Текст книги "Я умру завтра (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

– Стой! Я ничего тебе не сделал! – всё, что пришло мне в голову за прошедшие мгновения.

– Аха-ха! – в который уже раз рассмеялся он. – Серьёзно? Ты считаешь, что этого будет достаточно?

– Погоди, я… я… – а ведь половину дня восхвалял свой интеллект!

– Ну давай, придумай, трусишка. – Один из камней полетел вперёд, больно ударяя в грудь. Я не сдержал крика, снова едва не упав. – Впрочем, можешь сэкономить мне время. Тогда просто убью тебя и свалю…

Почему он не боится городской стражи, которая вот-вот доберётся сюда? Ах да, ублюдок ведь владеет ультимой быстрого перемещения, способный моментально сбежать из любой передряги!

– Я ненавижу императора и Хореса! На самом деле! Никогда их не любил! – Я крикнул опасное богохульство, за которое в лучшем случае меня бы сослали куда-то в колонии. Причём не просто так, а служить на каких-нибудь низших офицерских должностях – ефрейтором или фендрихом.

– И что? – взмахнул он руками, отчего ветер заиграл камнями. – Ладно, гляжу, что-то достойное ты выдать не в состоянии…

– Я волшебник! – сказал я, прежде чем успел обдумать собственные слова. Позор! Какой же позор! Лёжа в грязи, лебезить перед колдуном, при этом самому притворяясь колдуном!

– О? – Камни дрогнули, но не опали. Впрочем, в меня они тоже не полетели.

– Уже несколько месяцев, – торопливо начал сочинять легенду. – Мать уговорила отца скрыть это от остальных. Я ношу Слезу, чтобы никто не мог ничего уловить, она давит все потоки магии!

– Это я заметил, – хмыкнул парень, подразумевая Терезу. Передёрнулся, вспоминая, как её пальцы остались в моей ладони. – А теперь покажи.

– Магию? – глупо переспросил я.

– Ага, – скрестил он руки на груди.

– Слеза давит… – я дёрнул за цепочку.

– Не притворяйся тупее, чем есть на самом деле. Выбрось эту гадость, позволь себе ощутить величие волшебства, – пафосно произнёс юноша.

– Но тогда… – Я поднялся на ноги и медленно снял цепочку, удерживая её в руках, однако чуда не произошло. Никто не прилетел и не спас меня в последнюю секунду.

– Я убью тебя? – договорил он.

– Да, – согласился я с ним.

– Я ведь и так могу это сделать. – Маг снова поиграл камнями, а потом один из них пролетел от меня едва ли не на расстоянии волоса!

Лицо обдало ветром, а я ощутил, что едва не расслабил мочевой пузырь. Ниже падать уже просто некуда. Дрожь стала бить всё тело.

– В-верно… – только и смог выдавить из себя.

– Давай, трусишка, – он улыбнулся. – Покажи, что ты один из нас. Тогда я дам тебе шанс. Правда.

– У-убрать… С-слезу? – Мерзкое заикание образовывалось само по себе. Кажется, у меня вот-вот потекут настоящие слёзы.

– Ты всё слышал, – начал раздражаться колдун.

– Я-я… не знаю м-магии, – придумал я ещё одну причину.

– Канал к своему измерению открыть может каждый! – воскликнул он.

– Х-хорош-шо… – вытягиваю руку, в которой удерживается цепочка Слезы. Пальцы дёргались, не в силах разжаться.

– Ну же! – громко крикнул парень.

Закрыв глаза, разжал пальцы. Слеза упала в пыль.

– Ха-ха-ха! – засмеялся он. – Видишь, ничего сложного! А теперь… показывай.

Я молчал. Он тоже. Улыбка колдуна самодовольно расширялась.

– В тебе ведь нет магии, так? – спустя ещё несколько секунд спросил он.

В ответ удалось лишь всхлипнуть. Слов не было.

– Становись на колени, – юноша ткнул пальцем в землю.

– Ч-что? – Я ослышался?

– Повторяю в последний раз. И если ты снова не выполнишь мой приказ, то горько пожалеешь об этом. Становись на колени.

Я молча упал, склоняя голову.

