Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

К нему подошел Ви Ван Минь:

– Командир! Возможно ведь, что мы здесь задержимся?

– Вполне возможно! Вот и командование об этом же предупреждает.

– Полагаю, что нужно снова сократить нормы расхода продуктов. Я сам буду выдавать их пайки – по одному пакету в день. Командирам и раненым – по полтора. Если вы согласны, я начну прямо с сегодняшнего дня.

Чан Нонг подумал, тихонько вздохнул и кивнул:

– Ничего не попишешь, придется так и поступить. Пусть мало, но это же лучше, чем ничего. Но привилегии только раненым, остальным все делить поровну, в том числе и командирам.

Ви Ван Минь поколебался немного, затем с сожалением в голосе произнес:

– Ну что ж, так и сделаем. Я предвидел, что вы так распорядитесь.

Утром снова налетели американские самолеты, бомбили и обстреливали местность до полудня. Несколько бомб упало перед самой пещерой, как раз в том месте, где вчера Хо Оань подстрелил двух штурмовиков.

В пещере, казалось, никто не обращал внимания на грохот и гул бомбежек. От тех бомб, что взрывались на вершине горы, в пещере гудело так, будто в ней стреляли из миномета.

«Если бы Хоай Тяу был здесь, – размыщлял Чан Нонг, – он в такие минуты сумел бы вдохновить бойцов. Как мне поступить? Я только сейчас начинаю понимать, как важна политическая работа».

А бойцы в это время внимательно слушали песню, несущуюся из транзисторного радиоприемника. Шла передача Ханойского радио. Мелодия вызывала в памяти бойцов дни веселых сельских праздников. Голос певицы был очень приятный, возможно, она родилась в том краю, где особенно популярны такие припевки, и знала все это с детства.

В одном из углов пещеры расположился Хонг Тюнг. Прямо перед собой он держал какой-то измятый листок бумаги, на который посвечивал фонариком. Хонг Тюнг и здесь продолжал учебу, у него в отряде даже был личный «учитель» – боец по имени Тхао. Хонг Тюнг оказался в «Венере» самым «неученым». Он почти никогда не выполнял заданий. Тхао строгим голосом начал распекать его:

– Всего несколько формул надо запомнить, и то не можешь!..

– Хм!.. – многозначительно хмыкнул Хонг Тюнг, прерывая его. – Что-то твои формулы никак в памяти не задерживаются! Спросил бы меня, к примеру, сколько весят патроны к автомату, взрывчатка, сухой паек, лопата, остальное снаряжение всего отряда и сколько приходится на каждого бойца, – тут я бы тебе сразу ответ дал!

Хонг Тюнг очень хотел учиться и частенько повторял: «В нашей армии все должны быть с образованием». Однако же, всякий раз получалось так, что, едва принявшись за математику, он тут же начинал путаться, ворчать, что преподавателя никуда не годятся, у них совершенно невозможно ничего понять. Раньше Хонг Тюнгу давал уроки Винь. За целый год они с трудом одолели программу пятого класса. Винь хвалил Хонг Тюнга, говорил, что тот старается, но считал, что ему не хватает способностей. Когда появился Тхао, Винь с радостью передал ему это нелегкое дело…

Недалеко от Хонг Тюнга и Тхао, рядом с Оанем, устроился Чонг. Они болтали, вспоминали о тех днях, когда ходили в школу.

Чонг припомнил один случай, который произошел более пяти лет назад, когда ему было двенадцать. Ко, старший брат Чонга, приехал домой в короткий отпуск перед тем, как часть, в которой он служил, перебросили в восточные районы провинций Намбо. Чонг очень гордился тем, что его брат служит в частях особого назначения, и все приставал к нему с просьбой показать какие-нибудь приемы борьбы. Ко наконец сжалился над ним, повел его в сад и там показал несколько приемов. Чонг оказался очень способным учеником. Когда брат уехал, он каждый день тренировался. Потом ему пришло в голову, что пора опробовать приемы на ком-нибудь, и он, недолго думая, отправился к своему приятелю Ламу, живущему неподалеку. Лам, раскрыв рот, с завистью смотрел, как Чонг выполняет приемы, а потом попросил: «Научи меня!» «Хорошо! – ответил Чонг. – Представь себе, что ты американец, и нападай! А я отвечу!» Лам бросился на него, но Чонг одной рукой прикрыл низ живота, другой – лоб, приняв оборонительную позу. И в то же мгновение ока от обороны перешел к наступлению и обрушился на «противника». Лам поспешил закрыть руками лицо от посыпавшихся на него ударов, а Чонг, казалось, только того и ждал. Выбросив вперед ногу, он свалил Лама мощной подножкой. Лам вскрикнул и с побелевшим лицом рухнул на землю. Его мать, услышав крик, выскочила во двор и принялась ругать обоих на чем свет стоит. У Лама оказался огромный синяк. Чонг в испуге бросился домой. Нечего говорить о том, что через каких-нибудь полчаса его извлекли из убежища и отец задал сыну хорошую трепку.

