Текст книги "Бесконечная война (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Под торопящим взглядом гонца торопливо набрал горячего мяса и хлеба (последние запасы, как объявил повар – похоже теперь надежда лишь на провиант, который подвезла Вторая), приступив к трапезе прямо на ходу. Ская, вдобавок, не забыла взять немного и для запоздавшей Дуноры, дождавшись которую, моя маленькая группа быстрым шагом направилась на улицу, где вскоре встретилась с Маутнером и Гаюсом, которые уже выстроили людей.

«Полосы» расположились на площади, подле цитадели. Ныне все трупы отсюда убрали, а потому она казалась на удивление пустынной. Я не заметил ни крови, ни обломков оружия, лишь выбоины от пуль, да разбитую брусчатку – следы применения сильных чар или взрывчатки. Может гранаты инсуриев, а может – от солдат Второй.

Людей кроме их отряда не имелось. Говорю же – пустынно. Ощущение города-призрака, который забросили и оставили лишь руины: выбитые окна, трещины в стенах, обрушенные перегородки, осколки артиллерийских снарядов… Людей Второй, пришедших в качестве подкрепления, не хватило, чтобы дать Фирнадану иллюзию жизни. Сейчас они, очевидно, заняли ключевые направления, усилив оборону.

Командиры стояли возле обломка каменной колонны, которая весьма удачно заменила им стол. Сверху лежали потрёпанные от частого изучения карты города и его окрестностей.

– Вовремя, – кивнул капитан, заметив нас, а потом махнул рукой гонцу, отпуская его. – Птички запели, а потому у нас есть сведения о целых трёх точках Фирнадана, где закрепились имперцы, – его палец уткнулся в карту, где мелкими камешками, очевидно, были обозначены нужные позиции. Первую я разглядел возле старой таверны «Одинокий олень», вторую – у внутренней башни возле южных ворот, третью – у садов, возле северо-западного участка стены. – Одна из них под контролем графа Моргрима… – Маутнер на миг замялся, – во всяком случае была, ибо не уверен, что он всё ещё тут.

Ох, надеюсь, что отец не допустил такой глупой ошибки. Зачем оставаться в захваченном городе? Уверен, его отряда телохранителей-сионов хватило бы, чтобы успешно покинуть его, даже в той, вчерашней заварушке. Разве что у него был конкретный приказ?.. Не, глупости. Никто не стал бы приказывать целому графу что-то самоубийственное! Тем более, что ситуация у Империи, хоть и неприятная, но отнюдь не смертельная.

Верно, – мысленно вздохнул я. Империя не бьётся в предсмертных конвульсиях. Дэсарандес наверняка видит ситуацию совсем иначе и уже готовится её перевернуть. Скорее всего у него есть план, который находится в процессе реализации. Да… план… Уверен, у него есть план на что угодно. Может ли быть так, что «перебежчики» – не просто месть Мобасу и средство сократить потери своего войска, а заранее продуманный стратегический ход? Что если император изначально знал о сложности захвата Фирнадана? Война – старый приятель Дэсарандеса, который знает её от и до. И хорошо бы, чтобы командование вольных городов не забывало об этом, дабы оставалась хоть какая-то надежда вырвать клыки у этого змея.

На данный момент у императора сохранялось солидное численное преимущество, а что хуже всего – он сохранил самые смертоносные свои войска, элиту, которую не пускал в город, опасаясь статуи Сэнтилы.

Однако, несмотря на наш козырь, у Дэсарандеса есть множество способов покончить с нами. Он будет глупцом, если не воспользуется одним из них… Что получается? Вероятнее всего, нас всё-таки уничтожат. Рано или поздно. Я уже как-то обдумывал этот момент. И что будет после? То есть… предположим, что мы отступим к той же Сауде, а что дальше?

Хм-м… да, вчера мы отбили Фирнадан, но надолго ли? Увы, такими маленькими победами не выиграть войну – император жертвует лишь откровенным мусором, удерживая у себя сотни тысяч опытных и смертоносных бойцов. И рано или поздно мы столкнёмся с ними.

