Текст книги "Бесконечная война (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

– Скажи, у тебя ведь были… женщины? До меня? – Ская опёрлась о локоть, приподнявшись над кроватью. Капельки пота блестели на её боку, груди и бёдрах. Поддавшись искушению (откуда бы, если я только что излился ей на живот?) протянул руку, вначале мягко проведя ею по коже, а потом сжав ладонь.

– У тебя ведь тоже? – произнёс я.

– Женщины? – рассмеялась она.

– Вот и ответ, – хмыкнул на это, а потом посмотрел Скае прямо в глаза, слегка подавшись вперёд. – Это не имеет значения, ведь сейчас я здесь, с тобой.

– Здесь… – обмякнув, девушка обняла меня, а следом свернулась, словно котёнок, устроившись подле моей груди. Так мы и заснули.

Новый сон я видел осознанно, прекрасно воспринимая его нереальность. Проклятая жара, вызывающая кошмары!

То, что это был очередной кошмар, я не сомневался – потому что находился в Сизиане, в оазисе Последняя Потеря, в том самом доме, где некогда погибли дети, прячущиеся в подвале.

Мне казалось, что я осматривался, пытаясь понять и подготовиться к тому, что сейчас увижу. Взгляд неожиданно наткнулся на Дризза, который сидел в лучах яркого солнца, льющегося сквозь закрытые ставни. Он ссутулился, склонившись вперёд, а его скрещённые руки опирались на торчащие колени. Тени превращали его кожу в чешую, делая мужчину неким подобием крокодила – столь резко очерчивался он утренним светом.

– Юнцы, вольно или невольно пробудившие в себе магию, – произнёс Хродбер, и его глаза засияли, словно два парящих в небе опала, – обучаются ненависти, как чему-то главному и по сути единственному в своей жизни. Ненавидеть, чтобы убивать при помощи силы стихий. Ненавидеть, чтобы защищаться. Ненавидеть, чтобы жить. – Он кивнул, словно бы признавая наличие в этой мудрости некого изъяна, не предполагающего, тем не менее, что ей не следует повиноваться. – Да… слабость… Слабость – вот та искра, которую высекает плеть их наставника! И горе тому юнцу, что начнёт рыдать.

Жесточайший из людей издал смешок, звук слишком кроткий в сравнении с сопровождающей его гримасой.

– Тебя называют «Сокрушающий меч Кохрана», но разве это так? – Дризз прищурился. – Жалкие неумехи из Третьей магической не смогли воспитать тебя должным образом, а мне не хватило на это времени. Ты так и остался мальчишкой, слишком избалованным и изнеженным для настоящего дела.

– Видимо все имперцы, павшие от моей руки, не идут в счёт? – улыбнулся я.

– Солдаты, которые сами шли тебя убивать? – рассмеялся мужчина. – О, да! Их смерть не несла ничего, что могло бы позволить тебе ощутить настоящую ненависть, – его кулак ударил по собственной груди, – ты убивал их легко, не задумываясь ни о чём. Но что будет, – Хродбер вытянул руку, указав на подвал, – когда ты столкнёшься с тем, что заставит переступить через себя? Ради мира и его блага, само собой.

Подвальная дверь мистическим образом начала приоткрываться, издавая мерзкий скрип. Оттуда дыхнуло смрадом и кровью. Во тьме что-то копошилось. Я помнил, что мы оставили там, когда покидали Последнюю Потерю. Трупы детей, которых убили своими руками.

– Ты слаб, мальчишка, – проскрежетал он. – Даже убив тысячу крестьян, ты остался слабым. Даже развив своё тело, сделав его идеальным проводником своей магической энергии, ты остался никчёмным. Однако, если ты думаешь, что это плохо, то ты ошибается, – Дризз рассмеялся. – Хитрость в том, что на свете не бывает ничего неуязвимого. Любая, самая могучая сила иногда садится посрать. А иногда засыпает. Мощь необходимо нацелить, сосредоточить, а значит, всё на свете уязвимо и слабо. Посему испытывать презрение к слабости означает питать отвращение ко всему сущему…

Мои глаза широко распахнулись, позволив иным взглядом посмотреть на внезапного собеседника. Какие-то мысли, слишком неуловимые, чтобы их осознать, закрутились внутри головы.

