Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Потом Ханг взяла котелок, которым служила килограммовая банка из-под тушенки, налила воды из бидона и подвесила его на ветку. Набрав ветвей посуше, девушка принялась разжигать костер. Мо в это время возилась с накидкой и одеялом. Их личный багаж был скромным: накидка от дождя, подстилка, походное одеяло. Вещи у них были общими, и девушки несли все нехитрое имущество по очереди.

Костер постепенно разгорался, и подруги весело защебетали:

– Слушай, Мо, вот придем мы на место и кого-то надо будет оставить, чтобы устроить склад. Останешься со мной, не побоишься? – спросила Ханг.

Мо обняла подругу за шею, положила голову ей на плечо.

– А остальные? – спросила она.

– Остальные вернутся назад, возьмут новый груз – и снова к нам. Я слышала склад будет большим.

– Ну а те, которые охраняют склад?

– Они таки будут при нем. Наверное, это как раз из тех, кого мы вчера встретили.

– А потом что будет?

– Не знаю! Может так будет долго продолжаться. Давай с тобой останемся?

– Нет, лучше со всеми вместе быть. А то останемся одни, нагрянут диверсанты, недолго и в плен попасть.

– А нагрянут, так станем драться. У нас же оружие есть. Я бы хотела принять участие в какой-нибудь стычке. А то так ни разу и не выстрелишь, неинтересно! Когда я была дома, то пообещала матери, что непременно уничтожу нескольких американцев или марионеток и получу знак «Отважный боец». А она только обругала меня, сказала, что я хвастунья.

Мо вспомнила, что Ханг очень хорошо проявила себя на учебных стрельбах еще в волостном отряде ополченцев.

– Вот ты девушка, а в храбрости любому парню не уступишь. Тебе бы только драться! А если не получишь знака «Отважный боец», похудеешь, что ли?

– А я уже попросила ротного оставить меня при складе. И про тебя, кстати, тоже говорила.

– Нет, я боюсь!

Рис уже сварился. От его аромата у девушек сразу засосало под ложечкой. Ханг сняла котелок, поставила на землю. Мо проворно сбегала за плюшками и мясным соусом, таким соленым, что щипало язык.

– Боишься, тогда не оставайся! Я позову кого-нибудь еще! – Ханг сделала вид, что рассердилась.

– Погоди, погоди, дай немного подумать. Мы еще до места не дошли, а ты уже шум понимаешь! – примирительно проговорила Мо.

С завтраком управились быстро. Оставив Мо последнюю плюшку, Ханг поднялась, расправила плечи:

– Ох, наелась!

На самом деле она просто пожалела подругу. Этой горстки риса едва хватило бы и ребенку, но что было делать, приходилось себя ограничивать.

На последнем собрании, перед тем как двинуться в путь, они все единодушно проголосовали за то, чтобы взять продовольствия для себя как можно меньше, поскольку в противном случае им пришлось бы уменьшить основной груз. Все было точно подсчитано, и они освободились от того, без чего могли обойтись. Взяли по одному одеялу на двоих. Даже медсестра несла снаряды, а ее санитарная сумка была совсем маленькой.

– Погасить костры! Уничтожить все следы! – раздался голос старшего группы.

Через несколько минут уже поскрипывали коромысла – люди снова двинулись в путь. Небо с каждой минутой становилось все светлее, густой полог тумана тоже постепенно начал таять, и вот уже первые редкие солнечные лучи заиграли на мокрой листве.

Вдруг небо наполнилось гулом тяжелых транспортных самолетов, стрекотом вертолетов, свистом реактивных истребителей. Где-то вдали начали рваться бомбы.

Целых два часа группа преодолевала очередной склон. Пот крупными каплями покрывал лица. Но едва люди остановились, сделали пятнадцатиминутную передышку, как почувствовали, что тело охватывает озноб. В густой чаще джунглей воздух не успевал прогреться за день.