– Но даже если Моргрима там нет, – продолжил Маутнер, – велик шанс, что предатель до сих пор скрывается в городе. Один из имперских офицеров доложил, что Сайкс словил пулю во время вчерашнего контрнаступления Второй. Если поблизости не было хорошего лекаря, то не факт, что его рискнули бы перевозить в имперский лагерь.

– Лекари редко появляются на передовой, – кивнул я. – Хотя с учётом того, что Фирнадан был захвачен…

– Верно, – мрачно кивнул Гаюс, – шанс есть всегда.

– К сожалению, какая из трёх этих точек нужная мы так и не узнали, – капитан развёл руками. – Придётся действовать наобум, ибо даже с усилением от войск Второй, «Чёрные Полосы» не сумеют ударить по всем трём направлением сразу.

– Кстати да, неужели имперцы столь сильно закрепились там? – удивился я. – Почему армия ещё не занялась ими?

– Занимается этим прямо сейчас, – усмехнулся Гаюс, указав на себя пальцем. – История творится буквально на глазах.

– Это был не глупый вопрос, – словно в своё оправдание высказал я, – вчера войска Хельмуда Дэйчера разгромили всех оккупантов, но три эти лагеря так и не подверглись осаде и захвату? Почему?

– Крепкие позиции, – скривился Маутнер. – У Второй не так много сил, как она хочет показать, чтобы забрасывать их «мясом».

– Плюс туда отступила часть имперцев, – добавил Гаюс. – Хорошо бы действовать поэтапно, не создавая трудностей на ровном месте. Поэтому вчера Фирнадан очистили от шелухи. Сегодня доберёмся до мякоти.

Укреплённые позиции в городе-крепости… Если занять грамотную оборону или подключить магов, которые нанесут руны, то даже обычный дом можно превратить в очень опасное и практически неуязвимое место. Говорю как тот, кто сделал нечто похожее.

Сколько же будет потерь во время ожидаемого штурма? И всё ради предателя… «Доберёмся до мякоти», как высказался Гаюс. Хотя нет, не только ради предателя. Нам в любом случае пришлось бы зачищать эти позиции. Да, так и есть.

Помнится, Гильем Кауец писал, что каждому действию соответствует своё время, некая пора? когда его совершение не требует от человека никаких особых усилий и даже соответствует велению собственной души. Нет никаких гарантий, что суждения, свойственные какому-либо моменту или возрасту, сохранятся в будущем, что праведность и благочестие останутся таковыми, как ни в чём не бывало. Мы все, так или иначе, осознаём это, и в наших душах всегда присутствует своего рода гибкость, позволяющая меняться, когда того – порою мягко, а порой и беспрекословно – требуют обстоятельства. Однако же ненависть, как и любовь, неразрывно связывая с другими людьми, зачастую делает нас несклонными к компромиссам. Ненависть есть грех, но грех, противопоставленный другому греху, ибо что за душа может быть до такой степени переполнена скверной, дабы желать зла невинному? Или хуже того – герою?

Падший генерал Гектор Сайкс обязан был быть злодеем, хотя бы ради того, чтобы эти люди не могли винить в будущих потерях самих себя. И вот, банальная операция по зачистке превращается в эпос о величии, мести и справедливости.

– Мы всё равно их прикончим, не так ли? – спросила Ская. – Зачем они остались? Чего ждёт Дэсарандес?

– Вопрос, ответ на который знает только сам император, – проворчал сержант Лотар, также стоящий рядом.

– Комендант считает, что имперцы собрались держать оборону внутри города, – процедил Гаюс. – Повторить подвиг – ваш или тех некромантов.

– Некромантов? – переспросил я. – О ком речь?

– О ком не знаю, – мотнул он головой, – но эта группа магов умудрилась удерживать одно поместье на поверхности города всё время штурма. Их пытались захватить дюжину раз, но всё время вынуждены были сдавать назад.

– Неплохо! – удивлённо воскликнула Ская. – Они сейчас здесь? Будут участвовать?

– Где-то здесь, это точно, – Маутнер пожал плечами, – очевидно, что сейчас тоже чем-то заняты, но конкретику мне не сообщили.