– И тем самым мир становится ненавистным, мальчик, – продолжил Хродбер. – Просто делается чем-то ещё, что необходимо придушить или забить насмерть. Слабость – вот что является истинным источником ненависти. Когда ты поймёшь это, то будешь способен…

– Я знаю, что такое ненависть, – перебил я его.

Мужчина, будто погружённый в свои мысли, вздрогнул и сплюнул в яркий отсвет зари, осмелившийся проникнуть внутрь покинутого мёртвого дома.

– Откуда бы⁈ – рыкнул он. – Изнеженный аристократ, всего год как оторванный от материнской юбки⁈

– За это время случилось много! – крикнул я в ответ. – Здесь, на войне, все люди нена!..

Дризз ринулся вперёд быстрее, чем я успел предпринять хоть что-то. Он словно воздвигся надо мной, глубоко и разъярённо дыша.

– Во-о-от! – взревел он, демонстрируя руки, внезапно обагрившиеся кровью по самые локти. – Вот это – ненависть!

Хродбер наотмашь врезал мне по губам так, что голова откинулась назад, ударившись о деревянные перекрытия. Боли не ощущалось, но я не осознавал этого, дёрнувшись и рухнув на безжалостно жёсткий пол.

– Ненависть, это когда ты убиваешь отца, забивая его деревянной палкой! – орал он. – Когда душишь своего сына его собственными кишками! Когда обрушиваешь камень на голову жене, а потом поджигаешь собственный дом!

Кровь всё сильнее покрывала мужчину, словно вытекая из невидимых порезов, но я знал, что это не его кровь. Она чужая.

– Ты весь такой начитанный! – глумился Дризз, обходя меня по кругу. – Цивилизованный! Справедливый! Решил забыть свои «детские игры» в поместье, забыть, как убил брата, как доводил до самоубийства слуг? Надумал отказаться от всего, что делало тебя самим собой? Что делало тебя ОСОБЕННЫМ. Ведь теперь ты изменился, – он сделал акцент на последнем слова, протянув его, словно готовясь рассказать концовку смешной шутки. – Терпеть не можешь вред, причиняемый жестокими забавами! Питаешь отвращение к тем, кто хлещет плетьми лошадей, убивает рабов или бьёт симпатичных жёнушек! Что, сдохла пара друзей и девок, которых ты трахал, так сразу посчитал, что понял эту жизнь? Убил сотню безликих врагов и решил, что стал божественным орудием⁈ Почуял у себя внутри какие-то колики и принял это за ненависть⁈

Хродбер нависал надо мной, перекрывая, казалось, весь мир.

– Ты всё время о чём-то там раздумываешь, хныкаешь и скулишь, либо беспокоишься о тех, кого любишь – в общем, без конца толчёшь в ступе воду и воешь в небеса. Ты! Ни на что! Не способен!

Ещё один невесомый удар попал по моему лицу, отбросив в сторону. Я видел, как нитка кровавой слюны потянулась из моего рта.

– Вот! – громыхал уже полностью залитый чужой кровью Дризз, по всему телу которого проступили вены. – Смотри! – царапающим движением он размазал по себе кровь, от живота до груди, пальцами с отросшими ногтями, напоминающими звериные когти. – Вот! Вот – истинная картина ненависти!

А дальше Хродбер обхватил меня за шею и сунул лицом прямо в дыру подвала, показав сотни уродливо расчленённых тел, вокруг которых летали жирные чёрные мухи. Безглазые лица, с кровоточащими провалами, синхронно посмотрел на меня и оглушительно завыли.

Утро было отвратительным, отчего сказал Скае, что не выспался. Девушка рассмеялась, а потом направилась создавать воду, ворча, что семя засохло у неё в волосах.

На завтраке в за?мке я размышлял о том, что мне снилось. Вопреки обычному, оба сна прекрасно запомнились мне. Это ведь должно что-то значить, так? Ненависть к слабости. Может ли это оказаться той целью, которая спасёт меня?