– Вот так должны вести себя те, в ком нет магии, – с явно слышимым душевным надрывом произнёс он. – Подчиняться, а не повелевать.

Парень поморщился.

– Херов мир! Как же я тебя ненавижу! – В конце он топнул, из-за чего сходство с обиженным ребёнком стало столь явным, что прежний я уже разразился бы надменным смехом. Но то прежний. Нынешний я застыл в страхе, не смея даже подать голос.

– Лицом в землю, – прозвучал новый приказ.

Решительности в нём прибавилось, отчего я сразу же упал, старательно тыкаясь носом в грязь.

– Покажи, кто ты на самом деле, – насмешливо произнёс он. – Ползи, пресмыкайся и не забывай молить меня о милости. Если ты будешь усерден, то, быть может, я отпущу тебя. Но лишь в этом случае.

Стремительный топот мы оба услышали прежде, чем обернулись.

– Кастис… – шепнул я и прыгнул к Слезе, прижимая её к груди. Маг вынужденно перенаправил камни в его сторону, но от части из них брат будто бы лениво уклонился, а часть проигнорировал.

Верс же сейчас улетит! – Мысль обожгла мое сознание. – Мне нужно сделать всего одно действие, – пронеслось в голове. – Всего одно, и тогда… Отомщу за все унижения!

Сдерживая страх, сжимаю Слезу в кулаке, а потом бросаю её в спину мага прямо в момент, когда он уже начал источать поток грязно-бурого света.

Я успел. Слеза ударила его в спину, сбивая магию, а потом, мгновение спустя, его протаранил Кастис.

Глава 2

«Если взрослый обретёт невинность дитя, мы посчитаем его глупцом. Если дитя обретёт хитроумие взрослого, мы посчитаем его исчадием зла. Всякой мудрости должна быть своя пора».

Святитель Холгук, «Откровения о небе», глава шестая, стих одиннадцатый.

* * *

Определитель магии был прост как палка, что исключало малейший намёк на ошибку. Он представлял из себя небольшую прозрачную сферу диаметром сантиметров в двадцать, вся задача которого заключалась в поглощении магии человека, который её касался, и смены цвета. Если цвет менялся – поздравляем, вы маг!

– Эсмонд, – мой голос звучал торжественно и даже капельку возвышенно. Во всяком случае, я очень старался, чтобы так и было. – Держи Слезу.

Да-да, мне исполнилось шестнадцать, и первым же делом с самого утра, после короткого разговора с матерью, запрягли карету и направились на проверку.

Сняв артефакт с шеи, передаю его нашему управляющему, который меня сопровождал. Кроме него, было некому. Кастис восстанавливался после боя. Лекари всё никак не могли вырастить ему нормальную руку, потому что организм уже пропитался алхимическими препаратами. Новая рука плохо росла, а когда всё-таки отрастала, представляла из себя что-то отвратительное и убогое: маленькая, недоразвитая, словно недополучившая сил.

Мы даже направили запрос в Императорскую школу целителей, чтобы прислали собственных лекарей. Всё-таки где, как не там, можно получить лучшее? И кому, как не нам, владеть подобным?

Мать ограничилась напутственным словом, оставшись с братом, который откровенно хандрил и целыми днями печальным голосом рассказывал, как станет «ни на что не годным отбросом, позорящим род Моргримов».

Я искренне смеялся над ним, но лишь про себя. Всё-таки Кастис помог мне в той ситуации, когда я ничего не мог сделать. Из уважения к тому моменту я сдерживал язык, что было сродни настоящему подвигу!

Чего уж, брат даже не ходил на «Похороны гербов», как их обозвали в народе. Потому что каждый аристократ имел своё знамя, под которым его опускали в землю. Вообще, по правилам полагалось захоронить каждого члена знатного рода в собственном склепе или, на крайний случай, попросту сжечь, вот только императрица Милена приказала провести шествие с гербами по центральной площади столицы, чтобы каждый видел, сколько выдающихся людей нашли свою смерть в поместье Кольшеров и сколь опасны маги, неподконтрольные государству.

Надо признать, получилось весьма и весьма.