Мо, опустив свое коромысло на землю, тут же принялась бродить в поисках диких овощей и клубней, чтобы скрасить ими предстоящую трапезу. Она прошла по склону туда, где росли молодые деревца. Похоже было, что этот клочок земли некогда обрабатывали люди. У Мо уже был некоторый опыт, она знала, что в таких местах можно найти деревце папайи или тамаринда с созревшими плодами, а то и помидоры, крупные, красные, или просто какую-нибудь съедобную зелень. Однажды девушке повезло – она нашла тыкву, да не одну, а сразу шесть, каждая была весом в четыре-пять килограммов.

В небе описывал круги вертолет. Он летел медленно, на небольшой высоте. Неожиданно из него что-то посыпалось, плавно полетело вниз и в сторону, подчиняясь направлению ветра.

– Листовки разбрасывает! – крикнула Ханг.

Бумажки, трепещущие как бабочки, неслись по воздуху, поблескивая в лучах солнца. Вертолет делал все новые и новые круги.

Пока все смотрели на летящие по воздуху листовки, Мо нашла большую охапку амаранта. Ей вдруг вспомнилась песенка, которую она слышала давным-давно, и она принялась ее напевать.

Впереди показались крыши построек – наверняка брошенное людьми село. Мо по заросшей тропинке направилась в ту сторону.

Да, село было брошено уже давно. Видно, американцы бомбили его и обстреливали снарядами. Коробки домов развалились, загородив обломками все проходы, бревна покрылись пылью и пеплом. Огромная воронка возникла на пути Мо. На самом дне ее лежал чей-то алтарь предков, на котором сохранилась еще желтая краска, рядом торчали ножки опрокинутого столика, тускло поблескивал расплющенный алюминиевый таз.

Неожиданно взгляд девушки остановился на чем-то круглом, валявшемся под сваями дома, стоявшего слева от нее. Консервная банка! Три скрещенных деревянных колышка, полуобгоревшие головешки, несколько вскрытых совсем недавно консервных банок. Мо огляделась и увидела окурки сигарет.

Сразу стало тревожно. На ветке срезанного осколком дерева сидела маленькая птичка, совсем черная, с широким, точно веер, хвостом, по которому шла белая полоска. Мо еще раз огляделась, сердце ее гулко забилось.

– Мо! Мо! Где ты?! – Это был голос Ханг.

– Я здесь! – откликнулась Мо и бросилась к подруге.

На следующем привале Мо рассказала всем, что она видела. Старший группы, пока девушка говорила, внимательно смотрел на нее, а выслушав, улыбнулся:

– Наверняка это наши разведчики оставили. Нечего паниковать! Откуда здесь вдруг штурмовикам взяться?!

3

«Венера» отправилась в путь в два часа ночи, после того, как в ее расположении побывал командующий фронтом. Отряд должен был пройти тем же маршрутом, по которому двигалась группа 17-й роты народных носильщиков. Затем их пути расходились. «Венере» предстояло идти по секретной тропе, обозначенной на карте. Времени оставалось в обрез, поэтому Хоай Тяу и Чан Нонг, посоветовавшись, решили выслать вперед разведдозор. За день до начала движения отряда разведчики должны были наметить условными знаками особо трудные или не нанесенные на карту участки пути.

Отряд шел третий день. Пройдя эту тропу, он должен был свернуть на другую, о которой 17-я рота народных носильщиков даже не имела представления.

Бойцы были очень тяжело нагружены. Огромные, намного больше, чем у пехотинцев, вещмешки были туго набиты, казалось, в них не влезет даже пачка сигарет. Гамак, нейлоновая накидка, которой одновременно и укрывались, комплект обмундирования – все это весило два-три килограмма, основную тяжесть составляли взрывчатка и патроны. Кроме того, каждый, включая Хоай Тяу и Чан Нонга, нес неприкосновенный запас продуктов, общим весом до килограмма. Эти запасы предназначались для раненых.

Итак, на своих плечах бойцы несли все, что нужно для боя, для действий в тылу врага. В начале операции снабжать отряд не было возможности. Продовольствия, которое народные носильщики должны были перебросить на новые склады, тоже хватило бы только для того, чтобы восполнить расход на первом этапе операции и в начале второго этапа.