Во время приёма пищи Ская периодически улыбалась и причина тому заключалась не только в ночной разминке. Вернувшись вчера после успешной миссии по зачистке базы имперцев, мы поговорили, обсудив изменение наших отношений. Имею в виду, с дружбы на постель. Недопонимания были признаны несущественными, а каждый вопрос нашёл свой ответ. Теперь, в каком-то роде, мы официальная парочка и я не вижу никого, кто был бы возмущён подобным «нарушением» правил. Может, проблемы и возникнут, но точно не сейчас.

Еда, которую привезли из Сауды, казалась не то чтобы удивительно вкусной, но очень разнообразной. За последнее время я привык (и возненавидел) к солонине и сухому хлебу – типичным солдатским пайкам, размер которых стремительно сокращался. Изредка удавалось найти что-то самому, но это не играло ключевой роли. Голодный, однообразный и не слишком сытный паёк легко мог вызвать не только проблемы с желудком, но и всем организмом. Приходилось регулярно следить за собой, на практике применяя целительские навыки.

Сейчас, когда повара предоставили полноценную смену очень объёмных блюд, включая свежие овощи и даже суп, каждый из солдат наедался, будто не в себя.

По залу, среди трапезничающих людей, гуляли слухи, будто командование решило устроить контратаку, выводя людей за стены, что казалось мне абсурдом. У Империи по меньшей мере двести тысяч воинов, не считая «перебежчиков». Что мы можем выставить против? Свои – сколько там осталось на две армии, с учётом подкрепления? – тридцать тысяч солдат?

И всё же, разговоры шли. Благо, не панические, ведь сытная, обильная и вкусная пища сделала своё дело, вызвав на лицах людей довольные улыбки. Как же, иной раз, мало надо для счастья!

На мой задумчивый вид обращали внимание, но Скае я шепнул, что обдумываю НАШЕ будущее, отчего её глаза заблестели натуральным счастьем, а чуть позже подошедшим ребятам из остатков моего отряда – что размышляю над слухами и прикидываю перспективы.

После завтрака тихо выскользнул на улицу, усевшись в стороне ото всех. На площади перед цитаделью подготавливали площадку, на которую тащили бывшего генерала Гектора Сайкса, имевшего удивительно целый вид (ну не считать же всерьёз дюжину синяков и разбитую морду?). Похоже он не стал отмалчиваться и поведал всё, что знал, осознавая собственное незавидное будущее.

Сорвав и зажевав травинку, я рассматривал, как его поставили в центре грубо сколоченного деревянного помоста, а окрестности постепенно наполнялись людьми. Несмотря на то, что большинство имело собственные задачи, на казнь пришли посмотреть достаточно много народу. Кто-то следил за небом, кто-то контролировал толпу, дабы не случилось давки, спонтанных драк или ещё каких проблем, всегда возникающих в моменты возбуждения и мнимой толики безопасности. Ныне у нас был именно такой случай: накрученные солдаты всё чаще махали кулаками, выдавая несвязные крики в сторону Сайкса, который насмешливо смотрел поверх их голов.

Офицеры, ходившие среди бойцов, вынуждены были повышать голос, одёргивая совсем распоясавшихся. Сионы, игравшие роль стражи, придавали их словам вес, не стесняясь применять силу, когда того требовала нужда.

И всё же… я бывал на казнях и видел их, так что могу сказать – сейчас люди ведут себя ещё относительно спокойно, особенно учитывая, что каждый из собравшихся был в курсе предательства Гектора, из-за которого погибло немало хороших людей из Первой.

Вокруг толпы летали стаи расплодившейся мошкары. Птицы перехватывали их прямо на лету, с тихим хрустом лопая хитин, словно орешки. Надеюсь среди них нет шпионов врага? Было бы неприятно, но вроде как за этим следят…

Рядом со мной возникла тёмная фигура и молча присела на корточки. Мы помолчали, не спеша начинать разговор, одинаково наблюдая за тем, как завершаются последние этапы подготовки.

– Комендант иногда должен отдыхать, – сказал я, не глядя в сторону Логвуда.

Тольбус тихо фыркнул в свои усы.

– А маги? – переадресовал он вопрос.

