Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Лак захихикал:

– Старушка, где это ты так ловко научилась управляться с автоматом?! Первой же пулей нашего старшего сержанта ухлопала! Если бы я во время этого не приметил, то теперь тоже бы наверняка был бы на том свете!

Ханг хладнокровно ответила:

– Все девушки из освобожденных зон умеют хорошо стрелять. Я стреляю хуже других, только о третьему разряду прохожу.

Солдаты засмеялись. Один из них спросил:

– Ты что, запугиваешь нас, что ли?

– Зачем мне вас запугивать? В нашей волости мои подруги тридцать из тридцати очков выбивают, а я только двадцать восемь.

Некоторые из солдат, помоложе, приоткрыли от удивления рты.

– А ведь она не врет! – сказал один из них. – У них девки еще и приемам борьбы обучены!

– Эй, послушай-ка! Если ты тоже знаешь приемы борьбы, так почему ты не воспользовалась ими, когда у тебя патроны кончились?

– Если бы один на один, то неизвестно еще, кто бы из нас победил, – ответила Ханг. – Но ведь вас же вон как много набежало.

– А что, ответ неплохой! – зашептались между собой солдаты и придвинулись еще ближе.

Лак снова засмеялся, обнажив прокуренные желтые зубы:

– А тебе небось холодновато будет одной-то спать! Давай я тебя согрею! Так и быть, прощу тебя, что огрела по спине прикладом!

Солдаты расхохотались.

– И не стыдно вам! – спросила Ханг. – Неужели у вас в армии никакой дисциплины нет?

Раздался новый взрыв хохота. Лак, раскрыв огромный рот, гоготал:

– Дисциплина?! Зачем она нам? Спроси-ка лучше у Тхиеу и его дружков, есть у них дисциплина или нет! А нам-то она и подавно не нужна!

Сержант Тьем подошел к Ханг, ровным голосом попросил:

– Ты только что пела. Спела бы, послушали…

Ханг отрицательно покачала головой:

– Я ваших песен не знаю.

– А ты спой любую, – подбодрил ее Тьем.

Солдаты зашумели стали требовать, чтобы она немедленно спела. Ханг нерешительно поднялась:

– Ладно, спою…

Подождав немного, точно собравшись с мыслями, она запела:

Холодный туман оседает

На усталых солдатских плечах…

В это время появился Медвежья Челюсть. Едва он услышал первые слова, как свирепо вытаращил глаза и рявкнул:

– Заткнись сейчас же. Ты что, решила агитацию здесь разводить?!

Некоторые из солдат попробовали было заступиться, возражать:

– Да пусть поет! Разве мы такой агитации поддадимся?!

Сержант Тьем снова вступился:

– Пускай она тогда другую песню споет! Господин лейтенант, голос у нее хороший. Вот послушайте сами. Вы ведь так любите музыку…

Медвежья Челюсть клюнул на лесть, сделался уступчивым:

– Ладно! Только смотри мне, чтобы никакой агитации! И вы тоже ушами не хлопайте, эти девки из освобожденных зон без политики никак не могут обойтись!

Ханг подумала немного, потом запела:

Расцвели цветы лекима

В родных красных землях…

Солдаты внимательно слушали ее. Стояли тихо, раскрыв от восхищения рты, не двигаясь. Сержант Тьем опустил голову и с грустным видом смотрел себе под ноги.

У Ханг действительно был неплохой голос. Она пела и сама переживала за героиню песни, молодую девушку, погибшую в борьбе. Подруги погибшей, подняв вверх сжатые кулаки, клялись всю жизнь равняться на нее…

Песня закончилась на протяжной высокой ноте. В глазах Ханг блестели слезы.

Солдаты долго стояли молча, и кто-то шмыгал носом.

– Красные земли – это моя родина… – грустно заметил один.

Его прервал хохот Лака:

– А ты ничего поешь! Вот мы и услышали, какие песни у вьетконговцев бывают! А то эти тетушки, что на Сайгонском радио выступают, до смерти нам надоели!

Медвежья Челюсть понял, что поступил неосторожно, позволив девушке петь, и тут же взревел:

– Одна сплошная пропаганда, и ничего больше! А вы идиоты, тупые ослы! А ну марш отсюда!

