Текст книги "Я умру завтра (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Мотнул головой. Это ничего не значит. Я уже принял решение и не собираюсь его менять. Да и поход в храм оказался полезен. Кто бы знал, что величественный Хорес окажется отнюдь не надменным, а вполне себе весёлым?

– Ты также радуешься, когда вместо жука конечности отрывают у людей? – спросил я воздух, но, к сожалению, на этот раз ответа мне не дали. Может, потому, что он был очевиден?

Я пробыл тут почти до самого утра, но когда начало рассветать и я уже собрался уходить, в помещение зашла мать.

– Вот ты где, Кирин, – произнесла она своим привычным тоном. Утренний свет позволил рассмотреть её припухшие покрасневшие глаза.

– Мама, – поднялся я. Почему-то сидеть в такой момент казалось неправильным.

– Я… хотела поговорить. – Ришана вздохнула. – Ох, мальчик мой, как же так… – Она шмыгнула носом, а потом подошла ближе, обнимая меня.

Какой-то миг потерянно стоял, а потом обнял её в ответ. Глаза закололо, но слёзы не шли.

– Прости, – произнёс я, как говорил ранее, в детстве, совершая нечто плохое и неправильное.

– Ничего, – ответила мать. – Всё будет хорошо. – Слова, которые утешают, даже когда прекрасно понимаешь, что это неправда.

– Не я первый, не я последний, – криво усмехнулся я и отстранился. – Наверное, это расплата за то, что всегда считал себя лучше.

– Ты правда лучший! – уверенно произнесла Ришана. – Но Хорес всегда забирает таких первыми.

– «Подари мне вечность», – процитировал ритуальную фразу колдунов при обращении к богу. В ней даже не скрывалось, что она подразумевает собой именно близкую смерть.

Мать утёрла слезу.

– Слуги собрали вещи, – не зная, что сказать, сообщила она. – Я уже написала послание твоему отцу, но он вряд ли заглянет в почтовую шкатулку в это время.

– Да, – неуверенно согласился с ней. – Пожалуй.

Честно сказать, мне не слишком хотелось знать реакцию отца. Тэдрех был человеком сложным, со своим собственным моральным компасом, под который было весьма трудно подстроиться. Я абсолютно не представлял, как бы он отреагировал в такой ситуации.

Повисло странное тяжёлое молчание, словно бы мы не являлись ближайшими родственниками и всю жизнь знающими друг друга людьми, а были первыми встречными, столкнувшимися лбами.

– Несмотря ни на что, я стану чтить собственные корни, – вытянулся я. – И не посрамлю свой род, даже имея приставку «Анс».

«Зачем говорю это? – думал я между тем. – Мне ведь уже всё равно. Как и им. Как и всем».

– Кирин, – она берёт мои ладони, ласково проведя по ним пальцами. – Ты всегда очень странно изъяснялся в своих чувствах. Я тоже люблю тебя, сынок, и никогда тебя не забуду.

Как Эдиса? – хотел было спросить я, но подавил этот низкий порыв, не желая обращать последнюю встречу в нечто вульгарное и неприятное. Нет, прощание должно быть таким, чтобы согревало меня будущими холодными ночами. Чтобы было к чему стремиться и о чём мечтать.

Ха-ха, о чём ещё остаётся мечтать, когда готовишься к казни? Мне будто бы огласили смертный приговор, но в последний момент дали бессмысленную отсрочку. Толку от неё, если всё уже решено⁈

Вздрогнув, обнял себя за плечи. Утренняя прохлада, не иначе…

– Эсмонд подготовит карету после завтрака, – сказала Ришана.

Я видел, как она из последних сил сдерживает слёзы, и отлично понимал её. Даже несмотря на то, что наше общество уже давно смирилось и привыкло к факту проявления магии и дальнейшей весьма скорой смерти волшебников, легче от подобного не становится. Зато это повод для каждой семьи иметь как минимум трёх-четырёх детей. И это речь про знать! Если же брать крестьян, то счёт идёт минимум на десяток: половина окажется девочками и уйдёт в чужой дом, парочку точно заберут болезни или голод в неурожайный год, ещё одного-двух прикончит несчастье типа разбойников, диких животных или банальной случайности, каждый пятый (по статистике) окажется магом, то есть тоже покинет отчий дом и не доживёт до двадцати. Вот и получается, что чем больше детей – тем выше шансы. Потому женщины в деревнях рожают как свиноматки. Впрочем, не желаю даже думать об этом в такой момент.

– Пропал аппетит, – ухмыльнулся я в ответ. Но это было не так. Истинная причина заключалась в том, что я не мог позволить себе то, что произошло бы во время приёма пищи. Переглядывания слуг. С трудом скрываемые усмешки служащих версов. Полные печали глаза матери. Угрюмый взгляд Кастиса. Немая укоризна Понция. – Я был бы рад, если… – с трудом сглотнул ком, стоящий в горле, – если отправлюсь сейчас.

Все приготовления завершены. Я не хочу и не желаю более тянуть. Хватит. Пора оборвать это!

Сложилось ощущение, что наткнулся на небольшой заусенец, который стал тянуть, сдирая с себя кожу. В такой момент остаётся лишь сжать зубы и резким движением закончить страдание, оголяя рану. Больно. Но лучше так, чем остановиться на половине. Боли не будет меньше, но кожа начнёт мешать и цепляться за всё вокруг.

Ришана кивнула, с трудом сдерживая слёзы.

– Я передам… – всё, что сказала она.

Не став более тянуть, покинул храм, направляясь в собственные покои. Решил взять сумку и ждать на улице. Думаю, карету запрягут в течение получаса, вряд ли позже…

Заглянув по пути на кухню, ничего никому не говоря, взял несколько горячих булок, уплетая на ходу. Ведь голод и правда имел место быть. Следом, как и планировал, поднялся за вещами. Сумка показалась довольно тяжёлой и неудобной, но отдельного слуги, который нёс бы её за меня, более не предвиделось.

Выбравшись на улицу, чуть ли не нос к носу столкнулся со знакомым мертвецом. Чужая воля, видневшаяся в его глазах, заставила сжать челюсть. Ранее я бы уже обругал кретина-некроманта, который загородил проход, но сейчас лишь молча обошёл его марионетку, направившись в сторону конюшни. В этот момент в спину прилетел огрызок яблока.

Резко обернувшись, наткнулся на всё того же мертвеца. После коротких переглядываний труп развернулся и пошёл в сторону отдельного дома для слуг.

– Мир уже ненавидит меня, – подавил я вспышку ярости. Хотя, видит Хорес, было желание нагадить напоследок, рассказав обо всём матери. Уверен, она бы как следует наказала безмозглого труповода!

Однако желания встречаться с Ришаной после нашего прощания не имелось никакого, так что двинулся дальше и по итогу облокотился о стенку конюшни, дожидаясь слуг, которых всё не было!

– Проклятье, если они будут тянуть, то за мной и правда выедет стража. Вот смеху-то будет, – ворчливо, словно старый дед, произнёс я, почти сразу замечая силуэт в утреннем тумане. – Наконец-то! А вы не спешили! – всё-таки сбился на привычный, надменный тон. Тц, надо отвыкать. Я теперь никто, а «никто» не имеет права на подобный голос.

– Уже на «вы»? А ты быстро освоился в новом статусе… – это оказался Кастис, – братец.

– Ты? – удивился я. – Какого…

– Не ожидал? – Он усмехнулся, почёсывая нос левой рукой. На месте правой болтался пустой рукав.

– На твоём месте я бы не пришёл, – откровенно ответил ему.

– Знаю, – Кастис пожал плечами. – Но я – не ты.

– Ты калека, – хмыкнул, – а я – покойник, который лишь взял небольшую отсрочку перед смертью.

– Да-а… – протянул брат. – Хорошо нас жизнь потрепала. А ведь ещё две недели назад считали себя повелителями мира.