– У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на сон, – я кивнул на ирис, пробившийся из-под каменной брусчатки. Прямо в этот момент на него сел мотылёк. Намёк был максимально очевиден.

– В отдыхе нам сейчас отказано, – произнёс Логвуд.

– Когда-то бывало иначе? – приподнял я бровь.

– Ты шутишь как бывалый ветеран, колдун, – усмехнулся мой внезапный собеседник.

– Шутки? Скорее их отсутствие, – едва уловимо пожал я плечами. – Научился, пока воевал.

– Это ясно как день, – мужчина достал кисет и трубку, начав её набивать.

Мы замолчали, наблюдая за тем, как на помост зашёл единственный выживший генерал Первой армии (не считая Гектора Сайкса) – Дирас Эдли.

– Все мы знаем, – громким, хорошо поставленным голосом, начал говорить он, – что человек, стоящий подле меня, продал свою жизнь Империи и Дэсарандесу…

Я сплюнул горькую травинку и задумчиво вздохнул. Казнь… Сайкс говорил, что предал часть, ради спасения большинства и в каком-то роде он был прав. Каждый из нас поступает так, как считает нужным и правильным. Взять, например, меня.

Анселма… не волнуйся, сестрёнка, я знаю, как тебе помочь.

Глава 7

«Нельзя утешить того, кто притворяется, что плачет».

Данхолфская пословица.

* * *

Краем глаза я посмотрел на коменданта. Когда-то мне казалось, что я отлично понимаю этого человека, но не сейчас. Я не представлял, о чём он думает. А самое забавное – я не видел, чтобы его терзали сомнения относительно дальнейшего развития событий. Хех, похоже, если они и были, то мужчина ничего не показывал.

Впрочем, – задумался я, – это правильно. Командир не должен демонстрировать слабость. Только силу. Только пример для всех остальных. Я понял это, когда взвалил на свои плечи командование. И пусть отряд мой сократился до нескольких человек, их никто не потрудился забрать. Это могло бы показаться странным, если бы во время этой осады у меня была возможность обдумать, что такое «странно».

– Я думал, что речь должен произносить самый главный, – высказал я не поворачивая головы. – Не по званию, а по факту.

– Никогда не обращался ни к кому и ни с какими речами, – спокойно поведал Логвуд, выпуская струю дыма от разгоревшейся трубки. – Не делаю из своего общения с людьми какого-то события.

– И поэтому они все так вам преданы? – слабо улыбнулся я.

Что будет, когда их вера рухнет? Что если от этого момента нас отделяют считанные часы?

– Император Дэсарандес покинул ставку своей армии, – поменял он тему, выдав новость, от которой я вылупился на него, не в силах осознать сказанные слова.

– Но почему? – голос дрогнул, но мне удалось сдержать его.

– Беспорядки в столице, – поведал мой собеседник. – А также ложная уверенность в успехе подавления наших сил, – Логвуд хмыкнул и затянулся. – Отъезд состоялся на момент, когда мы совершили контрудар, который, несмотря на видимость успеха, в полной мере продемонстрировал все наши силы. Численность всего подкрепления. Достойное, на фоне уже имеющихся армий Первой и Второй, и ничтожное, на фоне полчищ Империи.

– Значит, теперь мы воюем не против Дэсарандеса. Бессмертный император не сможет лично управлять всеми армиями или разработать план, который мы, при всём желании, не сумеем переиграть, – произнёс я и взял короткую паузу. – Вот почему возникли слухи о выступлении… – с намёком добавил я, но Тольбус проигнорировал последние слова.

– Наши разведчики, направленные в главный имперский лагерь не вышли на связь. Очевидно, что они мертвы, – рассказал комендант. – Поэтому твёрдой уверенности в том, что задумал генерал Вирраг Иставаль, возглавивший имперское войско вместо Дэсарандеса, у нас нет.

– А амулеты обращения в крыс? – спросил я. – Оборотни-птицы?

– Старые амулеты давно потеряны, новые сделать возможности нет. К тому же, имперские разъезды поголовно ходят с артефактами-определителями, – пояснил Логвуд. – Летуны уже какое-то время не рискуют подбираться близко – сразу становятся целями для атаки. Да и мало у нас оборотней. Едва десяток наберётся.