– Кроме нас, – кивнул я на волшебницу, – другие маги будут участвовать в вылазке?

– Комендант приставил нам Ирмиса, – кивнул капитан. – Он, в форме птицы, сейчас на разведке.

Ага… мой «друг».

– Хорошо бы, чтобы оборотень увидел Сайкса, дабы мы точно знали, на что идём, – буркнул Гаюс, а потом указал в точку на карте. – Наша группа берёт на себя укрепления у садов, возле северо-западной стены. Там небольшая фруктовая роща, ныне полностью перекопанная. Ублюдки засели крепко, организовали земляные валы, частокол и ловушки. Оборона также подкреплена инсуриями. Придётся действовать осторожно, но быстро. Логвуд ожидает, что в ближайшее время Империя вновь пойдёт на штурм. К этому моменту надо зачистить все их позиции в Фирнадане, чтобы у ублюдков не было готового плацдарма.

План имелся лишь черновой. Действия во многом зависели от разведки, которую представлял друг Изена (мой друг) – Ирмис. И в отличие от Скаи, он вызывал у меня подспудные опасения. С другой стороны, я уже столь долго воюю на стороне Фирнадана и убил стольких имперцев, что попросту не верю, что меня могут объявить предателем. Даже если вскроется факт смены лица – в ближайшее время надо раздобыть зеркало и убрать шрамы! – то его скорее сочтут криво сделанной операцией. У меня идеальная репутация, насколько это возможно в такой кровавой сече. Но с другой стороны… по законам военного времени… Боюсь, что даже обычный факт подозрения уже может заставить руководство Первой или Второй направить меня на проверку, результат которой покажет весьма и весьма неоднозначные факты. Надо оно мне? Нет, не надо.

– Всё нормально? – тихо спросила Ская. – Ты такой задумчивый.

– Всё отлично, – хрипло ответил я, по инерции завладев её рукой. Девушка дёрнулась, желая было вырвать ладонь, но я лишь крепче сжал тонкие пальцы. – Признай это. То, что случилось – не ошибка.

– Я и не отрицала, – она прекратила дёргаться, а потом покосилась по сторонам, – просто не хочу, чтобы про нас знали.

– Почему? – у меня были мысли, но озвучивать их не желал. Хотел узнать её собственные доводы, а не мои же, поданные под другим углом.

– Ну… – волшебница ненадолго замолчала, – это против правил.

– Пожалуй, – пожал я плечами, – выставлять подобное напоказ точно будет не лучшей идеей, но и изображать, что ничего не было – тоже.

– Я… а что, собственно, было? – прищурилась Ская. – Ничего такого.

– Верно, – улыбнулся я. – Ничего такого.

Тень птицы позволила прекратить этот затянувшийся разговор. Я думаю, нам нужна некоторая пауза. Время, чтобы уложить ситуацию в голове. Быть может, если оба выживем, то этой ночью…

Ха-а… главное, чтобы не начался новый штурм.

Ястреб приземлился на площади, обратившись в парня, одетого в потрёпанный старый камзол. Ирмис отряхнулся (это не сильно помогло) и огляделся, выискивая командиров, которые уже направились к нему. Я пошёл вместе со всеми. Нужно было понять, как будем действовать дальше.

– Ская? – оглянулся я, посмотрев на девушку. – Надо послушать. Маги должны быть в курсе ситуации.

Заторможено кивнув, она двинулась следом. Не знаю, откуда в её темноволосой голове все эти правила, вбитые, вероятно, в магической школе или военной учебке. И даже не знаю, стоит ли тратить время, чтобы выбить их, или просто позволить ситуации идти своей чередой?

– Не так чтобы сильно много узнал, – Ирмис начал доклад с оправданий, что моментально испортило мне настроение. Не люблю, когда так начинают, словно заранее знают, что не сумеют дать того, чего хотят остальные. – Сами знаете, территория садов сильно открытая, спрятаться можно или высоко в небе…

– Откуда же мы знаем? Кто как, а я впервые здесь, – негромко фыркнул сапёр Грайс.

