Текст книги "Я умру завтра (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Тц, могла бы и её вывести. Я знаю, что профессиональные целители доводят дело до идеала, но… ох, ладно. Я рад даже тому, что уже произошло.

– А я… привела твою одежду в порядок, – тихо дополнила вторая. Колетта? Вроде бы так её называла Треттер.

– Оу, – покосился на тумбочку. И правда, вещи были очищены и уже не имели никаких следов участия в схватке. – У тебя хорошо получается производственная магия?

– Угу, – кивнула она и покраснела.

– Одевайся, – фыркнула Киниса, бросив одежду чуть ли не мне в лицо, а потом гордо поднялась на ноги. – Ждём тебя самое позднее через три дня, – и важно направилась к остальным.

Это что, ревность была? Во всяком случае, подобные нотки я встречал у пассий Кастиса, когда брат давал повод. Хм… заставляет задуматься.

– Я… могу тебе чем-то помочь? – Колетта сжала свою юбку (форма девушек отличалась достаточно сильно: вместо камзолов были жакеты, а вместо штанов – юбки. Рубашки и обувь были почти такими же, с минимальными изменениями), её вид казался одновременно решительным и каким-то жалким. Наверное, такой же был и у меня, когда появился здесь сегодня. А может, ещё и в первый день…

Да-а… много же всего произошло с момента, когда ублюдок Бенегер врезал мне в самый первый раз. Сучонок не соврал, жизнь моя стала весьма… трудной. Но не только его стараниями. Свою роль сыграло многое. В частности и факт моего прошлого образа жизни. Нет, большинство крестьян и горожан – во всяком случае, на Малой Гаодии – очень уважительно и трепетно относятся к собственной знати. Всё-таки под руководством многомудрого Дэсарандеса аристократия Империи достаточно ответственно подходит к управлению своими людьми, не допуская неоправданной или чрезмерной жестокости. Свою роль также играют и сила (как личная, так и стражи), и деньги, и религия, и традиции, и многое-многое другое.

Подобное мне в должной мере донесли учителя. Не эти, конечно же! Домашние, нанятые отцом. Вот где был по-настоящему высокий уровень эрудиции и заинтересованности в процессе. Местные… у них другая роль.

Впрочем, не об этом речь. Вопрос в том, как я оказался на роли некой «куклы для битья», которую организовали местные отщепенцы. Здесь мы исходим от обратного: маги – это особое, обособленное ото всех сословие. Любой, в ком пробуждалось волшебство, лишался всего, что у него было, взамен получая… новую жизнь. К добру или худу.

Таким образом я стал «одним из многих». Но при этом отличался от большинства. Белая ворона. Лебедь на фоне куриц. Хотя, скорее, бойцовых петухов.

Бенегер оказался лишь первой ласточкой, за которым последовали остальные. Ведь каждый при желании мог вспомнить нечто произошедшее по вине или «вине» аристократа. Ага, корова сдохла, а кто виноват? Барон, который постановил пасти скот на новом поле. Кто же ещё мог быть виновником? Отцу отрубили руку за воровство? Ясное дело, вина на графе, который установил такие жестокие законы! Сестру разбойники снасильничали и убили в лесу? Вестимо, маркиз совсем расслабился, раз территорию свою вовремя не чистит!

И так по любому поводу. Более того, я считаю подобную практику обычной и в чём-то нормальной. Крестьяне винят зажравшихся аристократов, знать винит ленивый народ. Так всегда было и так всегда будет. Благо, что определённых рамок придерживаются и те и другие.

Вот только это не относится к отколовшимся от стада. Таким, как я.

Внезапно оказалось, что куда проще сорвать злость на том, кто не сумеет дать должного отпора, чем грозить кулаками виконту, горделиво восседающему в карете, будучи обвешанным защитными артефактами и окружённым отрядом охраны.