Как по мне, зря люди недооценивают императрицу, которая вместе с советом министров и высшим жрецом Хореса, Кианом Силакви, управляет Империей в момент отсутствия Дэсарандеса. Она развила весьма активную деятельность по поиску оставшихся у нападавших сообщников. Я слышал о десятках арестов, которые уже произошли. По слухам, задержали ещё нескольких ренегатов, а также барона, который покрывал группу кашмирцев на своей земле.

И всё равно успехи Милены меркнут перед фактом её возраста, который составляет всего тридцать один год. В то время как трём из четырёх герцогов – более ста. Про императора и речи нет. Вот народ и ропщет, пусть без недовольства, но с долей пренебрежения – дескать, что может сделать столь молодая женщина?

И хоть Милена в дополнение ко всему закручивает гайки, но и этим она лишь создаёт себе более кровавый и жёсткий образ.

Пф-ф… не вижу смысла, почему на императрицу давят и обвиняют во всех бедах. Конечно, можно было бы сделать лучше (всегда можно) и вообще не допустить этой бойни, но то ведь я сужу на основе уже случившегося, а ранее и сам не ожидал подобного развития событий. К тому же всегда считал, что возраст не является показателем ума. Перед глазами в такие моменты постоянно появляется ныне мёртвый Горас Витхам. Старику было за сотню, но гением его не назвал бы абсолютно никто.

Так или иначе, город наполнила Тайная полиция. Все школы магии и преступное подполье (конечно же, о нём знали!) оказались перевёрнуты с ног на голову. Удалось найти какие-то ниточки, но подробности, конечно же, не были мне известны, только вышеупомянутые слухи. Жаль, всё-таки тоже пострадавшая сторона. И я не про брата и свою честь (то, что никто не видел, как меня унижают, делает вкус поражения менее горьким), а про Миреллу. Моя невеста, как и её родители, не пережили бойни. Выжила лишь Джулия, их старшая дочь.

– Конечно, господин, – управляющий с поклоном принял антимагический артефакт, становясь поодаль. Вместе с ним здесь находилось ещё трое человек: маг – мой охранник, проверяющий и его помощник.

Колдун – по-моему, его звали Тарос (хотя по доброй воле никогда не интересовался именами версов) – с интересом и лёгким раздражением осматривал сферу. При взгляде на неё я ощутил озноб, ладони вспотели. Нервно усмехнувшись, попытался заранее ощутить что-нибудь в своём теле. Без разницы что. Что-то новое. То, чего не было. Ведь я носил Слезу, а значит, не мог колдовать, если бы оказался волшебником. Следовательно, сняв её, получил такую возможность!

Так ощущаю ли я, как меня пронзает энергия иных миров? Как в меня вливаются силы, неподконтрольные богам этой вселенной? Как я и сам становлюсь в какой-то мере похожим на Хореса?

Прости, Дарственный Отец, за эту хулу, пусть и невольную. Пойми и ты меня – я весьма взволнован и не в должной степени контролирую свой разум.

Наконец, услышав характерное достаточно вежливое покашливание помощника проверяющего, я словно очнулся ото сна и понял, что дальше затягивать нет смысла. Рука коснулась сферы, которая в ту же секунду окрасилась красным.

Несколько ударов сердца я просто смотрел на неё, считая, что меня подводит зрение. Краем уха различил ехидное хмыканье Тароса, удивлённое ругательство Эсмонда и едва слышные перешёптывания мужчин, проверяющих молодняк.

Воздух стал сухим и застывшим, словно ввалившийся рот мертвеца.

Стоило убрать руку, как сфера моментально потухла. Новое касание – неистовый красный. Убираю – исчезает.

– Это какой-то трюк! – не выдержав абсурда ситуации, выкрикнул я. – Мне нужна другая сфера!

– Все сферы рабочие, – возразил хранитель. – Если не веришь… – Он на мгновение замешкался, а потом, видимо проглотив небрежные слова «твоё дело», самолично коснулся артефакта. Ничего. Сфера не отреагировала.

– Маг, – его помощник свысока поманил пальцем Тароса, – убеди своего… коллегу, – в этих словах прозвучал оттенок ехидства, – дотронься до сферы.