– … но тогда и обзора толком не будет, – продолжал парень, притворившись, что не услышал чужого бурчания. – Можно было осмотреться, разместившись на крышах ближайших домов, окружающих сад, однако там засели регуляры: небольшие группы, человек по десять.

– Скрытно не подобраться, – недовольно буркнул Гаюс.

– Малой группе, под маскирующим барьером, – предложил я. – Можно попробовать подойти впритык, а там кому-то забраться выше и тихо вырезать их.

– Бесшумно забраться на крышу дома и вырезать сразу десятерых? – Маутнер скептично приподнял бровь. – Будь у нас пара опытных сионов…

– Можно кинуть взрывчатку, – хмыкнул Грайс. – Заметно, но сразу минус десять.

– Тогда и без взрывчатки можно, – закатил я глаза. – Пара мощных магических атак сметёт их всех – сомневаюсь, что у кого-то из обычных вояк есть Слеза. Но разве смысл их расположения не в том, чтобы уведомить основные силы о нападении?

– А что если пробраться со стены? – предложил Гаюс, указав на карте. Командир имел в виду основную крепостную стену, защищающую Фирнадан. – Что там на ней, Ирмис? – требовательно уставился он на мага.

– Тоже регуляры, две группы. Там же равелин проходит, вот они друг напротив друга и расположились, – пояснил колдун. – Защищают и наблюдают за противоположными направлениями.

– Снять одновременно? – предложил я. – Магов, чтобы организовать две группы, зашедшие с разных сторон, у нас хватит, динамический маскирующий барьер не так сложен, даже если его растянуть. А ежели ещё диверсию предварительно организуем, то вообще красота будет.

– Всё-таки предстоит бесшумное убийство? – Сэдрин наморщил лоб.

– Это проще, чем вначале бесшумно забраться на крышу дома, а потом там же тихо убить противника – и повторить на нескольких точках. Последнее звучит как довольно сложная затея, но какую я сумел придумать сходу, – почесал лоб. – Но то я – юный и неопытный маг, другие, быть может, подскажут более стoящую идею?

– Какую диверсию хочешь? Сброс бомбы с воздуха? – поинтересовался Грайс, чьи мысли, казалось, всегда ходили вокруг взрывов.

– Контроль неба там хороший, так что придётся взлететь высоко, – влез Ирмис, а после пожал плечами, – значит, точность будет аховой. Скорее всего бомба прилетит сильно мимо цели.

– Подорвём пустующий дом, возле ворот, – постановил Маутнер. – Всё равно на совещании с Логвудом решили, что стоит перегородить часть улиц, вот и поможем заодно.

– Тратить взрывчатку на такое… – сапёр поджал губы.

– Могу рунами расписать, – предложил я, отчего Ирмис покосился на меня с чётко видимым удивлением. – Пришлось многому научиться, – хмыкнул я, поймав его взгляд.

Парень слабо улыбнулся и кивнул.

– Чтобы потом резко бежать к стене и обходить дома через западный рынок? – нахмурился Гаюс. – Не пойдёт. Долго.

– В виде ворона? – озвучил я ещё один вариант.

– У нас есть взрывчатка, – уверенно провозгласил командир и стальным взглядом уставился на Грайса.

Сапёр вздохнул и почесал задницу.

– Будет-будет, – негромко проворчал он. – Куда денется?..

Выступили мы практически сразу. Людей разделили на три группы. Две из них пройдут через северо-западную стену, клещами. По плану важно снять обе группы караульных тихо и незаметно, поэтому маленькие отряды проберутся поближе под маскировочными барьерами, атаковав стремительно и тихо. Один отряд буду прятать я, второй – Ская. Ирмис подстрахует девушку и проведёт разведку, когда их группа выйдет на стену. Аналогично поступлю и я.

Если проблем не возникнет, то после устранения караульных мы объединимся и спустимся в сады, где в центральных усадьбах разместилась основная масса противника. Действовать продолжим в маскировке. На этом этапе, для отвлечения внимания, третий отряд подорвёт здание, засыпав обломками улицу с противоположной от нас стороны. Это заставит имперцев оттянуться подальше, освобождая нам должное пространство, чтобы отыскать Сайкса или ударить ублюдкам в спину – в зависимости от ситуации.

