Текст книги "Я умру завтра (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Единственное, что меня смущало, – слухи о том, что Фирус был из отряда охотников на магов. Эти люди имели не только опыт работы с юными дарованиями, но и весьма хорошую физическую форму.

Остальные не видели, чем мы занимались, ведь стояли возле выхода из столовой. Разве что Матиас коротко оглянулся, но на тот момент я уже припрятал своё новое оружие. Кстати говоря, надо бы на постоянке с собой нечто подобное носить. Удобно и практично.

– Там идёт бой, – обернулся к нам смотритель. – Кто и за кого – мне неведомо. Сейчас дружно выходим и поднимаем барьеры. Если на нас нападают – убиваем. Если нет – ждём окончания схватки и допрашиваем выживших о том, что происходит.

Словно бы в такт его словам, корабль покачнулся, заставляя меня махнуть руками, дабы не упасть. Аналогично поступили почти все, разве что Ольфрен умудрился содрать кусок знамени, порвав золотое солнце Империи пополам (плохой знак), да сам Фирус схватился за двери, отчего они широко распахнулись, давая обзор на две группы людей, сосредоточенно убивающих друг друга в ближнем бою.

Каждые несколько секунд кто-то умирал, падая на пол окровавленной безжизненной куклой. Похоже, схватка недолго продлится… Это лишь в разных историях и легендах, типа «Золотого легиона» и «Саги о тёмном принце», происходит иначе, и битвы могут длиться часами и сутками. На самом деле сражения столь небольших групп занимают от силы несколько минут.

Дальше всё закрутилось как юла: мы быстро выбежали в тёмный коридор, где на нас, казалось, даже не обратили внимания, однако крик «Версы!» показал обратное.

Едва успел возвести барьер, как в него попала пуля. Взгляд упал на молчаливого усатого мужчину, стоявшего чуть в стороне от свалки и сейчас торопливо перезаряжающего ружьё. Я оскалился и вытянул руку, запуская тонкую струю воды под давлением, которая способна пробивать даже сталь. Во всяком случае, на последних тренировках, перед выпуском, удалось пробить трёхмиллиметровый железный лист.

Мужика перерубило пополам, будто какой-то великан взмахнул огромной секирой. Кровь и кишки полетели во все стороны, смешиваясь с водой и окрашивая стены в розовый цвет. Часть сражающихся вскрикнула и упала на пол. Кто-то бросился бежать во тьму парохода, вглубь коридора, который шёл вниз под наклоном, ставшим уже довольно сильным. Один довольно молодой солдат споткнулся и полетел вниз лицом вперёд, звонко вереща.

Но большая часть тем не менее не обратила на мой поступок внимания, продолжая драку как ни в чём не бывало.

– Прекратить! – чуть ли не завизжал Фирус, причём обращаясь не к ним, а к нам. Смотритель встал передо мной, а потом и вовсе схватил за плечи, мощно тряхнув. Я ощутил, как щёлкнули мои зубы, а рука тут же нащупала рукоять кинжала.

Кажется, злоба в моих глазах чётко показала стражу всё, чего я желал в данный миг, отчего он даже отшатнулся, но тут же довольно оскалился, уже открыв рот, чтобы что-то сказать.

Не успел. В этот же миг его протаранил Ресмон, сбивая плечом и опрокидывая на пол. Уже падая, мужчина направил мушкет в мою сторону, но доли мгновения мне хватило, чтобы создать водяной барьер, закрутив в нём воду под давлением. Этого оказалось достаточно, чтобы отбить пулю.

Впрочем, Фирусу не следовало отвлекаться, ведь пинок Ресмона попал ему прямо по зубам, вызвав вскрик боли. Удар здоровяка был силён – даже в тусклом свете масляной лампы, едва долетающем до нас, я разглядел жёлто-белые осколки зубов с небольшим налётом красного, крошкой вылетевшие из его рта.

Мужчина закашлялся, мгновенно прижимая ладонь к лицу. Оскал успел смениться страхом, медленно перерастающим в панику.

– Сукин сын, какого хера ты вообще творишь⁈ Убить всех нас решил⁈ – Ресмон не скупился на тумаки, вот только его тренированный оппонент был старше, опытнее и сильнее. А самое главное – он взял себя в руки.