Он был прав. А потом случился тот мерзкий верс, который втоптал моё лицо в грязь, в прямом смысле этого слова. Следом за ним наступило и моё чудесное совершеннолетие. В этот день подарок дарит сам Хорес! Кому-то двуединое божество преподносит возможность жить дальше, а кому-то вручает магию. Мне, ха-ха, повезло!

– Я не знаю, что тебе сказать, – признался я. – Не хочу оправдываться. Наверное, я просто неудачник. Потерял невесту, а следом за ней и собственную жизнь.

– Романтично, – крутанул он рукой. – В каком-то смысле.

– Пошёл бы ты, братец, – улыбнулся я.

– Ха-ха, ты стал откровеннее, – зеркально улыбнулся Кастис. – В такие моменты ты по-настоящему нравишься мне, Кирин. А в остальные вызываешь желание по-тихому удавить.

– Позаботься о матери. – Я заметил за его спиной приближающихся слуг. – А мне… пора.

Мы пожали руки, пусть это и было не очень удобно, ведь пришлось действовать левой. Этот здоровый олух ещё и чуть не отбил мне спину: решил «похлопать напоследок»! Но обижаться не получалось, хоть ещё вчера за такое я бы злился по меньшей мере неделю. И мстил. Однако не сегодня. Сегодня я прощаю. Всех.

* * *

Третья магическая школа, как и Первая со Второй, находилась в пределах города. Впрочем, Императорская академия целителей тоже не была исключением, хоть и была во дворцовом районе.

Вообще, все магические школы находились в крупных городах. Так проще. Горожане и жители окрестных деревень собирались в одном ближайшем месте, не тратя время на дорогу. Даже с учётом поездов, она могла составлять недели. А для магов и такой срок являлся непомерной роскошью.

Насколько я знал, внутри огороженной территории школ находились общежития, тренировочные полигоны и классы для занятий. Туда же привозились раненые из больниц, на которых начинающие лекари отрабатывали свои навыки. В основном использовали добровольцев, которых всегда хватало, ведь чаще всего лечение проходило успешно. Хотя бывали исключения. Помню, Тереза что-то подобное рассказывала… Правда не мне, а Кастису, но я находился неподалёку и слышал почти всё.

В любом случае каждый волшебник тщательно контролировался, ведь привлекался на государственную службу. Отдельная комиссия следила за тем, чтобы закончивший обучение маг был распределён на работу, а потом регулярно проверяла как самого колдуна, так и его занятость. Исключения – маги, пошедшие на службу аристократам. Неожиданно, верно? Хах, попробовал бы кто-то контролировать верхушку пищевой цепочки!

Впрочем, неважно. Карета уже подвезла меня к воротам такой школы. Перекинув сумку через плечо, я выбрался наружу. Не оглядываясь на слуг, подошёл ближе, постучав в специальное окошко. Выглянувший усатый мужик осмотрел меня и открыл калитку, так же молча запуская внутрь.

– Тебе туда, – указал он пальцем в сторону центрального здания.

По дороге оглядывался, но смотреть оказалась особо не на что. Территория состояла из каменных дорожек и почти под корень состриженной травы. Ещё широкое, хоть и не слишком высокое строение спереди. Очевидно, остальные корпуса располагались сзади, но обходить и проводить себе незапланированную экскурсию не было ни времени, ни желания. Уверен, за два месяца успею вдоволь наглядеться на эту унылую обстановку.

Как выяснил позднее, попал я ровно в момент, когда у магов проходили занятия, потому что в свободное время никому не запрещали бродить по территории школы. А вот за её пределы уже нельзя. За это были предусмотрены достаточно жёсткие наказания. Ну и охраны здесь было весьма прилично. А самое интересное – каждый имел антимагический амулет.

Не поскупились!

В первую очередь меня проводили к достаточно пожилой женщине, задача которой заключалась в работе с новичками. У неё в кабинете уже были какой-то парень и две девицы, для которых она проводила так называемое «введение».

– Ещё один новичок? – удивилась она. – Почему опоздал? А, – заметила вещи, очевидно заключив, что я являюсь аристократом, – понятно. Проходи, сумку можешь положить на стол.

Исполнил сказанное, а потом осмотрел всех собравшихся. Они также осматривали меня. С ходу подметил интерес, направленный в сторону вещей, качество которых значительно выделялось перед таковыми у остальных. Бархатный камзол с золотой нитью – против обычной, ощутимо застиранной рубахи у парня и потёртых, кое-где зашитых платьев девушек. Элегантные кожаные ботинки против старых стоптанных сапог и грязных башмаков.

Сразу видно – крестьяне. Ну или бедные горожане, что не так уж разнится.

Взгляд различил мозолистые руки, а также некоторую пришибленность. Создавалось ощущение, что стоит мне лишь громким голосом что-то приказать, как тут же бросятся исполнять. Хех, ещё не сообразили, что мы в одинаковом положении! Но уверен, им быстро об этом напомнят. Значит, нужно постараться произвести впечатление «своего человека», который не кичится собственным положением. Тем более что его и правда уже нет. А какой прок хвастаться тем, чего нет? Как разорившийся купец, который по пьяни начинает рассказывать, как его товар возили в провинции через Аметистовый залив или на остров Солнца.

Постарался улыбнуться как можно более доброжелательно, что, впрочем, получилось с очевидным трудом. К тому же будущие одноклассники не вызывали ровным счётом никакого желания с ними дружить. Деревенские остолопы, которые не умеют даже читать! Парень с грубым лицом и слегка приоткрытым ртом успел «похвастаться» несколькими отсутствующими зубами. Впрочем, судя по виду, он явно всю жизнь только и делал, что рубил лес да пахал поля. В свободное время пил и дрался по кабакам или сельским ярмаркам. А девки небось уже и родить успели. Одна – так точно, ведь выглядит потасканой, как деревенская шалава, вторая – прыщавая и какая-то грязная, словно ночевала в хлеву.

– Меня зовут Тельма Грануолл, – между тем представилась женщина. – Ученики должны называть работников школы «господин» или «госпожа». Это понятно?

– Да, – кивнул я, – госпожа, – добавил торопливо.

– А ваше имя, молодой человек? – вежливо спросила Грануолл, притворившись, что не заметила задержки.

– Меня зовут Кирин, – снова улыбнулся. – Фамилия, как понимаю, уже не имеет значения?

Имеет. Я никогда не забуду, кем был. Был… ха-ха… Кем являюсь! Не забуду. Никогда. Однако сейчас мне нужно отделиться от неё, поставить некую стену, грань. Показать остальным, что я такой же отброс, как и они. Столь же скудоумный верс.

– Это так, – согласилась женщина, – но для отчётности всё равно запишем, – и пристально на меня покосилась.

– Анс-Моргрим, – ответил я.

– Радует, что вы знакомы как минимум с основными правилами, – благожелательно произнесла она. – Что же, присаживайтесь, – кивнула на свободные места, одно из которых я тут же занял. – Думаю, не будет лишним кратко пройти по тому материалу, который я уже поведала остальным, – обвела рукой ребят.

– Рассчитываю на вас, госпожа, – я слегка поклонился, как младший старшему.

Благосклонность в глазах Грануолл чуть-чуть поднялась. Отлично, хоть где-то на самом деле пригождаются полученные знания!

– В первую очередь напомню, что вообще такое магия, – женщина поднялась, вставая посередине не слишком большого кабинета. – Впрочем, может, ты, Ресмон, сумеешь на это ответить?

– Эт-то… – загрузился увалень, – она… – сделал руками неопределённый жест, – течёт, типа, как река.

Оу, неожиданно глубоко. «Как река». Сука, что за кретин? Думаю, посади на его место осла, он и то выдал бы нечто более выдающееся.

И мне придётся жить среди таких. Потому что чисто по статистике аристократии намного меньше, чем простолюдинов. Даже если посчитать просто грамотных людей, таких как купцы, чиновники, армейские и флотские офицеры и прочие – их всё равно будет на порядок меньше, чем крестьян. И это нормально. Правящий класс должен быть представлен малым количеством людей, иначе это превращается в фарс. То же самое относится и к деньгам. Если богаты все, выходит, что не богат никто. А без денег не будет образования, без образования будет доступен лишь наиболее низкоквалифицированный труд, которому может научить отец или мать, то есть – поле и скотина.

К счастью, мне предоставили лучшее образование, которое только можно было получить во всей столице. Наставники по-настоящему старались вбить в мою голову не только знания, но и умение думать головой. Как я считаю, у них получилось это даже слишком хорошо. Побочный эффект – частые самокопания, но я не нахожу в этом особой проблемы. В каком-то роде это даже плюс.

Вот только сейчас мне становится едва ли не физически больно. Я вижу разницу уровней и осознаю, что придётся опуститься туда – на самое дно – лишь затем, чтобы казаться «своим».

Можно ли назвать такое поведение предательством собственных интересов? О, до чего же хороший вопрос! Когда-то я считал предательство строго определённым явлением. Либо оно есть, либо его нет. Как можно быть предателем наполовину? Ты либо верен своему сюзерену и народу, либо нет. Но со временем я начал осознавать, что предательство бывает слишком сложным, чтобы считать его просто событием. Оно как болезнь… или как человек.

Предательство оказалось слишком хитроумным, чтобы не обладать собственной душой!

Во-первых, оно подползало, но не как змея или паук, а как пролитое вино – просачивалось в трещины и окрашивало всё в красный цвет. Любое предательство, пусть даже самое простое, порождало новые предательства. Чего уж там – обманывало само, выставляя себя при этом ни больше ни меньше как здравым смыслом.

«Подыграй, – шептало оно мне. – Притворись одним из плебса, одним из них. Притворись, что тебе стоит?»

Мудрый совет. Так, по крайней мере, казалось. Вот только он не предостерегал об опасности, о том, что каждый лишний день притворства высасывает решимость. Он умалчивал, что притворство мало-помалу превращается в естественность.

В кого я превращусь в конечном итоге? Буду ли хоть когда-то с гордостью называть свою фамилию или стану прятать её, как поступил сейчас? Стоит ли отринуть гордость аристократа или стоять на своём до победного?

Для начала я понаблюдаю, тихо и мирно понаблюдаю, стараясь казаться дружелюбным. Это ведь не предательство? Ха-ха-ха! Или я снова лгу самому себе?

От ответа этого скотоложца Тельма Грануолл лишь вздохнула. Пусть и сделала это вполне привычно. Похоже, её опыт позволил предугадать подобное, хоть и имелась надежда на лучшее.

– Девочки, а что скажете вы? – Взгляд женщины переместился на клуш, которые испуганно вытаращились, будто бы их поймали на воровстве чайного сервиза. Однако она продолжала ожидать. Кажется, это дело принципа.

– Н-не знаю, – наконец едва слышно прошептала первая. Вторая лишь закивала.

– Что же, – вполне спокойным тоном ответила Грануолл, – наше обучение позволит вам заиметь немного больше уверенности в себе. Волшебницам это нужно не меньше, чем волшебникам. А может, даже больше.

С трудом подавил желание закатить глаза.

– Я объясню ещё раз и попрошу внимательно слушать каждое моё слово, – она явно добавила в голос строгости. Хотя, видит Хорес, не вижу смысла пытаться вбить что-то в пустую дубовую крестьянскую голову. Им с молоком матери вдалбливали, что место женщины – молиться, рожать детей да варить кашу. Всё, что сложнее этого, – удел мужчин. И, в каком-то смысле, для деревень так и есть. Потому что кому-то на самом деле нужно ухаживать за детьми и готовить! Если этим будет заниматься мужик, то женщине придётся рубить лес, охотиться, пасти скот и пахать землю. Боюсь, что таким образом голод наступит в кратчайшие сроки.