Наступала ночь, становилось холодно. Ханг закуталась в обрывок одеяла, который бросил ей добросердечный солдат, и села, прижавшись спиной к стенке окопа. Спать она не собиралась. Сквозь дырки в брезенте, которым Ханг прикрыла свой окоп, были видны звезды. Снова мысли о доме охватили девушку. В такие вот звездные ночи она обычно плыла на лодке, легонько опуская в воду весла, или же вместе с подругами носила полные ведра на поля, чтобы поливать молодые побеги.

Показалась луна, прятавшаяся до этого за облаками. Небо сразу посветлело… Временами где-то в стороне раздавалась длинная пулеметная очередь.

Так девушка просидела довольно долго. Неожиданно ей пришла в голову дерзкая мысль о побеге. От этого Ханг даже жарко стало, и холода она больше не чувствовала.

Убежать, но как? И куда, в какую сторону? Знать бы хоть какую-нибудь тропу в окружавших холм безбрежных джунглях! К тому же у нее нет никакого оружия. Что она станет делать одна? Она может заблудиться в здешних джунглях и умереть от голода. Тут наверняка водятся тигры и леопарды, а змеи… одни только змеи чего стоят! Ханг передернула плечами. Но бежать необходимо! Бежать во что бы то ни стало! Но как это сделать? Снова и снова задавала себе Ханг этот вопрос, но ничего не могла пока придумать.

Вблизи послышались чьи-то шаги. Ханг насторожилась. Тонкая фигура приподняла брезент, спрыгнула в окопчик и принялась шарить вокруг себя руками.

– Кто здесь! – закричала Ханг. – Убирайся! Я буду кричать.

Тяжелая рука легла ей на грудь, но девушка тут же отшвырнула ее и забилась в угол:

– Не смей до меня дотрагиваться! Убирайся немедленно!

Горячее дыхание ударило ей прямо в лицо. Медвежья Челюсть прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Заткнись! Если сейчас меня не послушаешься, пеняй на себя!

Он выхватил что-то из-за пояса, и Ханг с ужасом увидела, как блеснул нож, приставленный к ее боку.

Ханг отшвырнула одеяло, крепко схватила Медвежью Челюсть за запястье руки, державшей нож, громко крикнула:

– Убивают! Спасите!

Медвежьей Челюсти удалось выкрутить девушке другую руку, завести за спину. Тяжело дыша, бормотал он:

– Все равно от меня не уйдешь…

Послышался топот бегущих ног и крик сержанта Тьема:

– Вьетконговцы! Вьетконговцы!

Вслед за этим во все стороны полетели пулеметные очереди, раздались выстрелы из минометов, взрывы гранат. В промежутках были слышны крики и ругательства штурмовиков.

Медвежья Челюсть выскочил из окопа, на ходу бросив:

– Имей в виду, тебе не уйти!

Суматоха продолжалась недолго, вскоре наступила тишина. Девушку охватил сильный страх, она тяжело дышала. Раздался крик Медвежьей Челюсти:

– Где ты вьетконговцев видел?

И голос сержанта Тьема ответил:

– Я обходил посты, услышал возню и какой-то неясный крик. Вот и подумал, что вьетконговцы подбираются.

Медвежья Челюсть грубо выругался, потом недовольно проворчал:

– Откуда здесь вьетконговцам взяться? Наверное, лисы или еще какие-нибудь звери! Мало ли в джунглях всякой твари?

Тьем не терял самообладания:

– Господин лейтенант, вьетконговцы очень хитры. Лучше поостеречься заблаговременно.

– Ладно, хватит болтать! Следующий раз не пори горячку. – И шаги Медвежьей Челюсти постепенно отдалились.

Несколько мгновений было совсем тихо. Неожиданно Ханг услышала над своим окопом шепот:

– Эй, девушка!

Ханг ответила не сразу, растерянно спросила:

– Кто это? Что нужно?

– Это я, сержант Тьем. Наш лейтенант, он… он что-нибудь тебе сделал?

Ханг вспыхнула и ответила:

– Прыгал сюда какой-то, но я отбилась.

– Пес поганый, – прошептал сержант. – Я следил за ним, потому и поднял тревогу!

– Спасибо, – выдавила из себя Ханг.