За несколько дней отряд прошел пять горных сел. Все они были разрушены американскими бомбами. Куда девалось население, никто не знал. Уже от околицы были видны глубокие красные ямы – воронки от бомб, взрыхленная снарядами земля, разломанные в щепы, как попало наваленные стволы деревьев. Только несколько абрикосовых деревьев, распустивших белые цветы, стояли нетронутыми, напоминая о том, что когда-то здесь цвели сады. Другие были покалеченные снарядами или осколками от бомб, но там, где одна половина дерева была мертвой, другая распускала зеленые почки.

В полдень «Венера» остановилась на привал у почти пересохшего ручья, по самой середине которого с легким журчанием еще текла вода. Бойцам было разрешено отдохнуть, чтобы набраться сил. Они искусно укрыли гамаки в зелени густых крон. В целях обеспечения скрытности действий Чан Нонг запретил бойцам выходить из расположения отряда.

Хоай Тяу ворочался с боку на бок, никак не мог заснуть. В конце концов он свернул свой гамак, засунул его в вещмешок и пошел проверить, как отдыхают бойцы.

Выонг Ван Кхием вышивал цветы на полотенце и беседовал с Ван Тяном, Чонгом и еще двумя бойцами. Он издавна славился в «Венере» не только своими боевыми успехами, но и многочисленными талантами. Он был настоящим умельцем: хорошо пахал, прекрасно плел корзины, ловко ловил раков и рыбу; даже в таком, казалось бы, совсем женском деле, как вышивание, и то был мастером. Многие девушки приходили к нему с просьбой расшить узором их полотенца. И все же был у него один недостаток – лицо его покрывали оспины, но, по правде говоря, это нисколько не печалило Выонг Ван Кхиема.

Хоай Тяу показалось, что бойцы обсуждали что-то очень серьезное. Он прислушался.

Ван Тян взволнованно заговорил:

– Наша литература и искусство в большом долгу перед народом. В истории страны есть немало славных примеров того, как мы отражали натиск завоевателей. В ней много ярких личностей. И если бы их могли как следует показать в литературе, в театре, в кино, то с такими произведениями захотели познакомиться не только в нашей стране. В России много написано о Петре Великом, о Кутузове или, к примеру, о Чапаеве. Франция гордится Наполеоном, Жанной Д'Арк. А мы… Сколько героических личностей есть у нас! Сестры Чынг[8]8
  Сестры Чынг – Чынг Чак и Чынг Ни – подняли восстание против китайских феодалов в 40 году.


[Закрыть], воительница Вьеу[9]9
  Воительница Вьеу – легендарная героиня, возглавившая восстание против китайских феодалов в 248 году.


[Закрыть]… Разве это не герои? А славный Нго Куйен[10]10
  Нго Куйен – выдающийся полководец, изгнавший из Вьетнама войска китайских захватчиков в 939 году; решающую роль тогда сыграла битва на реке Батьданг (938 год).


[Закрыть]? И разве не принесла нашей стране славу династия Чан[11]11
  Династия Чан (1225 – 1400 годы) – средневековая династия, укрепившая во Вьетнаме централизованную власть.


[Закрыть]? А возьмем Нгуен Чая[12]12
  Нгуен Чай (1380–1442 годы) – национальный герой и государственный деятель, родоначальник поэзии на национальном языке, полководец.


[Закрыть] или Куанг Чунга[13]13
  Куанг Чунг – обратил в бегство армию китайских феодалов, напавшую на Вьетнам в 1789 году.


[Закрыть] и его искусных военачальников. Да мало ли?!

В роте всем давно уже было известно, что Ван Тян увлекается военной историей. С большим интересом читал он о ратных подвигах предков и всегда сожалел, что о них так мало написано.

Выонг Ван Кхием не имел среднего образования, но у него уже был богатый жизненный опыт. Рассуждения Ван Тяна ему очень нравились.