Схватив мага за ногу, Фирус повалил его на пол рядом с собой и уселся сверху, собираясь превратить лицо парня в месиво.

– Держите барьер! – выкрикнул я остальным ребятам, что с шоком и удивлением смотрели на нас, а сам бросился на смотрителя, на ходу доставая кинжал.

– А-а-а! – взвизгнул он, когда я ударил его под мышку. А нечего было задирать руку для лучшего замаха! Шею Фирус таким образом прикрыл, но зато открыл ещё одно слабое место. А там, как я знаю, весьма много кровеносных сосудов, отчего крайне сложно хотя бы остановить кровотечение, что уж говорить о чём-то ещё? Не имея целителя под рукой, наблюдатель уже покойник.

Шокированный и застывший от боли мужчина завалился на бок, после чего я нанёс ещё три прицельных удара, теперь уже в шею.

– Получил, падаль? – тихо шепнул ему, глядя в замершие, неподвижные глаза.

– Кирин! Что ты наделал⁈ – Барьер Матиаса и без того мигал, а сейчас окончательно схлопнулся. – Это ведь был наш смотритель!

– И чего? – грубо спросил его Ресмон, поднявшись на ноги, отряхнувшись и бросая взгляды на поле боя.

Почти все сражающиеся уже были мертвы. Силы оказались плюс-минус равными, но никто не отступал, отчего сейчас последние матросы, солдаты и, видимо, слуги добивали друг друга. Они махали как холодным, так и огнестрельным оружием. Правда, последнее использовалось в роли дубины или копья, если на стволе имелся штык.

Бойня, смысл которой ускользал от меня.

Во всяком случае, в отличие от Ресмона, я не считал, что причина в некоем «бунте». Кого и против кого? Матросов? С чего? Условия у них были вполне себе, да и начинать бунт, когда корабль полон солдат – идея весьма тупая!

– Того! – ответ пришёл от Ольфрена, который сам убрал барьер, сплёвывая на пол. – Что скажем остальным?

– Кому? – усмехнулся я. – Идём наверх, до нас всё равно нет никакого дела. А Фирус… Что Фирус? Не видели, не знаем. Может, ха-ха, в каюте до сих пор сидит?

– Дерьмо-идея, – буркнул Гилтав. – Ты же весь в крови…

Окончательно определиться мы не успели, ведь со стороны лестницы, ведущей вниз, в машинное отделение, выскочило несколько человек. Двое в форме слуг офицерского корпуса и трое – в матросской.

– Всё, конец, уже ничего не поправить! – один из матросов почему-то обратился к Матиасу, будто принял его за главного.

– Твою же мать! – воскликнул второй, тыкая пальцем в двух последних человек, сошедшихся в клинче посреди мёртвых тел. Кроме этой двойки никто не выжил, но мы уже и не стремились узнать, за кем правда.

Парочка слуг за спинами новоприбывших, приметив картину бойни, сдала было назад, но тут же вернулась, осознав, что всё почти закончилось.

Выпрямившись, я улыбнулся, а потом вытянул руку в сторону оставшейся двойки. Водяная пуля убила сразу двоих, пронзив их одновременно. Это было бы даже романтично, если бы они не были окровавленными мужчинами с перекошенными от гнева лицами.

– Ничья, – пожал я плечами. – Не повезло, верно?

– А… – открыл рот первый матрос, пока остальные двое обхватили рукоятки своих палашей.

– Валим отсюда, – буркнул Ресмон, когда корабль снова накренился в сторону. Всех отчётливо повело, ведь оставаться на ногах с каждой минутой становилось только труднее.

– Дело говоришь, – поёжился слуга, стоявший дальше всех остальных. – Внизу уже всё затоплено, мы только оттуда. Надо на лодки…

Только сейчас я приметил, что новоприбывшие достаточно… мокрые. Причём только до пояса. Пробирались в воде? Это что, нижние помещения уже затоплены? Хорес, надо спешить! Теперь уже без всяких там отговорок!

– А что вообще случилось? – Гилтав с интересом на них покосился. – Почему люди дерутся?

– Можно было бы узнать, но… – матрос усмехнулся, коротко на меня взглянув, явно намекая на убийство двух последних свидетелей, но тут же выставил руки, ладонями вперёд. – Это я так, неудачно выразился!

