 1, и увидела то, что смотрела всю свою жизнь, – мультсериал «Как говорит Джинджер». Там же в папке, где хранились видео, была картинка, на которой были изображены милые кролики и надпись, гласившая следующее: «Детство – лучшая таблетка от всех невзгод. Надеюсь, тебе станет лучше». Запищав от радости, я начала скакать по комнате, после чего набросилась на Виктора.

– Спасибо! – радостно воскликнула, стирая слезу, скатившуюся по щеке. – Ты заботишься обо мне, делаешь все, чтобы я чувствовала себя исключительной…

Виктор захохотал и принялся кружить меня по комнате.

– Был уверен, что тебе мои подарки уже принесли, а оказывается я пришел раньше, – он чмокнул меня в макушку. – В любом случае я надеюсь, что тебе это действительно поможет.

– Спасибо, – с придыханием произнесла я. – Мне уже стало легче.

Поцеловавшись, мы расположились на моей кровати, захватив макбук и пиццу и принялись окунаться в мое детство, что благодаря определенным людям было частично наполнено счастьем и блаженством.

Глава 26

Had to lose my way to know which road to take.

Я должен был сбиться с пути, чтобы

понять, какую дорогу выбрать.

(Imagine Dragons)

Я ничего не чувствую к Виктору. Абсолютно ничего. Словно бревно, которое не способно испытывать что-либо, я смотрела на него каждый день и думала лишь о том, когда же он уйдет. Единственное, что меня останавливало, – это его подарки. Нет, не потому что я меркантильная гадина, которой ничего не нужно, кроме цветов и бриллиантов, а потому что эти знаки внимания, что он оказывал, были очень важны для меня. Человек заботится обо мне, делает все для того, чтобы я чувствовала себя лучше. Как я могу после такого сказать ему, что ничего не испытываю? Эта ситуация меня бесила.

Я натирала стол до блеска, когда ко мне подошел Тибо и положил свою руку на мою ладонь, из-за чего пришлось остановиться. Взглянув на него из-за плеча, я спросила:

– Что-то случилось?

Он хмыкнул и покачал головой. Сегодня его волосы были заплетены в косички, плотно прилегающих к голове и акцентирующих внимание на его большим карих глазах.

– Ты сейчас натрешь дырку в столе, – пожал плечами, все еще не отпуская мою руку.

Я тяжело вздохнула и разогнула спину, которая уже затекла, после чего позволила себе непростительную роскошь: села на стул и вытянула ноги. Тибо одобрительно заулюкал, после чего сел напротив и окинул мою фигуру внимательным взором.

– Ты таешь на глазах, – заключил он.

Это правда. За последнюю неделю я сбросила почти четыре килограмма, все время находясь в движении и стрессе. Мне нужно было успокоиться, но я не знала как, поэтому вновь отдалась учебе и работе.

– Просто есть много вещей, которые меня настораживают, – призналась я, теребя фартук.

Мимо нас прошел какой-то странный посетитель, одетый во все черное, и сел за столик, что находился в углу возле окна.

– Какие, например? – спросил Тибо.

Я поддалась вперед и поманила его пальцем, после чего негромко сказала:

– Два самоубийства за один месяц. Тебе не кажется это странным?

Тибо нахмурился и потер подбородок.

– Но ведь констатировали, что это самоубийство.

– Откуда ты знаешь? Вдруг они не бросались из окон и с крыш? – допытывалась я.

Он огляделся, после чего придвинулся еще ближе и начал шептать мне на ухо, когда кто-то рядом закашлял. Я отпрянула от Тибо, и тут перед моими глазами предстали Джейми и Эйден.

– Привет, – сказала я, растерянно глядя на них. – Вы что здесь делаете?

– Милая, а что еще делают люди в кафе? – усмехнулся Джейми.

Ну да. Что я туплю? Люди пришли поесть. Мое сердце вновь пропустило удар, когда я окинула взглядом этих двоих, отметив, как круто они выглядели: Эйден оделся в белую толстовку с капюшоном, что делала цвет его глаз насыщеннее, и широкие темно-синие спортивные брюки, а Джейми – в черные кожаные штаны, высокие ботинки и байкерскую куртку с оранжевыми вставками на плечах и многочисленными наклейками.

– Мы можем присесть? – спросил Эйден, кивнув на свободные стулья.

Тибо жестом пригласил их присоединиться к нам, отчего я подвинулась, дабы мы не сидели в таком тесном пространстве, но Джейми мало того, что выбрал место рядом со мной, так еще и придвинулся так, что теперь его бедро касалось моего. По спине пробежали мурашки, и меня всю передернуло. Тепло его ноги приятной дрожью отзывалось в моем теле. Он вскинул бровь, как бы молча спрашивая меня, почему я так себя веду, но я отрицательно покачала головой, потерев шею сзади. Джейми меня нервирует!

– Что вы тут так тихо обсуждали? – спросил без обиняков Эйден.

От неожиданности я аж подавилась слюной. Джейми протянул бутылку воды, и я жадно пригубила содержимое, чувствуя, что дело плохо. Черт, они не должны знать, что я заинтересовалась смертью двух людей, иначе эти люди запрут меня в комнате и никуда не выпустят!

– Да так, ни о чем, – отнекивалась я, лихорадочно думая, какую бы тему поднять.

Однако Тибо все испортил одним предложением:

– Валери считает, что это не самоубийство.