Впрочем, «Полосы» предполагали, что план быстро улетит по одному месту, отчего придётся работать «по обстановке», чего не хотел никто. Впрочем, в идеале было захватить или устранить вражеского командира, а также генерала-предателя, ежели последний там будет. Это заставит имперцев потерять инициативу, став лёгкими мишенями. К тому же, скорее всего, тихо сработать не получится, отчего придётся столкнуться с силами врага. Точное их число неизвестно, но Маутнер предположил не менее пяти десятков. Учитывая, что людей у «Полос» маловато, даже если посчитать моих ребят, то можно будет заманить противника на заранее заминированные позиции.

Хах, останется только заминировать их!

В любом случае, сразу после отвлекающего подрыва, третья группа направится в лобовую, связывая имперцев боем и создавая ощущение вот-вот начавшегося штурма. Чем качественнее они сыграют свою роль, тем выше шанс, что мы, диверсанты, перебьём регуляров со спины.

– План даже звучит так, будто придётся пару раз рискнуть своей задницей, – не слишком довольным тоном озвучил я ещё на этапе обсуждения. – Нет, понятно, что у нас мало людей и мы не можем переть напролом, однако… – я покрутил рукой, – никто не находит, что в любой миг всё может повиснуть на волоске?

– У вас будет трое магов, – мрачно возразил мне Гаюс. – То есть, все отрядные. Это максимум, что можно реализовать.

– А что остальные силы Второй? – поинтересовался Сэдрин, мой лейтенант. – Неужели они не могут предоставить поддержку, кроме «Чёрных Полос»? Пусть хорошего и известного подразделения, но достаточно малочисленного?

– Одновременно с этой точкой будут браться две другие, – ответил Маутнер. У капитана также был не слишком довольный вид. – Кое-кто оттянется туда, но основные силы Второй – восстанавливать укрепления подле ворот и совершить новую вылазку к центральному лагерю Империи.

– Новое нападение? – удивился я. – Не будем ждать их хода, а полезем сами?

– Война редко выигрывается в обороне, – слабо улыбнулся Гаюс. – Это пока предварительный план, он ещё будет дорабатываться, но Логвуд, Эдли и Дэйчер обозначили ему приоритет.

– Рискованно, – негромко пробормотала Дунора, но замахала руками, как только на неё посмотрели.

– Все битвы рискованны, – подвёл итог сержант Лотар, – но у нас нет другого выхода. Как и всегда, – голос усача дрогнул, дав понять, что он сам предпочёл бы именно какой-то другой вариант.

И вот мы пересекли город, добравшись до северо-западной стены. По дороге встретили несколько патрулей и десяток гонцов. Взвод солдат быстрым шагом направлялся в сторону Кузнечной улицы – их офицер перемолвился парой слов с Гаюсом, который ничего нам не сказал. Видимо, вопрос не стоил внимания.

Возле садов, метрах в трёхстах, размещался старый храм Триединства, подле которого мы и разделились. Я с Маутнером, всеми своими людьми (не считая Скаи) и ещё десятком его ребят, направились по западной стороне. Гаюс со Скаей, Ирмисом и аналогичным десятком – по северной. Сержант Лотар с остальными остались минировать дома, чтобы обрушить их, привлекая внимание имперцев и давая нам шанс реализовать свой скрытый потенциал.

По дороге я растянул защитный барьер на нашу группу, хоть это и оказалось не очень удобно – людей многовато. Килара, единственная женщина в отряде капитана, заворчала было, что я впустую трачу энергию, но после моего молчаливого взгляда, пожала плечами, признавая целесообразность.

– Город всё ещё не безопасен, – поддержал меня Маутнер.

Удержание барьера требовало спокойствия, а потому меня потянуло в созерцательную меланхолию. Я оглядывался, подмечая небывалую пустоту Фирнадана, а также его… запустение. То есть, ранее сложно было пройти достаточное расстояние, чтобы не услышать возню «перебежчиков» или чьи-то крики, не заметить дым костров или кучи гнилых – либо объеденных – трупов. Сейчас мертвецов убрали почти отовсюду, отчего остались только разрушения и следы прошедшей бойни.