Я пожал плечами, а потом, подавая пример, направился к палубе, не дожидаясь, пока остальные закончат чесать языками. Эдак мы закончим, уже оказавшись на морском дне.

Следом пристроился Ресмон, там и остальные.

– Днище подорвали, чего ещё? – услышал я голос другого матроса, объясняющего ситуацию.

– Это точно была диверсия – кашмирцы виновны, как пить дать! – громко воскликнул третий.

Признаться, я до последнего не понимал, что мы допустили фатальную ошибку, ведь не только не наложили на себя новые подвижные барьеры (свой пришлось снять, когда начал обстрел стихиями), но ещё и показали спины группе неизвестных людей. Потому что… они выглядели жалкими, потерянными и абсолютно неопасными.

Причём действовали ублюдки грамотно. Один отвлекал внимание, вырвавшись немного вперёд и продолжая говорить, а другие, как бы случайно, разошлись по краям, смещаясь нам за спины. Это царапнуло моё подсознание, но времени сообразить, в чём причина, попросту не хватило. Лишь услышав странный, нехарактерный звук, который издал Матиас, я резко развернулся, тоже, в свою очередь, получая удар ножом в живот.

Зачарованная одежда спасла и позволила тут же атаковать водяной пулей, которая от неожиданности превратилась в натуральное ядро, сметая сразу и моего противника, и врага Ресмона. Благо, здоровяк успел отскочить в последний момент и отделался вспоротым боком.

Двое мужчин, получивших столь резкий и сильный удар, врезались в стену. От мощи атаки их тела спрессовало друг в друга, образуя кровавую кашу с кусками мяса и костей. Водяное ядро вбило их в корпус корабля, отчего теперь трупы медленно сползали вниз, в образовавшуюся розоватую лужу воды и крови.

Осознав, что с ними покончено, я перевёл взгляд, заметив, что Матиас уже лежал на полу с перерезанной глоткой, Ольфрен получил лезвием в глаз, но каким-то чудом не только выжил, но и успел наколдовать поток огня, заживо сжигая верещащего матроса. Гилтав и вовсе умудрился врезать врагу по лицу, отталкивая в сторону, а потом наколдовал барьер, хоть и стационарный.

Двое последних выживших мужчин, один в форме матроса, а другой – слуги, осознав, что упустили свой шанс, бросились бежать в направлении крена корабля. Им вслед полетели моя водяная пуля и поток огня от Ольфрена. Но если мой снаряд разбил ублюдку череп, который аж треснул, расколовшись на две части, то огонь лишь опалил спину беглецу, который на ходу прыгнул в сторону тела Фируса и сорвал с него антимагический амулет.

Как только разглядел его⁈ Получение артефакта позволило обратить поток моей воды, пущенной вслед, в ничто, ведь она была наколдованной, а не настоящей. Аналогичное произошло с огненной магией Ольфрена и молнией Гилтава.

Вообще со временем магия обретает целостность, прекращая быть обычным потоком энергии. Так вода, которая постоит в чаше, спустя пару часов станет настоящей, ком земли – тоже. Но это происходит не сразу, на чём и основан принцип работы амулета – он обращает стихии и любую магию в обычную энергию, из которой они и состоят.

И теперь у этого мужчины был такой вот артефакт…

Дерьмо, со Слезой или амулетом нормально взаимодействовать могут лишь руны! Как я читал, они как-то фиксируют магию, закольцовывая её и позволяя работать даже в области, где она под запретом.

Слуга явно растерялся. Кажется, ранее он никогда не владел такой штукой, отчего сейчас прикидывал, стоит ли броситься в бой с нами или сбежать от греха подальше.

– Сожгу! – орал Ольфрен, чей огонь не доходил до мужчины, но поджигал всё вокруг, моментально создавая кольцо пламени, жар и дым которого вполне доставляли врагу неудобство.

Я видел, как он уже дёрнулся в сторону выхода, но меткий бросок Ресмона, который кинул в нашего противника самое настоящее ведро, стоящее в углу (видать, кто-то бросил мыть полы, когда начался переполох, не убрав инвентарь), попал прямо ему в голову, отчего он упал и больше не встал. Может, потерял сознание?

Так или иначе, Ольфрен продолжил нагнетать пламя, пока от жара одежда и волосы слуги не загорелись абсолютно естественным огнём, обрекая его на мучительную смерть сгорания заживо.

На миг мы все просто встали, пытаясь переварить случившееся. Лишь новый наклон корабля, создающий столь сильный крен, что уже начал мешать ходить, заставил нас действовать.

– Хватайте труп этого, – кивнул я на лежащее на полу тело одного из группы напавших на нас людей. Кстати, а из-за чего⁈ Зачем они решили напасть на нас? – Матиас?.. – покосился я на Гилтава, как раз наклонившегося над телом парня, которому перерезали глотку.

– Мёртв, – вздохнул он.

– В столовую, – махнул им рукой, – а потом сразу наверх.

– Уверен, Кирин? – спросил Ресмон, зажимая раненый бок, но я не ответил, а вместо этого подбежал к трупу сожжённого мужчины, на ходу полив его водой, тем самым охлаждая. Он неприятно пах горелой плотью и исходил дымом, но моя цель была в другом. Достав из сумки платок, я подцепил им амулет антимагии, сорвав его с шеи мертвеца. Мне, конечно, такое ни к чему, но можно продать… Подобные вещи весьма ценны и стоят до нескольких сотен золотых, причём если вести речь о самых простых.

От спешки я едва не поскользнулся, ощущая, что ежели мы ещё немного задержимся, то рискуем попросту не выбраться отсюда. Разве что я приму форму ворона…

Добравшись до столовой, хоть и вынужденно придерживаясь за стенки, заметил, как двое подранков из моей группы, Ресмон и Ольфрен, пытаются как-то перевязать раны.

– Подлечу, – буркнул им, пока Гилтав, натужно пыхтя, взвалил труп мужчины на один из покачнувшихся столов.

– Проклятье, он сейчас вниз покатится, как и все мы, – недовольно пробормотал парень.

– Пара минут, и уже на палубе окажемся, – хмыкнул я в ответ, подходя ближе.

– Быстрее, Кирин, а то я один побегу наверх! – дёрганно выдал одноглазый Ольфрен. – Там, наверное, найдётся ещё кто-то, способный меня подлечить…

Кивнул ему, закрывая веки. Зрение сейчас будет лишь мешать.

Положив руку на тело мёртвого мужчины, сосредоточился на эмоции ностальгии. Не очень подходящая в данный момент штука, но это то, что позволит прочесть его последние воспоминания. Если у меня получится, само собой.

– Лорд Челефи, – негромко выдал я спустя полминуты. Память читалась туго, всё-таки некромантом я мог зваться лишь с огромной натяжкой. А ведь такие среди магов парохода тоже были! Несколько ребят, которые постоянно ходили вместе с парой закованных в сталь силуэтов. Похоже, скелеты, чей облик был скрыт доспехами, дабы не нервировать окружающих. Хоть у нас общество и привычно к проявлению магии, но трупы остаются трупами. Мало кто их любит. – Вот кто за всем стоит, – продолжил я говорить, но, оглянувшись на своих, заметил в глазах лишь эмоции непонимания и боли. – Это камширский аристократ, который, по слухам, ответственен за «Похороны гербов» и разные неурядицы в Империи…

– Замечательно, – прервал меня Ресмон, – но знаешь, Кирин, я бы предпочёл, чтобы ты уже затянул рану на моей бочине, – его голос был достаточно слаб, а сам парень успел побледнеть, что было видно даже в тусклом свете одной-единственной лампы. – А потом пора валить отсюда.

Вполголоса выругавшись, не забыв упомянуть умственные способности собственных товарищей, подошёл к парню, который уже успел расстегнуть и задрать рубаху, удерживая на ране ладонь, из-под которой вовсю текла кровь.

– Нож проник не особо глубоко. – Я заставил Ресмона откинуться назад, а потом создал небольшую струйку воды, которой смыл кровь. – Сантиметров на пять всего…

Парень скулил, а кровь продолжала течь, отчего пришлось сосредоточиться и рявкнуть на Гилтава, как единственного целого (не считая меня), чтобы создал свет.

– Придурок, – фыркнул он, но огонёк в воздух подвесил.

Сильно не заморачивался, лишь срастил верхний слой, дабы здоровяк не истёк кровью, о чём ему и сообщил.

– Нормально лечить уже потом буду, – хлопнул его по плечу. – Или найдём профильного целителя.

– А мне и так сойдёт, – вклинился Ольфрен, криво ухмыльнувшись. – Не хочу в такой обстановке позволять тебе закачивать энергию в свою голову. – Он неумело, но старательно перевязал глаз, а сейчас странно улыбался.

– Выжрал припрятанную фляжку крепкого вина, – шепнул мне Гилтав, комментируя одноглазого товарища, на что я лишь вздохнул, но уже вернулся к трупу, решив потратить ещё чуть-чуть времени, дабы кое-что уточнить.

– Кирин! – обеспокоенно произнёс Ресмон. – Ты что делаешь⁈

– Сейчас, – отмахнулся от него, – полминуты, и валим…

– Сука, он такой же, как Фирус! – воскликнул Ольфрен, указав на меня. – Я сваливаю!

– Давайте в коридор, чтобы, как Кирин закончит, тут же бежать наверх, – Гилтав примирительно поднял руки.

Я же в этот миг сосредоточился на ускользающей памяти мертвеца. Её и так было мало, ещё и времени просрал целую кучу…

Перед глазами мелькали картинки, а чужие мысли словно давали им расшифровку и понимание. Я видел незнакомых мне людей, но ощущал некое родство, связь, а в голове тут же возникли их имена. Потом обсуждение диверсии на пароходе, убийство рулевого и смена курса. Смена курса⁈ Вашу ж мать! Теперь мы ещё и неизвестно где!

Веки дрогнули, но я не открыл глаза, а продолжил читать память.

Ага, вот и дорогая артефактная бомба, которую подложили в трюм корабля, возле машинного отделения. Снова люди, уже другие, заранее завербованные. Этой же ночью часть из них зарезала старпома, а другая подкинула улики нескольким матросам-кашмирцам, которые были не при делах. Это вызвало на корабле панику и взаимообвинения. За невиновных вступились, ведь были свидетели, что те не покидали кают.

Вот что стало причиной драки. Пролилась кровь, а потом прозвучал взрыв, который лишь ещё больше накалил обстановку. Подоспевшие солдаты, не зная, что делать, попытались остановить массовую свалку, но диверсанты воспользовались этим, атакуя тех в спину под видом матросни. Озверевшие от подобного солдаты начали убивать всех. Колесо ненависти и мести закрутилось в полной мере.

Причина диверсии именно здесь и сейчас предельно проста – крупнейшее подкрепление за последний месяц. Так совпало, что тут были не только рядовые бойцы, но ещё и немало инсуриев, сионов и магов.

– Зачем курс менять? – спросил Ольфрен, когда я поведал им итог изучения памяти мертвеца.

– Они знали, что по этому маршруту Аметистового залива постоянно ходят корабли. Не хотели, чтобы выживших спасли, – быстро ответил ему. – Давайте вопросы потом, теперь уже точно пора сваливать.

– Слава Хоресу, он прозрел, – хмыкнул Ресмон, но тут пароход снова качнулся. Крен дошёл до уровня, когда обувь скользила по полу, не позволяя в должной мере удерживать равновесие.

– Хватайтесь за столы, стены или хоть что-то! – крикнул я, едва удерживаясь на ногах. Крен достиг катастрофического значения. – И срочно наверх! – добавил остальным, а потом заметил, как на меня, медленно набирая разгон, поехал высокий кухонный шкаф.

«Отскочить или поставить барьер? – возник в голове вопрос, а время будто бы замедлилось. – Если отпрыгнуть, то, учитывая крен, есть риск соскользнуть и всё равно попасть под удар. Лучше барьер».

Мысли пронеслись в голове за долю мгновения, после чего я выставил барьер. Который сорвался, схлопнувшись прямо перед моими глазами. Проклятое «спокойствие»! Я ненавижу тебя!

Через секунду меня протаранил шкаф, со всей дури вбивая в стенку.

– Кха!.. – кажется, в теле что-то хрустнуло.

Почти сразу пришла боль. И пусть за время учёбы я успел немного к ней привыкнуть, она по-прежнему не вызывала никакой радости.