Таким образом я оказался здесь. На своём собственном месте. В лазарете. Думаю, какую-то роль сыграло и моё… скажем так, генетическое превосходство. Имею в виду внешний вид, который сразу выдавал знатное происхождение: аккуратные, будто выровненные черты лица, тонкие скулы, высокий рост, некая изящность и привитые с детства манеры. И можно было бы сказать, что я всё придумал, но… сужу по тому, что девчонкам я нравился куда больше, чем парням!

Вот и эта… Колетта. Сидит, испытывая одновременно жалость и, очевидно, толику возбуждения, ведь взгляд жадно осматривает моё тело, которое хоть и не проходило обращение в сиона, но отличалось подтянутостью. Жаль, что я не уделял внимания физическим тренировкам, так как не видел в них смысла. В какой-то мере это было правильно – ведь не пробудись во мне магия, то уже начал бы процедуру алхимической трансформации, а колдунам физическая сила и вовсе почти не нужна.

– Конечно, можешь, – постарался сказать это максимально позитивно. – Почаще улыбайся. Тогда одним своим видом будешь дарить мне счастье и спокойствие.

Ух, впервые вижу, как краснота с щёк распространяется на всё лицо и даже шею! С другой стороны, почему нет? Не знаю, кем была эта Колетта ранее, но её явно не баловали комплиментами. Итог, хе-хе, на лице!

Поднявшись с койки, оделся и покинул лазарет, провожаемый взглядом целительницы.

Может, я и воспользуюсь ситуацией. Как-нибудь. Но точно не в ближайшее время. Сегодня будут проверки, а я и так пропустил один из первых уроков. Ублюдки ведь специально так запланировали! Выцепили меня возле умывален… Знают, что, в отличие от большинства этих сыновей свинарок, я с большой радостью посещал ежедневные водные процедуры, никогда их не избегая. Также каждое утро умывался и чистил зубы. Поэтому подловить меня оказалось нетрудно.

В такие моменты я даже не знаю, хорошо ли, что ученикам запрещают использовать магию где-либо, кроме специальных полигонов (и лазарета) или нет? Быть может, я бы смог отбиться, используя стихии… Или, наоборот, меня просто переломали бы до такой степени, что даже целители не смогут поставить на ноги?

Хех… наказание за магию вне специальных мест – двадцать ударов кнутом с частичным заживлением. То есть раны будут беспокоить ещё оч-чень долго! Минимум – до конца обучения, а там… если встретишь другого мага, которого уговоришь себя подлечить, то, считай, повезло.

Самому себя лечить трудно. Во-первых, лечение, как и любую иную магию, проще пропускать через руки. Недаром Киниса касалась меня своими нежными пальчиками. Кхм, так вот, далеко не везде получится в должной мере прикоснуться пальцами к самому себе. Во-вторых – нужно действовать не наугад, а с пониманием, чего именно хочешь добиться. То есть желательно видеть травму. С этим будет ещё сложнее.

Вот и выходит, что какие-то мелочи, типа царапин и ссадин, залечить на самом себе не проблема, а для остального… либо весьма богатый опыт и наличие парочки зеркал, либо помощь коллеги-целителя. Такие дела.

– Но изучить основы всё равно нужно, – едва слышно произнёс себе под нос, покосившись на Фолка. Однако старик не отрывался от книги. Пришлось подойти к нему и откашляться.

Нехотя отложив чтиво, он подписал мне бумажку с пояснением, что я не прогуливал занятия, а находился на лечении. На всякий случай я перечитал её, убедившись, что всё указано верно, потом кивнул ему, убрал записку в карман и вышел в коридор.

Дисциплина здесь достаточно серьёзна. Просто так прогуливать нельзя, ведь за каждое нарушение предусмотрены наказания. Физические, само собой. Потому что иные на крестьян почти не работают. Эти люди слишком жалки, чтобы всерьёз опасаться гнева Хореса или страдать от невозможности, например, проводить время в библиотеке (а такая здесь есть!). Вот и остаются только доходчивые наказания кнутом. Ну и что послабее. Те же палки, да…

Жаль только, что эта вот… «дисциплина» не распространяется на «выяснение отношений» в тесном коллективе самих колдунов! Наставники провозгласили лишь два основных правила: без убийств и без магии. Всё остальное дозволено. Ура?

К счастью, совсем уж бессловесной тряпкой я не был, стараясь огрызаться по мере сил. Да и Ресмон тоже помогал. Не зря я постарался произвести на него впечатление! Окупилось, хе-хе, вложение! Иногда мне кажется, что ему откровенно нравилось участвовать в драках. Особенно когда потом его полностью исцеляли и он чуть ли не бросался выискивать своих обидчиков, чтобы снова набить им морды.

В такие моменты я понимал, что наставники поступили весьма мудро. Дали целителям постоянную практику, а юным магам – возможность спускать пар. Все в плюсе!

Так вот, периодически мы вдвоём (а когда и я один) подлавливали самых конченых уродов, типа того же Бенегера, да ломали их, выбивая всю дурь. Когда просто кулаками, когда используя притащенные с улицы палки и камни. Жаль, что эффект временный. То есть уже через час-другой эта озлобленная скотина выходила из лазарета, начиная обдумывать план мести.

Так и живём. И в такой обстановке полагается находить время и возможность в должной степени изучать магию!

– Почему у баб нет такой жести? – закатил я глаза, а потом аккуратно выглянул из-за угла коридора. Один раз меня подловили прямо на выходе из лазарета. Просто знали, что я точно в него загляну, а потому рассчитали время и заняли выжидательную позицию. В итоге отделали так, что я не мог ходить. Едва дополз, чуть ли не на бровях и одной лишь силе воли. Благо, потом парни (в целители идут не только девушки) подтащили на койку, куда вскоре подошла Киниса.

Угу, как и говорил, если есть возможность, лечусь лишь у неё.

К счастью, коридор был пуст, так что в обход идти не пришлось, отчего преодолел свободный участок пути и добрался до лестниц, поднимаясь наверх. Аудиторий для занятий тут было несколько. Группы делили на начинающих, продвинутых и опытных. Я пока что находился в первой, но вот-вот должен перейти во вторую.

Успел я как раз перед началом нового урока, так что передал «господину Табольду» бумажку от Фолка, после чего под насмешливыми взглядами части группы (а также под сочувствующими другой части) занял своё место.

Группа, если что, была смешанной. Тут обучались и парни, и девушки, что иногда приводило к попыткам покрасоваться и показать свою удаль. Выглядело достаточно жалко, но на рожон я не лез. И так хожу на грани. Не хватало ещё лишних недоброжелателей на пустом месте сыскать.

Однако до интимных отношений дело всё равно доходило крайне редко. И не потому, что шестнадцатилетние подростки отличались крайне высокой моральностью – это было попросту запрещено. Наставники абсолютно не желали выпускать беременных волшебниц, которые достаточно быстро переставали иметь возможность участвовать в процессе будущей службы, куда бы их ни распределили. Ведь могло сложиться так, что девушку назначали в место, где не имелось других магов либо те не обладали должными навыками целительства, чтобы прервать нежелательную беременность. Каков итог? Херовый.

Однако подобное всё равно происходило. Имею в виду секс. И беременность. Находчивые всегда могли найти способ скрыться от чужих глаз либо использовать некоторые формы барьеров, которые способны размывать очертания объектов. Жаль, что не существовало именно что невидимости! Разве что в виде ультимы…

Чего уж, я тоже, признаюсь честно, периодически думал о Кинисе. С учётом же того, что каждый из присутствующих знал о весьма коротком остатке собственной жизни… вывод сделать несложно. Лишь палочная дисциплина и строгость учителей спасала нас от анархии.

– Как и все наши занятия в течение первого месяца, – начал урок Табольд Анджи, ещё нестарый мужчина с полностью лысой головой и маленькими, вечно прищуренными глазками, – начинаем с повторения основ. Стихии? – требовательным взглядом обвёл он аудиторию.