Я не был знаком с городом до начала войны, но он странным образом оказался мне близок. Пока ещё не сроднился, но ощущал, что вскоре придёт и это чувство. Интересно, если бы у меня был выбор, где бы я предпочёл умереть?..

Дорога вскоре упёрлась в ряды разграбленных домов. Широкие центральные улицы сменились узкими и тесными. Судя по грязи и мусору, тут долгое время заправляли «перебежчики». Начали встречаться сгнившие, объеденные мертвецы, чей запах бил но обонянию, как удар молота. Большинство тел уже представляли собой скопище личинок, мух и червей. Даже извечные крысы не рисковали подобное жрать.

Парни Маутнера старались не реагировать на них, но я всё равно замечал эти взгляды и редкие гримасы. Мои люди уделяли трупам внимания не больше, чем куче навоза, оставшейся из-под коровы. Мы слишком привыкли к подобному за время осады.

Ряды домов были абсолютно пусты, двери выломаны или открыты. Местами виднелась старая, засохшая кровь. Интересно, здесь кто-то прятался, кто-то оборонялся или «перебежчики» просто передрались друг с другом? А может это солдаты Второй прошли по этому местечку, выискивая спрятавшихся имперцев?

Идущий впереди капитан поднял руку, отчего вся группа мгновенно остановилась. Я порадовался, что не забыл про барьер, однако порадовался тихонько, дабы не сбить его ненужной в данный момент эмоцией. Благо, что контроль успел наработаться, а потому я легко переключал свои состояния и мысли, почти не обращая на них внимание.

Сапёр Грайс обменялся с Маутнером жестами, чей смысл от меня ушёл. К «обсуждению» присоединились другие «Полосы», но спустя десяток секунд вся их группа молчаливо двинулась в сторону от стены, хоть и оставаясь параллельно ей.

Переглянувшись с Сэдрином, направились следом.

Спустя пару минут я услышал шум: кто-то что-то тащил, изредка негромко ругаясь на таскольском. Ага, вот и причина задержки.

Капитан аккуратно выглянул из-за угла, а потом жестом направил двух человек в обход, а ещё двух – на крышу ближайшего дома. Сам, вытащив правой рукой короткий мушкет, а в левой зажав артефакт с неизвестными мне свойствами, принялся ожидать.

Поймав мой любопытный взгляд, Маутнер слабо улыбнулся и пожал плечами. Было ясно, что объяснения будут позже. Впрочем, особых объяснений мне не требовалось, ситуация казалась максимально понятной.

Дождавшись только ему известного мига, капитан вышел из-за угла и направился вперёд – в сторону шума. За ним выдвинулось трое бойцов. Вместе с моей группой осталось ещё четверо.

– Я сдаюсь, сдаюсь! – почти сразу раздался мужской крик. – Я не солдат, ничего не делал!

Даже встретив своих врагов он продолжал говорить на таскольском, очевидно попросту не зная иного языка. Изен, кстати говоря, знал язык Империи? Потому что иногда мне кажется, что я уже показал столько всего, что даже распоследнему идиоту не хватает только желания собрать мои «странности» в кучу, дабы понять, что никакой я не представитель гильдии магов вольных городов и Сауды в частности.

На крик быстро последовал удар, а потом некоторое время слышались тихие переговоры, неразличимые с такого расстояния. Вскоре капитан и остальные ребята вернулись. Имперца с ними не было. Похоже, он остался там и в ближайшее время падальщики заполучат новый труп.

– Придурок, который отстал от своих, – негромко поведал Маутнер. – Мародёрил поблизости, желая дождаться имперского штурма и присоединиться ко своим.

– Это он говорил, что отстал, – вклинился Грайс. – Но судя по запаху перегара, просто валялся пьяным телом где-то в подвалах, вот и не попался парням из Второй, когда они зачищали этот район.