– Валим! – Ольфрен, не обращая внимания на остальных, схватился за дверь, подтягивая тело к выходу. – Если будем им заниматься, все тут подохнем! – и выскочил в коридор.

– Говорил же, надо было сразу уходить, – разобрал я слова Гилтава, а потом парень шмыгнул следом за Ольфреном.

– Триединый вас побери! – рявкнул Ресмон, а потом создал внушительный булыжник, который аккуратно направил в мою сторону. – Сейчас разобью шкаф и спасу тебя…

– Стой! – скорее прошипел, чем крикнул ему. – Ты меня раздавишь!

Но этот тупица не слышал меня.

– Погоди, Кирин, сейчас выкарабкаешься… – было последним, что я услышал, ведь через мгновение кусок камня врезался в шкаф, ярко полыхнули руны на моей одежде, а потом всё поглотила тьма.

* * *

Щупальца – вот что снилось мне. Или не снилось, а предвиделось? Как называется моё текущее состояние?

Сыро… влажно, мокро, холодно… Где я?

Ничего не вижу. Мне выкололи глаза? Магия… она есть? Должна… надо исцелить себя…

Перед глазами мелькнул огромный портал, через который я будто бы смотрел на самого себя: маленькое на фоне обломков шкафа и кусков земли тело, переломанные кости, странно выпученные, будто бы выдавленные наружу глаза и кровь возле рта.

Нет, не хочу! Я ещё жив. Я могу…

Магия окутывает меня, принося тепло, огонь… жар…

– Ха-а! – с хриплым криком и кашлем я пришёл в себя, ощущая, что лежу в ледяной воде. Точнее, даже не лежу, а удерживаюсь на её поверхности, чудом не уйдя на дно. Вокруг царил мрак, светильник давно перестал гореть. Лишь какие-то отсветы из открытой сбоку двери позволяли кое-как ориентироваться в пространстве.

А потом, с небольшой задержкой, пришла боль.

Болела каждая клеточка тела, каждый его кусок и даже, казалось волосы. Я почти не мог шевелиться, лишь запрокинул голову, дабы не наглотаться воды. Правда, это не слишком помогло, ведь она усиленно прибывала, отчего то и дело оказывалась во рту, смешиваясь с кровью из прокушенного языка.

Зубы… целы. Смешно. Я бы предпочёл лишиться их всех, но оказаться на ногах, полным сил и энергии.

– Кхра-кха!.. – неудачно повернул голову и нахлебался воды, которая попала в лёгкие. По инерции вытянул руку и едва не взвыл, явственно ощущая перелом. Причём точно не один!

А ещё, что в какой-то мере даже страшнее – я не чувствовал пальцев. Они онемели от холодной воды. Потому что лето уже почти прошло, а в центр Аметистового залива впадает течение из моря Печали, туда же – из Ржавого океана… Всё связано воедино, в одну сеть.

О чём я только думаю⁈

Вода подступала всё выше6 и тут с удивлением я ощутил, что моя спина во что-то упирается. Неужели я как-то умудрился заплыть под один из широких и тяжёлых столов? Нет… это потолок. Пароход практически ушёл на дно вместе со мной и всеми, кто оказался так глуп, что не бросился на палубу, где имел бы шанс на спасение.

Это смерть? Я вот-вот захлебнусь водой? Или всё-таки успею замёрзнуть насмерть?

Прикрыл глаза. Очень хотелось поддаться странному теплу, которое зародилось в центре моей груди. Я так устал. Проклятая магическая школа выпила из меня все силы. Я дрался, учился, старался изо всех сил… Ради чего? Смерть стоит у мага за плечом с первого же дня пробуждения его мистических способностей. Дар и проклятье. Безграничное могущество – и короткая яркая жизнь. К чему мне этот срок? Сколько там осталось? Чуть более полутора лет. Я всё равно окажусь здесь, провалившись во тьму. Так какая разница, сделаю ли это потом или прямо сейчас?

Крепко сжав веки, снова на миг вижу себя будто бы со стороны. Словно через огромную дыру в пространстве, на одной стороне которого находилась чудесная долина, полная радости, света и щебетания птиц. Это рай? Мир Хореса, в который попадают праведники?..

На другой же стороне… моё обезображенное тело, с переломами и отбитыми кишками, которые, скорее всего, ещё и порвались где-то внутри меня. А боль я не ощущал лишь по причине ледяной воды, от которой организм попросту онемел, как и мои руки.

В своём воображении, там, находясь в прекрасной долине (это точно измерение Хореса, куда уходят верные!), я протянул ладонь вперёд, касаясь… этого прохода? Прохода в реальный мир боли, ужаса и смерти, где я умираю в данный момент?

– Не хочу, – прошептали губы.

Канал открыт, гнев в наличии, образ… есть. Вокруг меня закрутился щит из стихии, в которую оборачивается ближайшая вода для экономии сил. Я умею дышать в таком состоянии, а значит…

Судорожный вдох показал, что у меня всё получилось. Отлично! Начало положено!

Закрутив воду, увеличил её давление, отчего траты энергии возрасли, но при этом я получил возможность двигаться, то есть плыть, не шевеля конечностями.

Хорошо… Теперь надо добавить тяги…

Начал нагнетать давление позади себя, отчего меня стало толкать вперёд. Когда нужно остановиться, прекращал нагнетать позади и на краткий миг создавал его спереди, словно тормозной рычаг в кабине машиниста поезда. Хех, доводилось мне там быть…

Глаза почти не видели. Они повреждены, но это не проблема. Я помнил, где дверь, а какой-никакой обзор у полуслепых глаз всё равно имелся. Правда, против меня вдобавок ко всему играл факт отсутствия света. Проблема? Да, но не ключевая. Мне нужно наверх. Как можно быстрее наверх! Несмотря на всю браваду, я долго не продержусь.

Энергия, проходящая сквозь меня, слегка повысила температуру, заставляя тело перестать ощущаться застывшим куском льда. Вместо этого оно начало оттаивать, отчего боль лишь усилилась. Стала ещё больше и сильнее, чем уже есть.

Зубы скрипнули, но я крепко сжал их, представив, будто бы меня снова отделали в школе. Да, я в школе. Почти ослеп, пропустив по удару в оба глаза. Меня долго пинали по животу и спине, сломали руки и ноги… Ну и что⁈ Я ещё жив и уже иду в лазарет!

Колетта, ты учила меня исцелению гораздо дольше и серьёзнее всех остальных. Я даже записывал твои уроки… Хорес, какая ты молодец! Я… могу спастись, даже оставшись один. Могу… спастись…

Отчего-то воспоминание о девушке укололо болью. Похоже, находясь на пороге смерти, я осознал, что… не слишком правильно поступил с ней. По сути, обманом забрал почтовую шкатулку и заставил украсть вторую часть у подруги. Но какая разница⁈ Всё равно с родителями нельзя встречаться!

Но, может… может, она хотела хотя бы переписываться? Иногда? Время от времени?

На душе стало горько. Не только за неё, но и за себя. Я ничего не взял у своей семьи. Ничего, кроме изменённой фамилии.

Добравшись до дверей из столовой, аккуратно протиснулся в них и направился по коридору – наверх. Ага, корабль погружался носом вперёд, так что я плыл, стараясь не сильно ускоряться, чтобы хоть немного осознавать, куда двигаюсь. Там будет лестница, потом по ней, значит, уже не вверх, а вбок, далее всё повторить ещё один раз, и я окажусь на палубе.

Память подкинула лицо Ресмона. Придурок. Почему-то я не могу на него обижаться в должной мере. Наверное, просто не хватает чувств, ибо они заняты концентрацией на гневе. Это несложно, когда тебе больно. Ха-ха, а ведь в школе у меня мелькала мысль, что обращаться в рыбу будет на редкость глупо! Оказывается, я был неправ. Форма рыбы была бы в тему. Тем более что в ней у меня не было бы травм. Ещё один приятный бонус…

И всё же Ресмон… Понятно, что он хотел помочь, понятно, что он идиот, который не подумал, что раз меня прижимает шкаф, то бить по этому шкафу, чтобы он выдавил из меня все потроха – крайне херовая идея. Похоже, меня снова спасла одежда, снижая полученные повреждения. Иначе кретин превратил бы меня в кровавую лепёшку.