С тех пор до самого окончания школы Чонг больше не решался демонстрировать свои приемы. Но о бойцах частей особого назначения он не переставал думать с восхищением. А когда он узнал, что Нгуен Ван Чой тоже служил в частях особого назначения, и услышал об их успешных действиях, то твердо решил идти в армию и проситься в эти части…

Опять донесся гул – прилетели американские самолеты. Несколько бомб разорвалось неподалеку от входа в пещеру, посыпались камни и пыль, разнесся удушливый запах взрывчатки. Однако никто из бойцов даже с места не поднялся.

В беседу включился Ви Ван Минь:

– Помню, как-то на Тэт, я тогда учился на санинструктора, мне дали короткий отпуск… Вернулся я домой. Было это как раз тридцатого числа. Ну, думаю, в доме хлопоты, знаете, какие обычно перед праздником бывают. Подошел и встал у окна, заглядываю: жена готовит курицу, а четверо моих чертенят, самому старшему тогда семь было, младшенькому – три, собрались под лампой и рассматривают фотографию, ту самую, что я им недавно в письме прислал. Раскричались, тянут фотографию друг у друга. Хом, это мой третий, тычет пальцем и кричит: «А этот тип наш папа!» Тогда и самый младший Тхюи, раскрыл рот и завопил: «Этот тип наш папа! Этот тип наш папа!»

Все рассмеялись:

– Ну а потом что? – спросил Ван Тян.

– Жена услышала, что они кричат, да как напустится на них: «Почему вы называете папу типом?» Тут я и вышел… А жена моя, – мечтательно продолжил Ви Ван Минь, – любит музыку по радио слушать…

Беседа тут же перекинулась на другую тему: какие из тех песен, что передают по Ханойскому радио и по радиостанции «Освобождение», самые лучшие и какие из исполнителей больше всего нравятся.

Разговоры эти помогали бойцам забывать о мучившем их голоде. Утром каждый боец получил только половину пакета сухого пайка.

Оань тоже решил блеснуть эрудицией.

– Говорят, – заметил он, что наш залив Халонг[21]21
  Халонг – один из красивейших заливов, «восьмое чудо света», расположен неподалеку от города Хайфон, в Северном Вьетнаме.


[Закрыть] самый красивый в мире. Вот бы когда-нибудь хоть одним глазком взглянуть на него!

Чан Нонг посветил фонариком, посмотрел на циферблат часов. Было около трех часов дня. Внезапно раздался чей-то громкий голос:

– Где командир?

– Я здесь! – откликнулся Чан Нонг.

– Меня послал Тхао Кен. Противник, кажется, хочет атаковать нас. Штурмовики обстреляли из минометов вход в пещеру…

Чан Нонг вскочил:

– Иду! – Он схватил пояс с кобурой и, пригнувшись, побежал следом за бойцом…

Тхао Кен, прячась за камнем, наблюдал за тем, что делается снаружи. Еще стоял сильный запах взрывчатки. Увидев подошедшего Чан Нонга, Тхао Кен сказал:

– Обстрел кончился! Теперь они скоро полезут вверх!

Как раз в этот момент Ван Тян подвел сюда свою боевую группу, бойцы полукольцом стали позади Тхао Кена.

– Смена караула! – сказал Ван Тян. – Прошу освободить место для моих бойцов.

Тхао Кен отмахнулся:

– Штурмовики сейчас полезут! Уходите, мы сами с ними расправимся.

Но Ван Тян не уступал:

– Сейчас ровно три! Наша смена! Мы сами будем драться!