– Ты не думай, у нас не все такие как он. Я наблюдаю за тобой все это время и, поверь, восхищаюсь тобой. Я ведь тоже знаю, что люди из освобожденных зон совсем другие, не то что эти собаки.

– Чего же ты у них тогда служишь? Почему не переходишь к нашим?

Тьем, по-видимому, растерялся и с запинкой произнес:

– Я… я… Армия Освобождения не простит мне моих грехов!

– А что у тебя за грехи?

– Это долгая история… Знаешь, завтра утром начнем прочесывание!

– Прочесывание? Где?

– В горах Хонглинь. Поступило сообщение, что там много вьетконговцев. Сам подполковник Шау Ван будет руководить операцией.

Послышались чьи-то приближающиеся шаги. Сержант Тьем поспешил подняться, успев сказать напоследок:

– Береги себя. Этот Бао – бешеный волк. А завтра прилетит Шау Ван, тот еще хуже. Возьми вот это, чтобы могла защитить себя. Осторожнее! – И он отошел.

Ханг протянула руку, пошарила по краю окопа и наткнулась на что-то круглое и холодное: на земле лежали две американские гранаты – большие, каждая величиной с кулак.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

1

Когда солнечные лучи постепенно разогнали туман, картина разрушения, царившего теперь вдоль ручья, огибающего горы Хонглинь, открылась взору во всей своей неприглядности. И тут появился самолет. Покачивая крыльями, он описал несколько кругов и затем обстрелял ракетами место возле пещеры Большой Лягушки. Следом за ним звеньями налетели другие самолеты, сбросили бомбы в тех местах, где виднелись пещеры, а заодно и туда, где наличие таковых просто предполагалось. Вдобавок вся округа подверглась пулеметному обстрелу.

С базы «Феникс» взяли старт вертолеты, направились к холмам перед горами Хонглинь и высадили там две роты штурмовиков.

С группой своих подчиненных высадился и Шау Ван, оказавшись в тылу той самой третьей роты, которой командовал Медвежья Челюсть.

Саперы начали рыть окопы. Шау Ван подозвал солдата с рацией, приказал вызвать командира второй роты и закричал:

– «Спрут»! Вас вызывает «Акула»! Доложите обстановку… Что? Двое дезертировали? Черт побери! Вы не командир, а дерьмо собачье! Трое заявили, что больны? Ну что ж! Семь шкур с них спустите, понятно?.. Теперь слушайте меня: прочесать участок между горами Нятхонг и Вихонг! Проверьте все пещеры! Учтите, вы будете отвечать, если у вас окажутся еще дезертиры! Своего помощника пошлете? Ни в коем случае! А нога болит! Не нога у вас болит, а… Как бы не болела, все равно отправляйтесь сами!

Шау Ван швырнул трубку солдату, грязно выругался, потом крикнул второму солдату, тоже державшему наготове рацию:

– Вызови вторую роту! – Он поднялся, расправил плечи, нетерпеливо притопнул ногой. Все на нем – и мягкая кепка с длиннющим козырьком, и гимнастерка, и брюки – было в разводах. Глаза, испещренные красноватыми жилками, смотрели свирепо. – «Медуза»! приземлились в полном составе? Все благополучно?

– Прибыли все! Только один выстрелил себе в ногу еще в пять утра. Разрешите…

Шау Ван грубо прервал:

– Кусок дерьма вы, а не командир! Ничего подобного не хочу больше слышать! Позор! Приказываю прочесать участок от горы Нятхонг до горы Тыхонг. Сами идите вперед! Если кто не подчинится вашему приказу, разрешаю расстреливать на месте! – Он перебросил солдату рацию, крикнул первому радисту: – Вызови «Пиявку», да поживей!

Через пятнадцать минут по склону поднимались запыхавшиеся Медвежья Челюсть и два солдата из его роты. Медвежья Челюсть, выпятив грудь, по всей форме приветствовал своего командира.

Шау Ван холодно протянул ему руку. Глаза его буквально впились в лейтенанта.

– Лейтенант Бао! Поздравляю с успехом.

Медвежья Челюсть вытянулся в струнку и щелкнул каблуками:

– Всегда рад служить вам, господин подполковник!

– Нет, вы меня не поняли! Поздравляю вас с тем, что на реке Анхоа вы умудрились насчитать три тысячи вьетконговцев.

Медвежья Челюсть от неожиданности остолбенел, глаза его испуганно забегали.

– К тому же вы бесстрашно сразились с вьетконговцами и взяли в плен важную персону, не так ли? – Наслаждаясь растерянностью и страхом своего подчиненного, Шау Ван радовался от души. – Что-нибудь случилось? – трескуче рассмеялся он. – Что с вами, лейтенант? Ведь это несомненный успех, сам начальник штаба похвалил вас!

– Господин подполковник, – пробормотал Медвежья Челюсть, – я старался изо всех сил…

– Ну ладно, я пошутил. – Шау Ван с покровительственным видом потрепал его по плечу. – Как бы то ни было, ваши действия полностью соответствуют боевым традициям нашего полка! И господин полковник, начальник штаба, и сам глава советников теперь знают ваше имя. А это неплохо!

Медвежья Челюсть несколько приободрился. И тут же не утерпел, льстиво проговорил:

– Господин подполковник! Я всегда стараюсь найти способ, чтобы выполнить возложенную на меня задачу. Ваше мудрое руководство многому научило меня. Я допрашивал пленную…

Шау Ван отмахнулся:

– Черт с ней, оставьте ее пока в покое! Покончим с этим заданием, и я заставлю ее сказать все, что она знает. А сейчас слушайте меня. То, что вьетконговцы находятся где-то здесь, совершенно ясно. Это серьезная неожиданность. Поэтому я прибыл сюда, чтобы лично руководить операцией. Их необходимо уничтожить. Кроме того, нужно взять пленных, чтобы понять, что затевается. Уж вы постарайтесь для меня, не пожалейте усилий. Начальник штаба придает большое значение этой операции. Непосредственно на вас возлагается задача уничтожить вьетконговцев в районе горы Тамхонг. Если выполните ее, прощу вам все ваши грехи. Больше того – вашу грудь украсит еще один орден.

Медвежью Челюсть явно приободрили эти слова. Он снова, в который уже раз, щелкнул каблуками и выпятил грудь:

– Господин подполковник! Я сделаю все, что вы от меня требуете!

Через полчаса с двух вершин гор Хонглинь уже разносились пулеметные очереди и выстрелы из минометов. Так продолжалось несколько часов кряду. Стрельба становилась слышна уже от развилки Золотого ручья.

Шау Ван одно за другим принимал донесения:

– «Спрут» выступил!

– «Медуза» выступила!

Начало выглядело многообещающим. Довольный Шау Ван, предвкушая успех, крикнул стоявшим за спиной телохранителям:

– Приготовьте поесть! Живо!

Телохранители бросились выполнять его приказание, и уже через несколько минут в походной палатке на дюралевом столе Шау Вана ждало целое пиршество: хрустящие золотистые хлебцы, два жареных на вертеле голубя, кусок ветчины и стакан виски. Аккуратно лежали вилка и нож.

Приготовив все, телохранители вышли из палатки и, собравшись в кружок, тоже сели подзаправиться. Вынули из своих походных сумок по свертку с сушеным рисом, перцем, солью и маленькой баночкой консервированного мяса. Это был их паек.

Шау Ван, сидя на складном брезентовом стуле, для начала отхлебнул изрядный глоток виски, потом, крякнув, оторвал крылышко птицы и стал жевать, громко чавкая.

2

Медвежья Челюсть был человеком хитрым. Продемонстрировав перед Шау Ваном свою безграничную преданность, он вернулся в роту и вызвал сержанта Тьема:

– Твой взвод пойдет первым. Я сам буду обеспечивать тебе поддержку.

Однако, когда Тьем со своим взводом ушел, Медвежья Челюсть отвел два оставшихся взвода вниз по склону – туда, где примерно метрах в трехстах от них еще два дня назад находились позиции солдат дивизии «Жан Док». После них здесь остались окопы не очень-то хорошо отрытые, но в них можно было укрыться. Медвежья Челюсть хорохорился, но в душе пуще смерти боялся регулярных сил армии Освобождения. Все, что происходило сейчас, только усугубляло его страх: уж если маленькая народная носильщица во время схватки со штурмовиками отбивалась с ожесточенной силой, то можно себе представить, что будет, если ненароком напорешься на настоящих солдат, да еще в большом количестве.

***

Тьем шел во главе своего взвода. Впрочем, от взвода осталось только название – в нем сейчас было всего шестнадцать человек. Прошлой ночью трое сказались больными, сегодня утром еще пятеро пожаловались, что у них расстроен желудок.

Тьем подозвал Лака, которого только что сделали помощником командира взвода, и приказал:

– Бери отделение и проверь пещеры по левую сторону ручья, а я проверю по правую.

Лак, движимый после повышения неподдельным энтузиазмом, с готовностью ответил:

– Слушаюсь! Третье отделение, за мной!

Как раз в этом отделении был Вынг. Тьем, посмотрев на него, громко заметил:

– Помните, необходимо соблюдать осторожность! Вьетконговцы очень изворотливы и хитры!

Тактика, избранная Лаком, была достаточно проста. Выведя солдат на берег ручья, он двинулся вдоль него, приказав стрелять по зарослям диких бананов и тростника.

– Только так, – говорил он солдатам в промежутках между выстрелами, – мы сможем выкурить отсюда вьетконговцев.

Обходя воронки от бомб, перелезая через поваленные деревья, штурмовики приблизились к ручью и перешли его как раз в том месте, где бойцы из «Венеры» ночью или на рассвете брали воду.

Лак случайно глянул себе под ноги, присмотрелся повнимательнее и вскрикнул:

– Эй! А здесь и в самом деле вьетконговцы, их регулярные части!

Солдаты заволновались. Командир отделения наклонился пониже, рассматривая то место, на которое пальцем показывал Лак.

– Вот следы от их башмаков!

Остальные солдаты сгрудились вокруг. Действительно, на нескольких камнях отпечатались довольно четкие следы.

– Точно вам говорю, это вьетконговцы! – убежденно проговорил Лак. – Они наверняка вон в той пещере. – И тут же отдал приказ: – За мной!

Он полез вверх, стараясь не терять из виду следы. Однако штурмовики не торопились следовать за ним, уступали дорогу один другому. В конце концов никто из них так и не сдвинулся с места. Лак, оглянувшись, увидел это и рявкнул:

– Чего испугались? Вынг, за мной!

Вынг неохотно последовал на ним. Чем выше, тем менее заметными становились следы. Метров через пятьдесят они вообще исчезли. К тому путь то и дело преграждали нагромождения больших камней, откуда-то скатившихся сюда, и поваленных взрывами деревьев, веток. Лак и Вынг, не сговариваясь, посмотрели вверх: там были видны только поваленные, вывороченные с корнем или сломанные деревья, невозможно было отыскать хотя бы какого-нибудь подобия пещеры.

Лак сжал плечо Вынга, подтолкнул солдата вперед:

– Поднимись-ка вон к тем деревьям!

Побледневший от страха Вынг, держа в одной руке винтовку, стал пробираться между толстых ветвей. Продвинувшись шагов на десять, он неожиданно услышал вверху покашливание. Душа у него ушла в пятки, и он бросился вниз.

Лак накинулся на него:

– Кто тебе позволил спускаться?

– Там… там, кажется, люди!

Лак перепугался, но постарался скрыть свой испуг за нарочитой грубостью:

– Какого черта ты не добрался до места?

– Я… я боюсь!

– Все равно лезь, раз тебе приказано! Не то пристрелю на месте как собаку!

– Господи! Мама погибла, я один остался… – захлюпал носом Вынг.

Дерьмо ты, а не солдат! – презрительно скривился Лак. – Померещилось ему что-то, так он уже и наложил полные штаны. Учись у меня! – И Лак решительно полез через поваленные деревья туда, где только что побывал Вынг.

Ему удалось продвинуться метров на десять дальше Вынга. Но, чем выше он карабкался, тем быстрее покидала его храбрость. Он остановился и прислушался. Тишина. Рядом, почти у самого лица, прошуршала спугнутая змея. У Лака по телу побежали мурашки. Самообладание окончательно покинуло его, и он поспешил спуститься вниз.

Лак не знал, что всего лишь в шести-семи метрах от того места, где он остановился, был вход в пещеру и что три бойца, готовые выстрелить, уже навели на него свои автоматы.

Только спустившись туда, где оставался Вынг, Лак пришел в себя, но, конечно, постарался скрыть свой испуг:

– Вот видишь! Я поднялся на самый верх, и ничего со мной не стряслось.

– А вы не слышали, так как будто кто-то кашлял… – нерешительно произнес Вынг.

– Никого там нет! Я сам все осмотрел! – И Лак описал рукой широкий круг, включая таким образом в зону своих «действий» почти все пространство на склоне горы Тамхонг.

Оба вернулись на берег ручья. Остальные так и оставались здесь, поджидая их. От нечего делать один из солдат прицелился и выстрелил в выползавшего из ручья рака.

Лак выругался:

– Какой от вас прок, трусливы, как кролики! А я вот все осмотрел! Никого там нет!

По ту сторону ручья на скалистом склоне виднелись входные отверстия пещер. После прошедших бомбардировок многие из них стали значительно шире. То и дело раздавались длинные очереди – это солдаты сержанта Тьема прочесывали пещеры.

Лак со своими солдатами просидел на берегу ручья часов до трех и решил попробовать снова поднять их:

– Пройдемся-ка еще раз! Последнее усилие, чтобы успеть до вечера вернуться!

И они опять двинулись вдоль ручья, непрерывно ведя огонь. Со стороны гор Нятхонг и Нгухонг тоже доносились выстрелы, и это немало подбадривало их.

Лак, случайно подняв голову вверх, среди густых деревьев вдруг заметил темное отверстие. Оно резко выделялось на фоне зеленой листвы. Еще одна пещера? В глубине души твердо веря в то, что тут давно не осталось уже ни одного вьетконоговца, Лак велел солдатам подняться вверх к замеченному им отверстию.

Солдаты, которые еще утром отказывались сдвинуться с места, также, очевидно, уверовав в то, что никакая реальная опасность им здесь не грозит, теперь беспрекословно шли за Лаком.

Без особого труда они одолели пятьдесят метров, покрытых поваленными во время бомбежки деревьями. Однако дальше склон становился почти совершенно отвесным. Пришлось приложить немало усилий, особенно когда продирались сквозь колючие заросли. Потом начались острые камни. Но вот наконец солдаты увидели и отверстие – вход в пещеру, почти полностью прикрытый огромным камнем.

Лак возбужденно крикнул:

– Вперед, ребята!

Обхватив руками деревце дикой арековой пальмы, он подтянулся и спрыгнул на камень. И тут же увидел направленное на него дуло автомата. В панике Лак поспешил соскочить с камня и, едва ворочая языком, пробормотал:

– Вьетконговцы!

У солдат затряслись руки и ноги. Толкая друг друга, они заторопились вниз. Приклады винтовок глухо ударялись о камни.

Наверху в пещере по-прежнему стояла полнейшая тишина.

Лака, видимо, охватил стыд. Он махнул рукой и крикнул:

– Там только один! Поднимитесь и возьмите его живым!

Прицелившись, он выпустил в сторону пещеры длинную очередь. Сверху полетели комья земли, осколки камней.

Тут же стали стрелять и остальные.

Лак, выхватив нож, зажал его в зубах и снова полез наверх. Прицелившись в камень, прикрывавший вход в пещеру, он дал по нему очередь и полез дальше. Осталось пять метров… четыре… три…

И тут из пещеры ударил выстрел. Лак, словно подрубленный банан, перегнулся, дернулся всем телом и свалился вниз. Ударившись спиной об острые камни, он дико вскрикнул, выронил изо рта нож.

Остальные штурмовики бросились вниз и спрятались за камнями. Над их головами просвистели еще две пули. Одна все же нашла вжавшегося в камень солдата, он вскрикнул и тут же рухнул на землю.

На этом закончилась деятельность храброго воинства Медвежьей Челюсти. Оно попросту позорно обратилось в бегство, оставив на поле брани два трупа. Одним из убитых был Лак, которому только неполных двенадцать часов удалось пробыть помощником командира взвода.

3

Штурмовики возвращались еле передвигая ноги, забирались в окопы и тут же засыпали мертвым сном. Сегодня у них выдался трудный денек.

Вечером Ханг случайно стала свидетелем стычки между командиром роты и сержантом Тьемом.

Тьем с укором сказал Медвежьей Челюсти:

– Мы целый день ходили по вашему приказу, а вашей поддержки что-то не ощущалось!

– Я внимательно за вами следил, – огрызнулся Медвежья Челюсть. – О какой поддержке ты говоришь, если там никаких вьетконговцев нет?

– Откуда вам знать, вас же там не было! – возразил Тьем. – У меня помощник командира взвода убит и еще один солдат. Мы проверили пять пещер. А вот в последней это и случилось.

– Что?! – рявкнул Медвежья Челюсть. – Значит, вы действительно столкнулись с вьетконговцами? Сколько их, много? А может вы ненароком от страха друг в друга стреляли?

Тьем разозлился:

– Понимитесь туда, лейтенант, и посмотрите, сами мы в себя стреляли или нет! Их солдаты только три пули выпустили, а я уже двоих недосчитался! Говорят, здесь находится подполковник Шау Ван, разрешите мне доложить ему обо всем…

– Ну нет! Я сам доложу подполковнику, ты без меня не смей ничего предпринимать! Завтра я лично поведу солдат к этой пещере, тогда и посмотрим. Ладно, отправляйся спать! И пусть часовые сегодня ночью не дремлют! Упаси бог, если это вьетконговцы из частей особого назначения!

Ханг, случайно подслушавшая их беседу, воспрянула духом. Значит, правда, что в этих скалистых горах укрываются бойцы армии Освобождения. «Скорее всего, это разведчики, – подумала она, – ведь только они заходят так глубоко в тыл врага».

И снова вспыхнула мысль: бежать, бежать любым способом. Теперь-то уж она наверняка убежит! Ханг прикинула, как лучше сделать это. Отсюда до тех скалистых гор не так далеко, а там уже свои. Хорошо было бы, если бы штурмовики, устав после напряженного дня, заснули как убитые. Часовые тоже быстро начнут клевать носом. У Ханг есть гранаты, которые дал ей этот сержант. Единственное, что может помешать ей бежать, – это то, что она не знает дороги и легко может заблудиться, а тогда ее ожидает голодная смерть. Нет, ничего! Она три дня может голодать, уже проверяла себя. И Ханг успокоилась, словно и в самом деле уже выбралась из плена. К ее окопу подошел часовой, взглянул на девушку. Стараясь дышать как можно ровнее, Ханг притворилась, что крепко спит. Часовой потоптался немного, потом звук его шагов отдалился.

В ту ночь почему-то было по-особенному тихо. Штурмовики не стреляли, как будто боялись, что на звуки выстрелов действительно придут вьетконговцы. В тумане разнесся протяжный крик пролетевшей выпи. Со стороны гор Хонглинь послышался крик кукушки. Было уже за полночь.

И Ханг решилась. Она застегнула все пуговицы, поправила ремень, как делала это всегда, собираясь в дорогу со своим коромыслом народного носильщика. Разрыла застилавшую дно окопа солому, достала припрятанные гранаты. Ханг отлично умела обращаться с гранатами, этому она научилась еще дома, и сейчас две гранаты в руках внушали ей уверенность.

Куда же идти?

Днем, попросившись по нужде, Ханг воспользовалась случаем, чтобы как следует осмотреть местность. Если идти в сторону скалистых гор, наверняка не заблудишься, но придется проходить мимо многочисленных палаток штурмовиков. Значит, нужно пойти тылами. Выйти из расположения роты, обогнуть холм, потом повернуть направо и тогда уже двинуться прямиком к скалам. Если сегодня ночью она не успеет до них добраться, то нужно будет где-нибудь спрятаться, днем осмотреться и следующей ночью снова пойти.

Дождавшись, когда часовой, совершавший очередной обход, отошел от ее окопа подальше, она проворно выбралась наверх. Как пригодились ей теперь те навыки, которые она приобрела давно, еще в своей родной волости! Девушка ползла почти неслышно, стараясь как можно плотнее прижиматься к земле. Громко стучало сердце, сразу стало жарко.

Пять метров, потом десять… Ханг ползла вперед, окоп наконец-то остался позади. Одолев еще десять метров, она почувствовала себя увереннее, поднялась и пошла быстрым шагом. Сухая трава шуршала под ее ногами.

– Стой! Кто идет?!

Ханг вздрогнула и бросилась на землю. У нее хватило выдержки обернуться и посмотреть назад.

Над головой пронеслись пули, затем метрах в десяти от того места, где она лежала, разорвались две гранаты.

– Вьетконговцы!

– Тревога!

На вершине холма поднялся шум. Стреляли из винтовок, пулеметов и минометов. Несколько мин просвистело прямо над ухом Ханг и разорвалось где-то вдалеке.

Кто-то бежал по склону как раз в ту сторону, где затаилась Ханг.

– Куда она удрала? – услышала девушка голос Медвежьей Челюсти.

Штурмовики бестолково суетились в каких-нибудь метрах пятнадцати от нее. Не раздумывая, Ханг вынула гранату, сорвала предохранитель и швырнула ее прямо в мелькавшие в темноте фигуры.

Раздался сильный взрыв, послышались крики, стоны.

– У нее граната!

– Догнать, быстро! Она там!

Ханг отчетливо различала команды Медвежьей Челюсти. Однако ни один из солдат не послушался этого приказа. Все они по-прежнему топтались на месте, беспорядочно стреляли длинными очередями во все стороны.

Когда Медвежья Челюсть, тяжело дыша, добрался до того места, где по его мнению, укрывалась Ханг, девушки там не оказалось.

4

Метким стрелком, сразившим Лака и еще одного штурмовика, был ни кто иной, как Хо Оань.

До середины ночи в пещере никто не сомкнул глаз. Все только и говорили об этой короткой стычке и наперебой хвалил Хо Оаня.

Командир первой боевой группы, сидевший вместе со своими бойцами, заметил:

– Сбросить двоих с этого камня – да за это дело пятидневный сухой паек полагается, и того будет мало!

Один из бойцов ревниво заметил:

Хо Оань ни с кем делиться не захотел! Уж как я его упрашивал, чтобы он уступил мне того, что шел впереди, он и слушать не стал! Пожадничал!

Чан Нонг, проходивший мимо, осветил их фонариком и заметил:

– Кончайте болтать, ребята! Спать пора, завтра предстоит серьезный бой!

За эти два дня у Чан Нонга прибавилось немало тревог и волнений. Он никак не рассчитывал, что отряд окажется под угрозой окружения. По плану «Венера» должна была остановиться тут всего на два дня, а затем выдвинуться поближе к базе «Феникс», но теперь… Хоай Тяу отправился установить связь с местными подпольщиками. С тех пор прошло уже два дня. Если все благополучно, то сегодня к концу дня он должен вернуться. Удастся ли точно выполнить намеченный план?

Чан Нонг вспомнил о радиограммах, поступивших за эти два дня, об имеющихся в них указаниях командования, и почувствовал себя немного спокойнее. Он вынул радиограммы из кармана, осветил их фонариком.

Первая была получена вчера в двенадцать часов дня, как раз во время ожесточенных бомбардировок. «Противник решил провести прочесывание местности в районе гор Хонглинь. Примите оборонительные меры. Необходимо сохранить силы и строжайшую секретность. С-301» – говорилось в ней.

Вчера вечером принесли вторую: «Противник наметил широкую карательную операцию, рассчитанную на несколько дней. Обеспечить полнейшее соблюдение секретности. Если противник попытается вас атаковать, используйте для отражения его атак только самые малые силы. Берегите патроны и продукты. О возвращении Хоай Тяу доложите немедленно. С-301».

Буквально только что он получил третью: «Любой ценой не допустите, чтобы противник установил численность ваших сил. Будьте готовы по получении приказа скрытно покинуть пещеру. С-301».

Поскольку Хоай Тяу не было, Чан Нонг решил обменяться мнениями с командирами подразделений. Все они были испытанными, опытными людьми, хотя и совсем молодыми. Этот обмен мнениями, как и радиограммы, полученные от командования, немало приободрили Чан Нонга. Командование знало о каждом шаге «Венеры». Несмотря на ожесточенные бомбардировки, связь не прерывалась. Точно в установленное время в отдаленном углу пещеры начинала работать рация, радист, склонившись над листком бумаги, принимал радиограмму. Чан Нонг вдруг подумал о девушке с двумя туго заплетенными косичками, представил, как она, надев наушники, маленькими пальчиками старательно выстукивает ключом. Наверное, Тхюи Тьен и сейчас еще не спит…