332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » aiharen » Отсчёт. Жатва (СИ) » Текст книги (страница 2)
Отсчёт. Жатва (СИ)
  • Текст добавлен: 29 декабря 2020, 19:00

Текст книги "Отсчёт. Жатва (СИ)"


Автор книги: aiharen






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Получилось! С первого раза вышло. Зачем-то встала на цыпочки, сама не заметила как, но сквозь дрожащие ресницы удалось различить уже не блестящее что-то на грани, а внятные контуры тёмно-красного цвета, переливающиеся, словно мыльный пузырь. Глубоко вдохнув, пересказала Кирино, что видела.

– Хорошо, – похвалил он и принялся что-то рисовать двумя сомкнутыми пальцами в воздухе. – Успокою тебя, убивать этим заклинанием они не собираются. Здесь, по крайней мере.

Не без интереса наблюдала за действиями спутника. Что он задумал?

– Не будем сразу показывать им все карты. Если они узнают, что я тебе помогаю, тёплого приёма можно не ждать. Я одолжу тебе немного силы, а ты – постарайся не напортачить, ладно?

Неуверенно кивнула.

– Если что, спасти наши головы я успею. Но без фактора неожиданности справиться с магами Синтэрни… Ну как? Готова? Точно брусничный оттенок?

– Да. Блестит совсем как спелая ягода.

– Дай руку, – требовательно произнёс Кирино.

Стоило ему коснуться, в воздухе возникли светящиеся знаки, и стало ясно, что всё это время он рисовал в воздухе. Сложный рисунок из линий, похожий на многоконечную звезду, заключался в круг, вдоль которого ползла вереница непонятных закорючек.

– Смотри в центр декаграммы… в центр звезды, вот сюда. Придётся держать его в поле зрения целиком, но всё внимание сосредоточь здесь. Запомни вот эти руны, вон та и эти две – ключевые. Вот этот, в форме змеи, ты уже знаешь. Делать будешь так…

От объяснений начинала пухнуть голова. Вот как мне надо будет мысленно обрисовывать и наполнять силой знаки, но при этом – смотреть не на них, а в центр всего этого безобразия? Да ещё и в определённом порядке. Магия всегда такая сложная и мудрёная?

– Тебе приходится противостоять заклинанию Владеющих, – мотнул головой Кирино. – Они готовили заклинание заранее, все вместе, и в нужный момент просто щёлкнули пальцами и сказали Слово. А нас двое, и делать всё приходится с начала.

Угукнула в ответ, не особо прислушиваясь к его словам, пристально изучая рисунок. «Главных» символа было всего четыре, насколько я могла судить по солнцу и деревьям, расположены они были по сторонам света. Ага. Так и буду запоминать порядок. Север, север, юг, восток, запад, восток, запад, юг. Стало легче.

– Представь их лица, – хохотнул отчего-то разошедшейся спутник, – когда до них дойдёт, что случайно записали в жертвы юную магессу? И не абы какую, а способную справиться со сложным заклинанием-ловушкой?

Мне показалось, или тон у него стал дружелюбнее? Нет, пусть кажется. Как бы ни был он прав, верить ему не хотелось. Дружить – тем более.

– В чём смысл их ритуала? Зачем… они приводят кого-то в этот лес?

Кирино моргнул и медленно перевёл взгляд на меня.

– Что ты испытывала, когда бежала?

Что испытывала? Будто не видел!.. Страх. Отчаяние. Боль. Сложно описать словами ту панику. Вспомнила – и она накатила снова, стремясь утащить на самое дно. Меня перестали поддерживать? Чтобы поиздеваться? Или – чтобы лучше поняла?

– Этого они и добивались, извлекали чистые отрицательные эмоции. Как можно сломать девчонку? Достаточно пустить следом озабоченного ублюдка. Тот сумрак… он не просто так появился, его годами взращивали и кормили. Страхами. Ложной надеждой. Болью. – И, прежде чем помочь мне взять себя в руки, он решил припечатать: – Смертью.

Кажется, начала задыхаться. Холодные руки мертвеца легли на плечи, лишь ненадолго приводя в чувство.

– Вернёмся к заклинанию? – предложил Кирино.

Оцепенение спало. Шумно выдохнула и шевельнула плечами, сбрасывая чужие ладони. Чернильная злоба поднялась откуда-то из глубины, и сейчас я была готова уничтожить всех Владеющих, ставших причиной недавнего ужаса.

«Расслабься, Рисса», – бархатным ветром прошелестело в голове. – «Не о том думаешь».

А о чём же тогда думать? Что, как не злость, может дать сил в такой ситуации? Что может помочь?

«Дом. Подумай о доме».

Этому его голосу хотелось верить всей душой – несмотря на все язвительные и колкие нотки, тон был мягким и в чём-то даже ласково-заботливым. Отцовским. Зря Кирино вселился в совсем не подходящее для себя тело, разом растерял всё доверие. Но других вариантов, к сожалению, ожидать неизвестно сколько, да и были ли они вообще – неизвестно.

Грустно усмехнулась и захлопала ресницами – смотреть на рисунок предстояло неотрывно, поэтому и готовилась, как к гляделкам, в которые, слава Семерым, играла сносно. Вроде бы, даже с отцом, но из памяти опять ускользали чёткие образы, и приходилось прилагать усилия, чтобы вспомнить хоть что-то. Лавку с мягкими подушками. Медленно тлеющую лучину на столе. Тёмные глаза отца.

Нет. Сейчас – не время.

Кирино больше не отвлекал и не дёргал. Понимал, что сейчас я готовлюсь и лучше меня не трогать. Глянула на него краем глаза, в очередной раз внутренне содрогаясь при виде разрезанного горла.

Ну его. Мне всё равно. Не хочу ничего ни знать, ни чувствовать. Решила для себя, что не буду ему верить и главное – вернуться домой, так больше не буду терзаться по этому поводу.

Вдохнула, на секунду задержала дыхание и повторила порядок. Я боялась, что не сразу пойму, как сделать так, чтобы «нарисованные» символы оставались в поле зрения, но получилось как-то само. Под лопатками невыносимо жгло и чесалось. Приходилось терпеть и не обращать внимания, к тому же я догадывалась, что таким образом Кирино передавал силу. Кто бы мог подумать, чародеи и так могут!..

Чуть не дёрнулась в сторону, когда в голове мелькнула уж точно не моя мысль, что далеко не всем Владеющим доступно на время делать из не-магов – магов. Она была не такой явной, но и сказана вслух не была. Ну, раз уж Кирино передаёт волшебство, вместе с этим может затесаться что-то ещё, верно ведь? Боги!.. Почему-то представила, как хитрый гад завладел моим телом. А ведь… ведь и вправду, дура ты этакая, мог же. Согласилась в чём-то мудрёном участвовать, знаки рассматривать, магию в себя принимать. А если это для того, чтоб в меня залезть да угнездиться поудобнее? Передёрнула плечами и хотела уж было прервать всю эту затею, только поздно стало.

Последний из знаков обвёлся сам собой, и звезда в центре засветилась ярче. И вместе с тем вокруг всего рисунка вспыхнуло кольцо яркого белого света. Закрыть глаза руками не успела и, ожидаемо, ослепла. Кирино рядом победно вскрикнул – заставив сжаться – и рывком поднял с земли.

– Вот почему Слово достаётся всяким идиотам, а не таким, как ты? – пробормотал он и потащил за собой. – Хотя, под страхом смерти и не так колдовать научишься. Ну, как тебе?

– Больно, – всхлипнула, предприняв тщетную попытку вырвать руку из захвата. – Не вижу ничего.

– Оно и к лучшему, – выдохнули мне в ухо. – Знаешь, что ты сейчас сделала? Переместила нас к тому месту, где создавали заклинание. Неожиданный ход, да? А шатры у них богатые, и не скажешь, что маги они слабенькие… погоди немного…

Совсем рядом – буквально в нескольких шагах – раздался нечеловеческий вой, и тут же я почувствовала запах жжёной плоти. Кирино приказал сесть и не двигаться, иначе он грозился случайно задеть и меня. Я и не собиралась куда-то двигаться. По крайней мере, пока не стану различать происходящее и не пойму, куда лучше всего бежать.

По звукам сложно было понять, что Кирино творил. Делать из своего визита чаепитие с баранками мой спутник, разумеется, не думал, но не будет же он сходить с ума и ураганом крушить всё, до чего дотянется взглядом? Хотя, судя по всему, именно это и входило в изначальный план.

Долго сидеть не пришлось – зрение вернулось скачком, спустя пару десятков ударов сердца. В трёх локтях от себя я увидела обугленное до костей тело – невольно взглядом задержалась на ровных аккуратных рядах зубов, – отчего живот мигом скрутило, и во второй раз за день меня вывернуло наизнанку противной желчью. Голова закружилась, безумно захотелось пить… и я почувствовала – на коже, в воздухе и внутри себя – поток, схожий с горной рекой неистовым желанием снести всё на своём пути. Он выворачивал рёбра, душил и тянул вниз, и я не выдержала напора и упала. Мельком заметила возвышение в паре шагов позади себя, витиеватый пьедестал и – сглотнула – серебристое зеркальце-полумесяц на алом бархате.

Больше ничего в шатре – ткань была так похожа цветом на тот купол, из которого мы выбрались – и не было. Я сжалась и не заметила, как из глаз полились слёзы. Кирино был где-то там, забыв про меня, бросился претворять свой кровожадный план в жизнь. Бросил одну, как только получил то, что хотел. Другого ждать и не следовало, но всё-таки… всё-таки…

А там, за откинутым пологом творилась настоящая преисподняя. Всполохи разноцветного пламени мелькали то тут, то там, доносились неясные обрывки фраз и душераздирающие крики. Я никогда не видела даже куцей иллюзии, куда уж там до настоящих боевых заклинаний! Стало страшно, но по-другому – не было желания забиться куда-нибудь, чтобы не нашли, чтобы можно было нареветься вдоволь. Как та едкая злоба, страх придал мне сил и за шиворот поставил на ноги, толкая к искомой Кирино вещице.

– Стой! – окликнул кто-то позади. Голос звучал требовательно и угрожающе, заставляя оцепенеть.

Но страха не было. Была лишь всепоглощающая злоба, заставившая метнуться вперёд и схватить зеркальце.

У входа стоял Владеющий – точно такой, каким себе представляла из книг. Длиннополая алая мантия, ворох амулетов на шее, светящаяся зелёным сфера, замершая в воздухе над ладонью… только вот красивое лицо, перемазанное в копоти и крови, никак не вписывалось в образ степенного мага.

Он уже собирался сделать шаг вперёд, когда неожиданно налетевший поток пламени уронил его на землю. Огонь нехотя переметнулся на толстую ткань шатра. Я инстинктивно дёрнулась назад, споткнулась о пьедестал и упала с возвышения. Серебряный полумесяц, стиснутый в руке, больно впился рогами в кожу.

Тревога росла. Точно ли чародеи во всём виноваты? Не просто же так мой «спаситель» очутился взаперти. Не выпустила ли я случайно настоящего демона, слепо поверив его словам?

– Жива? – походя поинтересовался ввалившийся в шатёр Кирино. – Рисса?

Он пугал. Не только своим видом – месиво, в которое превратилось тело мертвеца, лишь отдалённо напоминало человека, только сияли с покрывшегося коркой лица два ярко-льдистых голубых глаза. В голосе появились странные шипящие нотки, стали растягиваться гласные. Словно он стал довольным котом, объевшимся сметаны, по-другому и не назовёшь его неестественное веселье. Только… не сметану он ел, а творил безумства. Убивал. Нельзя так. Нельзя!

В ужасе зашарила взглядом по шатру в поисках спасения. Выход один, но там – демон. И огонь, постепенно подбирающийся ближе. Разодрать бы ткань, да нечем. Вырваться бы и сбежать, да некуда. Как бы было замечательно, сумей я вновь увидеть знаки над его головой, превратить непокорную змею в круг. Или – сразу превратить его в пепел, чтобы даже уродливого тела не осталось. Пшик – и нет больше жуткого хитрого демона.

Кирино недовольно качнул головой и сделал шаг, протягивая руку, с которой лохмотьями свисала кожа. Двигаться он стал медленнее.

– Выкинь. Разбей. И уйдём отсюда.

– Не подходи! – взвыла и вскочила, прижавшись спиной к натянутому пологу шатра.

– Разбей! – повторил он, остановившись. – Ну же!