Юнец оглянулся на Эсмонда, который хмуро кивнул. Лицо мужчины будто бы постарело. Кажется, он с серьёзным сожалением принял факт пробуждения во мне волшебства.

Молча, словно поражённый громом, в полнейшей тишине я смотрел, как Тарос чеканит шаг, а потом, расправив плечи, коснулся сферы. Красный свет – такой же, как у меня.

Нет. Не может быть!..

– Пробуй хоть весь день, – голос проверяющего потерял всякий оттенок угодливости, став таким, каким говорят с плебсом или хотя бы провинившимися слугами. – Но результат не изменится. А теперь запоминай: завтра тебе полагается присутствовать в Третьей магической школе, – у них не было своих названий, просто номера, – там сейчас недобор. – Хранителей заранее оповещали, где есть свободные места. – Тебя будут ждать утром. Сведения я передам в конце дня. Если завтра утром тебя там не будет, то дело передадут Тайной полиции, – добавил он. – И радуйся, что ты аристократ, которым разрешают собрать вещи и попрощаться с семьёй. Простолюдины уводятся сразу, – кивнул он на отдельную железную дверь, за которой, как я знал, присутствовала охрана.

А почему плебс забирают сразу – весьма очевидно. Потому что такого человека, если он не захочет, практически невозможно найти. Кого искать-то? Нальса из Старого Центра? Бруго из Эмбера? Там таких «Бруго» – три сотни в одних лишь трущобах проживают! Немудрено, что почти все ренегаты – «выходцы из народа», ведь, в отличие от них, знать всегда на виду.

– Идёмте, господин Моргрим, – устало и словно бы надтреснуто произнёс Эсмонд. Управляющий крепко сжимал Слезу, будто бы ожидал, что сейчас я использую что-то из магии!

– Теперь он Анс-Моргрим, – высокомерно возразил помощник хранителя, но тут же, не давая мне вставить и слова, повернулся спиной, выходя в соседнюю дверь. Очевидно – позвать следующего. Всё-таки столица – крупнейший город, и здесь ежедневно рождаются сотни и тысячи людей. До шестнадцати дорастают не все, но те, кто сумел это сделать, сразу же идут проверяться. Таков закон императора, не делающий исключений ни для кого.

Безусловно, кто-то из черни умудряется от него увиливать, приходя на проверку не в шестнадцать, а раньше. Тогда сфера не показывает ничего. Вот только наказание за сокрытие мага весьма высоко: лишение титула у аристократа и тюремный срок у простолюдина. Доносы поощряются, а потому факт неожиданной проверки даже у высшей аристократии ни у кого не вызывает удивления. Специальная комиссия внимательно изучает генеалогическое древо, а потом проверяет каждого.

Так или иначе, несмотря на тщательную слежку, какие-то маги всё равно уходят из-под надзора Империи. Не зря процветает чёрный рынок целителей и так называемые «секретные школы». Вот только я почти уверен, что о каждой из таких прекрасно известно Тайной полиции, которая специально позволяет им существовать, чтобы контролировать «городское дно».

В любом случае проверки молодняка на наличие магии происходят каждый день. Спасает лишь то, что таких мест десятки по всему Тасколу. А потому совсем уж запредельных толп и очередей здесь нет, а аристократию пропускают вперёд, но всё равно… так утомляет…

Колени подогнулись, едва не заставив меня поцеловать грязный пол. О чём я думаю⁈

Хранитель сделал запись в большой книге, очевидно записывая меня как мага. Нужно забрать её, вырвать страницы, убить проверяющего, а также и всех остальных, чисто на всякий случай. Тарос может сделать это, он верс, а они все хоть немного, но знают стихии!

– Я пр-приказываю!.. – голос сорвался. – М-молчать о-об эт-том! – Рука неуклюже дёрнулась вперёд. – М-моргримы – потомки императора!

Эсмонд с гораздо более громкой бранью схватил меня за вытянутую руку, силой поставив на ноги. После этого, обхватив за плечи, живо подтолкнул в спину и направил к другой двери, ведущей на улицу. Никто из тех, кто успешно прошёл проверку, не желал сталкиваться с нетерпеливой очередью.

– Что ты делаешь? – от возмущения пропала даже дрожь в голосе. – Я твой хозяин!

– Уже нет, Кирин, – обратился он ко мне по имени, и одного лишь этого факта, казалось, не хватало мне, чтобы наконец в полной мере осознать случившееся. И замолчать.

Механически забравшись в карету, которую кучер заранее пригнал к выходу (я вышел бы в любом случае – либо как «не маг», либо как тот, кто в качестве аристократа получил отсрочку и возможность собрать вещи), сажусь внутрь и застываю соляной статуей.

Я маг. Верс. Я умру через два года. И вся оставшаяся жизнь пройдёт в тяготах и служении. Потому что так велит Хорес, а мы все – лишь песчинки под его ногами.

– Хорошо, что приказом императрицы из-за случившейся трагедии на месяц отменены все приёмы и празднества, – в пустоту произношу я. – Говорил ведь, что она мудрая женщина, – под конец рассмеялся, но голос подвёл, начав переходить в гортанный неуравновешенный хрип.

Меня никто не прерывал. Тарос и Эсмонд молчали, стража была снаружи, а кучер давно приучен держать рот на замке́, что бы ни происходило за его спиной.

– Траур… нужно продлить. – Я прикрыл глаза, а потом, кое о чём вспомнив, перевёл требовательный взгляд на управляющего. – Отдай Слезу, – протянул руку.

– Маги не могут колдовать со Слезой. Она вам больше не нужна, – посмел возразить он, заставив меня гневно нахмурить брови.

– Я сам это решу! – повышаю голос.

– Отдам вашей матери, миледи Ришане, – голосом, не подразумевающим возможность продолжения спора, ответил Эсмонд.

Вот как… Он уже изменил своё мнение и отношение ко мне. А Эсмонд Понций, хоть и управляющий, но по сути – слуга. Что же будет с остальными? Что бы сделал я, если бы Эдис оказался магом?

Быть может, это твоя месть мне, брат? Всё никак не можешь простить тот случай?

Сухая улыбка мимолётно коснулась моих губ. Даже если так, я ни о чём не жалею. Но то я. Быть может, мир продолжает ненавидеть меня за тот поступок?

– Всё кончено, так, Эсмонд? – Кривая усмешка невольно выползла на лицо.

Понций скептически пожал плечами и откинулся на спинку кресла, словно отодвинулся подальше от неприятного запаха. Запаха безнадёжности?

– Верно, Кирин, – всё-таки произнёс он.

Не было никаких «господинов» или чего-то подобного. Тех слов, к которым я был приучен с самого детства. Словно бы разом оказался изгнан из рода, лишаясь всех титулов. Моментально стал изгоем, парией.

Хех, а ведь всё так и есть. Моё имя будет вымарано из всех родовых книг, а про меня забудут, никогда более не упоминая, словно это я, а не Эдис, умер в тот день, девять лет назад.

Возвращение прошло ужасно. Дорога до поместья показалась на удивление быстрой, не давая сосредоточиться на собственных мыслях. Казалось, не успел моргнуть, как карета остановилась подле высокого дома, на ступеньках которого уже стояла мать.

Стоило лишь выйти и взглянуть на неё, как женщина едва ли не обмякла, моментально понимая всё без лишних слов.

– Миледи! – поддержал её Эсмонд, а потом прикрикнул на слуг, чтобы помогли ему.

Я не стал задерживаться, сразу направившись в собственную комнату. Мне… надо побыть одному и обдумать всё случившееся. Просто обдумать…

Внутренний голос, который был во мне всегда и всюду, как, наверное, во всех остальных людях, шептал на самое ухо: «Всё это сон. Тебе следует лечь в кровать, и тогда всё исчезнет».

Ведь исчезнет, верно?

* * *

Меня никто не трогал и не будил, однако проснулся я уже ночью. Полностью выспавшимся, но с больной головой.

– Проверка… это был кошмар? – едва слышно прошептал я, а потом коснулся груди, не находя на ней привычной Слезы. – Значит, всё правда.

Быть может, люди, которые утверждали, что, столкнувшись с проблемой, надо подождать и лечь спать, не столь уж неправы. Смирение – вот что чувствовал я, глядя на собранную слугами сумку, сиротливо стоявшую на пороге комнаты.

– Версам не нужны лишние вещи, – хмыкнул я, а потом открыл её, осматривая содержимое: три комплекта белья, запасная пара обуви, зубная щётка, коробок зубного порошка, кусок мыла, небольшая пачка бумаги, набор перьев, тщательно упакованная чернильница, карманное зеркальце, завёрнутый кусок вяленого мяса, два яблока, немного денег, причём даже не золота, а серебра и меди.

«Это забота – ведь золото могут отобрать – или на мне уже решили начать экономить?» – обожгла полная неприятия мысль.

Странно, до этого момента я не ощущал столь же явного презрения ко всем окружающим, включая собственную семью. С другой стороны… человек вечно стремится скрыть подлое и низкое в своей натуре. Вот почему, уподобляя себя животным, он отождествляет себя с волками, львами или даже драконами. Вот только больше всего человек напоминает презренного жука. Брюхо прижато к земле. Сгорбленная спина отгораживает от мира. Глаза слепы ко всему, за исключением того немногого, что могут увидеть.

Сейчас они просто перестали скрывать своё истинное отношение. В этом пропал смысл, только и всего. И мне пора ответить им той же монетой.

Посмотрев на свою руку, прикрыл глаза и… не знаю, постарался вызвать чувство магии? Всё-таки тот ренегат утверждал, что хотя бы канал к собственному измерению способен создать каждый, даже необученный колдун.

– Давай, – злобно скривился я, изо всей силы желая ощутить то, что было от меня скрыто. Магию.

Гнев на всё вокруг полностью затопил меня, и в какой-то момент, видимо интуитивно, мне удалось добиться желаемого. Приоткрыть канал, откуда каждый волшебник черпает силы, и освободить малую её часть. Едва заметные огоньки разлетелись по комнате, грозя поджечь интерьер, отчего я резко подскочил и стремительно затушил каждый из них.

– Может, и не стоило, – тихо пробормотал самому себе, комментируя собственный поступок. Какая уже разница? Даже если здесь разгорится пожар?

Подавив поднявшееся чувство раздражения, покинул комнату, выйдя в коридор. Отринул прочь мимолётную мысль о том, что надо бы навестить мать. С ней я уже, хе-хе, виделся! И вообще, ни к чему знатным леди находиться в одной комнате с версом.

– Скорее всего, они уже вычеркнули меня, – едва слышно произнёс я. – Хорес, как же хорошо, что императрица запретила празднования.

Мне физически сложно было бы наблюдать за всем происходящим. И хоть я уже понимал, что более ничем не связан со своей семьёй, но и лишний раз наблюдать за позором Моргримов не желал.

– Как говорил император, «Маги вне политики», – подавил я смешок.

Я всё ещё стоял в тёмном и величественном коридоре родового имения. Взгляд бродил по стенам, будто бы прощался.

– А ведь и в самом деле, – провёл рукой по лицу, – более их я уже не увижу. Всё. Конец.

Жизнь мага скоротечна. Двухмесячное обучение, а потом распределение – в зависимости от показанных талантов. Наиболее выдающиеся имеют шанс оказаться в семьях аристократов, проживая в тепле и уюте остаток своих дней. Менее способные идут туда, куда скажут. Например, до изнеможения создавать волны и ветер, ускоряя корабли. Или в грязные, пыльные мануфактуры – помогать создавать инсуриев, пушки и ружья.

Куда направят меня? Аристократов почти никогда не отправляют в чьи-то поместья, это негласное «правило вежливости», ведь тогда чужой дом может узнать самые разные тайны, известные магу.

– Кажется, я придумал, куда можно сходить. – Слабо улыбнувшись, я направился вниз. Это было единственное место, которое мне по-настоящему хотелось посетить.

Осматриваясь вокруг, словно в первый раз, медленно, никуда не спеша, шёл по дому. Привычная стража возле дверей молчала, ничего не говоря. Точно так же отреагировал слуга, пробежавший мимо. Ранее я бы непременно поинтересовался, куда он держит путь, в такое-то время. Но не сейчас. Ныне я будто стал призраком, до которого никому нет дела. Презренный, непонятно зачем существующий верс.

Раздражение снова накатило, едва ли не выплёскиваясь через край. Как все они бегали, когда Кастис лишился руки! И как реагируют, узнав о моей – фактически – смерти.

Не надо было тушить те огоньки. Пламя – вот что очистит это место.

Невольно вспомнил, как в детстве мне подарили деревянный макет Таскола. Очень точный, красивый и большой. Как красиво он горел!

Эдис плакал, – припомнил я. – Смотрел и ревел. Впрочем, он постоянно плакал и хныкал, словно был не потомком императора, пусть и дальним, а распоследним землепашцем.

– Нет, даже они себя так не вели, – остановился я возле выхода на улицу. – Эдис являлся уникумом. Изнеженным до невозможности.

Подавив несвоевременные воспоминания, вышел во двор. Вдалеке была заметна стража и инсурии, патрулирующие территорию поместья. Где-то здесь бродит и безглазый некромант. Ха-ха, а ведь вскоре я вполне могу составить ему компанию! Будет весело…

– Кто же теперь станет кидать в тебя огрызки, безглазый ты урод? – тихо прошептал я, замечая, как изо рта вырывается пар. На улице оказалось достаточно прохладно.

Поддавшись наитию, выдохнул ещё пару раз, просто чтобы полюбоваться на своё дыхание – доказательство собственной материальной жизни. Достаточно скоро я лишусь её, поэтому нужно быть в два раза внимательнее.

Мрачно ухмыльнувшись, знакомой дорогой направился к храму Хореса. Вот кого я хотел видеть. Вот с кем желал поговорить.

Воздух внутри пах жиром свечей, пыльным камнем и чем-то металлическим. Молельный зал был тёмен и пуст. Середина ночи не способствует большому количеству прихожан. Впрочем, их и днём не сильно много. Всё-таки это домашний храм, а не общий, так что посещают его лишь мои, – едва уловимо улыбнулся, – бывшие родичи, слуги и стража. Даже жрец здесь всего один.

– Оно и к лучшему. Никто не помешает нам говорить. Только ты и я, верно, Хорес? – подошёл я ближе, рассматривая вырезанную из камня величественную статую, изображающую мужчину, чем-то отдалённо похожего на Дэсарандеса. Думаю, давно покойный мастер хотел польстить этим императору. Получилось ли?..

Обнаружив лампу, специально оставленную здесь, осознал, что мне нечем её зажечь. Разве что…

Хмыкнув, посчитал это знаком. Ожидал, что повторно вызвать огоньки окажется проще, но нет. Лишь когда вконец разозлился, удалось получить россыпь так называемых «искр». Аккуратно поймать лампой одну из них тоже оказалось непросто, но это не стало тем вызовом, с которым бы я не справился.

Осветив пространство храма, снова посмотрел на статую. В неровном свете лампы казалось, что бог ухмылялся.

– Вот, значит, как, – наклонил я голову. – Мы все лишь букашки под твоими ногами, не так ли?

Заметив мимолётное движение, наклонился и увидел жука, который полз по каменным плитам.

– Символично, – усмехнулся я, вспоминая, как сравнивал их с людьми. Мгновение подумав, присел, обхватив руками колени. Насекомое суетливо направлялось куда-то по своим делам, ни на что не обращая внимания. Казалось, даже внезапное появление света осталось им незамеченным.

Может, не так уж сильно я и неправ? Это какой-то знак? Надо мной стоит Хорес, а я, в свою очередь, стою над этим жуком.

– Покажи мне, – прошептал ему.

Что, если Хорес услышал меня? Что, если я ошибался и мои действия изменят мир? Может, среди сотен тысяч остальных я окажусь исключением? Стигматы минуют меня? Именно меня?

Вместе с жуком я обогнул статую и направился к тёмному углу храма, противоположному выходу. Тут даже некуда было пристроить лампу, так что я продолжал держать её в руке.

– Куда же ты? – улыбнулся я.

Насекомое, не подозревая о пристальном к себе внимании, деловито ползло, продолжая свой путь. Периодически жук спускался в щели между плитами, но неизменно показывался снова. Он направлялся к дверям, за которыми находилась келья единственного нашего жреца – Мейфинга. Вот только я точно знал, что сегодня его нет на месте. Отпросился ещё три дня назад – на похороны отца, проживающего в Сайбасе.