Ещё и те двое, Гилтав и Ольфрен. Просто бросили меня. Оставили, стоило лишь попасть в беду.

Снова скрип зубов и ощущение крови во рту. Неважно, меня так или иначе надо лечить.

Мимо проплыло тело. Непонятно, убитый и поднятый потоком воды или уже успевший захлебнуться. Надо поспешить, корабль всё глубже и глубже опускается на дно, у меня может не хватить энергии… Точнее – у моего тела может не хватить запаса прочности для поддержки этой самой энергии. А я этого не хочу.

Лестница, наконец-то!

Узкая и неудобная, а моя защитная форма под давлением легко превращала куски дерева и обшивки в частички мусора, рассеивающиеся вокруг и мешающие мне самому. Хоть и не сильно. Всё равно я почти не пользовался глазами.

Проплыв ещё дальше, встретил новую дверь. Однако попытка её открыть не увенчалась успехом. Попытка пробить стихией – тоже. Э⁈ Как так⁈

Ударил ещё раз, создавая давление, которым пробивал пятисантиметровую деревяшку, но и тогда дверь не испытала каких-то проблем. Во всяком случае, на первый взгляд. Зато мой полуслепой взор в почти полной темноте приметил одну «мелочь»: едва уловимый свет, который загорался, стоило лишь атаке попасть по двери.

Проклятье, это руны! Кто-то начертил на двери руны, запечатав её!

На мгновение я впал в ступор. Был вариант просто пересилить их, но чистая вода не слишком хорошо для этого подходила. Тут бы «Взглядом Хореса» ударить, однако… я не знаю, как он поведёт себя в воде! Возможно, мне будет куда как хуже, чем этой двери.

Можно попробовать пробить стену рядом, вот только… насколько я помню, наш пароход во многом состоит из разных металлических сплавов, которые также были зачарованы, как минимум на лёгкость.

Попробовать найти окно или другой проход наверх? Ага, чтобы к этому времени точно оказаться на самом дне!

Что, если убрать руны? Как? Стереть? Можно и так, если они «простые». А если нет? Может случиться взрыв или нечто подобное. Тут вариантов масса, но почти все крайне для меня неприятны. Нет, не могу рисковать, надо изучить их. И снова возвращаемся к вопросу «Как?»

Секунды шли, а я залипал на дверь, не в силах принять верное решение. Давай, Кирин!

И… я повернул назад.

Спустя примерно пять минут отыскал тело, которое проплывало мимо, а потом, набрав полную грудь воздуха, задержал дыхание, отменяя стихийный барьер.

Ледяная вода обрушилась на меня, едва не заставив выдохнуть весь воздух, но я снова сумел сдержаться и даже сосредоточиться. Мне нужно это тело. Оно будет моими глазами.

Хе-хе, да уж, я как полноценный некромант. Тоже ничего не вижу. Однако хотя бы контуры… чтобы навешать на них «нити»… куцые и неуверенные, но хотя бы так… Если я не буду видеть мертвеца, то не смогу им управлять. Некроманты потому и ходят с несколькими зомби, чтобы всегда видеть сразу всех и поддерживать единство. У меня же лишь я и он.

Я заставил труп схватить меня за шиворот камзола, измочаленного шкафом и каменюкой Ресмона, и потащить за собой, бодро болтая ногами в воде. Спустя полминуты (тут было недалеко, я дольше искал тело и психологически готовился к отмене водяного барьера) мы вновь оказались возле двери. Мои лёгкие уже посылали сигналы о нехватке воздуха, но пока их можно было игнорировать. Используя чужое зрение, с горем пополам разобрался с нарисованными на двери рунами (к счастью, они были на нужной стороне!). Руны – стандарт, чистый стандарт: «Прочность», «замoк», «удержание». Последнее в данном случае я бы заменил, но то я, а то… кхм… не время.

Отменяя чары некромантии, я быстро возвёл вокруг себя стихийный барьер, начиная дышать. Хорошо-то как! На краткий миг даже забыл о боли. Но не она обо мне…

К счастью, в зачарованной сумке у меня были все необходимые инструменты, а руну на неё (имею в виду сумку) я нанёс в том числе и водоотталкивающую. Не хотел, чтобы промокла или по случайности попала под дождь. Смотри-ка, пригодилось…