– Сменяйтесь, – поддержал его Чан Нонг. – Чье время, тот и будет драться.

Тхао Кен неохотно уступил место у входа в пещеру Ван Тяну и Выонг Ван Кхиему и показал им на довольно многочисленную группу солдат противника метрах в двадцати от пещеры.

– Всем в пещеру! – приказал Чан Нонг. – Часовым остаться!

Выонг Ван Кхием взобрался на груду камней над головой Чонга и через щель стал смотреть вниз.

5

Медвежья Челюсть, разбив свою роту на две группы, приказал солдатам подниматься к входу в пещеру. Он был настроен очень воинственно. Отчасти это объяснялось той головомойкой, которую ему устроил Шау Ван за то, что пленной удалось бежать. Шау Ван пригрозил сорвать с него лейтенантские погоны, если сегодня он не искупит своей вины. Медвежьей Челюсти никак не хотелось уронить своего авторитета ни перед солдатами, ни перед сержантом Тьемом, которого он начинал уже побаиваться. Поэтому-то лейтенант был намерен сам повести солдат, чтобы все – и подчиненные и начальники – поняли, что он не трус.

Тьем остался в лагере, его Медвежья Челюсть решил подержать в резерве, к тому же кому-то надо было присмотреть за солдатами, сказавшимися больными, а попросту говоря, за дезертирами. Со вчерашнего дня Медвежья Челюсть стал относиться к Тьему с большим уважением, ведь Тьем как-никак бывший телохранитель подполковника Шау Вана, так сказать, приближенное лицо, об этом не стоило забывать.

Подняв высоко вверх винтовку, Медвежья Челюсть крикнул:

– Наверх, быстрее! Не забравшись в логово, не поймаешь тигра! – Подгоняя головную группу, он не переставая кричал: – Живей, живей! Кто не полезет, пристрелю! – И чтобы подтвердить свои слова действием, он несколько раз выстрелил. Пули просвистели над головами троих, идущих впереди, и солдаты полезли вверх еще быстрее. Вот они преодолели нагромождение острых камней, продрались сквозь колючие заросли и подошли как раз к тому месту, где вчера был подстрелен Лак. На камне виднелась засохшая кровь. Один из штурмовиков вспомнил:

– Тут-то Лака и накрыли!

Другой, увидев кровь, тоже остановился:

– Если дальше полезем, нам крышка!

Они столпились вокруг темного пятна, не зная, что предпринять.

Медвежья Челюсть, увидев это, вскипел, бросился к ним и отвесил каждому из них по здоровенному тумаку.

– За мной! – скомандовал он, подтянулся, схватившись за один из выступающих острых камней, и взобрался наверх. Его решимость несколько приободрила солдат. Теперь они старались не отставать от своего командира.

***

Их действия, конечно, не укрылись от глаз Выонг Ван Кхиема. Тихонько, чтобы слышали только лежавшие рядом Чонг и Ван Тян, он сказал:

– Пять метров… четыре… Обратите внимание на идущего впереди, это их командир.

Тщательно замаскировавшиеся Ван Тян и Чонг молча целились в приближающихся штурмовиков. Сердце Чонга учащенно билось. Это был его первый настоящий бой. В прорези прицела из стороны в сторону колыхалась фигура ползущего врага.

Выонг Ван Кхием тихо скомандовал:

– Огонь!

Прогремели четыре выстрела – три из автомата Ван Тяна и один из автомата Чонга.

Двое солдат упали. Оставшийся в живых третий солдат, вскрикнув, спрыгнул вниз, вжался в расселину между камнями и жалобно завопил:

– Ребята, не убивайте! Сдаюсь!

Пуля Чонга пробила грудь их командира. Медвежья Челюсть еще продолжая ползти, почувствовал, что его будто вдруг схватили за ноги. Он забарахтался, обхватил грудь руками, попробовал снова двинуться вперед, но, едва коснувшись камня, сорвался и упал, бормоча:

– Вперед! Не забравшись в логово…

Висевшая на шее винтовка болталась теперь у него на животе. Глаза вылезли из орбит, скрюченные пальцы скребли по камню совсем близко от того места, где лежал Чонг…

Операция противника по прочесыванию снова была сорвана, и на этот раз всего четырьмя выстрелами.

6

Поздно ночью вернулся Хоай Тяу. Он и те несколько бойцов, что уходили с ним, шли целые сутки. Им пришлось скрываться от шнырявших повсюду штурмовиков. Когда уходили, они не думали, что дорога окажется такой тяжелой. Но на обратном пути, от ручья до самого входа в пещеру, их ждали огромные воронки от бомб, бурелом, и пришлось немало потрудиться, прежде чем удалось пробраться через эти естественные преграды и отыскать вход.

Возвращение Хоай Тяу внесло веселое оживление. То, что он вернулся, уже само по себе означало, что все идет как надо, что скоро они выберутся из этого заколдованного места и приступят к делу.

Чан Нонг горячо обнял Хоай Тяу:

– Всего три дня тебя не было, а мне показалось, что три месяца прошло! А у нас тут такое твориться!

– Да и нам тоже едва удалось от бомбежки уйти, – улыбнулся Хоай Тяу. – Мы поняли, что это они вас бомбят, и очень беспокоились.

– Ну что, встретились с местными товарищами? – поинтересовался Чан Нонг. – Небось еще какой-нибудь гостинчик припас?

– Конечно! – Хоай Тяу похлопал себя по карманам. – Припас! Несколько пакетов с сухим пайком, да вот еще местные товарищи ребятам пачки сигарет прислали.

Изо всех уголков пещеры к ним потянулись бойцы. Лица у всех были приветливыми, радостными.

– С возвращением, комиссар!

– Хорошо, что сигареты принесли, а то у нас они давно кончились!

Хоай Тяу вынул из матерчатой сумки несколько пачек, передал Чан Нонгу:

– Распределите по подразделениям. Видите, здешние жители и местные подпольщики думают о нас.

Когда первые минуты радостного оживления прошли, Чан Нонгу удалось наконец отвести Хоай Тяу в сторону.

– Каких результатов ты добился? – задал он вопрос напрямую.

Но Хоай Тяу только покачал головой.

– Долгая история. Но в целом все прошло хорошо… Расскажи-ка мне лучше о том, что было у нас.

Чан Нонг тут же протянул ему радиограммы и принялся подробно рассказывать, что тут было. Хоай Тяу слушал не прерывая. Рассказав, как у самого входа в пещеру бойцы подстрелили несколько штурмовиков, он хлопнул себя рукой по колену и воскликнул:

– Молодцы! Ай да молодцы ребята! А Чонг каков, а? – Закончив свой рассказ, Чан Нонг добавил: – Нужно спешить с продуктами у нас очень туго!

От Хоай Тяу не укрылось беспокойство Чан Нонга. И он заговорил ровным, размеренным тоном, чтобы успокоить Чан Нонга:

– Спешить мы не будем. Назначенный день изменить нельзя. А с продуктами дело обстоит не так уж страшно. Когда закончим операцию, местные товарищи нам в какой-то мере помогут. Я уже обсудил это с Куок Намом. Отсюда уйдем сегодня ночью. Следующая стоянка – на расстоянии одного ночного перехода. С местными товарищами мы уже обо всем договорились.

– Полностью принимаю твою точку зрения! – радостно воскликнул Чан Нонг и настойчиво потребовал, чтобы Хоай Тяу хотя бы часок-другой поспал. Хоай Тяу пытался возразить, но Чан Нонг решительно оборвал его и отправил спать.

***

Хоай Тяу разбудили сильные взрывы, раздавшиеся вблизи пещеры. Он открыл глаза. Было восемь часов утра. Снова, вот уже четвертый раз подряд, прилетели самолеты. Но сейчас бомбежка была особенно сильной. Бомбы рвались у обоих выходов из пещеры и на самом верху горы. При каждом взрыве пещера точно вздрагивала, со свода сыпались камни и пыль. Слышно было, как с вершины горы вниз к ручью скатываются огромные камни.

Примерно в двенадцать часов противник пошел в атаку. Похоже было, что его силы увеличились. На этот раз он атаковал оба выхода из пещеры.

Но штурмовики только стреляли из всех видов оружия, и ни один из них не рисковал больше подниматься наверх, как вчера. Ближе чем на тридцать метров они боялись сунуться. Через час, ничего не добившись, штурмовики отошли вниз, к ручью.