Заметив, что жук пролез под дверь, я отворил её, найдя последнюю незапертой. Оказавшись в комнате Мейфинга, невольно поморщился. Дешёвое, как ломаный медяк, убранство странно контрастировало с величием самого храма. Словно из дворца заглянуть в лачугу бедняка.

И всё же здесь также присутствовал Хорес – гораздо меньший по размеру и выложенный в виде мозаики прямо на стене. Он казался игрой света и тени, появившимся из бархата темноты. А лицо… оно было… смеющимся? До нелепости неестественным, если не сказать откровенно нечеловеческим. Он ухмылялся, как обезьяна. Скалился, как гиена. Глядел в пространство влажным девичьим взглядом.

Лампа дрогнула в моих руках.

– Ты хотел показать мне истинного себя? – тихо прошептал я. – Как насекомое никогда не поймёт величие человека, так и мы никогда не поймём, что такое бог.

Опустив глаза, не выдержав тяжести этого насмешливого взгляда, заметил того самого жука, который ненадолго остановился, будто дожидаясь, пока я не обнаружу его в этом мрачном жилище. Склонившись над ним, украдкой, самым краем глаза, ещё раз посмотрел на Хореса. Мне показалось или фокус его внимания тоже был сосредоточен именно на жуке, а не на мне?

– Очередной знак? – Пожав плечами и поддавшись наитию, я вытянул палец, прижимая насекомое к полу. Жук задёргался под кончиком пальца, как рыболовный крючок.

Он беспомощен. Я мог раздавить его в любой миг, любое мгновение, как яичную скорлупу. Стоит приложить лишь чуть-чуть больше силы, и…

– Так ведут себя боги, – прошептал я, а потом использовал вторую руку, отрывая жуку задние лапки. – Смотри, – указал оскаленному Хоресу, а потом отпустил свою цель.

Насекомое панически заметалось, но, лишившись возможности полноценно управлять собственным движением, раз за разом возвращалось обратно. Бегало по кругу, нарезая их один за другим.

– Ты видишь это, Хорес? – с долей апломба заявил я. – Они все такие. Все люди. Глупцы, которые ходят кругами, не видя дальше своего носа. Словно жуки, которые пытаются сдвинуться с места, но по итогу лишь возвращаются к началу пути.

Не сдержавшись, начинаю смеяться, выпуская скопившийся стресс и, чего уж там, откровенную панику. Хохот, казалось, был столь громким, что перебудил людей даже в основном доме. Хорес не отставал, он разделял мою радость, и я отчётливо видел, как одобрительно блестели его глаза! Ему нравилось то, что я делаю!

Опустошённый, я вернулся в молельный зал, забрав с собой лампу. Усевшись на длинную жёсткую лавку, бессмысленным взглядом посмотрел впереди себя.

– Плыть по течению? – почесал затылок. – Бежать? – улыбнулся. – Ага, особенно в момент, когда столица на ушах стоит и на каждом углу торчит городская стража и Тайная полиция.

«Интересно, что бы сказала Мирелла?» – почему-то подумалось мне. Как бы она отреагировала на эту новость? Кирин Моргрим – маг! Да-а… от такого не так просто отмыться. Хотя признаться, мне было бы любопытно взглянуть на неё в тот момент.

На какую-то секунду я пожалел, что не могу забрать с собой Смеющегося Хореса. Вот кто точно помог бы скоротать ожидаемые будни!

– Какая разница, что думала Мирелла? – фыркнул я, прислоняя пальцы к вискам. – Она мертва. Похоронена в той самой диадеме, которую я подарил две недели назад.

А если бы и была жива, то просто притворилась бы, что меня не существует. Абсолютно нормальная практика. Так поступают почти все. Хотя я, признаюсь, так бы не сделал. О нет, отпустить верса так легко и просто? Окажись мой брат колдуном, так весь последний день он запомнил бы на всю свою жизнь.

Не поэтому ли я сижу здесь, вместо того чтобы нормально проститься с семьёй? Я ведь не верю, что они просто взяли и возненавидели меня!