– Да! Я бы тоже хотел посмотреть фильм, скажем о Куанг Чунге. И чтобы он был поставлен, например, как «Чапаев». Ты прав, наше искусство в большом долгу перед народом и его историей.

– У нас пока что очень мало исторических романов. А те, что есть, – неинтересные. Вот я «Тараса Бульбу» Гоголя прочитал, так этой книги мне никогда не забыть!

Хоай Тяу сел рядом с Чонгом и стал внимательно прислушиваться к беседе. Он был полностью согласен с Ван Тяном, однако счел нужным добавить:

– Сейчас для нас главное то, что относится к нашей борьбе с врагом. В истории страны, с тех пор как была создана наша партия, тоже есть немало славных дел и героев, вышедших из простого народа. Вот, например, Хо Ши Мин. Вся его жизнь – подвиг. И наши части особого назначения имеют своих героев. Когда мы выметем прочь американских империалистов и предателей, наши писатели наверстают упущенное и выполнят свой долг перед народом.

Чонг тоже вставил голос:

– Говорят, недавно в Алжире поставили пьесу в стихах «Человек в резиновых сандалиях». Ее написал Катеб Ясин. Он воспевает борьбу нашего народа за независимость, а отрезок времени, который охватывает пьеса, очень велик – от времени сестер Чынг до наших дней. В спектакле дан образ Хо Ши Мина как нашего великого национального героя. Сам президент Бумедьен побывал на спектакле, прошедшем с большим успехом. Вот я и думаю: Катеб Ясин сделал замечательное дело.

Оань-Молоко тоже был здесь. Он заглянул навестить Чонга. Они когда-то учились в одной школе, хотя и были из разных волостей. Оань был на год моложе Чонга. С тех пор как Чонг побывал в отпуске и, вернувшись, рассказал о том, что в их школу попала американская бомба, они с Оанем каждый день вели разговоры о том, как отомстить за это врагу.

Однако Оань был очень слаб в истории, хотя и слыл «политическим обозревателем». Сейчас он чистил свой автомат и с равнодушным видом слушал, что говорили остальные.

От Выонг Ван Кхиема не укрылось безразличие Оаня. Он подмигнул ребятам и, кивнув в его сторону, сказал:

– А ну, наш математик, он же политический обозреватель! Ты в истории что-нибудь смыслишь?

– Ну… так, немного… – запинаясь, довольно неуверенно ответил Оань.

– Расскажи-ка нам тогда о Нго Куйене, а мы послушаем!

Оань, который больше всего боялся попасть впросак, услышав этот вопрос, обрадовался и тут же выпалил:

– Ну кто же о нем не знает?! Нго Куйен одержал блестящую победу на реке Батьданг!

– В каком году? Чью армию победил?

– Ну как же! Река Батьданг… победа над армией Нгуенов тринадцатый век!

Раздалось удивленное «Ой!», за которым последовал взрыв смеха. Один из бойцов, показывая пальцем на Оаня, с хохотом повалился на спину и болтал в воздухе ногами.

Ван Тян не на шутку рассердился. Как-никак когда-то он был отличником.

– И где ты только учился? – спросил он Оаня-Молоко.

Оань сообразил, что сказал глупость. Застеснявшись, встал и пошел, бормоча на ходу:

– А что такое? Ну-ка… Нго Куйен… Дэм За Чать… Нет, не так… Кто же раньше был, чья династия – Динь или Нго?..

Чонг тоже поднялся, вернулся к своему гамаку, растянулся в нем, смежил веки, но вдруг снова вспомнил ответ Оаня и не смог сдержать приступа смеха.

Действительно, странно! В девятом классе Оань прослыл блестящим математиком. Он легко решал все задачи по геометрии и тригонометрии, казалось, без всякого труда постигал уравнения и логарифмы. Сколько раз он решал самые головоломные задачи, которые их учительница Льеу писала на доске и которые никто, кроме него, не мог решить! Но с историей у него всегда были неимоверные трудности. Он жаловался, что никак не может запомнить все это, потому что девизы правления разных династий, по его мнению, совершенно бессмысленны и ничего не выражают.

Чонг переключился на мысли о себе, и тут же в памяти всплыло последнее, состоявшееся перед походом, комсомольское собрание.

На этом собрании Тхао Кен, командир третьего подразделения, комсорг отряда, долго говорил о той решимости, с которой бойцы идут на задание. Он же зачитал резолюцию, потом, тяжело дыша, точно раздувая кузнечные мехи, весь покрытый потом, громко прокричал:

– Придется нагрузиться потяжелее, понятно, нет? Такой груз под силу только вьючным ослам, но мы сами понесем его добровольно, чтобы победить американцев! Понятно, нет?

Винь, командир одной из боевых групп подразделения Тхао Кена, нетерпеливо крикнул:

– Ты что, наше мнение спрашиваешь или указания раздаешь?!

Его большие, чуть навыкате глаза стали еще больше от возмущения, жесткие, торчащие дыбом волосы, совсем растрепались, он сердито шмыгнул носом. Эта его решительность привела бойцов в веселое расположение духа. Все засмеялись, хотя к самому Виню бойцы относились с большим уважением – он воевал давно и был награжден орденом.

Тхао Кен заулыбался, широко раскрыв рот и обнажив выступающие вперед зубы.

– В резолюции говорится: «В соответствии с требованиями момента часть бойцов останется в тылу, необходимо, чтобы и они полностью выполнили возложенную на них задачу…» Все согласны с этим? Если согласны, давайте голосовать. Кто «за», поднимите руку. Понятно, нет?

Но в этот момент Чонг, сидевший последнем ряду, с рассерженным видом вскочил:

– А я не согласен! Не стану голосовать! – Он даже покраснел от гнева.

Все взоры теперь обратились на него. Тхао Кен растерялся:

– Если тебе что-нибудь неясно, спрашивай побыстрее, чтобы можно было перейти к голосованию. Понятно, нет?

– В резолюции сказано, что часть бойцов остается в тылу, а я предлагаю: пусть все идут, все до единого! Все комсомольцы!

– Но мы обязаны подчиниться решению собрания, понятно, нет? В резолюции же ясно указано, что часть людей должна остаться в соответствии с требованиями текущего момента. На этот раз те, кто послабее, кто менее вынослив, не пойдут. Понятно, нет?

– А разве среди нас есть менее выносливые?! – возмутился Чонг. – Если мы служим в армии, да еще в частях особого назначения, значит, невыносливых среди нас не ищи! Я предлагаю записать так: «Идут все, как один!» – и поставить на голосование.

Тхао Кен замахал огромной ручищей:

– Тогда препирайся, сколько тебе угодно, с Хоай Тяу и Чан Нонгом. Я же сказал: резолюция подготовлена ячейкой. Ты должен учитывать обстановку. Враг намерен предпринять активные действия, чтобы захватить освобожденную нами территорию. Армия врага численностью почти в двадцать тысяч… – Видимо, он приготовился повторить Чонгу все, о чем только что говорил, но нетерпеливый Винь закричал:

– Да ясно все! Давай голосовать! Сколько можно обсуждать?!

– Голосуем! Нам еще снаряжение идти получать!

– Я – «против»!

Тхао Кен внимательно сосчитал поднятые вверх руки.

– Почти единогласно! – удовлетворенно вздохнул он. – Только Чонг «против»!

– Я буду жаловаться командованию! – возмущенно кричал Чонг.

Бойцы оживленно переговариваясь, расходились по палаткам. Тхао Кен догнал Чонга, обнял его за худенькие плечи:

– Браток! Ты не расстраивайся, и на твою долю дел хватит. Бить врагов еще долго придется!

– А я хочу сейчас! Я буду жаловаться командованию!

Чонг не мог успокоиться, в голосе его звучали гневные нотки.

Тхао Кен расхохотался:

– Да не обижайся ты, дружище! А хочешь жаловаться, так жалуйся, пожалуйста, можешь прямо командующему фронтом. Он все решает! Понятно, нет?

***

…Чонг вспомнил, как он, злой и обиженный, хотел отправиться к командующему фронтом, но тот сам прибыл в отряд.

Хоай Тяу поднялся тогда навстречу командующему, поздоровался с ним и сказал вбежавшему Чонгу:

– Ну вот, можешь изложить свою просьбу. Если товарищ командующий сочтет нужным ее удовлетворить, мы возьмем тебя с собой.

Рассказав вкратце о ходе подготовки к предстоящему походу, он сам сказал командующему о Чонге, и показал какой-то листок, испещренный красными, как кровь, буквами.

Чонг, едва дождавшись, пока Хоай Тяу кончит говорить, умоляюще схватил командующего за руку:

– Товарищ командующий, разрешите мне идти вместе со всеми, ну разрешите же!

Командующий ласково посмотрел на него, успокаивающе произнес:

– Ты парень, молодец! Но у нас солдат для этого похода вполне достаточно!

У Чонга на глазах показались слезы.

– Я дал клятву отомстить… А вот теперь…

– Предстоит очень трудная операция. У тебя просто не хватит сил на переход!

– Я написал обязательство… Я не сбегу, не дезертирую…

Командующий обнял его, прижал к себе. Потом, помолчал немного, похлопал по плечу и сказал:

– А может быть, перед нами молодей львенок? Я согласен, пусть он идет вместе со всеми!.. Ну, смотри, не опозорь своих товарищей!

Забыв о всякой субординации, Чонг обнял командующего, восторженно завопил:

– Ура командующему! Ура командующему! – И, даже не попрощавшись, он выскочил наружу.

В шестнадцать часов Чан Нонг отдал приказ продолжить марш.

С запада налетела четверка истребителей-бомбардировщиков, пронеслась прямо над головами бойцов. Послышался тяжелый гул транспортного самолета. Со стороны базы «Феникс» подлетел самолет-разведчик, описал в небе несколько широких кругов.

– Снова листовки! Черт бы их побрал! – пробормотал Чан Нонг и ускорил шаг. Впереди шел разведдозор – Ван Тян и Выонг Ван Кхием.

Бойцы начали подниматься по склону. Растительность здесь была очень скудной, поэтому каждый тщательно обвивался ветками для маскировки. Силуэты бойцов сливались с росшими по краям тропы деревьями.

Внезапно Выонг Ван Кхием сделал широкий взмах рукой, подавая Чонгу знак остановиться, и подозвал Ван Тяна:

– Впереди, кажется, люди!

Ван Тян вплотную подошел к нему.

– Точно, люди, – сказал Выонг Ван Кхием. – Пробирайся назад, скажешь Чан Нонгу, чтобы остановились и сохраняли полнейшую тишину. Чонга – ко мне!

Выонг Ван Кхием осторожно снял вещмешок, сунул его в кусты, перетянул на грудь свой автомат, снял с предохранителя. Действия его были четкими и спокойными.

Подполз Чонг, вид у него был возбужденный.

– Нашим здесь взяться неоткуда! – прошептал он.

– Прикрой меня, а я схожу посмотрю!

– Нет, ты оставайся, а я посмотрю!

Чонг быстро и решительно пополз вперед. Он полз как ящерица, выслеживая добычу. Выонг Ван Кхием, встревоженный за товарища, пополз следом за Чонгом…

Сержант Тьем лежал на склоне за маленьким деревцем, сжимая в руках винтовку. За спиной у него послышался какой-то шорох. Тьем оглянулся. Солдат, который пришел с ним, уже куда-то исчез, а вместо него подходил другой. Это был Вынг. Тьем махнул рукой, приказывая ему залечь рядом. Снизу, пригнувшись, приближались два солдата армии Освобождения. Шагах в двадцати от Тьема они залегли. Земля между ними была совсем ровной, покрытой только низкорослыми кустиками «змеиных языков». Четыре пары глаз внимательно смотрели друг на друга. Четыре ствола готовы были вот-вот запульсировать огнем.

Неожиданно до Выонг Ван Кхиема донесся голос того, что лежал за маленьким деревцем:

– Отходим, Вынг.