Текст книги "Бесконечная война (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

– Ага. Мы однажды видели такой издалека, когда служили наёмниками в прошлом восстании Кашмира, – усмехнулся Гаюс. – Давно было дело… Передохли уже почти все. Кто ещё тогда, кто уже сейчас.

– Так чего приказал Хельмуд? – сменил капитан тему. Он знал, что его новый командир постоянно переписывался с ним, используя почтовую шкатулку. – Ускоряемся или стоим здесь?

Гаюс ухмыльнулся, показав крепкие жёлтые зубы.

– Он отправит два полка на юго-восток. Они должны захватить лагерь имперских артиллеристов и мастеровых. В Фирнадан же войдут три дивизии, сразу через Восточные, Северные и Южные ворота. Остальные направятся в сторону основного имперского склада, расположенного у леса Солкос, между Мобасом и Кииз-Даром.

– Очень хорошо, – слабо улыбнулся Маутнер, мысленно прикидывая, как ответит Дэсарандес, – но если мы и дальше будем бездельничать…

– Надо дождаться захвата артиллерии. Если они начнут обстрел прямо по нам, то испоганят всю операцию, – постановил здоровяк.

– Будь ты проклят, Гаюс! – вскочил капитан. – Там люди гибнут! Там людей едят!

Маутнер ненавидел, когда оказывался в подобных ситуациях. Ненавидел ждать. Кроме того, у него была личная цель побыстрее оказаться внутри города-крепости. Её можно было обозначить очень и очень коротко: капитан был дружен с полковником Трисейном, отчего теперь желал поговорить с Гектором Сайксом. До дрожи в руках.

Его командир ухмыльнулся шире.

– Поэтому я получил разрешение… – неспешно проговорил он, – вести «свой» отряд с такой скоростью, с какой решу сам. Хочешь ли ты, капитан, стать первым из освободителей, которые войдут в Фирнадан?

Маутнер еле слышно зарычал. Он чувствовал потребность обнажить меч и отомстить. Не только за товарища, вместе с которым прошли немало трудностей, но и за всё, что натворила проклятая Империя Пяти Солнц.

Как говорили жрецы Триединства, император не просто так нацелился на них. Осколки Нанва зачем-то нужны ему – Хоресу, который таил зловещие секреты и само его сердце запятнано злобой. Для капитана же достаточным доказательством зла было существование «перебежчиков»: отрядов самых обычных людей, которых воля Дэсарандеса и его божка превратила в безумных мясников.

Подобные мысли приносили мужчине чуть ли не физическую боль, что связывала его изнутри, и с моментами промедления эти путы становились лишь сильнее.

«Ещё одна правда, которую я не хочу принимать. Она преследует меня, пробирается в мои мысли. Но я не готов к ней. Не сейчас, пока нутро аж горит…» – скрипнул он зубами.

Маутнер верил, что сможет успокоиться и прийти в норму, лишь тогда, когда отобьёт город и казнит предателя. Дело даже не столько в друге, сколько в правосудии, которое должно восторжествовать.

«Генерал Гектор Сайкс, высший аристократ Сауда и один из совета Фирнадана. Кто бы мог поверить, что ты так легко сменишь сторону и передашь Дэсарандесу всё, что только знаешь?» – мелькнула у него короткая, уже не раз обдуманная мысль.

По сведениям Логвуда, который и сообщил капитану «Чёрных Полос» подробности происшествия, Сайкс отступил с группой некого Тэдреха Моргрима, имперского графа, который командовал крупным подразделением регуляров и до сих пор находился где-то внутри Фирнадана. Задачей элитного отряда стоял поиск и устранение. Либо, если это будет невозможно, то слежка и помощь в этом деле основным войскам.

Теперь Маутнер считал, что душевная боль утихнет, как только он выпустит на свет пленённую в нём жестокость, выпустив кишки человеку, объявленному главным врагом. Глупо это или нет, но капитан накрепко вцепился в эту веру. Только тогда ослабнет давление. Только тогда. Он не был готов к провалу.

– Собирай людей, – пробормотал Маутнер. – Мы можем подойти к северным воротам в течение часа.

– Все тридцать с лишним человек, – проворчал Гаюс.

– Дерьмо! Если уж даже так так не сможем пристыдить бойцов Хельмуда, чтобы они пошевелились…

– Ты на это надеешься? – хмыкнул его новый командир.

Маутнер хмуро посмотрел на него.

– Чёрт нас всех побери, Гаюс, это ты попросил разрешения у генерала. Ты рассчитывал, что тридцать семь воинов, пусть умелых и подготовленных, самостоятельно отобьют Фирнадан? Не имея даже одного мага в загашнике? – его голос звучал холодно и злобно.

Здоровяк прищурился, разглядывая лежавший впереди город, потом пожал плечами и пробурчал:

– Все маги наперечёт. Дэйчер и так выгреб школы, забрав даже тех, кто не проучился ещё месяца. Ты хоть представляешь, какой там уровень? – он махнул рукой. – А насчёт того, чтобы отбить город – я собираюсь попробовать. Сразу, как пустим кишки Сайксу, а может и заодно.

После долгой паузы капитан ухмыльнулся.

– Рад слышать.

На самом деле Маутнер и правда был рад. Как минимум тому, что хотя бы временно отдал власть над «Чёрными Полосами». Она уже давно начала его тяготить. Ответственность за благополучие каждого солдата становилась всё более тяжким бременем. Оказавшись вторым по званию, капитан ощутил, что ему стало чуть легче: не намного, но сейчас и этого было достаточно.

Менее приятным было то, что Маутнер лишился своих офицерских льгот. Теперь на военные советы ходил Гаюс, а капитан остался не у дел. Строго говоря, в бою он всё ещё продолжал командовать людьми, так как попросту лучше их знал, но ключевое решение теперь лежало на плечах Гаюса.

«Без подкрепления мы всё равно уже ничего не сможем, – подумал он. – У войск Второй армии просто не осталось сил удерживать ни свои позиции, ни заниматься подковёрной вознёй, которая всегда преследовала высшие армейские чины».

Ныне для него это было не важно. Они войдут в Фирнадан, поддержит их Дэйчер или нет. Они отыщут Сайкса, будет он прятаться в одиночку или за спиной у Моргрима. Они помогут отбить город, даже если для этого придётся идти в первых рядах. Они – военная элита, пусть и не являются ни сионами, ни инсуриями.

«Но убивали и тех, и других, – мысленно хмыкнул Маутнер. – А уж сколько на нашем счету самодовольных магов!»

Спустя несколько минут «Чёрные Полосы» оставили позади поросшие редким лесом холмы и спустились к болотистым берегам сезонного потока, извилистое русло которого вело к Фирнадану. Дым пожаров скрыл звёзды на небе, а дожди последних дней размягчили землю под ногами так, что она поглощала все звуки. Оружие и доспехи были туго связаны, и солдаты шагали во тьме совершенно беззвучно. Капитан двигался на три шага позади Гаюса, который по старой привычке, ещё из своего прошлого, шёл первым. Не лучшее место для командира, но подходящее для столь здорового и сильного ублюдка.

И всё же, Маутнеру это не нравилось. Более того, это слишком ясно говорило об упрямстве Гаюса и его неумении приспосабливаться – не лучшем для военачальника качестве.

Спустя полчаса скрытного перемещения Гаюс остановился, припал к земле и поднял руку. Капитан и отрядный сапёр, Грайс, приблизились к новому командиру. Они достигли северной имперской заставы. Лагерь был паршивый – никакой организации, разбит наспех, да и людей явно не хватало. Дорожки между траншеями, ямами и россыпью потрёпанных палаток были завалены мусором. В воздухе стояла вонь из-за неудачно расположенных отхожих мест. Трое мужчин ещё некоторое время разглядывали открывшуюся картину, затем вернулись к остальным. Вперёд скользнул взводный сержант Лотар. Началось совещание. Грайс заговорил первым:

– На позициях регуляры, – прошептал он. – Два небольших отряда, судя по паре знамён…

– Две сотни, – согласился Маутнер. – Остальные в палатках, больные и раненые.

– Я бы сказал, в основном больные, – предположил Грайс. – Судя по запаху – дизентерия. Похоже офицеры совсем «зелёные» – куска навоза не стоят, иначе не пошли бы на такие грубые нарушения. Больные драться не будут, что бы мы ни делали. Думаю, все остальные солдаты из их заставы сейчас в городе.

– За воротами, – проворчал Гаюс.

Маутнер кивнул.

– А перед воротами – множество трупов. Может, тысяча, может, больше. У самих воротах баррикад нет, и стражи я не видел. Самонадеянность победителей, – пробормотал капитан.

– Надо пробиться через регуляров, – произнёс Лотар и почесал затылок. – Предлагаю использовать взрывчатку. Включая и артефактную.

Прибывшее с Дэйчером подкрепление не просто прислало им в «помощь», Гаюса, но ещё и обеспечило хорошим снаряжением. Единственное, что примиряло «Полос» со всей ситуацией.

Грайс ухмыльнулся.

– Снова осмелел, а, Лотар? – панибратски спросил он, имея в виду, что в последний раз отряд едва сам не подорвался и сержант возмущался этому факту больше всех.

Лотар сердито глянул на него.

– Мы же тут воюем, разве нет? Если тебе есть, что сказать, то говори по делу, солдат.

– Претензий нет, – немного подумав, произнёс Грайс. – Но я бы предпочёл использовать что-то дальнобойное для активации «особой» самой сильной взрывчатки, а не бросать её вручную.

– Разве что пушки, – оскалился Гаюс. – Но артиллерия осталась далеко.

– Я всё хочу производственников напрячь создать бомбомёт, что-то типа арбалета, – покрутил Грайс руками. – Представьте только, как было бы удобно!

Капитан моргнул и поскрипел извилинами.

– Заранее нужно было об этом думать, – по итогу выдал он. – А теперь у нас даже обычных арбалетов нет. Так что, если не хочешь пихать «особую» взрывчатку в ствол ружья, то придётся быть проворным и аккуратным в использовании.

– Ага, пальцы беречь, – фыркнул Грайс. – А заодно и всё остальное тело. Хотя нет, если она взорвётся…

– Солдат! – прошипел Гаюс, отчего боец вытянулся в линию. – За работу!

Вскоре начали собираться взводные сапёры, которым и выпала «честь» работать с обычной, «особой» и артефактной взрывчаткой, зачарованной магами.

– Значит, мы просто прорвёмся, – прикинул Маутнер. – С несколькими хорошими взрывами сложностей не должно возникнуть, но тогда враг сомкнётся за нами с флангов…

Грайс вернулся как раз вовремя, чтобы крякнуть и сказать:

– Для этого мы и готовим «особую» взрывчатку, капитан. А уж если совместить с магической, то просто м-м! – ехидно протянул он. – Две капли на воск. Десять ударов сердца. Команда «бегите!», и когда мы её заорём, именно это вам и надо делать, причём быстро. Если, когда она взорвётся, будете меньше, чем в тридцати шагах – вас на фарш порвёт.

– Готовы? – спросил Гаюс, дождавшись завершения формального объяснения – всё-таки уже не в первый раз они этим занимались.

– Да. Нас девятеро, рассчитывайте, что мы прорубим путь в тридцать шагов шириной, – кивнул солдат.

– К оружию, – скомандовал командир, однако затем потянулся, схватил Грайса за вылинявший грязный камзол, притянул ближе и оскалился. – И чтобы без ошибок.

– Без ошибок, – согласился сапёр, расширившимися глазами глядя на злобный оскал Гаюса, оказавшийся в тревожной близости от его лица.

Через мгновение Грайс и восемь его товарищей уже двигались к заставе, словно бесформенные тени, укутанные в плащи от моросящего дождя.

Маутнер ощутил беспокойство. Он мысленно делал всё, что мог, дабы избавиться от него. На душе было тяжко. Капитан волновался и боялся того, что увидит в городе.

Вражеские регуляры сидели группами – по двадцать с лишним человек у каждого из ряда костров на единственном в лагере возвышении – бывшей просёлочной дороге, которая шла параллельно городской стене. Маутнер прикинул: полосы в тридцать шагов шириной достаточно, чтобы перебить бoльшую часть трёх групп. И останется сотня с лишним имперцев, способных дать отпор. Если среди них есть толковые офицеры, маги или сионы (инсуриев не заметно) – дело может обернуться худо.

«Хотя, будь там толковые офицеры, лагерь выглядел бы совсем иначе… – успокоил себя капитан. – Да и магов с сионами наверняка не направили бы на эту помойку. Однако… всякое может быть».

Сапёры припали к земле. Глава «Чёрных Полос» больше их не видел. На миг задумавшись, что лучше, меч или ружьё, он перехватил клинок и глянул через плечо, проверяя, как там остальные бойцы. Рядом возникла Килара, единственная женщина их отряда, при этом посмотрела на Маутнера таким взглядом, словно что-то хотела сказать. Однако тишину ночи разорвали звуки взрывов обычных, совсем не «особых» и не артефактных бомб. Капитан резко обернулся. Тела регуляров уже корчились в свете рассыпавшихся костров. Гаюс издал заливистый боевой клич, после которого «Чёрные Полосы» рванули вперёд.

Взорвались ещё бомбы, теперь по бокам, отбрасывая растерянных имперцев прямо в соседние костры. Маутнер увидел, как тёмные фигуры сапёров сошлись впереди, присели среди мёртвых и умирающих солдат противника, добивая их умелыми ударами кинжалов. Несколько человек за спиной капитана разрядили ружья. Зазвучали запоздалые крики.

Вслед за Гаюсом бойцы добежали до полной мертвецов дороги и миновали сгорбившихся сапёров: все, как один, готовили «особые» бомбы для нового подрыва. Две капли кислоты на восковую затычку в глиняной гранате, расписанной рунами – и раздалось многоголосое приглушённое шипение.

– Бегите! – закричал Грайс.

Маутнер выругался. Внезапно десять ударов сердца показались мгновением. Капитан знал, на что способны «особые» бомбы – одна такая могла сделать непроходимым перекрёсток четырёх улиц. А уж если совместить с магией…

Капитан побежал. Сердце чуть не остановилось у него в груди, когда мужчина посмотрел на ворота впереди. Тысячи трупов зашевелились. Проклятье. Это не трупы. Это спящие люди. «Перебежчики»! Эти ублюдки просто отдыхали!

– Ложись-ложись! – команда была на мунтосе, голос принадлежал Лотару. Маутнер замешкался ровно настолько, чтобы увидеть, как Грайс и другие сапёры догоняют их… дабы метнуть «особые» бомбы. Вперёд. В скопившихся между ними и воротами «перебежчиков». Затем солдаты рухнули на землю.

– О, Триединый! – капитан бросился вниз, скользнув по мокрому песку, выпустил меч и зажал уши руками. Земля выбила воздух из его лёгких и подбросила ноги вверх. Он опрокинулся в грязь прямо на спину. Маутнер уже начал перекатываться, но впереди взорвалась новая артефактная бомба. Он закувыркался от ударной волны, сверху посыпался град кровавых ошмётков. Что-то большое упало рядом с головой капитана. Он открыл глаза и увидел ягодицы и бёдра человека – только их и зияющую мокрой чернотой полость, в которой должны были быть кишки. Голеней тоже не было, их оторвало по суставу.

Маутнер смотрел. В ушах звенело. Он чувствовал, как из носа течёт кровь. Грудная клетка болела. Отдалённые крики наполнили ночь. Чья-то рука ухватила его за ворот плаща и поставила на ноги. Гаюс. Командир приблизился, вложил меч ему в руки и прокричал слова, которые капитан еле расслышал:

– Быстрей! Валим отсюда! – и толчком отправил Маутнера вперёд. Глаза мужчины видели, но разум отказывался осознавать разрушения с обеих сторон дороги, по которой он сейчас мчался к северным воротам. Он чувствовал, как отключается изнутри, даже спотыкаясь и продираясь через человеческие останки… отключается как раньше, пару недель назад, когда Империя впервые бросила на них целый легион «перебежчиков», чьими трупами забили и рвы, и окопы.

Десница мести недолго оставалась холодной. Любая душа, в которой сохранилась хоть толика человечности, не могла не увидеть реальность за жестоким приговором, каким бы справедливым он поначалу ни казался. Бледные, мёртвые лица. Изломанные тела в неестественных, невозможных позах. Разрушенные жизни. Месть поднесла зеркало ко всякой жестокости – и в отражении понятия добра и зла размылись, утратили всякий смысл.

По сторонам капитан видел бегущих солдат. Затрещали несколько обычных бомб, ускоряя бегство. Бойцы «Чёрных Полос» заявили врагу о себе.

«Мы равны им в расчётливой жестокости, – понял Маутнер на бегу. – Но это война нервов, в которой никому не победить».

Безраздельная тьма ворот поглотила капитана и его людей. Сапоги заскользили, когда солдаты остановились после безумной гонки. Припали к земле. Перезарядили ружья. Никто не издал ни слова.

Гаюс выбросил руку и притянул Грайса поближе. Здоровяк жёстко встряхнул сапёра, и собрался с размаху швырнуть на землю. Вскрик Маутнера остановил его. В конце концов, у Грайса был кожаный мешок, полный взрывчатки.

Впрочем, лицо мужчины и без того представляло собой огромный синяк полученный в бою – то ли приложило камнем, то ли пропустил удар одного из имперцев.

Грайс выругался.

– Выбора не было, сукин ты сын! – воскликнул он.

Маутнер услышал эти слова. Уже лучше. Капитан не был уверен, на чьей стороне он сейчас, но правда заключалась в том, что это не имело значения.

– Гаюс! – рявкнул глава «Полос». – Теперь что? Если будем ждать здесь…

– В город и тихо, – проворчал командир.

– В каком направлении? – спросил сержант Лотар.

– К за?мку… – ответил Гаюс. – Пройдём вперёд, а там подтянутся и остальные взводы. Сегодня мы освободим Фирнадан.

– Чтобы завтра его вновь заняли имперцы, – буркнул чей-то голос у капитана за спиной.

«Что же, значит так тому и быть», – подумал Маутнер.

Глава 4

«Древние говорили, что один волшебник стоит тысячи воинов в битве и десяти тысяч грешников в аду».

Джахангир Галбрейт, «Бытие души».

* * *

Окрестности города Кинфу, Малая Гаодия

Фира поднялась с него – кожа отделилась от кожи. «Святая мать» стояла, наслаждаясь дуновением прохладного воздуха на своей влажной от пота груди, чувствуя, как его семя заливает внутреннюю поверхность бёдер – ибо её лоно не желало этого. Сон мужчины, после того, что между ними произошло, был глубоким, настолько глубоким, что он не пошевелился, когда Фира плюнула на него, выражая своё презрение. Жрица могла бы легко убить его, но в данный момент в этом не было никакого смысла.

Лорд Челефи, великий визирь и «Надежда Кашмира». Его чресла, как она и обещала, оказались превращены в угли, пусть и в фигуральном смысле.

Фира рассмеялась лающим смехом.

Она бродила во мраке его шатра, разглядывая фамильные ценности захваченных имперских городов. Опалённый огнём штандарт, небрежно прислонённый к стулу, обшитому перламутром, сверкающие кольчуги свисающие с бюстов красного дерева… Личный слуга Челефи, мрачный кашмирец, такой же старый, как и она сама, съёжился в щели между диванами, наблюдая за ней, как ребёнок наблюдал бы за волком.

Обнажённая Фира остановилась перед изящным столиком – очередным захваченным элементом роскошного интерьера.

– Ты – один из её детей, – произнесла жрица, не глядя на старика. – Амманиэль любит тебя, несмотря на зло, которое тебе навязали твои похитители.

«Святая мать» провела пальцем по корешку книги, лежащей на смятом малиновом бархате: Аль-Касари, «Суждения и беседы».

Кожа переплёта потрескалась и покрылась едва заметными морщинками от её прикосновения.

– Ты даёшь, – пробормотала она, повернувшись, чтобы пристально посмотреть на слугу. – А твой хозяин берёт.

По щекам старика текли слезы. Страх перед будущим терзал его старую плоть.

– Амма дотянется до тебя, когда твоё тело доживёт свой век и ты окажешься в загробном мире. Но ты тоже должен тянуться к ней в свою очередь. Только тогда… – Фира оставила фразу незавершённой.

Слуга сжался в своём убежище, когда она шагнула к нему.

– Ты сделаешь это? – пристально посмотрела на него жрица. – Потянешься к ней?

Старик утвердительно кивнул головой, но женщина уже отвернулась, зная его ответ. Она неторопливо подошла к занавешенному выходу и мельком увидела себя в длинном овале высокого серебряного зеркала. «Святая мать» остановилась в полумраке артефактного фонаря, позволив глазам блуждать и задерживаться на гибких линиях своего молодого тела – настоящего шедевра искусных алхимиков и целителей.

Фира любила такие моменты. Любила смотреть на себя, ощущая этот идеал. Красоту, что, как она верила, была дарована ей богиней по своему образу и подобию – только переданную через посредников, коими и являлись эти самые волшебники.

Женщина смаковала её, словно мёд, вспоминая, какой была ранее и какой стала сейчас, когда расцвела вновь.

В отличие от многих своих жриц-сестёр, Фира никогда не испытывала желания мужской любви. Только при исполнении обрядов её плоть стремилась выполнить своё обещание. И всё же она радовалась этому дару, как ничему другому. В её возрасте, молодом, но не чрезмерно юном, были слава, испытанные удовольствия и воля зрелости, облачённая в прочный шёлк многих лет, отделявших её от ветхости, которой она когда-нибудь снова станет.

Храмы Аммы были разграблены и сожжены. Множество жриц изнасилованы и убиты, а Фира стояла здесь, пьяная от радости.

– Так ты ещё и сторожевая собака? – задала она вопрос, казалось, куда-то в пустоту. – А, ведьма?

«Святая мать» повернулась к Йишил, стоящей у входа в шатёр. Богатые тканевые занавески покачнулись и замерли за её спиной. Внутрь ворвалась толика прохлады.

– Ты ещё тут, – раздражённо пробормотала юная волшебница, а потом, услышав тихий скулёж, повернулась к слуге, который продолжал ныть, забившись в угол.

Фира улыбнулась. Она знала, что старик не доживёт до рассвета. Знала, что он умрёт ради неё и достигнет своей цели… Станет тем, чьи знания Амманиэль использует, чтобы оставаться в курсе каждого их шага. Чтобы контролировать всё происходящее здесь…

– Значит, всегда охраняешь своего отца и господина, – хмыкнула женщина.

– Прикрой свой срам, наложница, – холодно велела ей Йишил.

– Разве тебе не нравится то, что ты видишь? – Фира подняла руки, выпятив упругую грудь. Её соски призывно торчали, а тонкая талия белела нежной кожей, буквально умоляющей коснуться и ощутить жар женского тела.

– Я вижу иссохшую старую каргу, каковой ты и являешься в душе, – колдунья поджала губы.

– Значит, я была права и даже тебе пришлось по вкусу это зрелище, – усмехнулась «Святая мать». – Ты изображаешь, что не заинтересована, но смотришь не меньше мужчин. Ты точно также мечтаешь о моей красоте, о влаге между моих бёдер и горячем языке…

– Горячем? Скорее длинном и чрезмерно болтливом, – криво улыбнулась Йишил. – О той пустопорожней ерунде, которую ты распускаешь своим помелом, и правда можно подумать. Не зря ты всё-таки жрица, болтать – твоё основное занятие, не считая раздвигания ног! – с каждым словом, голос волшебницы набирал всё больше громкости.

– Лай, собака. Разбуди своего хозяина. Посмотрим, в чью морду он ударит, – рассмеялась Фира.

Капюшон Йишил дрогнул, а губы сжались в тонкую линию. Однако, девушка промолчала.

Жрица Аммы снова принялась рассматривать в зеркале своего чудесного близнеца.

– Ты несёшь в себе дар магии, – произнесла Фира, спустя несколько секунд, и провела ладонью по своему плоскому животу, а потом и выше, между грудей. – У тебя есть ультима. Могущество, которое и не снилось большинству смертных. Ты можешь сразить меня своей самой простой прихотью! И всё же ты стоишь здесь, сыплешь угрозами и оскорблениями?

– Я служу моему визирю, – сухо ответила она.

«Святая мать» звонко, по-девичьи, рассмеялась. Это, поняла Фира, был её новый храм, языческая армия, летящая через земли Фусанга. И эти язычники были её новыми жрецами – эти кашмирцы, приверженцы трёх богов. Но какая разница во что они верят, если они делают то, что должно быть сделано?

– Ты лжёшь, – прохрипела Фира с интонациями старухи.

– Он был помаз… – возмущённо начала Йишил, но тут же была перебита.

– О, да, был! – с широкой улыбкой воскликнула жрица. – Но не тем, кем ты думаешь!

– Прекрати богохульствовать, – с долей смирения произнесла девушка, скрестив руки на груди.

– Дура! – злобно бросила ей Фира. – Все вы до единого здесь дураки. Все эти люди – все эти воры! Все вы считаете себя центром своих миров. Но только не ты. Ты же видела… Ты одна знаешь, как мы малы… Мы просто пылинки, пылинки на ветру в темноте. И всё же ты веришь в блуждающую абстракцию – Трёх богов! Пф-ф! Ты бросаешь кости на игральной доске, желая спастись, в то время как всё, что тебе нужно сделать – преклонить колени!

Волшебница ничего не ответила. Лишь слабая улыбка появилась на её тонких губах в свете артефактного светильника. Вместо этого Йишил посмотрела куда-то поверх плеча Фиры.

Женщина обернулась и увидела обнажённого Челефи, неподвижно стоящего позади неё. Он казался нематериальным в игре теней и мрака.

– Теперь ты понимаешь, отец? – спросила девушка. Нагота визиря, казалось, ни капли не смущала её. – Видишь это предательство? И это в момент, когда мы вот-вот дойдём до Щуво, открыв прямую дорогу до Сайбаса и Таскола! Когда армии уже готовятся к решающему бою! Мы не можем позволить себе держать поблизости эту демонопоклонницу! Давай, скажи мне, что ты тоже видишь это!

Лицо кашмирца заиграло желваками, он вытер пот со лба и глубоко вдохнул, свистя ноздрями.

– Оставь нас, Йишил, – грубо произнёс Челефи.

Последовал момент противостояния, перекрещённых взглядов трёх властных душ. Их дыхание терзало безмолвный воздух. А затем, с лёгким поклоном, колдунья удалилась.

Визирь навис сзади над миниатюрной женщиной.

– Демоница! – закричал кашмирец и отшвырнул Фиру, но не позволил ей упасть, а обхватил мозолистыми руками за шею и заставил согнуться. – Проклятая сука!

Застонав, «Святая мать» вцепилась в крепкие мускулистые руки и обхватила его талию длинными ногами.

Таким образом он показывал своё восхищение ею.

Всё ещё сжимаясь между диванами, обречённый старый слуга плакал, наблюдая за происходящим…

Мягкая земля вновь была глубоко вспахана.

* * *

Я встряхнулся и выпрямился.

– Лечение закончено, – кивнул Куорту, который улыбнулся и поднялся на ноги. – Ещё кто-то?.. – оглянулся на Скаю.

– Ими занимается Вирт, – уставшая девушка подошла ближе и положила руку мне на плечо. – Отдохни, Изен. В отличие от тебя, Вирт только держал защиту. Дай ему… проявить себя.

– Боишься, что я «перегорю»? – едва уловимо поднял бровь. – Не стoит. За последнее время моё… тело, – на миг я замялся, но потом метафорически плюнул и продолжил, – научилось проводить довольно большие объёмы магии и не гореть при этом огнём.

Ни малейшего понятия, как этот самый «Изен» проявлял себя раньше. Но возможный «прогресс» можно спихнуть на войну. Ха-а… до сих гадаю, то ли я такой уникум и величайший актёр, что сумел обмануть всех вокруг, то ли этот «Изен» был столь незаметен и непримечателен? А может, все вокруг тоже списали изменения на войну?

– Уверен? – Ская наклонилась ниже. Я ощутил запах пота. – Тогда скажу откровеннее, – голос девушки стал тише, – побереги силы. Мало того, что может вернуться этот Каирадор, так и мы сами здесь весьма серьёзно нашумели. Если нас окружит пара тысяч регуляров, а не отбросов, типа «перебежчиков», то останется лишь молиться.

Я понимал её. Людей у Эдли было критически мало. Чтобы сдохнуть, нам хватит тысячи опытных бойцов, если, конечно, у них будут свои маги, сионы и инсурии. Либо хотя бы один из трёх видов…

Глядя в глаза Скаи, я осознал, что пауза затянулась. Мы смотрели друг на друга и, очевидно, оба чувствовали это. Напряжение. Особое напряжение, которое могло возникнуть лишь между мужчиной и женщиной. А ведь мы уже целовались…

Последняя мысль заставила меня посмотреть на её губы и они показались самой желаемой вещью в мире.

– Войска! – голос генерала мгновенно вернул трезвость разуму, отчего мы оба резво дёрнулись, моментально разорвав зрительный контакт. Не позволив Скае затеряться, я схватил её за руку, отчего она вздрогнула и с огромным удивлением на меня посмотрела.

Молча притянул девушку ближе, так, чтобы мы встали плечом к плечу, после чего перевёл фокус внимания на Эдли. Через миг Ская, ответно сжав ладонь, тоже посмотрела на генерала.

Вместе с нами начали выстраиваться солдаты. Из полутора сотен, пришедших в донжон, само собой, уцелели не все. Более двух десятков сейчас покоились у стен широкого зала – раненые и умирающие. Изредка, проверяющие их товарищи относили одного-двух в угол – там лежали наши мертвецы.

С ранеными возился Вирт, но целитель был один, а тех, кому требовалась помощь – очень и очень много. Я знал, что маг не справится. Я знал, что не справимся и мы оба.

Воздух пропитался запахами пота, мочи и гниющего мяса. Входы в зал были обрамлены чернеющей кровью, начисто стёртой с плит пола, чтобы не скользить. Давно умерший архитектор, придавший форму этому помещению, был бы в ужасе от того, во что превратилось его творение. Благородная красота стала декорацией для сцены из кошмара.

На полу раскинулось полуобглоданное тело полковника Трисейна. Безглазое лицо, укрытое его же срезанной кожей, кривилось в жуткой ухмылке: губы подсохли и разошлись в стороны так, что стали видны зубы. Широкая улыбка смерти, точный, поэтический ужас. Он стал новым правителем, достойным того, во что превратился этот зал… А ведь я помнил Финкола. Помнил, что он был достойным человеком, который не заслужил такой участи.

Другие, похоже, знали его куда как больше и сильнее. Не зря ведь даже генерал решился на подобную вылазку?..

Поднявшиеся и выстроившиеся солдаты каменным взглядом смотрели на Эдли, который стоял возле трона и дверцы, ведущей наружу. Мужчина тоже рассматривал солдат, словно изучая их состояние и прикидывая, какую цену мы уплатили за то, что отбили это место от кучки мусора.

– Пора уходить, – наконец произнёс Дирас. – Возьмите раненых, мы разместим их на телеги и лошадей. Займитесь этим, пока тело полковника придадут земле.

Я оглянулся на своих людей. Маленький отряд, который, несмотря ни на что, сохранял свою странную верность. Мне! Имперскому аристократу! И одновременно тому, кто оказался одним из столпов, не позволяющих городу пасть. Смешно… правда смешно.

Когда генерал закончил, я хотел было тоже что-то сказать своим ребятам, но… глядя в их лица, понял, что не осталось слов. Слов, способных выразить то, что связывало нас всех. Слов, пригодных для той странно холодной гордости, которую я сейчас за них испытывал.

Вскоре мы уже направлялись в сторону главного входа. Коридор был очищен от трупов имперцев, а потому напоминал о случившемся лишь потёками крови и общим состоянием: царапины, грязь, сколы камня, выбоины от пуль или клинков.

Двигаясь следом за Эдли, я смотрел прямо на проход, ведущий к внешним дверям. Весь наш магический квартет сумел уцелеть, а потому шли вместе, точно также, как и входили сюда. Я со Скаей, взявшись за руки, Ирмис, изредка поглядывающий на нас сложночитаемым взглядом и Вирт, который негромко бурчал, что ему не дали времени в должной мере поработать с травмами раненых бойцов. Однако я был уверен – даже он понимал, что сейчас не до этого.

На улице продолжал идти дождь. Несколько солдат, заранее выбравшихся сюда, уже сноровисто копали яму, пока их товарищи наблюдали за окрестностями. Ещё трое мужчин, обменявшись с сержантом парой слов, бросились им на помощь. Спустя десяток минут тело Трисейна было погружено в неглубокую могилу. Более никто не удостоился такой чести. Остальных мертвецов беспорядочно свалили в кучу. Туда же бросали тяжело раненых имперцев, не утруждаясь тем, чтобы добить их. Часть уже скончалась от потери крови или банального удушья под грудой тел своих соратников, но кое-кто ещё подавал признаки жизни. Ничего… дождь и раны быстро сделают своё дело.