Другое дело – аристократия. Здесь девушка – это личность. Со своим характером, своими интересами и собственным мнением. Причина проста – культ силы более не играет своей роли. Во-первых, потому, что уже не нужен. Герцогу, графу или барону нет нужды кому-то что-то доказывать. Он уже это сделал. Или его предки. Последние – куда чаще. Во-вторых – сионы. Женщины встречаются среди них не реже, чем мужчины, и уже никак не отличаются по силе. Безусловно, кто-то утверждает обратное дескать, если создать двух одинаковых разнополых сионов, то мужчина победит, но пока что никто с полной уверенностью не смог этого доказать. Что, я считаю, показатель.

– Колдуны не имеют врождённого магического источника или чего-то, что могло бы их выделить на фоне других людей, – голосом профессионального лектора начала рассказывать Грануолл. – Если брать пример, то они скорее переходный элемент, чем источник. Канал, ведущий к реке магии, о которой так точно выразился Ресмон.

Кажется, я уловил толику ехидства. Вот только наверняка я такой один. На всякий случай немного шире улыбнулся и едва заметно кивнул, показывая, что понял.

Кое-что я и правда понял. Причину, почему троица моих будущих одноклассников сидит с видом баранов, которых какой-то уникум решил обучить математике. Интересно, она специально изъясняется так, что они ровным счётом ни хрена не понимают? Проще ведь нужно быть! Примитивнее!

Разумеется, как-то поправлять «госпожу» я не стал.

– Именно поэтому магия не определяется в человеке до момента его совершеннолетия. Лишь в этот день происходит соединение одного из бесчисленных незримых магических измерений и его конечного пользователя – волшебника. Таким образом, черпая в нём силы, колдун может получать необходимую энергию и творить воистину богоподобные вещи, – продолжила она.

Опасная крамола. Я бы сказал – идёт по грани. Но, с другой стороны, это может быть неким стимулом для магов. Типа: смотрите, вы фактически равны Хоресу! Ха-ха!

– Каждое измерение магии имеет собственный, скажем так, «вкус», – женщина взмахнула руками, будто бы они могли помочь передать ей сложнопонимаемый аспект речи. – Который проявляется в разной склонности к магическим ответвлениям. Какие-то больше тянутся к стихиям, какие-то – к барьерам или исцелению. Есть такие, которые имеют хорошую склонность сразу к нескольким направлениям или посредственную ко всем. Попадаются и неудачники, вообще ни на что не способные. Точнее, – Грануолл на мгновение задумалась, – скорее всего, их ветка магии просто ещё не была открыта.

Так-так, интересно. Ранее никогда не интересовался подобным, да и сомневаюсь, что данную информацию смог бы с должным тщанием повторить хоть кто-то из версов Моргримов.

– Во время использования полученной через канал энергии маг, как конечный пользователь, придаёт ей особое свойство. Это может быть огненный шар, ледяной шип, вспышка молнии или что-то более серьёзное, как например: зарядка рун, алхимических экстрактов или ядер инсуриев.

Я кивнул: эта информация была мне известна. Да и ничего такого, что нельзя понять самому, в ней не имелось. Каждый, кто хоть раз мог наблюдать за волшебником, прекрасно осознавал суть работы творимых им заклинаний.

Ах да, для этого нужно видеть мага… Редко когда такие личности бродят по простым деревенькам. В основном их деятельность нацелена на более важные направления. Разве что друидов могут послать: повысить плодородность почвы и полей. Хотя они обычно ходят по наиболее крупным деревням, которые чуть ли не в одиночку покрывают нужды целого города.

– В некоторых случаях, если волшебник за раз творит очень большое количество чар или проводит крайне затратные по энергии действия, то может получить так называемое «выгорание». Его суть сводится к повреждениям конечностей, чаще всего рук, через которые колдун пропускает энергию. Они обгорают, как при попадании в огонь. Иногда подобное проходит через ноги, торс или даже голову. В последнем случае выживают редко. В иных – лекари исправляют и не такое.

Грануолл замолчала, а потом обвела нас взглядом.

– Всё ли понятно? Может, есть какие-то вопросы? – Её глаза остановились на мне. Похоже, остальных уже перестали воспринимать как личности.

– Я знаю слишком мало, чтобы в должной мере задавать вопросы, госпожа, – постарался вывернуться я. – От каждой вашей фразы мне хочется узнать всё больше и больше, но я отлично понимаю, что если начну, то уже не смогу остановиться и нам придётся сидеть здесь до самого вечера, – и улыбнулся.

– Во, – ткнул в меня пальцем деревенский дурачок, – я это… тоже так считаю.

Кивнул в ответ, как бы признавая, что нисколько не сомневался в его навыках. Аналогично поступили и девки.

– Замечательно, я рада, что хотя бы со второго раза произошло усвоение информации, – хмыкнула Грануолл. – Тогда приступим к следующему моменту…

Нам пояснили довольно много всего. Как я позднее узнал, эта женщина занималась именно «общим воспитанием» поступивших на обучение подростков. В её задачи входила первичная консультация, позволяющая вбить в голову новичка хоть какое-то понимание происходящего, а также предоставить характеристику, которая отправляется в личное дело. Такое заводится на каждого мага, куда вначале вписывают информацию наставники, а потом – проверяющая комиссия. В некоторых случаях сведения передают работодателю, к которому направляют закончившего обучение мага. Либо аристократам, если колдун достаточно талантлив, дабы получить такую возможность.

Ну да не в этом суть. На то, что всех волшебников контролируют, мне было плевать. Я и так догадывался, что никто в здравом уме не оставит людей, имеющих столь внушительные возможности, на произвол судьбы. На что способен сумасшедший колдун? Ладно столица, где даже иной стражник может похвастаться антимагическим амулетом, а четверть аристократов – натуральной Слезой. А если речь о захолустье? Или отдалённых от центра местах? Деревнях? Провинциях? Маг способен чуть ли не в одиночку опустошить небольшой город, если не найдётся людей с антимагией! Да даже так у него будут варианты, стоит лишь вспомнить об ублюдке с ультимой быстрого перемещения. Хех, но и без неё продвинутый пользователь «ветра» сумеет банально взлететь! А если окружит себя барьером? Как его пробивать? Разве что скорострельный инсурий…

В общем, из интересного я узнал про саму суть использования волшебства. Признаться, когда я про неё услышал, то даже удивился… самому себе. А именно – тому, что умудрился не разузнать об этом сам. Магия работает на эмоциональном спектре. Вот так всё просто.

Недаром мои «искры» получались именно в моменты гнева! Потому что гнев – обязательное условие для использования стихий. Для других веток магии нужны иные эмоции: сострадание, восхищение, волнение… Кто-то даже физически не может такое выдать! Потому что как минимум не испытывал и не понимает. Другие выдать могут, но нужно настроиться, то есть тратить время. Поэтому колдуны в большинстве своём сосредотачиваются на одной, реже – двух ветках магии, и со временем привыкают подсознательно испытывать нужную эмоцию при работе с энергией.

– Кроме самой эмоции, – объясняла Грануолл, – необходимо развитое воображение, ведь нужно точно знать, что именно ты хочешь сотворить. Для примера: стихии, огненный шар. Надо вообразить себе этот самый шар. Как он горит, какой от него исходит жар, как трещит пламя, как бешено он мчится на врага и мгновенно обращает его в пепел. И чем лучше вообразишь, тем качественнее будет эффект, – она улыбнулась. – Конечно же, у тех, кто часто использует какое-то заклинание, это начинает получаться всё лучше и лучше. Ведь он наглядно видит результат и представляет уже не абстракцию, а конкретику, – приподняла она палец. – В этом, по сути, и есть весь секрет колдовства.

Ага, вот так всё просто! Зачем нужна школа, если достаточно пары-тройки часов и элементарной лекции? Ха-ха! Здесь работают именно обычные люди – те, кто продумывает для магов новые способы колдовства, те, кто развивает их воображение, показывает картины применения заклинаний, обучает технике безопасности, помогает с контролем канала получения энергии, отрабатывает практику и многое-многое другое. Я уж молчу о таких вещах, как исцеление, руны, алхимия, магическая ковка и работа с трупами.

Весь первый месяц мы будем заниматься наработкой основ. Тем, что должен знать каждый имперский маг. Второй месяц будет посвящён оттачиванию тех магических дисциплин, к которым у колдуна будет выявлен наибольший талант. И в итоге каждый получит некую оценку своей пригодности к той или иной сфере деятельности. Распределяется, короче говоря.

– Благодарю, что уделили нам часть своего бесценного времени, госпожа, – поднялся я и поклонился Грануолл.

Почти сразу же подскочили увалень и девки, только, в отличие от меня, исполнившего куртуазный элегантный поклон, упали в ноги, как их и учили, тараня лицом пол.

– Что вы, что вы, – притворно смутилась женщина, – это моя работа, Кирин. Остальные – встаньте, – добавила металла в голос, отчего деревенщины тут же подскочили. – Отвыкайте, – коротко заявила она. – Теперь вы маги. С какой-то стороны, – ухмыльнулась, – элита всей Империи. Ваш статус – высший, что в армии, что на производстве.

Ага, куда там! Нет, я понимаю, что Грануолл пытается добавить придуркам немного понимания, но, скорее всего, это будут профессионально вбивать другие наставники. И всё же меня покоробил этот «высший статус». Пф-ф! Ладно ещё по отношению к простому плебсу – тут соглашусь, но даже обычный армейский офицер уже ИМЕЕТ ПРАВО давать приказы магу, в то время как сам маг – лишь выполнять. Исключений нет. Что, ха-ха, в армии, что на производстве! Ну не дают версам никакой власти. Это даже логично: что может накомандовать шестнадцати-семнадцатилетний парень, выходец из Больших Вершков? Или кто-то считает, что двух месяцев быстрого обучения достаточно, дабы стать гениальным стратегом?

– Сейчас отправляйтесь в общежитие, – покосилась она на часы, показывающие второй час. Да уж, долго мы тут проторчали! – Там интендант выделит вам комнату и койку. В два часа – обед. Не опаздывайте, или останетесь голодными. Занятия проходят по группам, с восьми утра. Расписание будет на стенде, – Грануолл покосилась на меня, – если, конечно, умеете читать. Если нет – попросите кого-то, кто поможет.

Вот и всё. Введение в мою новую жизнь прошло успешно. Поезд двинулся к новой станции.

По коридору шли в молчании. Все были загруженные. И если я обдумывал то, что услышал, то остальные… э-э… не уверен. То есть они же реально тупые! Вряд ли поняли хотя бы четверть. Хах, с какой-то стороны, нам повезло, что стихийная атака зависит от гнева. В бою сложно не испытывать гнев, а значит, проблем нет.

– Ресмон, я правильно запомнил? – решил начать налаживать контакт. Мне, в конце концов, с ними ещё жить.

Правда, смысл я видел только в здоровом (для деревенщины) увальне. Потому что женщины у крестьян лишены слова, и пока эти курицы хоть немного освоятся, уже выпускаться будем. А у меня нет никакого желания прикрывать кого-то в ущерб себе! Наоборот нужно, наоборот!

– Э, да, – настороженно покосился он на меня.

– Я Кирин, – ещё раз представился и протянул руку. – Будем знакомы? – постарался улыбнуться столь же естественно, как если бы встретил родича из основной ветви. То есть Мираделев.

Он сноровисто ухватил мою руку своей лапищей, довольно сильно сжав и тряхнув. Постарался хоть немного сжать в ответ, но быстро выяснилась проблема: чисто физически я слабее глиста. Потому что хотел пойти в сионы сразу после шестнадцати! Им нет нужды в тренировке собственной силы, всё решают лекари, которые доводят мышцы и тело до идеала, полируя потом алхимией. А этот лось, как уже упоминал, всю жизнь пахал как вол.