Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Хоай Тяу вдруг почувствовал, что его неодолимо тянет к маленькому домику на склоне холма, где сейчас, совсем рядом с ним, была его мать. Как во сне медленным шагом подошел он к дому, прислонился плечом к стене и с замиранием сердца прислушался к тому, что делалось там, внутри. За стеной все было тихо, лишь изредка мыши нарушали эту тишину писком и шорохом. Хоай Тяу глубоко вздохнул и смахнул непрошеную слезу.

Вдруг он встрепенулся, приник всем телом к стене, и прислушался. До него донесся скрип лежанки, затем тяжелый вздох и совсем отчетливо он услышал голос матери:

– Сынок, где же ты? Когда же ты вернешься ко мне? Жив ли ты, мой дорогой?

Хоай Тяу до крови закусил губу, чтобы не выдать себя рвущимся из груди возгласом. Мама, любимая мама! Она постоянно, даже во сне, помнит о нем, ждет его! Слезы радости, признательности и уважения к самому дорогому человеку потекли по щекам Хоай Тяу.

«Мама! Дорогая моя мама! Сын вернулся к тебе, он у твоего дома, всего лишь в одном шаге от тебя. Скоро мы встретимся с тобой, я сам приду к тебе, и ты откроешь мне дверь». Слова рвались из самого сердца Хоай Тяу. Он мог стоять и стоять у ее дома, но неожиданно на территории базы раздалась длинная очередь, и это вернуло Хоай Тяу к действительности. На часах было без пяти двенадцать. И в ту же секунду прогремели два взрыва, разбудивших всю округу.

Хоай Тяу бегом бросился к вершине холма.

– Группа Чан Нонга атакует свой объект, – доложил радист подбежавшему комиссару.

4

Около десяти часов вечера, примерно в то самое время, когда подразделения «Венеры» выдвигались на рубежи атаки намеченных объектов базы «Феникс», в рабочем кабинете генерал-лейтенанта сайгонской армии Хоанг Хыу Заня ярко горели неоновые лампы. Соседняя комната, где генерал обычно принимал гостей, тоже была ярко освещена. В ней находились двое: сам генерал Хоанг Хыу Зань и американский советник Хопкин. Вокруг столика стояли мягкие кожаные кресла, в одном из которых почти утонул тучный генерал. Хопкин сидел напротив и курил сигару. Разговор носил строго конфиденциальный характер, поэтому никого, кроме них, в доме не было.

На столике стояло несколько бутылок шампанского, виски и водка из клейкого риса. Хоанг Хыу Зань налил в свой бокал виски и, подняв его на уровень глаз, любовался янтарным напитком.

– Уважаемый господин советник! Мне кажется, что лучше крепкого напитка, чем этот, нет, но шампанское я все-таки люблю больше. Уже тридцать лет я предпочитаю шаманское всем другим напиткам. Прошу вас!

Хопкин сощурил глаза, взял в руки свой бокал:

– Да, вы знаете толк в шампанском, господин генерал-лейтенант. Тридцать лет – это большой срок, чтобы познать все его тайны. – Американец одним глотком выпил содержимое своего бокала. – Но по мне, лучшего напитка, чем вот эта водка нет. Его можно назвать «вьетнамизированным виски». И по качеству, и по вкусу он не уступает лучшим, первоклассным коньякам Франции!

Если кому-либо удалось бы подслушать разговор этих двух высокопоставленных представителей союзных армий, то он не услышал бы ничего интересного. И действительно, сейчас они вели совсем непринужденный разговор, не затрагивавший главного, ради чего генерал сайгонской армии пригласил к себе американского советника.

Хоанг Хыу Зань достал носовой платок, прикоснулся им к губам, ко лбу и, понизив голос, перешел к главному:

– Давайте продолжим нашу беседу. Не вдаваясь в подробности, скажу вам, что у меня накопилось около пятидесяти килограммов опиума, тщательно упакованного в ящики с надписями «Запасные части для ЭВМ». Все было продумано четко, однако сейчас возникли определенные трудности. При переправке в Гонконг, таможенная служба в Сайгоне обыскивает каждый самолет, проверяет весь груз. В бангкоке – еще хуже, там все могут прибрать к своим рукам…

Уже закончив говорить генерал вдруг понял, что сболтнул лишнее. Правда, он утаил от Хопкина общий вес наркотиков, уменьшив цифру на двадцать килограммов, но американец все равно догадается о масштабе махинаций с опиумом, а это уже чревато последствиями.

Увидев перспективу недурно заработать, Хопкин сразу оживился:

– Не беспокойтесь, господин генерал! Все будет сделано тихо. Никто и не узнает, чей это груз. Я переправлю его в Бангкок спецрейсом, а там мои друзья передадут его из рук в руки вашим людям из Гонконга.

– Уж и не знаю, как вас благодарить, господин советник. Этот вариант – самый подходящий для меня. Вы очень добры ко мне, господин советник!

Хопкин продолжал, будто не слыша слов генерала:

– Нам надо обо всем договорится сразу, чтобы потом не возникло никаких недоразумений. Доставку груза я беру на себя, но надо, чтобы все и везде прошло гладко, без сучка и задоринки, а на это мне понадобятся деньги. На какую сумму я могу рассчитывать?

Вопрос, которого Хоанг Хыу Зань ждал давно, не застал его врасплох, но заставил насторожиться. «До чего же жаден этот пройдоха, – подумал он. – Тертый калач попался, такой и своего не упустит и чужое готов прихватить, мерзкая обезьяна!»

– Уважаемый господин советник! – с улыбкой проговорил он. – Я понимаю ваше беспокойство и готов вручить вам четвертую часть стоимости всего груза.

Хопкин пожал плечами, почесал зачем-то шею, а потом саркастически ухмыльнулся:

– Недорого же вы оцениваете мои старания! Ведь я рискую попасть под суд военного трибунала, если все это дело выплывет наружу. Господин генерал, наверное, думает, что все деньги пойдут мне одному? А про остальных вы забыли? Давать-то придется всем, кто участвует в этом деле, а мало ли таких, которые жаждут погреть на этом руки? Надеюсь, вам это известно даже лучше, чем мне, господин генерал…

– Да, да, конечно, господин советник! Мне ведь тоже предстоят большие расходы, сразу же слетятся все, как мухи на мед! Да и людям наверху, в президентском дворце, обязательно надо дать.

– Или вы потеряете все и ничего, кроме неприятностей, не наживете, или давайте сразу решим этот вопрос, не тратя времени даром. – Хопкин уже диктовал свои условия. – Делаем так: всю сумму делим на пять, из них три части мои! Согласны?

Чванливый и надменный тон советника вывел генерала из себя, но он постарался не показать виду и, тяжело вздохнув, согласно кивнул:

– Будь по-вашему, я слепо подчиняюсь вам, господин советник, и надеюсь на вас.

Хопкин добродушно рассмеялся, довольный заключенной сделкой, наполнил два бокала шампанским и торжественно провозгласил тост:

– За нашу победу, за нашу дружбу!

Они встали и подняли бокалы. В это время раздался звонок. Хоанг Хыу Зань вышел из комнаты и сразу же вернулся назад:

– Прибыл начальник штаба. Господин советник, при нем не следует ничего говорить о наших делах.

– Да мы уже и закончили их, Теперь поговорим о войне… А, господин полковник! Здравствуйте…

Полковник До Ван Суан вошел в комнату, бросил быстрый взгляд на столик с бутылками и склонил голову в приветствии.

– Садитесь с нами! – пригласил его генерал.

До Ван Суан положил перед собой портфель, вынул из него лист бумаги и начал доклад:

– Мы только что перехватили шифровку вьетконговцев, в которой говорится о переброске крупной группировки их войск в район гор Хонглинь.

– Опять эти горы Хонглинь! Эти вьетконговцы в прятки задумали с нами играть, что ли? Тут что-то не так!

Начальник штаба извлек из портфеля еще один лист:

– Есть данные, что на участках полковника Лы и полковника Бау противник сосредоточил более ста танков и закончил оборудование огневых позиций для артиллерии крупного калибра. Наша авиация наносит непрерывные удары бомбовые удары, но эффективность налетов невелика. По многим признакам, вьетконговцы готовят крупное наступление на нашем фронте.

Хопкин слушал доклад полковника и мысленно представлял себе линию фронта. Противник полукольцом охватывал оборону сайгонских войск, особенно угрожающим выглядело положение на левом фланге.

– Каковы ваши соображения на этот счет? – спросил он начальника штаба.

До Ван Суан вытер платком вспотевший лоб и, запинаясь, доложил:

– Господин советник! Мое мнение таково: противник планирует прорвать нашу оборону в нескольких местах, расчленить группировку наших войск, уничтожить ее по частям и крупными силами, совершив обходный маневр, нанести удар по нашей базе.

– Может быть и так! – кивнул генерал. – Силы у них большие, если верить разведке. Особенно меня беспокоят танки и тяжелая артиллерия. Тем более что авиация не причиняет им никакого вреда.

Хопкин почувствовал себя оскорбленным словами генерал-лейтенанта. Он подошел к столу, стукнул по нему кулаком:

– У меня есть план срыва наступления вьетконговцев! Мы должны немедленно перебросить в район гор Хонглинь дивизию «Жан Док» с задачей блокировать и удерживать весь этот район. В четыре часа утра провести артиллерийскую контрподготовку на участках обороны полковников Лы и Бао. Наша авиация вдвое увеличит количество самолето-вылетов на бомбардировку позиций артиллерии и танков противника. Этим мы сорвем все планы вьетконговцев, сорвем их наступление, если они его замышляют.

До Ван Суан не удержался от восклицания:

– Очень правильное решение, господин советник!

Но Хопкин, нахмурив брови, продолжал:

– Несмотря ни на что, мы не должны успокаиваться, противник ведь не так глуп, как мы хотим его представить. Как у нас организована оборона базы? Все ли предусмотрено?

– Разрешите доложить, господин советник, здесь у нас полный порядок! 5-й особый полк полковника Шау Вана выполняет задачу по охране и обороне базы, и, кроме того, мы создали вокруг базы пояс безопасности из целого ряда «стратегических деревень». Там сформированы отряды гражданской самообороны, к тому же очень эффективно работают наши осведомители.

За стеной комнаты, где шел этот разговор, раздался телефонный звонок. Тяжело поднявшись с кресла, генерал прошел в свой кабинет, к аппарату.

– Господин генерал-лейтенант! – послышался в трубке торопливый и испуганный голос. – Докладывает командир 15-го танкового батальона майор Май! На базу просочилась группа вьетконговцев и движется в направлении штаба.

Генерал-лейтенант опешил, услышав это.

– Они пробрались на базу? Как они прошли через посты охранения? Откуда эти сведения? – кричал он в трубку охрипшим голосом.

– Господин генерал-лейтенант! Часовые моего батальона остановили группу вьетконговцев, которые были одеты в форму 5-го полка полковника Шау Вана, но неправильно назвали пароль. Я связался со штабом 5-го полка, там мне ответили, что никого в наряд на сегодняшнюю ночь не назначали.

Хоанг Хыу Зань бросил трубку, быстро вошел в комнату и сообщил потрясшую его новость начальнику штаба и американскому советнику. Хопкин и До Ван Суан лишились дара речи.

– Полковник! – закричал генерал, обращаясь к к До Ван Суану. – Немедленно поднимайте 5-й полк! Пусть схватят этих нахалов! Вызвать ко мне полковника Шау Вана! Свиньи, паразиты! Прошляпили вьетконговцев!

Начальник штаба поспешно запихнул документы в портфель, схватил его и выскочил из комнаты, забыв даже спросить разрешения у старшего начальника и не попрощавшись ни с кем. Хопкин, с которого сразу же слетели весь лоск, самодовольство и надменность, засуетился, а потом решительно поднялся:

– Господин генерал-лейтенант! Я должен немедленно покинуть вас.

– Возьмиет с собой охрану, как бы чего не вышло. А лучше возвращайтесь к себе подземным ходом, так будет безопасней. Машина может привлечь внимание вьетконговцев.

Хопкин быстро выскочил из комнаты. Волна холодного воздуха ворвалась в помещение, заставив генерал-лейтенанта поежиться. Через несколько секунд и он поспешно покинул комнату.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

1

С каждой минутой треск двигателей мотоциклов становился все слышнее. Затем замелькал свет фар машин, на большой скорости устремившихся в сторону блиндажей, перекрывавших все входы и выходы на базе. Из расположения 15-го танкового батальона донесся шум запускаемых танковых двигателей, а потом и сами танки один за другим выползли на дороги и заняли все перекрестки. Не было слышно сигнала тревоги, не взлетали ракеты, но по всему чувствовалось: на базе что-то произошло и она пришла в движение.

Чан Нонг посмотрел на часы: было без десяти двенадцать. До времени «Ч» оставалось всего десять минут.

– Кажется, нас обнаружили, – шепнул он на ухо Хо Оаню. – Видишь, они подняли танковый батальон и мотоциклистов и сейчас прочесывают все дороги.

– Скорее всего, так и есть, – кивнул Хо Оань. – Надо начинать.

Чан Нонг тоже думал об этом. Если дожидаться времени «Ч», то можно опоздать. Он остановился на дороге и каждому проходившему мимо бойцу тихонько говорил:

– По всей видимости, мы обнаружены и противник ищет нас. Сохраняйте спокойствие, помните о поставленной задаче. Действовать только по моему приказу! Где Зау? Прикроешь меня!

Три мотоцикла военной полиции выскочили из-за поворота, притормозили и развернулись. Шесть солдат в стальных касках с тремя пулеметами в колясках мотоциклов внимательно присматривались к проходившим мимо бойцам группы Чан Нонга.

Чан Нонг небрежно вытащил пачку, достал сигарету и из-под полуопущенных век рассматривал солдат на мотоциклах. Взревев моторами, машины резко прибавили скорость и скрылись из виду. Через несколько сот метров они сбросили газ, и по звуку моторов можно было определить, что они разворачиваются в обратную сторону. Свет фар бил прямо в спины бойцов, словно ощупывал каждого человека.

– Приготовиься, – негромко скомандовал Чан Нонг. – По моему приказу – огонь короткими очередями.

Мотоциклисты были уже совсем рядом. Они снова сбавили скорость и ехали на одном уровне с группой. Солдаты в колясках сидели спокойно и, похоже, вовсе не готовились к бою.

«Так, пожалуй, они отконвоируют на прямиком в свой штаб, – подумал Чан Нонг. – Надо что-то предпринимать, пока еще не поздно. В свете фар он увидел, что они уже подошли к штабу и узлу связи базы. – Пора!» – И Чан Нонг подал команду своим бойцам:

– По мотоциклистам – огонь! – Резко развернувшись, он дал очередь по первому мотоциклу. Сидевший за рулем солдат дернулся и стал медленно заваливаться на пулеметчика в коляске, которому пулей тоже пробило голову. Мотоцикл взревел, резко дернулся и опрокинулся в кювет.

Хо Оань, услышав команду, выстрелил по второму мотоциклу, и тот разделил судьбу первого. Водитель и пулеметчик были убиты наповал. Третьему повезло больше. Не мешкая, водитель прибавил газу, а потом резко затормозил, что спасло и водителя и пулеметчика от первой очереди. Водитель очень быстро спрыгнул с мотоцикла и бросился в кювет, а пулеметчик чуть-чуть растерялся и тут же получил пулю в грудь. Навалившись на пулемет и не разжимая пальцев, он медленно сползал на дно коляски. А водитель ни жив ни мертв уже несся в темноте куда глаза глядят и орал во все горло:

– Вьетконговцы! Вьетконговцы! Спасите!

– Атакуем! – крикнул Чан Нонг и побежал в сторону штаба и узла связи.

– Третья группа, за мной! – скомандовал Хо Оань, и четверо бойцов стремительно перебежали вслед за ним на правую сторону дороги. По уже знакомой тропинке Хо Оань повел своих бойцов к дому, в котором располагался узел связи.

Двери здания были открыты. В неярком свете хорошо просматривались телефонные аппараты, радиостанции, телетайпы и много другой радиотехники. На железных кроватях, закутавшись с головой в одеяла, отдыхали радисты из предыдущей смены, а сменившие их сидели у аппаратов с наушниками на голове. В тишине четко слышались обрывки фраз, писк морзянки. Радисты быстро записывали что-то на бланки, некоторые работали ключом.

Один солдат, разбуженный выстрелами, поднялся с кровати, на ощупь нашел обувь и направился к выходу. В дверях он лицом к лицу вдруг столкнулся с Хо Оанем, который тут же сразил его выстрелом в упор.

– Оань-Молоко! Прикрой! – крикнул Хо Оань.

Оань-Молоко быстро подбежал к входной двери, заглянул внутрь и увидел лестницу, ведущую в подземелье. Оттуда неслись звуки работающей радиоаппаратуры, голоса радистов. Не раздумывая, Оань-Молоко достал из рюкзака двухкилограммовый заряд взрывчатки и бросил его в помещение.

– Взрываем узел связи! – крикнул Хо Оань.

Почти одновременно были брошены заряды взрывчатки во все подземные помещения узла связи, а один из бойцов, прежде чем бросить взрывчатку, выпустил длинную автоматную очередь в сидевших у аппаратов и лежавших на кроватях солдат.

Неожиданно вокруг стало светло как днем. Из-под развалин узла связи на высоту нескольких метров взметнулось яркое пламя. По всей видимости вспыхнули запасы бумаги, магнитной пленки, запчастей, спирта, хранившиеся в какой-то отдельной комнате.

Почти одновременно Хо Оань услышал треск автоматных очередей в районе штаба базы и обрадованно крикнул своим бойцам:

– Чан Нонг вступил в бой!

И сразу же со стороны аэродрома послышалась целая серия взрывов. Поползли вверх темные клубы дыма, подсвечиваемые изнутри. Пламя, словно высвободившись из объятий дыма, вырвалось наружу, взметнулось вверх, и на всей территории базы стало еще светлей.

Это послужило сигналом для всей группы перенести удар на другие объекты, намеченные к уничтожению на сегодняшнюю ночь. Хо Оань повел свою группу по заранее разведанному маршруту к домам, в которых жили старшие офицеры базы вместе со своими семьями. По пути бойцы наткнулись на вражеский пост, но вовремя сумели обойти его. Однако охрана заметила какое-то движение и на всякий случай выпустила две длинные очереди из крупнокалиберного пулемета. К счастью, трассирующие пули, словно безобидные светлячки, пронеслись немного в стороне от бойцов Хо Оаня.

2

Вторая боевая группа под командованием заместителя командира взвода Тхиня сразу же после команды Чан Нонга устремилась к виллам командования базы и американских советников. Для этого им пришлось проскочить через густые заросли кустарника вдоль дороги и тротуаров, затем обойти два дота. Виллы были обнесены проволочным заграждением. Красивые двухэтажные дома, ярко освещенные, стояли среди высоких деревьев, надежно укрывавших от зноя. Около той виллы, к которой подошла группа Тхиня, бойцы увидели большую черную машину. Тхинь распорядился проделать проход в проволочной заграждении и показал рукой на самое темное место под деревьями. Боец с гранатометом в руках быстро перерезал колючую проволоку и, едва ступив во дворик виллы, увидел невесть откуда появившегося здоровенного американца с овчаркой на поводке. Тот тоже от неожиданности опешил, затем с истошным криком «Вьетконговцы!» ринулся в гущу кустарника.

Тхинь, услышав крик, резко развернулся и увидел бегущего прямо на него американца в каске, с винтовкой в руках. Собака неслась следом за ним. Американец не успел даже поднять винтовку, как прозвучали два выстрела и тяжелое тело начало медленно опускаться на землю.

Видя, что дело с первых же минут принимает неожиданный оборот, Тхинь быстро преодолел открытое пространство, подбежал вплотную к доту и замер с взрывчаткой в руках. Из амбразуры слышались голоса солдат, разбуженных выстрелами. Тхинь аккуратно вставил взрыватели и опустил через амбразуру внутрь дота два заряда. Взрыв был достаточной сильным, чтобы голоса в доте замолкли навсегда.

Из виллы, а точнее, из правого крыла выскочили несколько американцев. Тхинь повел своим автоматом, и один магазин опустел. Раздался очень сильный взрыв, и неожиданно даже для нападающих главные ворота раскрылись настежь. Бойцы группы Тхиня броском преодолели пространство между дорогой и главными воротами, но вынуждены были залечь: со стороны виллы с большим упорством и организованностью охрана вела плотный огонь по заранее пристрелянным точкам. Длинной очередью из крупнокалиберного пулемета срезало красивые распустившиеся гладиолусы. Затем пули, пройдясь по кустарнику, подстригли его, словно искусный садовник, и, ударив по решетке главного входа, высекли искры из железа.

После некоторого замешательства, вызванного внезапностью нападения, американцы пришли в себя. Теперь они действовали так, как им было предписано в случае внезапного нападения противника. Два крупнокалиберных пулемета из дотов стреляли в сторону дороги. Вокруг залегших в кустарнике бойцов свистели пули, падали срубленные ветки.

– Подавить пулемет у главных ворот виллы! – скомандовал Тхинь.

Один из бойцов группы Тхиня укрылся за деревом, пристроив к его стволу гранатомет. Через прицел трудно было различить амбразуру дота, однако яркие вспышки выстрелов из пулемета навели его на цель. Боец выстрелил. Раздался глухой взрыв внутри блиндажа, и огневая точка затихла.

– Второй этаж! Две гранаты!

От выстрелов заложило уши. Две гранаты влетели в окна на втором этаже и взорвались. Ударной волной выбило стекла, рывком распахнулись рамы и ставни, клубы черного дыма заволокли всю верхнюю часть виллы.

– За мной, – скомандовал Тхинь и первым рванулся в виллу. На ходу он выхватывал гранаты и бросал из вслед убегавшим американцам. Каждую комнату, каждый пролет лестницы пришлось прочесывать из автоматов. Остановившись на мгновение перед первой комнатой. Тхинь метнул туда взрывпакет, повел автоматом по углам и тут же побежал к следующей комнате.

За ним, не отставая, следовали еще два бойца, обстреливая из автоматов все подозрительные места, где могли укрыться солдаты охраны или хозяева этого особняка. Дверь в следующую комнату оказалась запертой. Тхинь стукнул по ней несколько раз прикладом автомата, она не поддалась. Тогда он решил взорвать ее гранатой, но не успел. Дверь неожиданно резко отворилась, из-за нее выскочил американец и выстрелом в упор отбросил Тхиня к стене. Левое плечо Тхиня сразу онемело, по рукаву расползлось кровавое пятно, но он не обратил на это внимания. Американец рванулся вверх по лестнице, и на самом верху его догнала автоматная очередь. Словно наткнувшись на невидимую преграду, он рухнул навзничь на лестницу и стал медленно сползать по ней вниз головой.

– Где-то здесь должны быть апартаменты советника! – крикнул бойцам Тхинь. – Обыскать весь дом!

С фонариком в руке он прошел в ту комнату, из которой только что выскочил американец, загородивший своим телом теперь почти всю лестницу. В комнате никого не оказалось. Одеяло, подушки, простыни в беспорядке валялись прямо на полу у кровати.

– Опоздали! Он успел куда-то скрыться!

В соседних комнатах, где взорвались две гранаты, в неестественных позах на железных кроватях валялись трупы еще четырех американских солдат. Тхинь увидел на столике кожаный портфель, тут же переложил все его содержимое себе под гимнастерку и только сейчас заметил, что ранен.

3

Чан Нонг вел группу Хунга к зданию штаба базы. С первых же минут им пришлось вступить в бой с многочисленной охраной. У главных ворот их встретила длинная пулеметная очередь. Трассирующие пули со свистом пронеслись над самыми головами бойцов, тут же, без всякой команды, растянувшихся на земле. В темноте трудно было сразу найти какое-нибудь укрытие. Осмотревшись, Чан Нонг заметил в стороне от ворот что-то подходящее и подозвал к себе Хунга:

– Гранатометы в ход не пускать! Видишь рядом с деревьями небольшую насыпь? Пошли туда одного бойца, пусть он попытается обойти дот в темноте и взорвать его!

– Разреши, я сделаю это сам! – вызвался Хунг и, выбрав момент, когда пулеметчики меняли ленту, молнией метнулся через лужайку к доту, но тут же, словно отброшенный невидимой пружиной, отлетел обратно и упал на землю. Оказалось, что перед дотом была натянута металлическая сетка. На раздумье, что предпринять в такой обстановке, у Хунга было мало времени. Он мог или вернуться к залегшим бойцам и уничтожить пулеметный расчет из гранатомета, или использовать лишний заряд взрывчатки, чтобы проделать проход в металлической сетке. И тот и другой вариант требовали нескольких минут, а сейчас каждая секунда была на счету. Не раздумывая больше, Хунг сильно разбежался и вскочил на сетку. В нескольких метрах позади него прогремел взрыв: сетка оказалась заминированной. Взрывной волной бойца толкнуло в спину, и он покатился вниз, на другую сторону дота. Под сеткой узкой полосой мелькнул свет из приоткрытой входной двери, изнутри донеслись звуки падающих на бетонный пол стреляных гильз, громкие крики пулеметчиков. По голосам можно было определить, что их там человек пять. Хунг ввернул взрыватель в килограммовый заряд взрывчатки и быстро бросил его внутрь. Почти одновременно раздался сильный взрыв, истошные крики пулеметчиков. В тишине, наступившей после взрыва, слышались стоны раненых. На всякий случай Хунг бросил туда еще и гранату и крикнул своим бойцам:

– Пулемет уничтожен! Вперед!

Чан Нонг и его бойцы двинулись через главные ворота во двор перед домами. Из комнат в панике разбегались офицеры, солдаты. Неожиданно с крыши дома напротив штаба заговорили две автоматические винтовки. Пули жужжали вокруг, взбивали фонтаны земли у ног нападавших. Бойцам вновь пришлось залечь на подходах к зданию штаба.

– Гранату в окно подвального этажа! – приказал Чан Нонг лежавшему рядом гранатометчику.

Из-за спины бойца вырвался сноп пламени, и граната влетела в окно. Раздался мощный взрыв. С грохотом вылетели часть стены, рамы, стекла. Внутри послышались вопли, затем топот подкованных ботинок по бетонным ступенькам лестницы.

– За мной! – кркинул Чан Нонг и рванулся к образовавшемуся проему в стене. За ним бросились Хунг и еще трое бойцов. В подвале гремели взрывы, трещали автоматные очереди. Это бойцы очищали подвал от укрывшихся там солдат противника.

Хунг решил прорваться о лестнице на верхний этаж. Один пролет он проскочил удачно, а на площадке перед вторым его встретила длинная очередь. Пуля задела левую ногу, по брюкам отекла кровь. Пришлось отскочить и укрыться за небольшим выступом в стене. По лестнице прямо к тому месту, где стоял Хунг катились сверху две гранаты. Он еще больше вжался в стену, понимая, что осколки могут достать его в этом ненадежном укрытии. Гранаты взорвались одна за другой, но, к счастью, не задели Хунга.

На помощь ему поспешил Чан Нонг. Увидев, что здесь пройти на второй этаж не удастся, он крикнул Хунгу:

– Оставайся на месте и стреляй, а мы зайдем с другой стороны! Но ты ранен! – воскликнул он, увидев окровавленные брюки. – Давай перевяжу!

Наложив повязку на рану Хунга, Чан Нонг и один из бойцов с взрывчаткой через плечо вылезли на крышу дома, куда успели сбежаться все уцелевшие солдаты и офицеры противника. Командовал ими какой-то офицер с погонами подполковника.

– Перекрыть все лестницы! – распоряжался он. – Держаться нам недолго, скоро подойдет помощь.

Свыше десятка солдат и офицеров марионеточной армии заняли места у лестниц. Как только снизу раздавалась автоматная очередь, они, не ожидая команды, бросали в пролет гранаты. И так после каждой очереди снизу в ответ по лестнице скатывались гранаты.

Подполковник вытащил платок, вытер вспотевшее лицо и возбужденным тоном подбадривал оставшихся с ним солдат и офицеров:

– Генерал-лейтенант ранен, но успел уйти по подземному ходу, сейчас, наверное, он уже в безопасном месте. Нам надо продержаться еще немного, помощь придет обязательно! К тому же у вьетконговцев вот-вот кончатся патроны, и мы их возьмем голыми руками. Каждому обещаю…

Договорить он не успел, и остальные не услышали, что же он хотел им пообещать. В дальнем конце плоской крыши послышался какой-то шум. Подполковник обернулся и увидел двух человек в коротких маскхалатах, с оружием в руках.

– …Отправиться к праотцам! – закончил мысль подполковника Чан Нонг, и автомат заплясал в его руках. Несколько человек кинулись вниз по лестнице, а остальные, и в их числе подполковник, словно подкошенные рухнули на крышу дома. Чан Нонг поднял какой-то пистолет и пошел к лестнице:

– Хунг! Не стреляй, это мы!

Хунг уже ждал их на площадке.

– Однако быстро вы провернули это дело, товарищ командир!

– Скорее к дому начальника штаба базы! Хунг, ты не заметил, куда мог сбежать генерал-лейтенант?

– Да сдох где-нибудь от страха ваш генерал! – шутливо отозвался Хунг. – После ваших выстрелов сюда кинулись пять человек, вот они все и лежат перед вами. А генерал, наверное, валяется там, на крыше.

Его там нет. Но вот, что я нашел на крыше. – Чан Нонг показал Хунгу маленький пистолет с серебряной пластинкой на рукоятке. – Давай быстро наверх!

Чан Нонг с Хунгом снова поднялись на крышу, подошли к флагштоку, на котором развевалось знамя сайгонских властей, быстро спустили его и сбросили вниз. Затем Чан Нонг достал из-под рубашки полиэтиленовый пакет, бережно развернул красно-голубое полотнище с золотой звездой посередине, закрепил его и поднял на флагшток. Потом Чан Нонг спустился вниз по лестнице, вошел в самую большую комнату и вытащил из кармана маленький прямоугольник белой бумаги. Это была как раз та листовка, которую он подобрал на наблюдательном пункте. На чистой стороне красным карандашом, найденным на столе, Чан Нонг быстро написал: «Бойцы армии Освобождения приняли приглашение генерала Хоанг Хыу Заня и пришли сюда!» Затем он взял со стола тяжелую хрустальную пепельницу и подложил под нее листовку со своим ответом.

– А теперь пойдем отсюда! – улыбнувшись, сказал он Хунгу.

Они вышли во двор. Никто из них не обратил внимания на узкую темную дверь под лестничной площадкой. А эта дверь вела в убежище, которое соединялось длинным подземным ходом с домом американских советников, где жил Хопкин.

В ходе дальнейших действий группа Чан Нонга встретила неожиданно упорное и ожесточенное сопротивление противника, сумевшего подтянуть подразделения полка Шау Вана и перекрыть все подходы к зданию штаба и жилым домам офицеров штаба базы. Почти два часа велась ожесточенная перестрелка. Уже пришла на помощь группа Тхиня, вызванная Чан Нонгом по радио, а успеха все не удавалось добиться. Плотный пулеметный огонь и огонь автоматических винтовок прижал бойцов к земле.

Уничтожив узел связи и близлежащие здания, группа Хо Оаня тоже стала выдвигаться к штабу, но на полпути их перехватили мотоциклисты с пулеметами и вынудили принять бой. Перестрелка затягивалась, время неумолимо приближалось к рассвету. Враг нес большие потери, однако солдат противника становилось все больше: на мотоциклах прибыли подкрепления с участков базы, не атакованных в эту ночь.

Чан Нонг посмотрел на часы: три часа тридцать пять минут. Пришла пора отходить, до рассвета оставалось совсем мало времени.

И тут в северо-восточной части территории базы «Феникс» раздался оглушительный взрыв. В небо взметнулся огромный столб дыма и пламени. На землю тяжело падали поднятые вверх обломки строений, звенели куски железа. Затем еще один столб пламени вырвался словно из-под земли и, с каждой минутой разгораясь и поднимаясь все выше, осветил всю базу.