– Гнев! – дружно закричали подростки. Добавляю свой голос к общему хору, ведь каждый наставник внимательно изучал молчунов и отмечал их в журнале. Подобное может повлиять на итоговую оценку твоей пригодности и результат распределения. А может и не повлиять. Не знаю. Слухи ходят. Насколько они правдивы – вопрос хороший.

– Обращение? – Анджи сцепил руки за спиной.

– Зависть! – Любимая эмоция бедняков. Думаю, из Бенегера выйдет отличный оборотень. Будет превращаться в огромного вонючего кабана. В самый раз!

– Исцеление? – Табольд неспешно расхаживал перед рядами, внимательно изучая собравшихся магов. Антимагический амулет демонстративно качался на его груди. Впрочем, среди сотрудников школ такой имелся у каждого. Обязательное условие работы, как я понимаю.

– Сострадание! – Тоже работёнка не для всех. Не зря целителей никогда не было совсем уж много. Тут нужен специфичный склад характера. Иногда ты просто физически не можешь ощущать жалость к какому-нибудь жирному купцу, гневно орущему, что хочет залечить порезанный бумагой палец. А придётся! Иначе какой ты целитель?

Ну и, ко всему прочему, надо знать, как работать с разными проблемами: перелом и колотая рана лечатся по-разному. Отрастить язык и свести ожог – тоже. Как я понял, для подобного надо иметь в голове некий образ, к которому волшебник и идёт, приоткрывая канал к своему измерению магии. Его напор, кстати, также играет свою роль…

– Барьеры? – Взгляд наставника сместился на верхние ряды, а потом он нахмурился, видимо замечая там что-то выбивающееся из его привычных рамок. Впрочем, я сидел почти в самом начале, отчего не мог узнать подробности. А оглядываться не хотел. Заметно.

– Спокойствие! – ответил класс. Ага, вот такая шутка. Летит в тебя ядро из пушки – извольте спокойно сосредоточиться на барьере. Одновременно одна из самых лёгких и самых сложных задач. Потому что в моменты сидения за заднице в безопасной и умиротворённой обстановке барьер поставит даже откровенный дуболом наподобие Ресмона. А в условиях боя и у опытного мага бывают осечки.

Как я знаю, в дальнейшем нас будут натаскивать на возможность ставить барьер в любой ситуации. То есть постоянная практика, когда прямо в тебя будут лететь всё более и более опасные предметы, доходя даже до пуль (пусть и направляя выстрел в ноги). Подобная практика, как я слышал, отлично позволяет наработать рефлекс. К тому же барьеры, как и любые другие чары, оттачиваются временем и тренировками. Было бы ещё это время…

– Осберт! – выкрикнул Анджи. И это было не название очередной ветки магии. Всего лишь имя моего жирного одноклассника. Того самого, который проживал в нашей общей двенадцатой комнате, на втором ярусе кровати. До сих пор не понимаю, почему Вирдон (спящий под ним) не опасается такого соседства? Я бы на его месте поменялся с ним местами чисто из чувства собственной безопасности! Плевать, что верхние койки менее удобны – ведь тумбочка расположена внизу, отчего не получается, лёжа на спине, иметь доступ к собственным вещам. Приходится спускаться, доставать, подниматься обратно… – Хватит жрать! Ещё раз увижу – назначу наказание!

Послышался дружный смех. Осберта не слишком привечали. Он был сыном какого-то мелкого лавочника из Таскола, так что деньги у семьи водились. Оттого и нажрал брюхо, что шире его плечей. Прибыл он в Третью магическую всего за три дня до моего приезда и, кажется, не окажись я здесь, он стал бы полноценной моей заменой.

Кхм, как сказать – заменой? Он был слабохарактерным и ведомым, так что попросту прогнулся бы под требования более дерзких, наглых и физически сильных представителей группы. Даже сейчас Осберт уже понемногу осваивает новую «роль» эдакого шута, веселящего остальных и служащего бесплатным развлечением, когда народ не хотел серьёзной драки со мной. Потому что тогда бы и Ресмон впрягся. И пусть толпой нас бы снова забили, но и сами бы получили. Отчего в лазарет направились бы все вместе. Такое себе развлечение. Зачем, если есть куда более безопасный и бесхребетный вариант?

Честно сказать, я надеялся, что со временем и выпуском самых радикальных моих ненавистников градус ненависти снизится, позволяя мне больше внимания уделять учёбе, а не вынужденному изучению обстановки, проверки кровати на ловушки, осматриванию коридоров и прочего-прочего…

И как им, сука, не надоест? Тупые версы… Правильно я всегда считал, что Хорес милостью своей лишает их части мозгов, дабы эти отбросы могли и дальше нести свою ношу, пока не сдохнут. Правда, каким образом я сам оказался в их рядах?.. Может, Дарственный Отец решил организовать какую-то проверку? Знать бы…

Впрочем, слишком уж наговаривать на Осберта тоже лишнее. В наших условиях одиночка, идущий против коллектива, просто не выживет. Чего уж – даже я по мелочам вынужден идти навстречу остальным. Хотя когда долговязый Тилар потребовал почистить ему туфли, выкинул их в окно. Вот он завопил! В драке, к сожалению, я снова отхватил, но уже по причине того, что урода поддержали его дружки, с которыми он успел завести хорошие отношения. В отличие от меня. А Ресмона тогда в комнате не было. Ублюдок специально небось ко мне полез, зная, что я один.

Но да плевать. Зато потом сукин сын был вынужден тащиться босиком, выискивая собственную обувь на территории школы. Причём в этот момент ему «повезло» наткнуться на коменданта мужского общежития, а по совместительству интенданта, Осгода Кения. Мужик потом не поленился подняться к нам и устроить всем разнос.

– Бейте морды, выбивайте зубы, глаза, да хоть в жопу друг друга трахайте – но чтобы форма всегда была в идеальном состоянии, понятно⁈ – надрывался он. И, с какой-то стороны, я его понимаю. Небось поставляют строго ограниченное количество одежды каждый год, исходя из среднего числа поступающих. Излишек формы при экономном расходе наверняка залёживается и… не исчезает ведь сам по себе? Скорее всего, предприимчивый интендант перепродаёт её на сторону, имея с этого малую денежку. Конечно же, ему невыгодно обеспечивать «потеряшку» новой парой обуви!

В выступлении Осгода, как я позднее сообразил, крылся весьма серьёзный для меня плюс: никто более не стремился портить мои вещи. И это колоссальный успех! Поздно я сообразил, какой ценностью владею! Дорогая, отделанная золотой и серебряной нитью одежда, качественная обувь, кожаная сумка, сделанная лучшими умельцами столицы… В тот же день пришёл к Тельме Грануолл, предоставив ей вещи «на сохранность». Поунижался, добавил лести, улыбок, обещал «помнить всю оставшуюся жизнь»… Аж самому тошно стало. Но главное – это сработало. Женщина согласилась придержать мои личные вещи у себя вплоть до моего выпуска.

– Но потом тебе всё равно придётся жить в новом месте, куда тебя распределят, – жирно намекнула она. – И там уже не будет той, кто тебе поможет.

– Зато там можно будет применять магию, – усмехнулся я. – А значит, либо нарушителям не поздоровится, либо к тому моменту я научусь зачарованию и наложу на вещи руны.

На том и порешили. Потому и остались в моей комнате лишь выданная интендантом одежда, которую он же и запретил портить. Теперь ограничиваемся сугубо побоями. А когда камзолы и рубашки всё-таки рвались, приходилось выдавливать хоть какие-то потуги производственной магии, таланта к которой я не проявил от слова совсем. Худо-бедно, на поверхностный ремонт моих потуг хватало, но до уровня Колетты не дотягивал весьма и весьма. Предрасположенность, что ли, не тянет?

Эх, знать бы её ещё! Говорят, ультима хорошо помогает осознанию предрасположенности магии, но… эта тварь не шибко любит становиться известной. Как нам кратко пояснил тот же Табольд, ультиму чаще всего открывают случайно. Захотел колдун какую-то хероту сотворить, а тут – бац! И сотворилось. Нечто. На выбор.

Учителя из поместья давали примерные цифры: каждый сотый. То есть один процент магов, которые открыли собственную ультиму. Грубый подсчёт, само собой, но даже если он внезапно окажется выше, статистика меня не радовала. На чудо я надеяться уже давно перестал. То есть… что может какая-то удача, когда у Хореса на меня имеется собственный план?

Так или иначе, надежды не теряю. Даже почитал в библиотеке про ультимы, где приводились истории колдунов, сумевших освоить это истинное чудо. У каждого способ был свой и уникальный. Даже захотелось поэкспериментировать! Но учитывая, что колдовать просто так, особенно в библиотеке, запрещено…

Зато почитал про интересные способности. Один из опаснейших волшебников, Донован из Лабиринта, мог ультимой вызывать ядовитый кислотный дождь, который разъедал солдат тысячами, и с доспехами. Даже магические барьеры спасали посредственно. А Слёзы не избавляли от накопительного эффекта яда, который почему-то считался физическим… В общем, опустошения он в своё время проводил те ещё. Правда, не у нас. И не у наших врагов. Где-то очень далеко, за океаном Криков.

Как я понял по косвенным сведениям, это вообще ещё до Великой войны было. А с тех времён минуло порядка тысячи лет. Чудо, что сведения сохранились! А то ведь про саму Великую войну весьма мало информации осталось. Даже мои учителя говорили обобщённо. Наверное, про то время мог в должной мере рассказать разве что Дэсарандес…

Кхм, одним Донованом, впрочем, интересности не завершались. Другой маг, Гесус Мрачный, имел возможность обращаться в могучее чудовище, напоминающее огромного летающего змея. Дракона? Честно сказать, по описанию не совсем понятно, тем более что драконов ныне давно перебили. Слишком уж много дерьма они натворили в Великой войне. Касательно же Гесуса было понятно лишь то, что тварь, в которую он обращался, имела почти неуязвимую шкуру, мощное огненное дыхание, а также размер с половину нашей школы. Вот тут невольно возникает вопрос… а что, мать вашу, можно против такого сделать⁈

Вроде как его сумели победить несколько отрядов высших сионов, потому что наглый верс поверил в себя и решил убить короля. Это, кстати, в Милиссии было, почти девятьсот лет назад. Сравнительно недалеко от нас, за Сайнадским царством. Ну, ныне недалеко. В то время Империя ещё не была Империей и даже не подчинила Малую Гаодию. Если память мне не изменяет, то Дэсарандес тогда владел лишь куском юго-запада и правил из Старого Центра, бывшей столицы Империи.

Ещё из интересных был случай, о котором узнали лишь постфактум. На мой взгляд, самый опасный и… желанный. Просто в один из дней государство Истла закрыло для всех границы и почти полтора года занималось какими-то своими, абсолютно непонятными и странными делами. Шпионы других стран и даже торговцы молчали. Даже под пытками никто ни в чём не признавался. Лишь позднее, при встрече с одним из послов Вольных Марок, который владел Слезой, удалось… снять с человека гипноз!

И сразу всё встало на свои места. Во всяком случае – для заинтересованных лиц внешнего мира.

Позднее выяснилось, что колдунья Идания (да, это была девушка), которая вошла в историю под прозвищем «Коварная», оказалась весьма хитра. Она рассказывала, что её ультима может… даровать блаженство и удовольствие. Заинтересованные люди (как мужчины, так и женщины) сами снимали амулеты, попадали под гипноз, под приказом признавались, что «это было великолепно!», а потом начинали носить подделку в виде простого кулона.

Постепенно у Идании сформировался весьма опасный кулак сионов, инсуриев, других колдунов и прочих сил, которые вовремя затыкали рты тем, кто случайно соприкасался со Слезой, развеивая чары. Вскоре сама волшебница дошла до правителя Истлы. На следующий день страна сменила лидера, хоть об этом никто и не узнал. Такие дела.