Я смотрела на этого человека во все глаза и не понимала, что как можно быть таким умным и при этом идиотом… Вот нахрена он это сказал? Джейми и Эйден напряглись, обменявшись странными взглядами и посмотрев после этого на меня, отчего внутри возникло ощущение, словно я нахожусь под лупой.

– Я такого не говорила.

Джейми сощурил глаза и скрестил руки на груди, а Эйден облокотился на стол.

– Почему ты так считаешь? – спросил он.

– Уже не считаю, – огрызнулась я и тут же пожалела об этом. – Извини.

– Почему? – словно выстрел прозвучало это слово из уст Джейми.

Его нога теперь вплотную прижималась к моей, из-за чего я заерзала на стуле. Бесит!

– Потому что мой знакомый, – ответил вместо меня Тибо, – работает в полицейском участке, и он по секрету сказал мне, что они оба совершили самоубийство. Вскрытие это показало.

– Вот поэтому, – поддержала я его и откинулась на спинку стула, понимая в какой опасности была.

Если Джейми или Эйден узнают, что я заинтересовалась этими делами и решила узнать что-то больше об этом, они реально посадят меня на замок и будут сторожить мою комнату, потому что эти люди помешаны на моей безопасности.

– Что-то я не верю, что ты так легко сдалась, – усмехнулся Джейми, смотря прямо в мои глаза.

Я смутилась, но стойко выдержала его взгляд, ответив:

– Ты плохо знаешь меня.

Брови Джейми взметнулись вверх.

– Ты уверена в этом?

Нет, не уверена.

– Да, уверена, – тут же ответила я.

– Ну ладно, – пожал плечами он, и в этот момент какой-то парень подошел к нам.

– Простите, вы не подскажите, где я могу найти Валери Эйбрамсон?

Я нахмурилась, глядя на него.

– Здравствуйте, это я.

Мужчина облегченно улыбнулся.

– Искал вас по всему университету.

– Почему? – удивленно спросил Тибо.

– Мне нужно кое-что передать, – пояснил он, после чего вышел и зашел вновь через несколько минут.

В его руках была коробка, помещенная в оберточную бумагу; он протянул ее мне и попросил поставить подпись, после чего пожелал хорошего дня и ушел, оставив меня и Джейми одних. Эйден и Тибо куда-то ушли.

– От кого это? – спросил Джейми, кивнув в сторону коробки.

Мне не хотелось говорить этого, но пришлось:

– От Виктора.

Джейми кивнул головой.

– Ну так открывай.

После этих слов мои руки потянулись к коробке, которую я перед этим послушала, чуть-чуть побила, и принялась снимать упаковку. Когда она оказалась полностью «раздетой», я сняла крышку, и мы с Джейми оба уставились в содержимое. Внутри меня смешались все чувства. В коробке лежали сладости, среди которых был мой маленький друг, которого я таскала везде с собой – плюшевый заяц «Бобо». Только у моего Бобо была оторвана лапа, а на пиджаке виделась заплатка в клетку, а у этого все было в порядке. Новая игрушка. Очень похожая на мою старую. На глаза навернулись слезы.

Я прижала к себе плюшевую игрушку, чувствуя, как разрывается от нахлынувших чувств мое сердце. Джейми понимающе улыбнулся и приобнял меня за плечи, поцеловав в макушку.

– Я рад, что он смог сделать так, чтобы ты улыбалась. Уже успела рассказать ему о Бобо?

Я хохотнула, после чего прижалась к груди Джейми.

– Нет, но это, уверена, сделала Коко. Только она знала о нем.

– У тебя очень хорошие друзья, – проговорил Джейми и потер мое плечо.

– Это точно.

Надо же. Это надо было еще найти похожего на Бобу игрушку в интернет, заказать ее сюда, передать через курьера… Неужели я настолько важна для Виктора? Сердце сжалось от тоски и радости одновременно, ведь мое сердце все равно тянулось к Джейми, что нежно обнимал меня сейчас и водил рукой по плечу.

– Ты счастлива с ним? – услышала я его голос.

«Нет!» – захотелось сказать мне.

– Да, – ответила я.

Джейми замолчал, и я почувствовала, как чуть напряглась его рука.

– Ты нуждаешься в нем? – задал он мне следующий вопрос и немного выпил воды.

«О Боже, нет!», – захотелось выкрикнуть мне.

– Очень нуждаюсь, – произнесла я.

Джейми не проронил ни слова, снова глотнув воды, после чего мы несколько минут помолчали.

– Ты бы хотела провести с ним всю свою жизнь? – прошептал он.

«Не-е-е-ет! Никогда!», – хотелось заорать мне.

– Конечно, – бросила я.

– Надеюсь, с ним ты будешь счастлива, – подытожил он, целуя меня в висок, и поднялся. – Ты обязана быть счастливой.

Я нехотя отпустила его, с ужасом ощущая утрату этого человеческого тепла, а затем стала наблюдать за тем, как исчезает его фигура в проеме входной двери. Зачем я это сказала? Зачем сделала это?! Зачем отдалила его от себя еще больше? Хотелось разбить всю посуду на кухне кафе и наорать на кого-нибудь, чтобы выпустить эти ужасные эмоции, но я не могла.

Из служебного помещения появились Эйден и Тибо, которые обсуждали что-то, что лежало в руке, после чего они подошли к моему столику.

– А где Джейми? – нахмурился Эйден.

– Ушел, – ответила я, все еще глядя на то место, где стоял мотоцикл Джейми.

Ушел, оставив меня горевать о том, что это не он пытается сделать меня счастливой.