Комендант сплюнул, а потом начал выбивать трубку. На помосте, вокруг шеи Сайкса, затянули верёвку.

– Я мог бы попробовать, – прикинул я варианты. – Вoрон – популярная форма у имперцев, могу затеряться.

А могу и нет.

– Точно, у тебя же эта форма, – протянул Тольбус. Отчего-то я подумал, что он поинтересуется ею, но… комендант проигнорировал сей факт. Вместо этого мужчина произнёс иное. – Есть легенда, что за душами выдающихся людей, после смерти, приходит вoрон и уносит её на небеса.

– Хм, – коснулся я подбородка, – не слышал такой.

– Не рискуй, Сокрушающий Меч, – крякнул он, убрал очищенную трубку, а потом замолчал.

Некоторое время мы наблюдали за помостом.

– Пока вы выбивали остатки имперцев из Фирнадана, их вербовщики привели ещё несколько тысяч новых крестьян. Похоже людей сейчас ловят по всей округе, – я уловил в голосе мужчины сомнения. – На месте Иставальта я бы не изобретал что-то уникальное или новое, а сосредоточился на обстреле города из всей артиллерии, которая есть в наличии.

М-да… это позволит сокрушить стены и оставить нас на открытой области… Неприятно.

– Но он задумал что-то иное, верно? – нахмурился я. – И никаких вариантов?

– Их и не может быть, – Логвуд пожал плечами. – Это его ошибка.

– Возможно, – с долей сомнения кивнул я.

– Что бы не думали и не говорили остальные, такие как Дэйчер, Лодж или Эдли, каждый день промедления играет нам на пользу, – пояснил он. – Империю штормит, это признал даже Дэсарандес, который сбежал спасать столицу, забрав самые элитные части. Сколько времени пройдёт, прежде чем он вернётся обратно? Год? Два? И вернётся ли вообще?

– Я столько не проживу, – криво усмехнулся я, на что мужчина хохотнул.

– А говоришь, не шутишь, – качнул он головой.

– Почти уверен, что император взял с собой почтовую шкатулку, – решил я вернуться к прежней теме, а не продолжать новую. – А значит, отъезд не помешает ему сформировать новый план.

– Наверняка, – хмыкнул комендант, – но не позволит проследить за исполнением.

– Может из-за этого сейчас и не используют артиллерию? – предположил я. – Готовятся реализовать новую тактическую схему?

– Очередной штурм? – Тольбус вздохнул, откашлялся, а потом взглянул на Сайкса, начавшего дёргаться в петле. Его ноги пустились в последний пляс. – Тогда мы отступим. Направимся в сторону Сауды, уходя в леса и болота. Никто не станет оставаться в Фирнадане до конца.

– Магбур продолжает молчать? – спросил я то, что и так знал. Но сведения о предательстве этого города не могли быть сказаны просто так. Уверен, архонты и без меня понимают подоплёку происходящих событий, так что не следует лишний раз заострять внимание на моей возможной информированности.

– Почти уверен, что Гуннар сговорился с Дэсарандесом за нашей спиной, – ухмыльнулся комендант. – Но мы вынуждены притворяться, что не понимаем этого, раз за разом обивая пороги Магбура и прося о помощи.

– Если они выступят на нашей стороне… – протянул я, а потом мотнул головой. – Первая и Вторая и правда выйдут за стены? Потому что имперцами теперь управляет не Дэсарандес, а Иставальт?

После непродолжительной паузы, Логвуд рублено кивнул.

– Всё так. Это наш шанс. Возможно единственный. Сейчас идёт заключительная подготовка. Мы дожидаемся отрядов Второй, которые делали вылазки, обходя Фирнадан с западной стороны и зачищая группировки, которые сдала Моргрим. Если планы не сорвутся, то уже после обеда они появятся здесь, а к вечеру будет объявлено построение.

Комендант поднялся на ноги и направился в сторону помоста, на котором окончательно затих Сайкс. Громкий рёв ознаменовал его кончину.

– Открытый бой против вдесятеро большей армии, хоть и без императора? – почесал я затылок. – Что ты от меня скрываешь, комендант?

Во рту ощущался горький привкус. От стебля травы, который я неосознанно зажевал? Или от предчувствия надвигающейся беды?

Я не удивился, что Тольбус ко мне подошёл. Среди солдат уже какое-то время ходят слухи о моих способностях, а также распространяется прозвище «Сокрушающий Меч Кохрана» или просто «Сокрушающий Меч». Смешно то, что у меня и меча-то нет…

– Что сказал Логвуд? – ко мне подошёл Маутнер, холодным взглядом осматривающийся вокруг. Он словно бы выискивал поблизости людей с особо большими ушами.

– Ближе к вечеру мы выступим против Империи, – поведал я, – за стены.

Капитан грязно выругался. Уверен, слухи он знал и без меня, однако, как и я, не верил, что всё обстоит именно так.

– Это ведь невозможно! – в конечном итоге произнёс он. – Это безумие! У нас нет ни шанса – их армия слишком большая. Единственный наш выход – бесконечно отступать, разделяя врага на куски, а потом уничтожая эти самые куски.

– Дэсарандес отступил в Таскол, – покрутил я рукой. – Командование посчитало, что этим нужно воспользоваться. Во всяком случае это то, что я знаю.

Маутнер скептично приподнял бровь, а мне на сапог приземлился мотылёк. Он медленно шевелил крыльями, а потом и вовсе завис. Я уставился на него, как на знак свыше.

– … шающий Меч Кохрана, – услышал я обрывок фразы, а потом перевёл фокус внимания на капитана. Мужчина улыбнулся. – Думаю, шансы есть. Нас ведь не стали бы просто так вести на убой?

– Если среди нашего командования не затесался ещё один предатель, – ответил я. – Тогда это объяснило бы молчание имперской артиллерии.

Плавные и в каком-то роде неспешные сборы начались спустя полтора часа, ещё до обеда. К этому моменту я как раз продумал свой следующий шаг, а также выпросил возможность оказаться свидетелем очередного допроса «той страшной женщины», под которой подразумевалась моя сестра.

– Это ведь благодаря мне её удалось взять, – важно поведал я сержанту Манхольбу, который и был ответственен за сохранение важной пленницы.

– Ладно, – с долей сомнения кивнул он. – Но лишь потому, что я слышал о твоих подвигах, Сокрушающий Меч. Пойдёшь со следующей партией. Писцы и сион-дознаватель должны подойти с минуты на минуту.

Что же, репутация начинает работать на меня.

К слову, обращение с Анселмой шло вполне достойное. Не знаю в чём причина, может в том, что она высокопоставленная аристократка, может, что высший сион или просто женщина, которая много знает (возможно всё сразу), но кроме зачарованных на прочность кандалов, скрепляющих её руки и ноги с прочной каменной стеной, сестра не была чем-то ущемлена. Ей предоставили небольшую чистую комнату, еду и воду, возможность посещать туалет (хоть и в виде ведра), а также стопку книг. Правда на мунтосе (Анселма его знала). И все они, так или иначе, были посвящены Триединству. Хм… тонкое издевательство, не переходящее рамки.

Признаться, у меня было опасение, что своим желанием сделать как лучше, я поступлю лишь хуже. То есть, спасая сестру от смерти, обреку её на медленную и мучительную агонию от пыток и бесконечного потока насилия. Но… нет. И за это я был искренне благодарен всем богам. Ха-а… надо бы определиться, я всё ещё с Хоресом или уже сменил своё верование?

К Анселме я попал без каких-либо вопросов. Дознаватель – рослый сион, лет тридцати пяти, – лишь мазнул по мне взглядом.

– Направили лекаря? – спросил он, не узнав меня (чему я был рад, иногда надоедает выделяться). – Нет нужды, пленница не отказывается от сотрудничества, а потому обходимся лишь беседой.

– Как удивительно, – притворно покачал я головой, – наверное потому меня и попросили проконтролировать ситуацию?

– А ты дерзкий, – хмыкнул сион. – Для лекаря.

Я молча смотрел на него, пока мужчина не махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Анселма сразу же обратила на меня внимание, но ничего не сказала. Допрос и правда больше напоминал светскую беседу. Дознаватель разговаривал с ней по-простому, но не грубил и не переходил на личности. В нём чувствовалось уважение, хоть и смешанное с негативом, особенно когда речь заходила о деревнях, полностью «завербованных» в крестьянскую армию, или о участи офицеров Фирнадана, попавших в руки её отряда.

– Вы не поведаете мне о дальнейших шагах, сэр? – поинтересовалась сестра, когда сион дал писарям команду сворачиваться. – Я случайно подслушала один из разговоров с улицы, – она кивнула на окно. – Армия планирует открытый бой в поле…

Дознаватель скривился, как от зубной боли, и я его понимал. Неприятно, когда пленник умудряется получать условно-секретную информацию. Но органы чувств сионов, особенно высших, это что-то с чем-то, так что не стоило удивляться подобному.

– Если мы победим, то ваши условия не изменятся, – буркнул мужчина, – если проиграем, то по обстоятельствам. Я бы поставил на то, что вас заберут в Сауду. И… – он поднялся на ноги, – молитесь, чтобы кто-то из верхушки не решил спустить на вас свою злость. В Фирнадане защитников вам не найти.

– Тогда я буду молиться, сэр, – слабо улыбнулась сестра, бросив на меня короткий взгляд.

Я вышел из комнаты сразу за писцами, нисколько не сомневаясь, что Анселма найдёт зачарованный напильник, который я «потерял» в зоне доступа её цепей. Уверен, девушке хватит мастерства скрытно сбежать из Фирнадана, когда бoльшая часть войск покинет его. Думаю, у неё будет минимум часов пять-шесть. Возможно больше.

– Куда пропал, Изен? – чуть ли не прошипела Ская, когда я зашёл в казарму, где разместились «Чёрные Полосы». Девушка деловито чуть ли не обнюхала меня (подозревала измену?), а потом завладела рукой и важно повела за собой. Удалось различить ухмылки от парней, проверяющих ружья и подготавливающих порох.

– Вызвали на допрос пленницы, – поведал я ей, слабо улыбнувшись. – У вас как обстановка?

– Нормального снаряжения хрен да маленько, – проворчала она, направляя меня в огороженный тканью угол, где находилась женская зона. Однако все дамы уже были одеты и сейчас занимались проверкой оружия.

Находились тут, впрочем, только знакомые мне лица: Марлис, Дунора и Килара.

– Зачем привела? – спросила Килара. – Разложить на троих? – и демонстративно облизнулась. – Или… – она оглянулась, получив в ответ ухмылки от других девушек. Уже давно никто из представительниц «слабого пола» не смущался подобных тем.

Ская отмахнулась, взяла свою сумку, и, точно также, не отпуская моего локтя, направилась на выход.

– Изена то оставь! – насмешливо крикнула ей в спину Дунора, под звонкий смех остальных девчат.

– Это… типа демонстрация была? – непонимающе уточнил я. – Показать, что мы вместе?

– О чём ты? – притворно удивилась волшебница. – У меня там кое-какие вещи лежали, вот и всё. Скажи лучше, тебе переодеться надо?..

После обеда, когда подошли войска Второй армии, командование удалилось на финальные совещания, направив разведку в сторону имперских частей. Остальные войска находились в полной готовности, ожидая…

Я всегда ненавидел подобное. Последние часы перед боем. Всё было сделано, всё сказано, всё подготовлено, а потому теперь оставалось просто стоять на широкой площади, скрестив руки на груди, рядом с толпами других вояк. За спиной привычно болтали мои ребята, а чуть подальше разместились люди Маутнера.

Изредка мне кивали те, с кем я успел познакомиться и пообщаться. Иногда я даже помнил их имена, но в ответ кивал всем – вне зависимости от того, кто это был.

Большинство солдат, помимо болтовни, проводили так называемые подготовительные ритуалы, тратя время на разную мелочную ерунду. Впрочем, на то, чтобы проверить оружие и снаряжение, у опытного бойца редко уходило больше двадцати ударов сердца.

Я же никогда не мог заставить себя бездумно повторять эти действия снова и снова, как многие другие воины. Занять руки, пока сознание медленно соскальзывало в бритвенно-острый мир насыщенных цветов, болезненной ясности и своего рода чувственного голода, который охватывал тело и душу.

Одни воины готовятся выжить, другие – умереть, и в часы перед тем, как судьбы их решатся, отличить одного от другого очень трудно. Вот например этот парень, Бейес, новичок «Чёрных Полос», быть может, в последний раз полюбовался отражением своего лица в блестяще наточенном клинке. Быть может, вскоре этот меч покинет ослабшие руки и более никогда не отведает чей-то крови.

Небо постепенно темнело, но я не видел облаков. Это хорошо, сражаться во время дождя – та ещё морока.

– Пойду прогуляюсь, – бросил я группе. – Дождитесь меня, я ненадолго.

– Я с тоб… – начал было Ская, но мягкий захват от Марлис остановил её.

– Дай мужику свободного пространства, – громко зашептала она. – Хочешь задушить его своей заботой? Того и гляди, он от тебя бегать начнёт.

Едва сдержав хохот, я направился вперёд, оставив за спиной своих ребят. Проходя сквозь площадь, я видел разные воинские подразделения, готовящиеся к предстоящей схватке. Вот так называемая «средняя пехота», составлявшая основу армии. Они расположилась ротами, которые разбивались на взводы, а те, в свою очередь, на отделения. Эти солдаты были вооружены ружьями, короткими мечами и щитами.

Пехота облачалась в доспехи, являющие собой нечто среднее между тяжестью, но надёжностью, и лёгкостью. Подвижность для солдата была предельно важна, но толку от неё, если малейшая царапина отправляла такого человека в могилу?

Воины проверяли наколенники, наручи, шлемы. Бранились на интендантов и кузнецов, не успевших поправить тот или иной дефект. Многие элементы их снаряжения были далеко не новыми, но выглядели надёжно – насколько это возможно.

Каждый третий солдат нёс большой круглый щит из толстой, мягкой древесины, которую вымачивали целый час до битвы. Этими щитами бойцы ловили и вырывали из рук врагов оружие – от мечей до кистеней. Их отбросят через несколько минут после начала битвы, и, как правило, каждый щит к тому моменту будет утыкан жутковатым набором режущего и колющего оружия.

Такая тактика уже показывала результат, когда произошли первые столкновения Второй и войск имперских лагерей, окруживших Фирнадан. Солдаты называли это «вырвать зубы».

Чуть в стороне ото всех собирались сапёры, с которыми я, до общения с «Чёрными Полосами», почти не имел дел. Собирались они отдельно, так как постоянно таскали с собой взрывчатку, обеспечивая ею остальную армию и инсуриев. Изредка они бегали к алхимикам, дабы те создали для них «кое-что особенное».

Я даже не выискивая мгновенно находил сапёров в скопище военных: самая беспорядочная группа палаток (или стоящий от отшибе дом), где мерзко воняло и вилась различная мошкара. Увидел такое – знай, обнаружил нужное.

– И там найдёшь трясущихся, как в лихорадке, людей, с ожогами на лицах и руках, обгорелыми волосами и мрачным, беспокойным взглядом, – едва слышно буркнул я себе под нос.

А вот группа колдунов, среди которых я заметил Ирмиса. Почти половина из них занималась тем, что правили оружие и доспехи солдатам, спешно бегающим к ним в последний момент. Остальные, кто, очевидно, был не так хорош в производственной магии, нервно переминались с ноги на ногу, излишне громко смеялись, или тратили время на перепроверку своих вещей. Кто-то колдовал, но совсем немного, чтобы не «забить» тело излишними тратами сил перед боем.

Стоящие рядом наставники и офицеры зорко следили, дабы их юные подчинённые не переусердствовали, но на солдатские заморочки и «доработки брони и ружей» смотрели сквозь пальцы.

– Изен! – крикнул один из толпы. – Это я, Ланжер!

Я молчаливо махнул ему, не спеша подходить. Похоже он знал «прошлого меня», а значит, я надеюсь, что он не переживёт этот бой. Ради нашего общего блага.