Ни один человек не смог ничего сделать вплоть до совершенно естественной смерти колдуньи. Тогда-то, постепенно, не получая новых приказов, люди стали приходить в себя (случайные контакты с настоящими антимагическими амулетами) и хвататься за головы. До сих пор (хотя прошло уже несколько сотен лет) Истла крайне осторожно подходит к применению волшебства и маги в ней проживают едва ли не в кандалах. Над каждым стоит обязательный надсмотрщик, долженствующий убить колдуна, если заподозрит того в чём-то незаконном.

Мысли в голове промелькнули за долю мгновения, которого даже не хватило, чтобы Табольд перестал ругаться, смешивая Осберта с грязью под довольное улюлюканье класса. Решившись, всё-таки оглянулся, находя толстяка, покрытое крошками лицо которого создавало ощущение, что он вот-вот разревётся. И главное – из-за чего⁈ Собственной же глупости!

Долго разоряться наставник, впрочем, не стал, продолжая прерванный «опрос», которым начинал каждое новое занятие. Только менял ветки волшебства, чтобы начинающие маги лучше запоминали необходимые для них эмоции. И это правильно! Учитывая, что читать, считать и писать никто никого не учил – ведь двух месяцев для этого было бы критически мало (особенно с учётом необходимости обучаться волшебству) – приходилось вбивать знания более простым и примитивным способом. Как детскую считалку.

– Так-так, давайте попробуем что-то посложнее… Плодоносность полей? – Анджи приподнял бровь.

Вот тут класс застопорился. Кто-то промолчал. Кто-то выдал эмоции из категории «наугад». Однако громче всего звучало слово «Радость». Лишь я и ещё трое человек из двух десятков, собравшихся здесь, выдал правильное слово: «Восхищение».

Кажется, похоже – но, сука, нет! Есть отличия. И в этом кроется тот факт, что менять облик умеют весьма многие маги (в армии императора, как я слышал, есть целый полк колдунов-воронов), а вот поспособствовать росту урожая – уже нет. Потому что зависть гораздо проще испытать, чем восхищение.

Откуда я знал это? Потому что умею читать и потому что здесь есть библиотека. Одно из немногих мест, где меня никто не трогает и куда почти никто не ходит. Пару раз вместе со мной захаживал Ресмон, но здоровяку было скучно, хоть он и испытывал искреннее благоговение (вот и нужная эмоция для выращивания травы), наблюдая за моими действиями. Как он потом признался (внешний вид парня, кстати, приобрёл изменения в лучшую сторону, поскольку в лазарете ему не только поправили свежие раны, но и залечили старые), чужая «грамотность» для него кажется более необычной и чудесной, чем «какие-то огненные шары и превращения в зверей». Поначалу я было удивился, но потом сообразил. Всё ведь очевидно! Как мне объясняли ещё домашние учителя, магом становится примерно каждый пятый. А вот грамотным… тут разброс уже повыше. Не каждый аристократ владел сим искусством. Не каждый офицер (хоть и большинство) и даже не всякий купец (знал я таких: весьма умелы в торговле, но с грамотностью беда).

В общем, просиживал я там штаны чуть ли не половину свободного времени. Остальную половину тренировался на полигоне – как физически, так и магически – да пролёживал в лазарете. Хех, это сегодня мне повезло быстро закончить, а иногда бывает, что лекарей присутствовало всего пара человек, да и у тех очередь! В иной раз случалось, что свободные маги имелись, но отсутствовала Киниса. Была занята другими делами. И я ждал именно её. Скорее всего, большинство считало, что я в неё влюбился. Повод так думать у них, конечно же, был. Но кто виноват, что она действительно симпатична, является аристократкой, пусть и одного из низших рангов, а также вполне себе очевидно отвечает мне взаимностью? Хах, я ведь это вижу!

– Правильный ответ – восхищение, – сурово произнёс Табольд. – Плохо! Плохо! – едва ли не крикнул он. – Почти вся группа не знает элементарных основ! Я ведь не требую чего-то запредельного, наподобие серии эмоций для создания экстракта «Второй жизни». Это лишь чуть сложнее самого простого!

Он едва не плюнул на пол, но сдержался и вздохнул.

– Ладно ещё… – покосился в журнал, – трое из вас поступили сюда лишь пару дней как, но что остальные… – махнул он рукой. – Поднятие мёртвых? – задал ещё один вопрос.

– Власть! – хором ответили все, словно стараясь оправдаться за прошлый промах.

Анджи кивнул, а потом занял положение в центре аудитории. Значит, короткая проверка окончена, начинается урок.

– Мы уже прошли с вами такие вещи, как стихии, барьеры, исцеление и друидизм, – он хмыкнул, – а те, с кем не прошли, не отчаивайтесь. Темы идут по кругу, так что за месяц вы узнаете обо всём. Просто те, кто начнёт с более сложных… – пожал он плечами, – тому не повезло. Ходите в библиотеку или расспрашивайте товарищей. Либо, – наклонил голову, – старательно запоминайте материал, ведь основа магии везде одинакова.

Его не перебивали и слушали предельно внимательно. Причин было две: первое – факт распределения. Тех, кто к концу второго месяца плохо владел магией, направляли в наиболее тяжёлые и трудные места работы. Про это напоминали регулярно, а также и про то, что лучшие получат хорошие места в Тайной полиции, элитных магических лечебницах, лучших мастерских или даже в поместьях аристократов. Кнут и пряник. Вторым фактором являлась система наказаний. Наставник имел право назначить наказание по своему усмотрению за любое действие, которое ему не понравится. И некоторые были весьма изобретательны в том, что им не нравится. На моей памяти были случаи, когда хлестать спину направляли тех, кто «слишком много крутился». А в другой раз иной учитель мог простить даже выкрик с места или пожирание хрен знает чего, что и организовал Осберт на последнем ряду. Собственно, Табольд был довольно лояльным мужиком, который нечасто применял эту систему, потому на его занятиях класс вёл себя чуть менее скованно, но я всё равно предпочитал не рисковать понапрасну. Чего уж, я ещё ни разу не был высечен!

– Сегодня начнём тему алхимии. Что это такое, в чём её суть, почему она столь сложна, но вместе с тем столь востребована. Как вообще создавать алхимические снадобья, в чём пересечения с артефакторикой и рунами и почему они все относятся к производственной магии, – привычно произнёс он.

Я, к счастью, застал все темы, кроме стихий, которые считались одними из самых лёгких и в каком-то роде основой всего волшебства. Благо, что библиотека позволила быстро нагнать не столь уж страшное упущение. Плюсом свою роль играла и возможность конспектировать слова наставника, что весьма повышало уровень уважения и одновременно ненависти к моей персоне. Со стороны коллектива, само собой.

Вот же… придурки! Ведь адекватный человек начал бы подлизываться, ища контакты и общие темы, банально чтобы я «по дружбе» мог напомнить ему какой-то материал или прочитать пропущенный урок. Эти… злились. Что я лучше. Версы! Когда же вы уже передохните⁈ Надеюсь, Хорес желает, чтобы с моей смертью магия пропала из всего мира!

– Однажды люди заметили закономерность, что изготовленные волшебником эликсиры оказываются более эффективны. – Анджи изучал класс, особенно внимательно осматривая задние ряды. – Речь идёт о самых простых снадобьях вроде сока ликса, который снимает головную боль и последствия чрезмерного употребления выпивки.

Краем глаза заметил, как ухмыльнулся сидящий справа от меня Ханес, невысокий юркий паренёк с ёжиком чёрных волос. Тоже мой сосед по комнате. Судя по виду, он отлично знаком как с ликсом, так и с похмельем. Интересно, чем напиваются отбросы? Мёд для них слишком хорош, пиво?.. Ну-у… брага разве что. В такое ещё поверю.