Отдать – не просил. Значит, внутри было заключено что-то такое, что нужно ему как воздух. Пискнула, но двинуться не смогла – одеревеневшие ноги больше не подчинялись.

– Рисса, – спокойнее позвал Кирино. – Ты не знаешь, что делаешь. Позволь помочь.

Не позволю! И он понимал это, и его корёжило и кривило. То ли не мог подойти из-за зеркала, то ли боялся, что я могу сделать с ним что-то… Была ли у меня власть над ним теперь? Могу ли взять – и заставить его исчезнуть? Могу. Хотя бы попробовать.

Выдохнула, закусила губу. Пепел, пепел. Не демон в теле мертвеца передо мной – горстка пепла. Сгореть ему в синем пламени и осыпаться белыми хлопьями на землю. Гореть ему и чувствовать всё то, что почувствовали принесённые в жертву люди. И не восстать вновь, не выбраться за пределы сумрака, остаться там навсегда.

И, прежде чем сознание ускользнуло из-за напряжения, я увидела. И синее пламя, и белые хлопья – всё, как мерещилось, как хотелось.

Но горела, кажется, и я сама.

========== (2) ==========

(2)

Дрожит, когтистой лапой покалывая непривыкшие к сумраку глаза, свет чадящих факелов. Свод арочного коридора утопает в клубящейся тьме – дышащей, наблюдающей; не в силах смотреть на неё дольше удара сердца, отвожу взгляд и под ногами вижу нарисованный кровью жертвенного петуха круг. Скомканный, едва различимый серый голос над ухом резко обрывается, в плоть вонзается боль перерождения, перекатывается волной под кожей, судорога выворачивает наизнанку суставы… нет, это ничего. Главное, теперь – живой.

– Живой, – подтверждает мысли голос, куда приятнее, чем у того, кто читал заклятье. Больше никого в зале нет, и это успокаивает.

Не хочу встречаться с ним взглядом. Я помню его. Фрагменты памяти чередой проносятся перед внутренним взором, в пустоте вспыхивают слова… Слово. Этого достаточно, чтобы почувствовать смятение, неуверенность, собственную бесполезность и никчёмность. И все эти чувства проснулись бы, выползли бы наружу из глубоких нор, не вспомни я, что страха перед сильнейшим колдуном всего Келеро больше нет.

Заклинатель падает на пол бескостной грудой кожи и мяса. Он выполнил свою работу и больше не нужен. Сочувствия к чужой жизни нет – его вырезали из моей души вместе с чем-то трепетным и сокровенным, а может, с настоящим куском мяса или целой частью тела. Вспомнить бы…

– Тебя всё устраивает? – нетерпеливо интересуется колдун, перешагивая труп и протягивая тяжёлое зеркало в серебряной оправе с ручкой.

Я смотрю в льдистые голубые глаза в отражении. Больше и не требуется, я – всё ещё я.

– Ялмари мёртв.

Колдун вздрагивает. Колдун в недоумении. Я испытываю счастье, видя смятение на его весьма постаревшем лице. Стало оно таким из-за прошедшего времени или нажитых неприятностей? Сколько лет назад мы виделись в последний раз? Семь, восемь, десять? Не так уж и важно.

– Ты взвалил на себя непосильную ношу, – вздыхает он и отворачивается.

Ему больно слышать печальную весть. Меня удивляет такая реакция. Кажется, никчёмный слабенький маг для него что-то значил.

Ядовитая улыбка выползает на лицо, и никакие наивные предположения больше не роятся в моей голове.

Факелы вспыхивают ярче, пуская длинные тени по полу, и колдуну становится неуютно.

– Не переживайте, уговор всё ещё в силе. Я не убью никого близкого вашему сердцу.

– Я лишь хотел… – Его лицо становится бесстрастным. – Я не сомневаюсь в тебе. Мне показалось, ты не справляешься в одиночку. Впрочем, ты был не один, однако сейчас расклад поменялся, верно?

***

Правая рука почти у самого сгиба локтя нещадно чесалась – это ощущение и разбудило. Открыла глаза и неуверенно приподняла голову, запоздало вспоминая всё случившиеся. Конечно же, оно не было сном. Но – счастливо выдохнула – Кирино не наблюдался рядом, и его присутствия я не ощущала.

– Я жива, – неуверенно прохрипела, отчего-то вслух.

Ладонь, в которой был серебристый полумесяц, неприятно саднило. Само зеркальце исчезло, оставив две глубокие царапины, а на предплечье появился схожий по форме знак размером с палец, но едва различимый, похожий скорее на родимое пятно с чёткими краями. Огляделась – обожжённые трупы оставались на месте, в двух шагах от них на роскошном ковре, которым был застлан пол шатра, красовалось чёрное пятно. Шатёр был весь в прорехах и подпалинах, сквозь них пробивалось яркое солнце, заставляющее щуриться даже здесь, в приятной прохладной тени. Понять, сколько прошло времени, я не сумела.

Голова, вопреки ожиданиям, не раскалывалась. В теле появилась странная лёгкость, благодаря которой я без трудностей поднялась на ноги и, прикрывая глаза рукой, вышла наружу. От места, которое было чем-то вроде лагеря, осталось одно название и прогоревшие руины. Наслаждаться итогом вероломного нападения Кирино не стала, намереваясь как можно скорее добраться хоть до кого-нибудь живого, но когда чуть не споткнулась о женскую голову с широко распахнутыми глазами и ртом, желудок решил, что больше не в состоянии спокойно лицезреть окружающую действительность, и меня скрутило. Сомнений, что мой «спаситель» являлся слугой Восьмого во плоти, больше не оставалось.

Невдалеке валялась перевёрнутая кибитка, а рядом, словно гвоздь, из земли торчал обелиск из тёмного, будто поглощающего свет камня. Одного взгляда на него хватало, чтобы тело бросило в дрожь. В предплечье впилась раскалённая боль, заставляя сбросить оцепенение и опустить взгляд – знак полумесяца сделался совсем чёрным, и от него исходило красноватое свечение. Зажмурившись, прошмыгнула мимо кибитки и поторопилась покинуть жуткое место. Разглядывать то, что сотворил Кирино, не хотелось, а возвращаться в лес, видневшийся тёмной полосой на горизонте, не было никакого резона. Пришлось, переборов внезапный приступ слабости, двигаться дальше.

На многие вёрсты вокруг простирались пологие зелёные холмы, и с одного из них удалось найти петляющую старую дорогу – разбитую и полузаросшую, однако всё ещё различаемую на общем фоне. Спустя час захотелось пить, а следом за жаждой проснулся и голод. Держаться стало сложнее, и я начала шмыгать носом и тереть глаза – безуспешно, потому что через четверть версты слёзы хлынули ручьём. Прямо на дороге села на корточки и обняла колени, заревев в голос. Мало чем это могло помочь сейчас, но на душе полегчало, и появились силы идти дальше. Понятия не имею, как похищенные злодеями сказочные принцессы умудрялись не сходить с ума и как-то спасаться самостоятельно, не дожидаясь рыцарей или добрых волшебников. Где они брали силы? Что ели? Как переносили свинцовую тяжесть в ногах? И почему сказки всегда умалчивали о таких важных моментах?

По пути, через какое-то время, сознание начало отключаться, однако при этом ноги продолжали передвигаться. Казалось, будто все чувства перегорели, и я превратилась в тряпичную куклу, которую дёргали за ниточки. Может, оно и к лучшему – по крайней мере, больше не хотелось плакать и жалеть себя, – но очень хотелось, чтобы боль во всём теле улетучилась вместе с чувствами.

Монотонный пейзаж холмов начал разбавляться небольшими рощами и редкими дольменами – похожие видела невдалеке от родного города. Поговаривали, что древние чародеи пользовались ими как вратами в потустороннее царство, откуда в наш мир пришли Семеро. Таким образом они могли постичь всю мощь Слова и по праву называться Владеющими, подчинить и привязать какого угодно демона, заставив того служить себе, а иногда – и вовсе встретиться лицом к лицу с богами. Порождений Восьмого каменные строения должны были отпугивать, и потому близ городов и селений, вдоль основных дорог, всегда можно было отыскать всевозможные мегалиты.

Закусила губу. Сказки о мегалитах в голове всплыли голосом отца. Окажись он рядом, всё бы – я уверена! – решилось само собой.

Но на многие вёрсты продолжали тянуться безлюдные зелёные холмы.

***

В сумерках едва различив околицу, я невольно прибавила шаг, хотя всего два удара сердца назад мне казалось, что свалюсь по пути и потеряю сознание, если продолжу двигаться. Возникло смутное чувство неправильности, и с тихого шёпота оно постепенно возросло до оглушающего крика. Понять, что не так, смогла только когда вошла в распахнутые настежь ворота и замерла посреди небольшого дворика.

Не лаяли собаки. Не было слышно голосов, а в окнах не горел свет. Запустение царило такое, что с первого взгляда осознала – никто здесь не жил с год, а то и больше. Странно было видеть брошенные вещи, пустые телеги, открытые двери и ставни… будто бы жители небольшого – всего на три дома – хутора побросали всё и ушли. Долго над этим ломать голову я не стала, увидев колодец с журавлём и решив в первую очередь позаботиться о пересохшем горле. Цепь проржавела, но не думала рассыпаться, и механизм ещё находился в рабочем состоянии, пусть и скрипел на три версты кругом. Пила из ведра, не особо заботясь о том, что большая часть воды оказалась либо на мне, либо на земле. На другие подвиги сил уже не оставалось, и я пробралась в ближайший дом и рухнула на лавку в сенях.

Не помню, что снилось в ту ночь, но проснулась я разбитой и поникшей. С трудом заставила себя всё-таки порыскать в домах – продолжать путь в обмотках вместо нормальной обуви и без запасов воды было бы настоящим самоубийством. Ничего пригодного в пищу, конечно же, не сохранилось, но в светлице нашёлся большой ларь с одеждой. Руки привычно потянулись к юбкам и рубахам до колена, когда возникла идея поискать ещё и переодеться в мальчика. Если собрать волосы – обрезать длинную косу, которой гордилась, не хотелось – и убрать под шапку, будет куда проще и удобнее. Отчего-то не верилось, что, стоит найти людей, мне сразу же бросятся на помощь, расскажи я о случившимся.

Самыми ценными находками стали охотничий нож, огниво и свёрнутые из пчелиных сот свечи. Потом отыскались крепкий бурдюк и одеяло, и настроение постепенно поднялось до «ничего, жить можно». А уж когда под лавкой у входа увидела башмаки по размеру!..

Одеяло я сложила на дно небольшой торбы, куда покидала приобретённые сокровища, и отправилась оглядывать двор. Повезло – как и предполагала, на заросшем огороде всё-таки было, чем поживиться. Правда, кислый щавель и неспелый крыжовник не были пределами моих мечтаний, но, с другой стороны, привередничать и нос воротить не стоило. Утку в яблоках или баранью ногу неоткуда взять.

Вот подумала о мясе, и слюна в рот набежала, живот больно скрутило, а в горле появился противный ком. Пришлось зажёвывать тоску о несбыточном кислятиной и горечью. Хотя, ягод лучше собрать побольше и оставить на потом, а вот щавель может завянуть через день-два. Знала бы, что в такие «приключения» попаду, стала бы ходить за матушкой хвостиком, чтоб выведать все секреты о хозяйстве и стряпне, может, ещё что-нибудь придумала бы.

Всё ещё создавалось впечатление, что происходящее – оно не со мной и не про меня. Разумом понимала, что как раз наоборот, и чем быстрее я в это поверю, тем легче будет справляться с ситуацией, перестать относиться к ней играючи, спустя рукава. Чувствами – продолжала находиться в полусне. Может быть, не могла как следует отойти от шока, а может… Вот, пожалуйста. Только подумала о метке на правой руке, как та нестерпимо зачесалась, словно выжигая кожу изнутри. Закатала рукав, поскребла ногтем, даже – истерично хихикнула – попробовала лизнуть. Ничего. Слышала, моряки любили делать на теле специальными чернилами разные рисунки и надписи – некоторые имели особо значение, другие были чем-то вроде личного талисмана. Мой же полумесяц больше походил на родимое пятно, но с чёткими краями и удивительной симметрией.

А вдруг я теперь, как Кирино, могу колдовать? Он точно имел отношение к зеркальцу и неспроста хотел его уничтожить. Не затем ли, чтобы его дар не стал принадлежать кому-то ещё? Вздохнула, потёрла лоб… и пожала плечами. Как произносить Слово, я не знала, так что вряд ли сумею воспользоваться «подарком». Разумеется, если что-то такое вообще мне передалось.

Не удержалась, сделала надменное лицо и сложила указательный и средний палец вместе, махнув рукой и подумав о блюде с ватрушками. Ожидаемо, ничего передо мной не появилось. О том ли вообще думаю? Ясно же, что такой ерундой чародеи только в сказках и занимаются. А вот если попробовать что-то другое? Пламя там или молнию.

Вспомнив советы Кирино, полуприкрыла глаза и сквозь ресницы посмотрела на вытянутую ладонь, представляя огненный цветок. Померещилась тёмно-бордовая мерцающая линия, от сгиба локтя следующая к запястью, где разветвлялась к каждому пальцу. Захотелось собрать её в спираль и прищёлкнуть пальцами как огнивом. Искра появилась, заставив громко ойкнуть. А вот дальше дело почему-то не зашло, и сколько ни пыталась, вновь поймать взглядом хоть что-то – не выходило. Зато когда подняла голову, чуть не завопила в голос – хутор облепляли чёрные шевелящиеся кляксы, разрастающиеся буквально на глазах. И я здесь спала?!

Зажмурилась, и наваждение спало. В груди начала нарастать тревога и желание поскорее покинуть это место. Я не стала им противиться, переложила собранные в платок ягоды в торбу и поторопилась вернуться к дороге. Отпустило, когда прошла добрую версту и ступила под сень леса. И только в тени поняла, как на самом деле болели глаза от яркого солнечного света.

***

Идти по лесу было куда приятнее, чем вдоль тянущегося холмистого пейзажа. С поисками пищи тоже проблем не возникало – всего в десяти шагах от дороги начинались нетронутые заросли голубики. Несколько раз натыкалась на орешники, но далеко не сразу догадалась колоть орехи тяжёлой рукояткой ножа. Голод, конечно, они утоляли слабо, но, за неимением других вариантов, радовалась и таким мелочам. Имеющуюся воду старалась беречь, хорошо что пить из-за отсутствия жары хотелось не часто. Родников поблизости не замечала, что расстраивало. Уходить же далеко от тропы боялась – ещё потеряю направление и потом уже не важно, куда шагать. Только на удачу и надейся.

Спать устраивалась в корнях деревьев, предварительно натаскав туда лапника и завернувшись в одеяло. Колюче, неуютно, и на второй день стало побаливать горло, но всё же лучше, чем на голой земле. Нож из рук во время сна не выпускала, хоть и понимала, что вряд ли смогу что-то сделать, напади на меня дикое зверьё или кто иной. Наверное, оттого и засыпала спокойно – что переживать, ежели сделать ничего нельзя? Уж и не знаю, откуда во мне взялось и продолжало сохраняться нечеловеческое спокойствие.

– Заблудился, малец? – скрипучий голос заставил подпрыгнуть на месте и натянуть шапку почти до носа. Раздавшийся следом смешок неприятно напомнил о Кирино.

– Икша, ты, что ль? – За плечо меня тронула сухая рука, и я невольно подняла взгляд.

За три дня пути мною не было встречено ни единой души, ни даже следов. Казалось, разревусь прямо на месте, увидь человека. Лить слёзы, конечно же, не стала, вместо этого подобравшись и настороженно поглядывая на старика в потёртом зипуне. Э-эх, с этой погодой надо было стянуть тулуп с хутора, пускай тот и был совсем не по размеру. Тогда не хлюпала бы сейчас носом и не хрипела. Чувствовалось всё же, что скоро ударят настоящие морозы, и одеяло тогда уже не спасёт.

Расслабилась, вот дурёха! Шла себе да ворон считала, вот и подобрался кто-то почти вплотную, вынырнул из кустов как шут из заводной коробочки, напугав до демонов. Я-то подумала, что полянку не видать с дороги – удобная и хорошая, ягод рядом, опять же, много. Уселась голубику за обе щеки уплетать, а по сторонам головой вертеть позабыла.

– Прости старика, малой, обознался чутка. – В блёклых глазах промелькнула грусть.

Меня окинули взглядом. Старик пожевал губы, приветливо улыбнулся и протянул руку. Я оставалась всё так же напряжена, готовая в любой миг сорваться и дать дёру. С кем это он меня спутал? Что здесь делает?

– Заблудился, грю? Как звать-то?

– Марисс, – тихо буркнула я, вовремя вспомнив, как одета, и встала.

– Риша, значится? – Старик озадаченно похлопал глазами на свою руку, которую я так и не пожала, и хмыкнул. – А меня Элоем кличут. Из какой деревни бушь? За ведьмовским цветком шёл?

Тихо угукнула в ответ и шмыгнула носом. Понятия не имела, о каком таком цветке шла речь, но пусть уж думает, что пришла за ним. Не верилось, что кто-то сможет выслушать и принять историю про чародеев, ритуал и Кирино. Так что лучше помолчу.

Старик на моё согласие покачал головой и тяжело вздохнул, что-то бормоча про безмозглую молодёжь, готовую за ради слушков костьми лечь, а чудо выискать. Ага. Значит, цветочек не простой, а «сказочный». Лекарственный, что ли?

– Кто болеет хоть? Мать? – нахмурился он и цыкнул.

Угадала! Но если молчаливо соглашусь и сейчас, буду подозрительно выглядеть? Надо что-то ответить, голос подать. Вроде этот Элой плохим не кажется. По крайней мере, не напал сразу и какое-то участие проявляет.

– Не, дядь. Сестрёнка. Слегла в прошлом месяце от чародейской хвори.

Сказала первое, что пришло на ум. И, судя по сочувствующим кивкам старика, попала в точку. Про чародейскую хворь я слышала от нянюшки Берты, которая в детстве чудом спаслась – повезло, что в тот день через их деревню проезжал Владеющий, согласившийся помочь. Никто не знал, откуда приходила эта болезнь, заразиться мог как один человек, так и целое селение, а иной раз выкашивало целые города. Кто-то уходил из жизни сразу, другие преодолевали хворь сами – и становились только здоровее, – но в большинстве случаев вылечиться без колдовства не получалось. Сами маги при этом не болели ею вовсе и лечили далеко не всех и не всегда, чаще всего – за приличную сумму. Почему тогда болезнь назвали чародейской, я так и не поняла.

– Недобрые здесь места, – Элой потёр переносицу и глянул через плечо. – Пшли, заночуешь у меня, а с утреца покажу тебе, как из леса на тракт выбраться. Разберёшься же, как от Серых Мхов идти?

– Ага, – бодро закивала я.

– Сам откель бушь? – сощурился он и махнул рукой, мол, пошли. И я засеменила следом.

Про Серые Мхи даже краем уха не слышала, а значит, находилась где-то далеко от дома. Вот весело будет, если родные Штольни где-то на другом конце материка окажутся, и тогда плакала вся моя выдуманная история. Нет, раз уж начала придумывать всякое, надо до конца идти.

– Дядь, а дядь. А вы-то что, один живёте? – перешла в наступление я. – Совсем-совсем один?

– Один, – крякнул Элой. – Лесничий я, вишь ли. Сеньор барон пусть и перестал в земельках этих охотиться, значится, и сеньорам чаровникам передал их, а наказа своего следить за угодьями не отменил, да. Голодный ты, Ришка, небось? Что же не взял в дорогу ничего, а? Ягодки клевать да порхать как птички это токмо девицы в высоких домах и могут. Мать-то хоть знает, что ты тут голубикой рубашку мараешь?

Вздрогнула и моргнула, опустив взгляд. И вправду – вся рубашка в сине-сиреневых пятнах. Что с рук ягодный сок стереть не так-то просто, это я сразу поняла. Но не думала, что могу так запачкать одежду.

– Знает, – громко чихнула и вытерла нос рукавом. – Только я дверью хлопнул, когда уходил.

– Э-эей, молодо да зелено, – рассмеялся старик, – чего сгоряча не натворите! Больно тебе папашка всыпет? Я б на его месте всыпал, чтоб за околицу не глядел даже. Тц! Да не шугайся ты меня. Я ж не твой папаня, почто мне тебя ремнём лупить? Молодец ты, что за сестру беспокоишься, токмо лучше б матушкины нервы поберёг.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю