Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

– Здавствуйте, матушка! – с почтением поздоровался Тьем. – Вы узнаете меня?

Женщина сразу узнала сержанта, который уже приходил в ее дом предыдущим вечером:

– А-а, Тьем… И что же ты делаешь здесь в такую рань?

Тьем, теребя в руках свою матерчатую кепку, с нескрываемой радостью в голосе ответил:

– Бойцы армии Освобождения атаковали базу. Я хорошо запомнил ваши слова, матушка Дэм. Ведь вы посоветовали мне искать верную дорогу, переходить на сторону революции… и вот я здесь.

Матушка Дэм шагнула навстречу Тьему, взяла его холодную руку в свои:

– Правильно решил, сынок. Хватит кровь лить понапрасну. В армии Освобождения наши люди, наши сыновья, братья. А с кем это ты пришел сюда?

– Нвс трое солдат из полка Шау Вана. А еще с нами девушка, которой мы помогли бежать из тюрьмы.

– Так вы уже успели сделать очень хорошее дело… А где же та девушка?

Услышав эти слова, из тени деревьев вышла девушка и тихонько подошла к матушке Дэм.

– Я здесь!

Женщина обняла девушку, прижала к себе:

– Я рада за тебя, дочка! За что же тебя арестовали? Эти изверги били тебя, наверное, много?

– Я ничего им не сказала, хотя они даже пытали меня!

– Но как ты попала им в лапы?

– Меня кто-то предал. Шау Ван приказал доставить меня на базу, чтобы лично допрашивать по делу об убийстве его родного брата. Думал, что я не выдержу пыток и раскрою все, что знаю, но не тут-то было. Я не сказала им ни слова.

– Значит, этот негодяй убит? Кто же его убил?

– Покончили с ним раз и навсегда. Наша группа привела приговор в исполнение!

– Так ему и надо! Это был садист и убийца, каких свет еще не видывал. Собаке – собачья смерть! Спасибо тебе, дочка!

Девушка потихоньку вытащила свою руку из теплых добрых ладоней матушки Дэм:

– Спасибо вам за все! А сейчас мне надо идти.

– Останься здесь, со мной, – попросила ее матушка Дэм.

Девушка крепко обняла старую женщину:

– Нет, матушка, к сожалению, не могу. Скоро взойдет солнце, а мне еще долго идти до своих. А вы, пожалуйста, помогите этим солдатам связаться с нашими людьми здесь и расскажите о них все подробно. Не забудьте и о том бойце, который помог бежать мне.

Девушка решительно повернулась и зашагала, крепко зажав винтовку в руке.

– Смелая девушка! – с восхищением глядя ей в след, проговорил Тьем.

– Ждите меня здесь, – сказала матушка Дэм солдатам, – и никуда не уходите. Я разыщу одного товарища, и он решит, что нам делать дальше. – Она быстрым шагом пошла между домами. Минут через десять листья банановых деревьев бесшумно качнулись, и матушка Дэм снова появилась в саду. С ней пришел Дить.

Солдаты удивленно уставились на человека, одетого в хорошо знакомую им полевую форму марионеточной армии.

Дить пошел им навстречу и с улыбкой сказал:

– Фронт Освобождения приветствует своих друзей, ставших на путь революции!

Сержант Тьем коротко рассказал Дитю обо всех событиях, происшедших на базе в эту ночь. Дить не прерывал Тьема, а только кивал, одобряя тот или иной поступок стоявших перед ним солдат. И только когда Тьем закончил свой рассказ, Дить спросил его:

– А как ты думаешь, где сейчас может быть тот боец, что сидел в тюрьме? И не случилось ли с ним беды?

– Я не разрешал ему оставаться там, но разве он меня послушает? Как только начались взрывы и стрельба на базе, он сразу же решил идти к своим, и остановить его было невозможно.

– Теперь нам уже ничего не остается, – медленно проговорил Дить, – кроме как идти туда же. За это время всякое могло случиться, а он совсем один в незнакомом месте. Я иду искать его. Вдруг он ранен? Ты не хочешь пойти вместе со мной? – спросил Дить у Тьема.

– Я готов! – не задумываясь ни на секунду, ответил Тьем. – Думаю, что двум моим друзьям следует остаться здесь, а вдвоем нам будет легче.

3

Голоса преследователей остались далеко позади. Чонг перескочил через два или три невысоких забора, бесшумно преодолел несколько рядов колючей проволоки и оказался в расположении полка Шау Вана. Он остановился, чтобы перевести дух, в глубоком ходе сообщения, нашел там нишу и затаился, прислушиваясь к тому, что делается вокруг. Стенки хода сообщения были укреплены хворостом и досками, кое-где вправо и влево отходили траншеи поуже, которые вели к дотам. На внешней стороне участка обороны полка были отрыты окопы полного профиля, пулеметные гнезда с трех сторон были защищены мешками с песком, а подходы к ним со стороны джунглей – проволокой. Когда база была атакована, солдат подняли по тревоге, и сейчас они занимали свои места на внешнем поясе участка обороны. Там, где теперь находился Чонг, никого пока не было видно. Воспользовавшись этим, он отыскал убежище понадежней и стал осторожно наблюдать за происходящим на базе.

Солнце еще не встало, но на востоке уже хорошо различалась просветленная полоска неба. Аэродром продолжал пылать. То тут, то там спокойный и размеренный треск пожара нарушался очередным всплеском пламени, взрывами боеприпасов или емкостей с горючим, и тогда вокруг сразу становилось светло как днем. От взрывов вздрагивала земля, струйки песка с шипением сползали вниз по стенкам окопа.

Чонг осматривал аэродром. Почти повсюду горели самолеты, вертолеты, но только в одном месте, там, где была стоянка транспортных самолетов, было совсем тихо и пламя освещало целехонькие машины, стоявшие ровными рядами на фоне каких-то строений, охваченных огнем.

Самым первым желанием Чонга было не сидеть, не бездействовать, а что-то делать, чтобы уничтожить эти стоявшие на площадке стальные птицы. Но что он мог сделать сейчас один без взрывчатки, без гранат? Мысль найти гранаты, чтобы вывести из строя несколько машин, заставила Чонга действовать. Он вылез из своего убежища и осторожно пошел по ходу сообщения. Впереди показался вход в блиндаж. Чонг приблизился и решил войти в него, но заколебался. А вдруг там противник? Постояв несколько минут, Чонг поднял небольшой камень и бросил его внутрь. Ударившись обо что-то металлическое, камень глухо звякнул.

Решившись, Чонг лег на дно хода сообщения и как уж вполз в блиндаж. Внутри было совсем темно. Под руку попалась какая-то доска, потом ведро без крышки. Затем он обнаружил гранатомет, несколько гранат к нему и деревянный ящик с крышкой. Чонг открыл ящик и очень обрадовался, нащупав в нем гранаты. В соседнем ящике лежали взрывпакеты и отдельно, в коробочке, взрыватели. Он аккуратно разложил взрыватели под ремнем, взрывпакеты рассовал по карманам, на ремень подвесил несколько гранат и сразу почувствовал себя намного увереннее.

– Вот теперь можно и в бой, – негромко сказал он себе, ощупывая снаряжение. Сразу возник вопрос: «Куда идти, что делать дальше?» И тут же последовал ответ: «Во что бы то ни стало найти Шау Вана!» Чонг вспомнил комнату для допроса, сидящего на стуле Шау Вана и огромную овчарку у его ног. Это же где-то совсем рядом! На допрос его водили в расположение полка, значит, и искать Шау Вана надо здесь!

Приняв это решение, Чонг направился к выходу из блиндажа, и тут до его слуха донеслись шаги человека. Из-а поворота хода сообщения оказалась фигура солдата, направлявшегося в его сторону. пришлось вновь неслышно отступить в глубину блиндажа. Солдат шел прямо в блиндаж, подсвечивая себе фонариком. Он успел сделать только один шаг через порог, как Чонг тут же сбил его на землю. Фонарик выпал из рук солдата и, отлетев далеко в сторону, осветил угол блиндажа. Чонг выкрутил солдату руки, мертвой хваткой сжал шею.

Кричать солдат уже не мог, а только мычал что-то нечленораздельное. Чонг прижал ему руки коленкой к спине и тихонько, но с угрозой произнес:

– Хочешь остаться живым?

Солдат и не пытался сопротивляться:

– Прошу… пощадите меня. Хочу жить! Пощадите!

– Ну, если хочешь жить, проведешь меня к дому полковника Шау Вана!

– К дому полковника? – с дрожью и удивлением переспросил солдат.

– Встань! Веди меня и помни: одно лишнее движение – и тебе конец!

Солдат поднялся с земли и пошел впереди Чонга. По всему было видно, что он очень напуган и не хочет расставаться с жизнью.

Они миновали несколько низеньких домиков, подошли к домам повыше и покрепче на вид. Солдат остановился и тихонько спросил:

– Вы пойдете впереди меня или сзади?

Чонг даже усмехнулся: настолько глупым был этот вопрос.

– Конечно, сзади!

Солдат снова зашагал вперед, свернул влево и долго вел Чонга вдоль довольно высокой кирпичной стены с бойницами. Наконец они подошли к внушительного размера глухим железным воротам. Солдат подошел к маленькой калитке в воротах, поколдовал над задвижкой. Калитка открылась, они вошли во двор и оказались перед одноэтажным домом с ярко освещенными окнами.

– Здесь находится рабочий кабинет господина полковника, – шепнул солдат. – Отпустите меня, я же привел вас туда, куда вы просили.

Еще по пути сюда Чонг раздумывал, как ему поступить с этим солдатом, что с ним делать дальше. Убивать парня не хотелось, но отпускать его было опасно: неизвестно, куда он побежит отсюда, может, воспользуется случаем и дезертирует из армии, а может…

– Снимай с себя форму и давай мне! – приказал он.

Солдат засуетился, послушно снял куртку и брюки. Чонг переоделся в форму штурмовика, напялил на голову мягкую форменную кепку с длинным козырьком. Никто сейчас не узнал бы в нем бойца частей особого назначения армии Освобождения. Из своей куртки он извлек прочный шнур, который «позаимствовал» у охранника тюрьмы, и подошел к полураздетому солдату.

– Убивать я тебя не собираюсь, – сказал он, – но время вынужден обезвредить. Я быстро сбегаю в гости к господину полковнику, а на обратном пути верну тебе и форму, и свободу.

Не интересуясь мнением солдата на этот счет, Чонг быстро связал ему руки за спиной, а конец веревки закрутил вокруг шеи, чтобы парень и не пытался дергаться. Потом пошарил в кармане брюк, взятых напрокат, вынул замусоленный платок и заткнул им рот солдату. Увидев укромное местечко между стеной и огромным деревом, быстро подвел его туда и уложил на землю:

– Лежи тихо! Я ненадолго отлучусь и минут через пять буду здесь!

Чонг в форме штурмовика зашагал в сторону дома. В руках у него была винтовка, на ремне висело несколько гранат.

Дом был кирпичный, одноэтажный. По фасаду тянулась пристройка, похожая на террасу, и на нее выходили двери нескольких комнат, ярко освещенных внутри. Чонг медленно, неслышным шагом двинулся по террасе, заглядывая через стекла внутрь. В каждой комнате горел свет, стояли столы, стулья, шкафы, но никого из людей Чонг не увидел. «Неужели все сбежали?» – подумал он, подходя к концу террасы. И только из последней комнаты, в которой стояла мягкая мебель, донеслись какие-то звуки. Чонг подошел к двери и тихонько нажал на ручку. Дверь была незаперта, но раздался противный и, как показалось Чонгу, громкий скрип.

– Что нужно? Кто разрешил входить в этот дом? – рявкнул чей-то голос из-за двери. Из угла комнаты к двери шагнул довольно высокий человек в солдатской форме с двумя пистолетами в руках. – Ты кто такой? Почему самовольно вошел в дом? Разве ты не видишь, что это за помещения? – Он угрожающе наставил пистолеты на грудь Чонга.

«Нет, это не Шау Ван!» – подумал Чонг и нажал на курок. Солдат, как подрубленное дерево, замертво рухнул на пол. Чонг вернулся к тому месту, где оставил своего пленника, вытащил кляп из его рта, быстро снял с себя форму и бросил ее солдату:

– Скорее одевайся! Поведешь меня на аэродром!

Недовольное выражение лица Чонга повергло солдата в ужас. От страха он долго не мог попасть в рукава, руки и ноги у него дрожали, а в голове мелькала только одна мысль: «Убьет он меня, вьетконговцы ведь никого не щадят!»

Он повел Чонга вдоль широкой асфальтированной дороги, обсаженной с обеих сторон высокими деревьями. Одни деревья уже давно засохли и теперь тянули свои голые мертвые ветви к небу, на других под порывами ветра шумели листья.

Довольно легко миновали они несколько постов охранения, прошли дороги, перекрытые мотоциклистами.

Взрывы на аэродроме раздавались все реже и реже, пламя пожаров затухало, но ружейно-пулеметная стрельба по-прежнему слышалась со всех сторон. Особенно ожесточенная перестрелка доносилась из района штаба базы.

Солдат вывел Чонга к невысокому проволочному забору, опоясывавшему небольшую территорию.

– Надо пересечь этот двор. За тем домом есть вход на аэродром, – сказал солдат, показав рукой в сторону одноэтажного дома с плоской крышей, спрятавшегося в глубине заросшего деревьями и кустарником двора.

– А что это за дом? Что в нем?

– В этом доме работают радиоразведчики, они дежурят круглосуточно, перехватывают и дешифруют телеграммы вьетконга.

«Надо действовать, – подумал Чонг. – Это поважней любого другого объекта на базе».

– Веди меня к дому! – приказал он солдату.

Чтобы попасть в дом, надо было пройти через железные ворота, охраняемые двумя солдатами, затем пересечь двор и уже потом по дорожке можно было подойти вплотную к домику.

Чонг понимал, что только быстрые и внезапные для противника действия могут обеспечить успех задуманного им нападения.

– Иди прямо к воротам, – подтолкнул он солдата. – Скажешь часовым, что мы доставили чрезвычайно важную телеграмму.

Солдат с явной неохотой и опаской двинулся к воротам.

– Стой! Кто идет?! – раздался громкий голос одного из охранявших дом часовых.

– Нам приказано срочно доставить сюда важную телеграмму, – ответил солдат.

– Телеграмму? – недоверчиво переспросил часовой, поворачиваясь к другому часовому. – Кто это ночью погнал вас сюда?

Вдвоем они вышли из-за груды мешков с песком, держа наготове оружие, и направились к воротам. Видя, что обстановка складывается явно не в его пользу, Чонг не раздумывая нажал на спуск, выпустил больше половины магазина в часовых и рванулся мимо трупов к дому.

По всей видимости, стрельба не осталась незамеченной в доме, так как сразу же во всех комнатах погас свет, звякнули запоры на дверях и окнах.

Чонг добежал до дома, снял с пояса две гранаты, быстро связал их и выдернул кольцо. Через стекла бросил гранаты в комнату и, не дожидаясь взрыва, побежал по террасе, бросая в каждую комнату по гранате. В комнатах прозвучали глухие взрывы, из оконных проемов вылетели все стекла.

Завыла сирена, и тут же со стороны соседнего домика охраны послышались топот и крики бегущих солдат. Чонг метнулся за дом, перемахнул через невысокую ограду и оказался на территории аэродрома. Осмотревшись, он отметил про себя, что находится совсем недалеко от того места, куда его доставили на вертолете после того, как взяли плен. Если пройти мимо ряда невысоких домов, то можно попасть на взлетно-посадочную полосу, а уж там легко сориентироваться и по звукам выстрелов найти своих товарищей.

Но сделать так ему не удалось. Освещенные яркими сполохами пламени, возле складов горючего мелькали фигуры солдат в стальных касках, носились взад-вперед патрули на трехколесных мотоциклах с пулеметами в колясках, мчались, завывая сиренами, пожарные машины. Застигнутый врасплох, противник приходил в себя, принимал меры по обороне объектов на аэродроме и вокруг него. На всех перекрестках уже стояли танки с зажженными фарами, по дорогам патрулировали американские и сайгонские солдаты с овчарками на длинных поводках, проверяя всех, кто попадался им навстречу. Проскочить здесь было просто невозможно. Выход оставался один – уйти с аэродрома и где-нибудь укрыться. Начинало светать, на востоке уже обозначилась светлая полоска неба, погасли звезды.

Чонг осторожно двинулся вдоль забора мимо каких-то заколоченных домиков, потом уперся в высокий проволочный забор. Он осторожно приподнял колючую проволоку и попытался проскользнуть под ней, но зацепился ремнем и застрял. Пришлось расстаться с ремнем и теперь, кроме винтовки, у Чонга ничего не было.

Примерно через полчаса он уже был в километре от аэродрома. Затаившись в кювете, Чонг осторожно осмотрел дорогу и уже хотел перескочить через нее, но тут до него донесся какой-то неясный шум оттуда, где в беспорядке валялись бочки из-под горючего. Чонг решил посмотреть, что там, и пополз в ту сторону. До бочек оставалось еще метров десять – пятнадцать, и тут прогремела короткая очередь. Прямо над ухом просвистели пули, заставив его вжаться в землю. «Нарвался на засаду, – мелькнула мысль. – Придется отстреливаться». Чонг осторожно подтянул винтовку, прицелился туда, откуда прозвучали выстрелы, и выпустил длинную очередь. В ответ снова раздалась короткая очередь. Пришлось Чонгу срочно менять место. Не успел он откатиться в сторону, как по тому месту, где он только что лежал, ударила еще одна очередь. Чонг даже вздрогнул от неожиданности: по звуку выстрела он понял, что по нему стреляют из автоматов, которыми вооружены бойцы армии Освобождения. «Неужели свои? – обожгла мысль. – Так и убить могут свои же товарища!» Чонг прекратил стрельбу и медленно пополз к пустым бочкам. Оттуда тоже не стреляли и следили за человеком, ползущим к ним.

– Кто стрелял? – тихонько подал голос Чонг. – Кто стрелял?

За бочками молчали. И только через минуту донесся негромкий ответ:

– Бойцы армии Освобождения! Сдавайся, пока не поздно! Руки вверх!

Чонг чуть не вскочил во весь рост – уж очень знаком был ему этот голос, – но вовремя спохватился.

– Выонг Ван Кхием! – позвал он. – Это ты?

Две тени поднялись из-за бочек. Позабыв об опасности, Чонг вскочил и бросился к друзьям с распростертыми объятиями. Да, это были они, его товарищи по отряду, – Выонг Ван Кхием и Ван Тян.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

1

Тхюи Тьен легким движением поправила толстую косу с розовым бантом, вышла на сцену и наклоном головы приветствовала собравшихся на репетицию зрителей. Гром аплодисментов, восторженные возгласы заполнили небольшое помещение клуба. Да и можно ли было сдержать восхищение, видя эту красивую стройную девушку.

На сцене уже сидели музыканты, некоторые потихоньку настраивали инструменты, когда к ним присоединился молодой человек с дан бау. Он занял свое место и с улыбкой издали смотрел на девушку. Тхюи Тьен прижала руки к груди, взгляд ее стал задумчивым и мечтательным. Хрустальный, чистый голос полился со сцены, и в зале мгновенно наступила такая тишина, что стало слышно, как термиты вгрызаются в сухое дерево стульев и скамеек.

Слова песни, обращенные кь тем, кто в эти декабрьские дни днем и ночью, в любую погоду выполнял боевые задания, шагая по трудным дорогам войны, западали в душу.

Отзвучали последние аккорды, смолк прекрасный и чистый голос девушки, а в зале по-прежнему стояла тишина. Песня о любви, о верности, о тоске и страданиях девушки, проводившей на фронт своего любимого, произвела глубокое впечатление на свободных от службы бойцов и командиров. И только когда Тхюи Тьен склонила голову в поклоне, зал разразился бурными аплодисментами и возгласами одобрения.

– Эту песню надо обязательно включить в программу фестиваля. С Тхюи Тьен не сравнится ни одна знаменитая артистка из Ханоя! – почти единодушно решили все присутствующие.

Девушка растерялась, услышав такую лестную оценку ее песни. Она смущенно затеребила бант на своей косе.

Молодой человек, который играл на дан бау, радовался не меньше девушки словам искренней похвалы собравшихся.

– Тхюи Тьен! – ласково позвал он девушку. – Давай еще раз повторим все сначала!

Тхюи Тьен кивнула в знак согласия, но не удержалась от замечаний:

– Можно и повторить, но только ты, по-моему, куда-то торопишься, опережаешь меня. Играй чуть-чуть помедленнее, тогда и получится еще лучше.

Пожалуй, ни для кого в штабе не было секретом, что этот офицер, так прекрасно игравший на дан бау, давно и безнадежно влюблен в Тхюи Тьен и готов аккомпанировать ей всегда. Уже давно заметили: стоит Тхюи Тьен появиться в клубе, как этот офицер не сводит с нее глаз и дан бау в его руках звучит еще красивее и мелодичнее.

– Ну что, может, все-таки повторим песню? – снова обратился к девушке офицер.

Тхюи Тьен приподняла рукав блузки и посмотрела на часы.

– Уже почти шесть! Я опаздываю на дежурство! – воскликнула она. – На этом и закончим! – И девушка, проворно соскочив со сцены, почти бегом бросилась на узел связи.

На улице начало смеркаться, солнце только-только скрылось за верхушками деревьев, и сразу со всех сторон начала подступать темнота.

Командир подразделения связи штаба фронта ежедневно лично инструктировал всех, кто заступал на дежурство. И на этот раз все тем же ровным и строгим голосом он напомнил Тхюи Тьен и ее напарнице Чынг Га – круглолицей девушке с озорными и лукавыми глазами – их обязанности, повторил, что им необходимо делать в тех или иных непредвиденных случаях.

– Сегодня ночью будьте особенно внимательны: «Венера» может выйти на связь в любое время, – инструктировал девушек командир подразделения. – Ночью отряд начинает операцию. Вы отвечаете за связь с «Венерой». Будете дежурить у рации по очереди. По получении радиограммы немедленно вызывайте дежурного офицера и докладывайте текст командующему или начальнику штаба фронта!

Раньше в конце каждого инструктажа Тхюи Тьен вытягивалась по стойке «смирно» и шутливо отвечала командиру:

– Товарищ командир! Вопросов по дежурству нет! Разрешите выполнять приказ?

Но на этот раз ей было не до шуток, и не по какой-то особой причине, а просто новость о предстоящих сеансах связи с «Венерой», в которой находился сейчас ее любимый, обрадовала Тхюи Тьен. Девушка улыбалась, лицо ее светилось счастьем.

Между собой девушки договорились о сменах. Тхюи Тьен заступала на дежурство в шесть часов и заканчивала в полночь, затем отдыхала до шести утра и снова заступала на смену до полудня. Она пошла к своему рабочему месту, надела наушники и включила радиостанцию. Сразу же в уши ворвались шум, обрывки разговоров, писк морзянки. Привычными движениями Тхюи Тьен подстроила станцию на нужную волну и застыла в ожидании. Сердце ее замирало от волнения.

Рация стала для Тхюи Тьен средством общения с любимым. Когда тонкие и чуткие пальцы девушки опускались на ключ и в эфир летели точки и тире, Тхюи Тьен как бы вкладывала в них всю свою душу, свои чувства, заботы и волнения. Сердце ее переполнялось радостью и тревогой, когда она принимала короткие сигналы от радиста с позывным «Венера».

Мысленно девушка постоянно была там, в отряде, вместе с бойцами преодолевала крутые горные склоны и дикие джунгли, обходила засады и отчаянно отбивалась от наседавшего противника. стойко переносила все тяготы походной жизни. Вместе с ними она радовалась каждой удаче, каждому успешному переходу.

…И вот наступил тот час, к которому долгое время готовили себя бойцы известного всей армии Освобождения отряда «Венеры». Что делают сейчас они? О чем думают перед боем, который должен стать прологом решительного наступления?

Часы показывали ровно двенадцать ночи. Подошло время смены, и Тхюи Тьен хотела уже идти будить Чынг Га, но тут в наушниках зазвучал знакомый позывной. Радист «Венеры» торопливо отстукивал точки и тире. Радиограмма была очень короткой, но сколько радости испытала Тхюи Тьен перечитывая всего лишь одну строку: «Отряд вступил в бой»!

Тхюи Тьен быстро побежала в соседнее помещение, где сладко спала ее сменщица, стянула с нее одеяло.

– Что случилось? – еще не совсем проснувшись, спросила Чынг Га.

– «Венера» вышла на связь! Они вступили в бой!

Доложив дежурному о радиограмме, Тхюи Тьен отправилась отдыхать, передав вахту у радиостанции своей подруге. Несмотря на усталость и позднее время, она не могла уснуть, долго ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к звукам, доносившимся из соседней комнаты, где стояла аппаратура. «Они начали! Сейчас ведут бой. Лишь бы все было хорошо у него!» С этой мыслью девушка наконец уснула.

Когда Тюхи Тьен открыла глаза, наступило утро. В комнатушке было холодно. Через открытое окно в помещение вползал сырой воздух, неприятно холодил тело, хотя Тхюи Тьен и завернулась в одеяло.

Едва открыв глаза, она спросила Чынг Га:

– «Венера» на связь выходила?

– Нет, но уже известно, что аэродром горит, – ответила сменщица, потом, решив поддразнить Тхюи Тьен, добавила: – Наверное, твой Чан Нонг нагнал страху на марионеток и американцев!

Тхюи Тьен ничего не сказала, только улыбнулась в ответ.

В девять утра снова вышел на связь радист «Венеры» и начал передавать текст радиограммы. Тхюи Тьен взяла заранее приготовленный блокнот и карандаш, подстроила радиостанцию на нужную волну для лучшей слышимости. Она уже догадалась, что в радиограмме пойдет речь о результатах ночного боя на базе «Феникс». Рука привычно записывала колонки цифр в расчерченные клетки блокнота.

Радиограмма была короткой. Радист отряда уже давно закончил передачу, а Тхюи Тьен по-прежнему молча сидела за своим столом перед блокнотом, испещренным цифрами. Карандаш быстро бегал по бумаге, цифры превращались в текст. Закончив расшифровку, девушка встала из-за стола и бросилась в комнату дежурного с текстом радиограммы.

На рабочее место Тхюи Тьен вернулась веселая, как школьница, которую учитель похвалил за хороший ответ. В конце радиограммы от «Венеры» радист отряда добавил две цифры, что на языке радистов означало: «Победа!» Уж кто-кто, а радист радисту всегда найдет способ одним сигналом сообщить, все ли в порядке.

«А что же с Чан Нонгом? – забеспокоилась Тхюи Тьен. – Почему они ничего не сообщили о своих потерях? – ей сразу стало жарко, сердце забилось словно колокол. – Что же случилось? – тревожно подумала она. – Почему вдруг пришло такое беспокойство за него? Неужели с ним что-нибудь произошло?» Тхюи Тьен посмотрела через дверь в комнату, где, закутавшись в одеяло и свернувшись калачиком, спала Чынг Га.

Девушка старалась убедить себя, что Чан Нонг, наверное, вместе со всеми сейчас находится в безопасном месте и отдыхает после тяжелого боя, но ничего не получалось. Наконец, не в силах больше мучиться, Тхюи Тьен включила радиостанцию, вызвала «Венеру» и тут же услышала ответ. Известный только радистам условный сигнал полетел в эфир. Тхюи Тьен знала, что это категорически запрещено всеми правилами, но не удержалась и запросила у «Венеры» сведения о командире отряда.

«Венера» неожиданно замолчала, словно раздумывая, что ответить на этот вопрос. Несколько минут показались девушке вечностью. Наконец, в наушниках прозвучал короткий ответ: «Командир погиб».

2

В те же часы, когда бойцы «Венеры» вели тяжелый бой в логове противника, в штабе фронта продолжалась напряженная работа. Непрерывные телефонные звонки звучали во всех комнатах, дверь кабинета начальника оперативного управления не успевала закрываться за входящими и выходящими офицерами. В штаб прибывали вызванные для доклада или за получением боевого приказа офицеры родов и служб войск. Начальник штаба фронта в который раз уточнял с офицерами соединений и частей, привлекаемых к операции, вопросы взаимодействия в предстоящей операции. Долгие дни подготовки были позади, до времени «Ч» остались считанные часы. Обстановка в штабе была очень напряженной, и в то же время чувствовались подъем и воодушевление.

В ярко освещенной комнате собрались четверо: командующий фронтом, начальник штаба, начальник оперативного управления штаба фронта и политкомиссар.

– Я поддерживаю ваше предложение направить заместителя командира дивизии в полк «Тханьтяу», – говорил политкомиссар кому-то по телефону. – Надо помочь командиру полка в выполнении поставленной задачи. Прошу вас, до начала боя еще раз пройдите по всем подразделениям, поговорите с бойцами, поднимите их боевой дух, узнайте настроение. Самое главное – это четкое взаимодействие с танкистами… Учтите, даже если у танкистов возникнут какие-то затруднения, не останавливайтесь, решительно идите вперед, не забывайте, что на второй день мы должны занять указанные вам объекты. Всего хорошего, желаю успеха. Да, прошу вас передать мои пожелания победы всему личному составу дивизии!

Закончив разговор, он положил трубку и вернулся к столу, на котором была расстелена испещренная красными и синими значками карта района предстоящих боевых действий.

Начальник оперативного управления продолжил доклад об обстановке, зачитал поступившие из соединений и частей донесения.

– Товарищи, командир дивизии «Чыонгшон» сообщил, что в последнее время противник заметно активизировался, нанес несколько сильных артиллерийских ударов по оборонительным позициям дивизии. Из дивизии «Шонгхыонг» доложили, что противник подверг артиллерийскому удару с использованием химических снарядов позиции полка «Лонгтяу». Подразделение противника численностью свыше роты захватило высоту 557, но было отброшено в результате нашей контратаки. Из дивизии «Тьемтхань» передали, что авиация противника нанесла бомбовый удар и обстреляла ракетами район командного пункта дивизии. Потери незначительны. Разведчики дивизии взяли в плен таиландского офицера. На допросе он заявил: получен приказ начать наступление по всей линии фронта завтра утром. Командир дивизии «Винькуанг» доложил, что части и подразделения заняли исходные позиции, к наступлению готовы. В двадцать один час противник нанес еще один бомбовый удар по району сосредоточения танковых частей на направлении Тэйлонг.

Командующий фронтом Нгуен Хоанг слушал начальника оперативного управления, изредка кивая. Многие данные ему уже были известны из бесед по телефону с командирами дивизий. Неожиданно он поднял руку, прерывая доклад, и спросил:

– Какой же вывод из обстановки? Похоже, что противник думает упредить нас, попытаться сорвать наше наступление. А что скажет начальник штаба?

– Согласно полученным нами сведениям, командующий базой «Феникс» отдал приказ дивизиям и бригадам перейти в наступление. Войскам обещана мощная авиационная поддержка. Непосредственное руководство всей операцией взял на себя американский генерал Хопкин.

Командующий вертел в руках пачку сигарет, рассматривая коробку со всех сторон.

– Я думаю, противник завтра утром что-то предпримет, чтобы сорвать наш замысел. Если это произойдет, то он крупно просчитается. Мы его уничтожим! От командира «Венеры» донесения поступали?

Начальник оперативного управления быстро отыскал в пачке нужную бумагу и протянул командующему. В ней было только короткое сообщение: «В полночь атакуем ранее намеченные объекты. Хоай Тяу».

– Товарищ командующий! Эта радиограмма получена в двенадцать часов. Может быть, уже поступили новые данные.

– А командир не докладывал, сколько человек вышло из строя и не примет участия в бою? – спросил политкомиссар, обращаясь к начальнику оперативного управления.

– Товарищ комиссар! По докладу командира, все бойцы отряда – в строю!

Политкомиссар помолчал немного и, тепло улыбнувшись, сказал: