Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Присмотревшись внимательнее, Дам заметил проход в колючей проволоке и хорошую дорожку, ведущую от склада в сторону аэродрома. По ней, наверное, доставляли бомбы к самолетам. Когда часовой скрылся за складом, Дам разведал этот проход, а потом снова вернулся и рассказал о нем Тхао Кену на случай, если придется срочно отходить.

Часовой пошел на новый круг. Тхао Кен перекинул тяжелые сумки со взрывчаткой, поплотнее прижал их к себе, чтобы не стучали при беге, и нырнул под колючую проволоку. Несколько секунд – и с помощью Дама он оказался в начале открытого пространства перед складом. Одна темная тень метнулась в сторону склада снарядов, на мгновение замерла у стены, а затем быстро исчезла внутри. Вокруг стояла тишина, нарушаемая стуком ботинок часового. Другая тень проскользнула к складу авиабомб и пропала из виду.

Тхао Кен на ощупь пошел по проходу. Руки натыкались на огромные холодные бока бомб, иногда проваливались в пустоту, но потом снова находили леденящий душу металл. Бомбы лежали по обе стороны неширокого прохода, сложенные высокими штабелями: до верха Тхао Кен так и не смог дотянуться. Осторожно ощупал несколько бомб в разных местах – все они были без взрывателей, значит, можно было действовать смелее. Совсем рядом простучали ботинки часового. Подождав, пока тот удалится, Тхао Кен свернул с центрального прохода и остановился перед огромным штабелем бомб. Он решил минировать склад в этом месте. «Самое главное сейчас – спокойствие», – подумал он. Осторожно поставив сумки со взрывчаткой на асфальт, он ощупал каждый заряд. Один из них Тхао Кен осторожно просунул между бомбами, ввинтил взрыватель и поставил его на нужное время. Все это заняло считанные секунды, долгие тренировки не пропали даром. Таким же способом он поставил еще два заряда в разных концах склада, осмотрелся, взглянул на часы: на складе он находился уже почти десять минут, а казалось, что прошло всего несколько секунд!

Тхао Кен осторожно пошел к выходу, прижался к бомбам и внимательно прислушался: в поведении часового что-то показалось необычным. Он ожидал его со стороны склада снарядов, а тот появился с противоположной стороны, но все таким же медленным шагом прошел мимо. Молнией Тхао Кен метнулся к проволоке, преодолел первый ряд и вышел прямо на проделанный ранее проход в следующем ряду колючей проволоки. У третьего ряда его ожидал Дам, который успел уже заминировать свой объект и вернуться обратно.

Встреча друзей была радостной, словно они не виделись друг с другом целую вечность. Да и как было не радоваться: склады боеприпасов заминированы, через несколько минут взлетят на воздух. Но мысли о Тхыонге омрачали радость.

– Быстрее к Тхыонгу! Мы должны во что бы то ни стало вынести его!

Два друга заторопились к тому месту, где Тхао Кен оставил Тхыонга. Тот лежал без движения между двумя рядами колючей проволоки. Тхао Кен подполз к нему и, прильнув к самому уху, позвал. В ответ не было ни звука. Холодок пробежал по спине Тхао Кена. «Неужели опоздали?» – мелькнула мысль. Он снова и снова звал своего товарища, уже не веря, что тот жив. Наконец послышался слабый стон, Тхыонг очнулся. Тхао Кен обрадовался:

– Тхыонг, дорогой, потерпи еще немного. Мы все сделали и сейчас вынесем тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Мне сразу… стало… легко… Я ничего… не вижу… сплошной туман… – прошептал Тхыонг.

– Потерпи, сейчас двинемся назад.

– Тхао Кен! – позвал Тхыонг друга и шевельнул рукой. – Я знаю дорогу назад… очень трудно вам будет. Оставьте меня… я уже не выживу… Идите…

– Прекрати эти разговоры немедленно! Ты меня слышишь, Тхыонг? Если погибнем, то только вместе, а пока мы живы, будем бороться за жизнь! Держись крепче за мою шею! Дам! Иди вперед, делай проходы в заграждениях. А я понесу Тхыонга… помоги мне и иди вперед.

Дам быстро уложил раненого Тхыонга на спину Тхао Кену и двинулся вперед, проделывая проходы в проволочном заграждении. С чем можно сравнить трудности, которые выпали на долю друзей, особенно Тхао Кена? Приподняться нельзя – сразу заметит часовой, и тогда конец всему: противник все поймет и предотвратит взрыв, а им не удастся далеко уйти с раненым на спине. А при проходе через проволочное заграждение? Чуть-чуть приподнялся над землей – и колючая проволока впивается своими острыми шипами в раны Тхыонгу. И как только он терпит такую адскую боль? Быстро двигаться нельзя: каждое резкое движение – это новый приступ боли, и медленно тоже нельзя – можно не успеть уйти на безопасное расстояние. Вот и приходилось ползти так, чтобы было и бесшумно, и быстро, и в то же время без толчков, каждой клеточкой своего тела ощущая неровности земли, камешки, бугорки. Тхао Кен взмок и не столько от росы и тумана, сколько от напряжения. Он пытался приободрить Тхыонга, ежеминутно говорил с ним, боялся, что, если будет молчать, раненый умрет.

– Тхыонг! Потерпи еще чуть-чуть, совсем немного осталось до наших… Тхыонг! Ты слышишь меня? Еще один ряд проволоки позади… Тхыонг! Как ты там? Больно? Скоро будем у своих! Потерпи!

Иногда Тхыонг подавал голос, но с каждым разом он становился все слабее и слабее.

Неожиданно Тхыонг дернулся всем телом, голова его бессильно свесилась набок. Почувствовав неладное, Тхао Кен остановился, положил Тхыонга на землю рядом с собой:

– Тхыонг! Тхыонг! Ты меня слышишь? Очнись скорей, ты меня слышишь?

Через несколько минут Тхыонг открыл глаза и еле слышно прошептал:

– Идите… товарищи… Я умираю… – Он выпрямился и затих.

Тхао Кен приложил ухо к груди: сердце не билось.

В стороне аэродрома сверкнули яркие вспышки, а затем грохот мощнейшего взрыва потряс окрестности: это взлетел на воздух склад боеприпасов, заминированный Тхао Кеном и Дамом. Гигантские вспышки пламени рванулись к низким облакам, осветив, несмотря на густой туман, все вокруг. В ярком свете хорошо была видна фигура Тхао Кена, склонившегося над лежащим Тхыонгом. Руки его бережно поддерживали голову друга, и сам он как будто прикрывал его от опасности. Было что-то такое в его позе, в выражении лица, что становилось ясно: сейчас он ничего вокруг не слышит и не видит.

– Тхао Кен! Что же нам делать? – окликнул его Дам.

Тхао Кен посмотрел на погибшего друга, закрыл ему глаза, прощаясь с ним навсегда. «Только выполнили задачу, а уже потеряли одного человека», – подумал он, но ничего не сказал.

Где-то позади полыхал склад, мощные взрывы поднимали к небу столбы пламени и дыма. Доносилась частая стрельба из винтовок и пулеметов, изредка заглушаемая разрывами гранат и взрывпакетов.

Тхао Кен решительно поднялся, подхватил тело Тхыонгв и во весь рост, словно и не было никакой опасности обнаружения, зашагал к следующему ряду колючей проволоки. У широкого рва Тхао Кен передал тело Тхыонга Даму, спустился по колючей проволоке вниз, затем подхватил Тхыонга и помог спуститься Даму. С противоположной стенки рва свисал конец проволоки, и, подтянувшись, Тхао Кен выбрался. Потом он с помощью Дама вытащил тело убитого товарища и помог Даму выбраться из рва. И тут над их головами засвистели пули. Бойцам пришлось залечь и осторожно отползать в сторону. Еще две длинные очереди ударили по ним, а потом снова стало тихо. Переждав минут десять, Тхао Кен и Дам двинулись дальше. Примерно через час они вышли за пределы базы, положили тело Тхыонга на землю и сами, обессиленные, упали рядом на траву. Тхао Кен всматривался в незнакомые черты своего боевого товарища и думал о том, что только сегодня днем они вместе с ним отвлекали врага от основных сил группы на высоте Голова Буйвола, вызывали огонь наступавшего противника на себя и тем самым спасли, может быть, не одну жизнь, а сейчас… «Эх, Тхыонг, Тхыонг! Никто из нас не знает, где ждет его смерть, но погибать никому не хочется!» На глаза его навернулись слезы. Тхао Кен и не думал прятать их от Дама. Они медленно поползли по щекам и упали на грудь Тхыонгу. Дам, стоявший рядом с Тхао Кеном, вдруг вскрикнул, увидев на спине Тхао Кена большое кровавое пятно. Это была кровь их погибшего друга.

4

С наступлением темноты Выонг Ван Кхием осторожно выбрался из своего временного убежища – раскалившейся за день металлической бочки – и тихонько окликнул товарищей. Из двух других таких же бочек вылезли Чонг и Ван Тян. Чонг сразу же запрокинул лицо кверху и открытым ртом жадно стал вдыхать мелкие капельки оседавшего на землю сырого тумана. Немного размявшись от долгого сиденья в неудобных позах, все трое собрались под деревом, чтобы обсудить план дальнейших действий.

– Ну как, очень устали? – спросил Выонг Ван Кхием. – Что касается меня, так я устал от безделья. А теперь сделаем вот что: ты, Чонг, останешься здесь, а мы с Ван Тяном заминируем самолеты-разведчики и вернемся на это же место.

– И почему именно я должен сидеть без дела? – взорвался Чонг. – Я и так несколько дней ничего не делал в этой проклятой тюрьме, а теперь снова отсиживаться? Нет, так дело не пойдет: дойти до базы – и ничего не сделать для ее уничтожения! Да меня потом засмеют в отряде!

Выонг Ван Кхием молча снял со своего плеча рацию и протянул ее Чонгу:

– Ты устал больше нас. То, что тебе пришлось сделать вчера, намного труднее нашей задачи. Береги рацию, иначе нам не удастся связаться с Хоай Тяу, а он обещал вызвать нас на связь.

Но уговорить Чонга было не так-то просто.

– Куда вы, туда и я! Если вам тяжело нести эту рацию, то я понесу все, что у вас есть, но пойду с вами, – заявил он таким решительным тоном, что возразить ему было трудно. – А когда разделаемся с самолетами, я покажу вам дорогу к убежищу начальника штаба.

Ван Тян не выдержал первым и, дернув за рукав Выонг Ван Кхиема, предложил ему:

– Пусть идет с нами, лишний человек никогда не помешает.

– Тогда давайте разделим всю взрывчатку поровну, – сразу же схватился Чонг за слова Ван Тяна.

Выонг Ван Кхием усмехнулся, молча поднял руку к самым глазам и посмотрел на часы:

– Уже девять! Хоай Тяу приказал быть в готовности к нанесению повторного удара в одиннадцать. Сигнал к действию – начало атаки на штаб базы.

Чонг молча перекладывал пакеты со взрывчаткой из сумки Выонг Ван Кхиема и Ван Тяна, а когда она наполнилась почти доверху, завязал на ней тесемки и перекинул ее через плечо.

– Ты что наделал? – вскричал Ван Тян, поднимая свою почти пустую сумку. – Ты почему забрал все заряды из моей сумки?

– И из моей! – добавил Выонг Ван Кхием. – Где моя треть зарядов?

Чонг очень спокойно ответил:

– Прошлой ночью, как мне кажется, вы оба уже участвовали в бою, а я отдыхал. Теперь пришла моя очередь.

– Что-то ты стал очень разговорчивым, – улыбаясь, заметил Выонг Ван Кхием.

– Посидел бы сам несколько дней в конюшне, не так заговорил бы. Сегодня я рассчитаюсь с ними за все, а вы мне в этом поможете.

– Ван Тян, ты слышишь, этот парень уже все решил за нас! Хоть бы для приличия спросил бы нашего согласия!

– Пусть отведет душу!.. Ну, пора, наверное, идти.

Обстановка на аэродроме совсем не была похожа на вчерашнюю. Прожекторы были выключены, не слышалось шагов часовых и лай собак. Казалось, на аэродроме все вымерло, а может, американцы решили, что свет прожекторов поможет вьетконговцам выходить к намеченным целям и велели выключить их. Или же они находились в полной уверенности, что на повторную атаку базы сил у противника уже нет, поэтому так спокойно и было в это время вокруг.

Три человека бесшумно и без особого труда миновали несколько рядов колючей проволоки и посты охраны на пути к стоянке самолетов-разведчиков. Помогло им еще и то, что минувшей ночью весь этот путь уже был пройден Ван Тяном, и теперь он вывел группу по одному ему известным приметам точно к цели.

Метрах в пятидесяти от стоянки все трое залегли в высокой траве. Густой и плотный туман укутывал землю, мелкие капельки влаги оседали на головы бойцов, неприятно холодили руки, лица, проникали сквозь одежду, и уже через несколько минут им стало казаться, что лежат они не в траве, а в каком-то водоеме, наполненном очень холодной водой. Северный ветер нес клочья тумана над аэродромом, заунывно гудел колючей проволоке и своими монотонными звуками навевал тоску на замерших в ожидании своего часа бойцов. Изредка с той стороны, где стоял взорванный самолет, взлетали ракеты, которые, описав дугу, падали на землю, не успев погаснуть. В их матовом от тумана свете вырисовывались распластавшие крылья самолеты-разведчики, блестевшие от оседавшей влаги.

Выонг Ван Кхием посмотрел на часы и тихонько шепнул Ван Тяну:

– Почти десять, рано еще. Придется мокнуть минут двадцать.

Ван Тян только кивнул ответ и ничего не сказал. Вынужденное бездействие, как всегда в таких случаях, вызывало у него приятные воспоминания о доме, об отце, который уже несколько лет командовал дивизией в Тайнгуене. Вспомнились слова отца, сказанные во время одной из немногих встреч, прочно удерживаемых памятью. В тот раз отец подошел к столу, возле которого сидел еще маленький Ван Тян перед расстеленной частью страны, долго вглядывался в название городов и сел и сказал сыну:

– В наше время многие даже не видели учебников и карт, не умели читать и писать. А ваше поколение намного обошло нас, стариков. Однажды кто-то сказал, что нам суждено сражаться, завоевывать свободу и независимость страны, а вам придется только строить новое общество. Не могу согласиться с этим. Я, конечно, не хочу, чтобы вы жили так же, как наше поколение, знающее только войну, но я не хочу, чтобы вы знали об этой величайшей по трудности борьбе лишь по книжкам, а о подвигах своих отцов – по фильмам. Каждый должен уметь воевать. Может наступить такой момент, когда вам придется заменить своих отцов, дедов и с оружием в руках защищать право на жизнь, на мирный, созидательный труд, когда в ваших руках окажется судьба родины, судьба армии. И я хочу, чтобы в этот момент не дрогнуло ваше сердце и не был сделан шаг назад перед врагом. К этому тоже надо готовиться смолоду, как и к мирному созиданию. Запомни это, сынок!

Слова отца запали в сердце на всю жизнь. Ему, Ван Тяну, действительно пришлось защищать судьбу родины, судьбу народа с оружием в руках. После победы историки еще напишут о том, что в ожесточенном и решающей противоборстве принимало участие не одно поколение. Выонг Ван Кхием прерал воспоминания Ван Тяна. Легонько толкнув его в бок, он негромко сказал, чтобы слышал и Чонг:

– Пора, ребята! Чонг пойдет первым, а ты за ним. Я остаюсь здесь и прикрою в случае чего.

С быстротой молнии две тени метнулись к стоящим на площадке самолетам. Выонг Ван Кхием перебрался поближе к бетонной полосе, укрылся за небольшим раскидистым кустом и настроил рацию. Довольно быстро он связался с радистами Хоай Тяу и сообщил, что вышли к объектам, приступили к минированию и ждут общего сигнала. Передав первое сообщение, Выонг Ван Кхием выключил рацию и аккуратно закрепил ее у себя на боку.

Вдали послышалось знакомое цоканье подкованных ботинок. Большая группа американских солдат с двумя овчарками на длинных поводках медленно приближалась к стоянке разведывательных самолетов, куда уже проникли Чонг и Ван Тян. Солдаты шли молча, внимательно осматривая каждый куст, каждую неровность за бетонной площадкой. Они подошли уже совсем близко к тому месту, где лежал Выонг Ван Кхием. Один из солдат, наверное старший, дал знак всем остановиться, а затем тихонько что-то приказал. Солдаты мгновенно разбежались и залегли на бетонной полосе метрах в пяти друг от друга, направив винтовки в сторону внешнего пояса заграждений, туда, где лежал Выонг Ван Кхием. «Засада! – подумал он. – Что же делать, как помочь товарищам?» Американцы, видимо, извлекли урок из вчерашнего ночного нападения и решили изменить обычную тактику патрулирования все территории аэродрома и перейти к засадам возле уцелевших объектов. Расчет был простой: если противник попытается проникнуть на аэродром, то нарвется на засаду и будет уничтожен. Если же он уже проник к объектам, то на обратном пути все равно не избежит встречи с патрулем, устроившим засаду.

«Повезло нам, – подумал Выонг Ван Кхием. – Задержись мы где-нибудь минут на пять, нарвались бы на патруль, а теперь Чонг и Ван Тян сумеют выполнить задачу».

Выонг Ван Кхием не первый год служил в частях особого назначения. За это время он научился многому. «Как только будет дан сигнал атаки, нужно сразу же уничтожить залегших янки!» – решил Выонг Ван Кхием. Он прикинул соотношение сил: примерно тридцать против одного! Многовато, конечно, но ведь они явно не ждут нападения с десяти – пятнадцати метров, да и друзья помогут.

Утихали все звуки на аэродроме, потихоньку жизнь замирала. Выключили музыку в офицерском клубе, еще несколько минут слышались пьяные голоса, но вот и они затихли. Порывы ветра доносили резкий запах гари, горелой резины, бензина.

Выонг Ван Кхием осторожно взглянул на часы: одиннадцать часов пять минут. Он посмотрел в сторону штаба: там было тихо. В волнении следил он за стрелками часов. Одиннадцать часов тридцать минут, а сигнала все не было. Прошло еще несколько минут – и вдруг весь аэродром осветила яркая вспышка, последовал сильный взрыв, за ним второй, огромные языки пламени взметнулись к небу.

«Наконец-то! – обрадовался Выонг Ван Кхием. – Молодцы, ребята, склады боеприпасов взлетели на воздух! Но почему же не было сигнала атаки?»

Аэродром лежал перед ним как на ладони. Раздуваемое ветром пламя пожара освещало даже самые удаленные его уголки. Американцы с громкими криками вскочили на ноги и двинулись к офицерскому клубу, стреляя в воздух. Завыли сирены, на летное поле выехали пожарные машины и понеслись к месту пожара.

Выбрав момент, когда американцы повернулись к нему спиной, Выонг Ван Кхием тщательно прицелился и выпустил короткую очередь.

Застигнутые врасплох американцы, явно не ожидавшие нападения, растерялись. Некоторые сразу бросились бежать, но через несколько минут пришли себя, и вот уже над головой Выонг Ван Кхиема засвистели пули. В его сторону ринулась овчарка, вонзила в него свои острые зубы. Выонг Ван Кхием изо всех сил ударил собаку левой рукой прямо между глаз. От удара животное не удержалось на лапах, упало на спину и завыло.

Выонг Ван Кхием был так занят борьбой с овчаркой, что не обращал внимания на свистевшие вокруг пули. Опомнившись от удара, собака вновь бросилась на него, но на этот раз он встретил ее ударом финки прямо в горло.

5

В одно и то же время, только в разных местах, начальник штаба базы До Ван Суан и полковник Шау Ван выступали перед своими подчиненными. Первый, находившийся под впечатлением радостной вести о присвоении генеральского звания и назначении на должность заместителя командующего, распространялся о своем богатом опыте борьбы с вьетконговцами, а второй, получивший хорошую взбучку за события минувшей ночи, распекал сейчас своих подчиненных.

– Майор, ты еще ответишь за побег пленного! Где я возьму сейчас вьетконоговца, чтобы вернуть его начальнику штаба? Молчишь? Ответишь за все! – с угрозой кричал Шау Ван. – Ты же знаешь, что пленного нам дали на одну неделю. На неделю! Ты понял? Делай что хочешь, но пленного найди!

Начальник оперативного отделения, тощий и высокий, пытался оправдаться, но Шау Ван и не собирался слушать. Наконец начальнику оперативного отделения удалось вставить несколько слов в свое оправдание:

– Господин полковник! Вы же сами приказали назначить начальником тюрьмы самого преданного вам сержанта Тьема.

– И ты вспомнил того щенка! – завопил Шау Ван. – Где он? Сбежал? Вскормили и пригрели змею у себя на груди, а сейчас приходится расплачиваться! О бдительности совсем забыли, все думали, что вьетконговцы не осмелятся напасть на базу!

– Господин полковник! Ночью из полка дезертировали семь человек, большинство – охранники тюрьмы. Наверное, они и помогли бежать пленным.

Капитан с красным, как у отпетого пьяницы, носом решил поддержать начальника оперативного отделения:

– Этот пленный – не человек, а дьявол какой-то! Разобрал крышу, выломал поперечный брус. Мало того, он чуть не убил охранника, тот еле-еле очухался.

Разгневанный Шау Ван ходил взад-вперед перед стоявшими навытяжку офицерами, руки его то и дело сжимались в кулаки.

– Этот пленный очень опасен. Недооценили мы его! Теперь уже точно можно сказать, что это он убил начальника уезда, моего брата. Схватить его во что бы то ни стало! Поняли. – Он остановился перед офицерами, стукнул себя кулаком в грудь. – Позор! Позор всем! Да если с нас не снимут погоны за все это, считайте, что мы легко отделались. Вьетконговцы проникают на нашу базу как к себе домой! А ведь мы с вами отвечаем за ее охрану и оборону! Я-то помню об этом, а вот вы позабыли! Ну ничего, я вам напомню о ваших обязанностях! Что могут предпринять вьетконговцы?

Один из офицеров, щелкнув каблуками, ответил:

– Господин полковник! Как я уже докладывал, нам удалось обнаружить уходящих вьетконговцев, окружить их на высоте Маргарет и уничтожить. Трудно сказать, сколько их было в том районе, но сорок пять человек, как доложил командир батальона, были убиты в сегодняшнем бою, а это уже немало! Этот бой вьетконговцы запомнят на всю жизнь. Завтра с рассветом мы продолжим преследование и добьем бежавших в джунгли. Майор, – обратился говоривший к своему соседу, – доложи господину полковнику разработанный нами план.

Майор шагнул к столу, на котором лежала карта района, испещренная красными и синими значками, и начал доклад:

– Господин полковник! Разведчики сообщили, что вот в этом районе, – он ткнул пальцем в карту, – обнаружен большой отряд вьетконговцев. По всем данным, – это отряд, отошедший после сегодняшнего ночного нападения. Нами разработан следующий план действий: одну роту нашего полка скрытно перебросить в этот район и внезапной атакой уничтожить противника. Авиационную поддержку просить не будем: мало от нее эффекта, только насторожим противника. А силами батальона создадим внешний пояс окружения, чтобы не один вьетконговец не сумел прорваться из этого котла.

– Когда вы планируете вывести войска в этот район? – спросил Шау Ван у майора.

– Завтра утром, господин полковник.

– Нет, это поздно! Приказываю выступить немедленно, на сборы – один час! А завтра на рассвете неожиданной атакой захватить вьетконговцев врасплох и уничтожить всех до одного! – крикнул Шау Ван.

С улицы раздались два выстрела. Офицеры переглянулись.

– Пойди посмотри, кто это стреляет в запретной зоне, – приказал Шау Ван капитану. – Посади его на гауптвахту, завтра разберемся!

***

Боевая группа в составе трех человек – Виня, Тхао Кена и Дао – двигалась среди деревьев и кустарников, ориентируясь на светящиеся окна штаба полка. Первым шел Винь. Он двигался бесшумно, настороженно осматриваясь. Пройдя несколько метров, давал сигнал идти вперед своим друзьям. Следом за Винем шел Дао, а последним – Тхао Кен. Неожиданно Тхао Кен наступил на круглый камень, нога подвернулась, он потерял равновесие и рухнул на землю. Все бы обошлось, но автомат, ударившись о землю, сработал – резко прозвучали два выстрела.

Винь и Дао от неожиданности даже присели за деревьями, а когда поняли, что это за выстрелы, Винь громко скомандовал:

– Приготовиться к бою!

Послышался скрип открываемой двери, шаги человека, а потом и сам он показался в проеме с фонариком в руках.

– Какая сволочь здесь стреляла? – громко крикнул он, освещая кусты перед крыльцом. Луч света упал на Виня, изготовившегося к бою. Не успел офицер крикнуть «Вьетконговцы!», как Винь плавно нажал на спусковой крючок своего автомата, и офицер как подкошенный рухнул на крыльцо. Эти выстрелы всполошили всех находившихся внутри здания.

– Дар, прикрой меня, – скомандовал Винь и в три прыжка вскочил на крыльцо. В открытую дверь он увидел офицеров, убегавших от большого стола с картой, автомат в руках Виня ожил, длинная очередь свалила нескольких офицеров, не успевших добежать до двери в коридор. Крики, стоны, ответные выстрелы, грохот падающей мебели – все слилось в хорошо знакомые звуки боя. Укрывшись за столом, офицеры начали стрелять из пистолетов. Пули с визгом проносились рядом с Винем, щелкали по стенам, впивались в дверь, перегородку.

– Тхао Кен! – позвал Винь товарища. – Быстрее заходи с другой стороны. Блокирую второй выход! – Он достал из сумки два заряда взрывчатки, вставил взрыватели и мягко втолкнул заряды в комнату. Мгновение спустя комнату потряс взрыв. Стекла вылетели, рамы и двери распахнулись, через них полетели обломки мебели, куски штукатурки.

Винь просунул в дверь автомат, провел стволом над столами, по углам комнаты, выпустив весь магазин, и только потом вскочил в комнату сам. Несколько офицеров неслись к лестнице, едущей на второй этаж и крышу. Винь залег за столом, перезарядил автомат и выпустил им вслед длинную очередь. Два офицера, споткнувшись на ходу, медленно сползли по лестнице вниз. Откуда-то из угла сухо щелкнул пистолетный выстрел, и ухо Виня словно обожгло огнем. Горячие капли крови поползли по шее, растеклись под рубашкой. Резко повернувшись, Винь увидел человека с пистолетом в руке, целившегося прямо в него. Он автоматом выбил пистолет из рук, свалил противника на пол и уперся стволом ему в грудь, потом, пододвинув ногой к себе пистолет, положил его карман.

– Встать! Руки верх! – приказал он. – Ты знаешь, где сейчас Шау Ван?

– Человек вздрогнул, услышав это имя, но быстро пришел себя.

– Шау Вана только что убили, он вон там, – ответил он и показал рукой в сторону лежавших под столом убитых офицеров.

Винь обрадованно подумал: «Наконец-то и эта собака Шау Ван нашел свой конец!»

– Ты почему стрелял в меня? – спросил Винь.

– Это не я, это майор стрелял! А в моем пистолете уже и патронов нет.

– Ты что здесь делаешь? Твоя должность? – продолжал допрашивать Винь.

– Я сержант, картограф.

– А ты знаешь, где находится тюрьма, куда поместили пленного? – спросил Винь, не забывший даже в этой обстановке о своем товарище.

– Знаю.

– Хорошо. Веди меня туда. Если покажешь, отпущу.

Глаза пленного обрадованно заблестели, и он сразу заговорил веселее:

– Я покажу дорогу, надеюсь, вы сдержите свое слово и отпустите меня.

– Тхао Кен, ты где? – громко крикнул Винь. – За мной!

Тхао Кен в это время преследовал убегавших в густые заросли офицеров штаба. Он останавливался на мгновение, выпускал очередь из автомата и снова бежал за ними. Услышав приказ Виня, Тхао Кен остановился, повернулся в сторону штаба и увидел идущего по двору Виня. В трех метрах впереди него шел человек в форме штурмовика, но без знаков различия. Вот они поравнялись с дотом, прошли мимо амбразуры, так и не успевшей на этот раз огрызнуться пулеметным огнем, подошли к глубокому ходу сообщения. И вот тут случилось то, чего Винь никак не ожидал. Штурмовик резко прыгнул в сторону, нырнул в ход сообщения и побежал прочь. От неожиданности Винь не сразу опомнился, а когда понял, в чем дело, было уже поздно. Винь выпустил очередь в след беглецу и побежал за ним по ходу сообщения. Прозвучали три пистолетных выстрела, заставившие Виня вспомнить о необходимости действовать осторожнее. «У этого мерзавца два пистолета! – успел он подумать. – Надо же, так провел меня!» Винь пробежал еще несколько метров. Впереди никого не было – штурмовик бесследно исчез.

Неожиданно ожил пулемет в доте, пули роем понеслись над головой, хорошо еще, что пулеметчик взял выше, иначе бы беды не миновать. Винь, обозленный неудачей, остановился, вытащил большой заряд взрывчатки, вставил взрыватель и, подойдя вплотную к амбразуре, втолкнул заряд внутрь. Взрыв потряс бункер, стрельба сразу же прекратилась.

– К штабу базы! – крикнул Винь своим бойцам, а сам пошел по коридору здания, швыряя в комнаты гранаты и взрывчатку. Так он дошел до той комнаты, где недавно был ранен штурмовиком. Оттуда вдруг вышел какой-то военный без знаков различия.

– Ты что здесь делаешь? – удивленно спросил Винь. – Откуда ты взялся?

– Отпусти меня… – дрожащим голосом попросил военный Виня. – Я прятался в том шкафу.

Каким чудом остался в живых этот человек, приходилось только удивляться.

– А что ты здесь делаешь?

– Я сержант, картограф!

– Довольно врать! – громко осадил его Винь. – Только что один сержант, назвавшийся картографом, сбежал от меня.

– То был не картограф, а полковник Шау Ван.

– Ты правду говоришь, не врешь?

– Не вру.

– Вот мерзавец, так обманул меня! Ты знаешь, куда он мог сбежать?

– Не знаю! Но, как мне кажется, скрываться он может либо в штабе базы, либо в своем доме.

Винь, выйдя из комнаты, громко крикнул своим бойцам:

– Шау Ван сбежал! Надо во что бы то ни стало схватить его!

6

Сначала из огромной воронки посреди неширокого двора показалась голова Хунга, потом с трудом выкарабкался и он сам. Отряхнувшись и вытерев руки о траву, он подошел к Хоай Тяу и тихонько заговорил с ним:

– Прошлой ночью моя группа отходила после боя как раз через этот двор. Последними, метрах в сорока сзади нас, шли Чан Нонг и Зау. Откуда ни возьмись появился этот самолет, и летчик сбросил бомбы как раз вот сюда, где мы сейчас находимся. После взрывов я вернулся к этому месту, но никого не нашел.

Хоай Тяу слушал рассказ Хунга, но не хотел верить, что Чан Нонг погиб, погиб от случайно сброшенной бомбы.

– Давай еще раз осмотрим все внимательно, – предложил он Хунгу, словно надеясь на чудо.

Четыре бойца бесшумно разошлись по двору и, нагнувшись к самой земле, внимательно осматривали и ощупывали каждый камень, каждый сучек, каждый уцелевший цветок. Они не забыли осмотреть и усе полуразрушенные склады вокруг, но ничего не обнаружили. Хоай Тяу, как и другие бойцы, медленно шел по двору, думая о своем друге, которым они уже не один год вместе ходили по тылам противника.

Разные чувства испытывал сейчас Хоай Тяу. Успешный бой вчерашней ночью, удачный маневр Тхао Кена с бойцами на окруженной врагом высоте – все это не могло не радовать комиссара. Но к этой радости примешивалось чувство горечи за понесенные в бою потери, за погибших лучших бойцов отряда «Венера», за гибель Чан Нонга. Теперь он уже в душе ругал себя за то, что разрешил Чан Нонгу идти вместе с группой Хунга. Останься Чан Нонг рядом, на холме, – и все пошло бы по-другому. Но разве возможно удержать командира? «А что я доложу командующему?» – подумал Хоай Тяу. Он вспомнил, как напутствовал их Нгуен Хоанг, как просил поберечь людей, себя, помогать друг другу чтобы выполнить поставленную задачу. Но задача еще не выполнена, а командир отряда уже выбыл из строя. «Значит, виноват я! Не выполнил приказ командующего», – вынес себе приговор Хоай Тяу.

С юга к базе приближался самолет-разведчик. Он снизился, сделал широкий разворот и сбросил одну за другой несколько осветительных бомб на парашютах. Сразу стало светло как днем. От яркого света на земле в разных направления поползли причудливые тени от деревьев и домов. Стоя под деревом, Хоай Тяу, запрокинув голову, внимательно следил за полетом самолета. Неожиданно в поле его зрения попал зацепившийся за ветку дерева лоскут ткани, трепетавший на слабом ветру. Хоай Тяу даже вздрогнул, увидев его. Он сразу понял, что это, наверное, единственное, что осталось после гибели друзей. Едва дождавшись, когда наступит темнота, Хоай Тяу подозвал к себе Чыонга.