– Врать даже перед смертью? Как это по-имперски, – хмыкнула Килара.

Коротко обсудив ситуацию, группа ускорилась, ибо мы и так потеряли достаточно времени. Если упустим ещё, то вся операция может посыпаться, как карточный домик… Однако и звуки проверить нужно было, вдруг там находилась засада или недобитки, готовящие диверсию? А может – часть сил имперцев, отпочковавшихся от укреплений в садах? В таком случае их допрос и устранение были бы жизненно важны для успеха всей операции!

Двигаясь вдоль стены, мы быстро обнаружили проход внутрь. Всё-таки Фирнадан был городом-крепостью, а потому имел очень солидные, хоть и в должной мере порушенные укрепления.

Коридоры внутри стены были узкими, но не пыльными. Похоже не так давно по ним проходили люди, причём не один раз. И хоть я озвучил доводы, высказав опасения, что лестница могла быть заминирована, капитан не принял аргумент.

– До вчерашнего Империя считала, что уже захватила Фирнадан. Так зачем им было минировать собственные стены? – спросил он.

– Это могли быть наши, – пожал я плечами. – Оставили «подарок» для противника, в который попадём мы.

– Не стали бы они класть взрывчатку или расписывать рунами именно стены, – возразил мне, как ни странно, мой же лейтенант. – Это ведь одно из ключевых укреплений и его обрушение откроет очередной проход армии врага. На подобное могли бы пойти лишь в самом крайнем случае.

Я хотел было спросить, почему Сэдрин не считал нашу ситуацию ДО получения подкрепления Второй армии крайним случаем, но решил не усложнять. Мы уже почти добрались до вершины, а значит, мои опасения не подтвердились. Да и выхода у нас, так-то, не имелось. На верх и правда нужно было идти.

С опозданием я подумал, что мог бы создать водное щупальце и прощупать им ступени, но… хорошие мысли всегда запаздывают.

Триединый с ним, постараюсь вспомнить о подобном в следующий раз. Он ведь будет, верно? Этот следующий раз…

Перед тем, как встать на стены, группа пропустила наверх меня и пару разведчиков, которые принялись осторожно изучать окрестности, дабы не подставить основной отряд под удар. Я тоже огляделся, но стена была пуста на всём протяжении взгляда. Безусловно на ней хватало укрытий, ибо нельзя забывать, что это крепость, а потому и стена здесь была не простым кругом, однако мне всё равно казалось, что тут нет никого, кроме нас.

С этой высоты, вдали, по правую руку, были видны сады – рощи деревьев, чудом не сожжённых ни нападающими, ни защитниками. Где-то в их глубине расположены усадьбы, в которых окопались имперцы. По левую – широкий, истерзанный войной клочок земли, дальний конец которого упирался во вражеский лагерь, размер которого немногим уступал Фирнадану.

Прищурившись я снова огляделся, а потом, как и требовал план, принял форму ворона. Нужно было осмотреться сверху. На той стороне аналогично поступит Ирмис. И хоть птицы могут дать имперцам понять, что мимо летает разведчик, но… в небе всегда находились птицы, а возле мест бойни их собирались целые стаи – кормится. Здесь, в Фирнадане, еды для них набралось столько, что не успевают жрать, оставляя крысам и насекомым.

В облике ворона зрение резко обострилось, позволив рассмотреть все интересующие меня участки. В первую очередь – ближайшие окрестности, которые оказались пусты, как я и предполагал. Далее, возле садов (на вершине стены), как и говорил Ирмис, расположился отряд солдат. Они укрепились вдоль куртины, заняв позицию таким образом, чтобы оставаться незамеченными снизу. Регуляры организовали себе укрытия в виде простеньких самодельных баррикад, поверх которых собирались вести ружейную стрельбу.

Хм… в целом, ничего сложного, особенно если удастся подобраться незамеченным: мы просто перережем их за несколько секунд.

Убедившись, что с этой стороны сложностей возникнуть не должно, я перевёл взгляд на имперский лагерь. Армия Дэсарандеса расположилась на поросших травой холмах, окаймлявших край равнины. На каждой вершине стояли штабные шатры под знамёнами разных имперских аристократов или генеральских батальонов. Между палаточными городками паслись огромные стада скота и табуны лошадей – похоже их перетащили сюда, когда главный склад и другие лагеря подверглись нападениям.

Но живность – ладно. Больше всего меня привлекло иное. Вдоль частоколов возвышались три ряда распятых пленников. Пустынные стервятники, вороны и мошкара вились вокруг тел. Самый дальний ряд крестов поднимался над лагерными валами и рвом (даже его организовали, ублюдки!), расположившись прямо на пожелтевшей траве. Земля парила после недавнего дождя, что было заметно даже визуально.

Над лагерем тоже летали птицы, часть из которых, безусловно, являлась магами-оборотнями, а часть – прирученными друидами питомцами, но я всё равно подлетел чуточку ближе, притворяясь падальщиком. Кое-что в распятых пленниках меня привлекло. Смуглокожий мальчик, не старше десяти или одиннадцати лет. Мухи, слепни и мошкара облепили его так, что несчастный казался накрытым ковром. Возле ладоней и ступней, там, где гвозди пробили кость и плоть, собралось особо много насекомых – целые бесформенные сгустки. У мальчика не было ни глаз, ни носа – лицо его представляло собой одну ужасную рану – но он ещё оставался жив.

Эта картина запечатлевалась в моём сердце, как след кислоты на бронзе. Руки в форме крыльев похолодели и застыли, словно собственное право на жизнь сжалось и скрылось где-то в животе.

Почему-то я сразу вспомнил сегодняшнего гонца и историю про брата, которого забрали имперцы. Может ли подобное быть совпадением?

Вот он… предо мной. И я не могу его спасти. Не могу даже подарить ему милость быстрой смерти. Ни этому мальчику, ни кому-либо другому из сотен захваченных, распятых вокруг этого лагеря. Я ничего не могу сделать.

Это знание пронзило моё нутро, как шепоток безумия. Беспомощность – это то, что заставило меня задрожать, с трудом удерживаясь в воздухе. Беспомощность… но не та, которую дают плен и пытки – подобное мне уже знакомо. Конечно же пытки могут сломить каждого, это факт. Но то, что открылось мне сейчас… Я ощутил, что несмотря на собственные силы, на чувство, что стал весьма могучим и умелым колдуном, способным сойтись в бою, как с другим магом, так и с сионом или инсурием (причём с весьма хорошим шансом на победу!), не могу ничего сделать. Я ничтожен и мир наглядно показал мне это. Ткнул носом в кучу мерзости, прямо в миг, когда ко Второй армии пришло подкрепление и я на короткое время поверил, что Фирнадан сумеет завоевать свою свободу. Когда посчитал, что у нас есть шанс.

Нет, мир неизменен. И это знание только что выжгли мне в душе калёным железом. Я ничего не могу сделать. Ничего.

Через непреодолимое пространство я смотрел в невидящие глазницы мальчика и расстояние словно уменьшалось с каждым вздохом, пока наконец не появилось чувство, что сейчас можно будет коснуться губами обожжённого солнцем лба несчастного. Прошептать утешительную ложь: «Твою смерть не забудут. Не забудут истину твоей драгоценной жизни, с которой ты отказываешься расставаться, потому что больше у тебя ничего нет. Ты не один, малыш».

Ложь. Мальчик был один. Один на один со своей агонизирующей, умирающей жизнью. А когда тело станет трупом, когда оно сгниёт и упадёт на землю рядом со всеми остальными жертвами, вокруг того места, где стояла армия, он будет забыт. Ещё одна безликая жертва. Одна среди непостижимого множества других.

Вольные города отомстят – если смогут, – и число жертв вырастет. Это естественная человеческая реакция, которая была такой из века в век: разрушения, которые ты принесёшь нам, мы вернём тебе десятикратно. Разве что каким-то чудом я сумею убить Дэсарандеса… Найдёт ли новый император смелость отказаться от постоянных завоеваний и сосредоточиться на внутренней политике? Сумеет ли справиться с кризисом, в который впадёт могучее государство?