Часа в три дня несколько вертолетов высадили новый десант там, где расположился командный пункт Шау Вана. Вместо третьей роты Медвежьей Челюсти, изрядно потрепанной и утратившей боевой дух, прибыла другая рота.

Шау Ван решил принять командование на себя и взять приступом гору Тамхонг.

Со вчерашнего дня он не находил себе места от злости. Эта третья рота не давала ему покоя. Сначала из ее расположения удрала пленная. Потом за две атаки рота потеряла пятерых, причем одним из них оказался командир, на которого он, Шау Ван, возлагал большие надежды.

Шау Ван призвал к себе сержанта Тьема:

– Доверяю тебе роту, примешь командование вместо лейтенанта Бао. Рота будет в резерве. Прибывают свежие силы, и я лично поведу солдат в атаку. Не вернемся, пока не выловим всех вьетконговцев.

Он взял самых опытных, проверенных в бою солдат и повел их к пещере. Взрывы бомб разметали в стороны поваленные деревья, прикрывавшие вход, и теперь, едва прикрытый лианами, он значительно оголился и стал заметен с расстояния пятидесяти метров.

Первая атака не принесла никаких результатов. Шау Вана это только еще больше разожгло. Он стоял на берегу ручья, широко расставив ноги, и в бинокль рассматривал деревья, наваленные на склоне. Внезапно ему в голову пришла одна мысль:

– Поджечь!

Приказ был тут же выполнен. Более двадцати солдат, растянувшись широкой цепью, поднесли зажигалки к высохшим ветвям деревьев сангле, и те сразу же вспыхнули ярким пламенем. С сосновых веток, еще не успевших высохнуть, закапала прозрачная коричневатая смола.

Жарко полыхал огонь. Потрескивая, с густым и удушливым черным дымом горели свежие ветви сосен. Ветром дым несло в сторону пещеры. За час огонь распространился метров на пятьдесят. До пещеры оставалось еще столько же.

Наверху стояли Хоай Тяу, Чан Нонг и Хо Оань, плотно прижавшись к каменной стене и внимательно следя за всеми передвижениями штурмовиков, которые, переступая через обгоревшие ветки, пригнувшись, двигались к пещере. Время от времени в какой-нибудь из камней у входа ударяла пулеметная очередь, во все стороны летело каменное крошево, и Хоай Тяу, Чан Нонгу и Хо Оаню приходилось укрываться от этих осколков.

Дым от пожара уже достиг пещеры и с каждой минутой дышать становилось все труднее. Слезились глаза, першило в горле, мучил кашель.

Хо Оань выругался:

– Сволочи! Кто-то из их командиров это придумал!.. Сейчас они у меня увидят!

Он поднял автомат. Но Чан Нонг рукой успел пригнуть дуло его автомата к земле и тихо сказал:

– Оставь это мне!

Дым продолжал наполнять пещеру, люди кашляли. Метрах в двадцати от пещеры огонь начал слабеть – еще свежие деревья сангле не загорались.

Штурмовики подошли к пещере на тридцать метров… Шау Ван шел последним и, размахивая дубинкой, громко кричал:

– Десять тысяч тому, кто первым войдет в пещеру! Вперед, ребята! – И чтобы вдохновить свое воинство, он перескочил через пылающую сосновую ветку и ринулся вперед. Телохранители бросились за ним.

Следом, развернувшись цепью, перепрыгивая через горящие ветки, двигались пятнадцать штурмовиков.

Чан Нонг перевел взгляд на Хоай Тяу. Тот стоял молча, не шевелясь, точно статуя. Лицо его будто застыло. Но вот он скомандовал:

– Огонь!

Автоматные очереди косили обнаглевших штурмовиков одного за другим. Пятеро осталось лежать на месте, остальные начали в панике скатываться вниз со склона, прямо на горящие ветки.

– Назад! – заорал Шау Ван. – К пещере! Пристрелю на месте каждого, кто только попытается удрать!

Через несколько минут они пошли в новую атаку, Шау Ван к тому времени совершенно озверел. Он подгонял командира роты, толкая его в спину, и при этом то грубо ругался, то обещал:

– Даю двадцать тысяч тому, кто первым войдет в пещеру! Повышение в чине! Что стали как вкопанные?

Наверху, в пещере, Хоай Тяу по-прежнему внимательно следил за человеком, размахивавшим дубинкой. Внезапно по телу Хоай Тяу пробежала дрожь. Он поднес к глазам бинокль. Близко от него появилось знакомое лицо – выступающий вперед подбородок, злые глаза… Нет, эти глаза невозможно спутать с другими!

– Шау Ван! – невольно воскликнул он и, выхватив автомат из рук удивленного Чан Нонга, прицелился.

Все хорошо знали, что Хоай Тяу очень меткий стрелок. Сейчас он чувствовал такое возбуждение, точно выпил несколько глотков крепкого вина. Руки его от волнения чуть подрагивали. Он прицелился прямо в лицо своего врага и нажал на спуск… Но в это время Шау Ван, который только лез вверх, неожиданно споткнулся о камень и упал, подавшись всем туловищем вперед. Три пули, выпущенные Хоай Тяу, просвистели у него над головой, сорвали испещренную разводами кепку и попали в оказавшегося за Шау Ваном его телохранителя, тут же распластавшегося на земле.

Хоай Тяу скрипнул зубами, снова нажал на спуск, однако патронов больше не было. Сжав в бессилии кулаки, он смотрел, как внизу, обхватив руками голову, со всех ног удирает к ручью Шау Ван.

Штурмовики не отставали от своего командира. Потом они столпились на берегу ручья и, задрав вверх винтовки, открыли стрельбу. Начинало темнеть. Третья за день атака на этом закончилась.

В двенадцать ночи «Венера» тихо снялась с места и покинула пещеру. Перешагивая через кучи еще сохранявшей жар золы, бойцы спустились к ручью, перешли через него к скалам на другом берегу и, не задерживаясь, двинулись дальше.

Под утро дозорные услышали непонятный шорох. Приготовились выстрелить, но тут их неожиданно окликнул девичий голосок. Выонг Ван Кхием сразу же остановил бойца, зажег фонарик и пошел на голос, доносившийся из чащи. Возле одного из больших пней полулежала девушка.

– Кто здесь?

– Я!.. Это я!

– Кто «я»?

– Ребята, да помогите же…

Девушка в форме молодежных добровольческих отрядов тяжело дышала, пытаясь подняться, но, видимо, не имела сил встать. Выонг Ван Кхием присмотрелся к ней попристальнее и воскликнул:

– Ханг, это ты? Как ты здесь очутилась?!

Он обнял девушку за плечи, помог подняться. От голода Ханг едва держалась на ногах, одежда ее была изодрана в клочья, но рука крепко сжимала гранату.

***

Группа Ван Тяна покидала пещеру последней. Бойцы тщательно проверили, не оставили ли чего, потом двинулись следом за своим отрядом. Из-за темноты они избрали неверное направление – отклонились вправо от маршрута «Венеры».

Группа очутилась как раз в том месте, где днем через ручей перебирались штурмовики.

Едва Ван Тян ступил на берег, как раздался окрик:

– Стой! Руки вверх!

Прямо над ухом просвистели пули.

Ван Тян и Зэн бросились влево, пробежали метров сто, остановились и скинули вещмешки, готовясь к бою и поджидая Чонга.

Чонг, который шел последним, оказался под перекрестным огнем. Он стремительно бросился на землю, прижался к ней и дал очередь из автомата.

Вдруг левую руку его будто обожгло, и она онемела. Чонг понял, что ранен. Он откатился в сторону, чтобы укрыться от летевших пуль, сделал еще три выстрела, и тут его автомат умолк.

Штурмовики закричали:

– У него патроны кончились! Берем живым!

И сразу человек десять бросилось к нему через ручей. Навалились, вырвали из рук автомат, который он так и не успел перезарядить, радостно загоготали…

В десять часов утра началась новая атака. Шау Ван, как и вчера, сам повел солдат. Штурмовики быстро продвигались вперед, не встречая сопротивления. Вот и пещера…

Они прошли уже добрую половину ее, и только тогда Шау Ван понял: в ней никого нет.

– Улизнули! – Он набросился на своих солдат. – Как вы их упустили? Куда они ушли? Сколько их было? Сколько? – Расстроенный и обозленный, он грузно опустился прямо на каменный пол пещеры.