Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

Примерно в это же время в кабинете полковника До Ван Суана проходило совещание. Помимо самого начальника штаба и штабных офицеров присутствовали Шау Ван и несколько офицеров интендантской службы и из отдела психологической войны.

Были здесь также и генерал-лейтенант Хоанг Хыу Зань и глава американских советников Хопкин. Они сидели в самом центре, и их присутствие придавало совещанию особую значимость.

В углу комнаты задребезжал радиотелефон. Один из штабных офицеров подошел и снял трубку:

– Да, это штаб. Вы просите подполковника Шау Вана? – Офицер положил трубку на столик и подошел к Шау Вану: – Господин подполковник, вас к радиотелефону.

Шау Ван, предварительно спросив разрешения генерал-лейтенанта, взял трубку:

– Подполковник Шау Ван у аппарата!

В трубке раздался такой громкий голос, что его услышали все сидевшие в комнате:

– Господин подполковник! Докладывает лейтенант Бао! Есть важные новости!

– Важные? Говорите!

– Докладываю, господин подполковник! – Судя по голосу Медвежья Челюсть был чрезвычайно доволен собой. – Группе разведчиков под моим непосредственным руководством удалось захватить в плен чрезвычайно опасного вьетконговца на реке Анхоа!

– Молодец! Поздравляю! Подождите… – Он повернулся к присутствующим и торжественно произнес: – Господа! Разрешите сообщить о новом успехе моих штурмовиков! Лейтенант Бао захватил в плен чрезвычайно опасного коммуниста!

В кабинете поднялся шум. Кон-кто даже зааплодировал. Начальник штаба побледнел от волнения и поспешил подать голос, чтобы лишний раз подчеркнуть свою прозорливость:

– Господа! Все именно так, как я и говорил. Я знал, что противник накапливает крупные силы на реке Анхоа, чтобы ударить по нашим тылам.

Хопкин согласно кивнул. У Хоанг Хыу Заня вытянулось лицо.

Шау Ван крепко прижал трубку к уху:

– Пришлось принять бой? Ага! Их было вдвое больше, чем вас, так-так… Вы, лейтенант, непосредственно руководили боем… Уничтожено шесть вражеских солдат, так-так. Ранено десять… Очень хорошо! Молодцы! Особенно благодарю вас. С нашей стороны двое раненых… Убит Шинг… Жалко! Он был настоящий герой. В каком звании пленный? Из какой дивизии? Из «Чыонгшона» или «Тьемтханя»? Где сейчас базируются их главные силы? Что вам удалось узнать?

Из трубки донесся голос Медвежьей Челюсти:

– Господин подполковник, этот вьетконговец оказался чрезвычайно строптивым. Пока что отказывается сообщить какие-либо сведения. Именно поэтому я пришел к выводу, что это довольно важная шишка! Очень меткий стрелок! Уложил Шинга первой же пулей.

Шау Ван поморщился:

– Прежде всего вы должны выяснить его звание и из какой он части.

Все присутствующие напряженно прислушивались к голосу, несущемуся из трубки. Но Медвежья Челюсть вдруг сник и, запинаясь, произнес:

– Господин подполковник… дело в том… дело в том, что этот вьетконговец… ну, словом, это женщина…

– Как? Женщина?

– Да!.. Господин подполковник, она твердит все время одно и то же: «Я народный носильщик, ничего не знаю…»

Голос Медвежьей Челюсти был хорошо слышен всем. В комнате раздался хохот.

Шау Ван позеленел от злости. Его осрамили перед всем начальством! Этот идиот Бао схватил какую-то девчонку, и представил дело так, будто ему пришлось сражаться против целого батальона! Шау Ван выругался и швырнул трубку на рычаг.

Хоанг Хыу Зань, обхватив руками живот, хохотал до слез и не мог остановиться.

– Господин начальник штаба! Я согласился последовать вашему плану, но что же получается? Получается, что наши доблестные штурмовики прожужжали нам все уши о своих победах над кем – над народными носильщиками?!

Хопкин оказался сдержанней и деликатней. Он по-прежнему посасывал сигару и лишь улыбался уголками губ. Ну в самом деле, это ли не комедия: три тысячи солдат регулярной вьетконговской армии, пятьдесят массированных бомбардировок, пятьсот убитых вьетконговцев, почти тысяча раненых, а на поверку – всего-навсего какая-то девчонка!

Генерал-лейтенант Хоанг Хыу Зань поднял руку. Шум в кабинете моментально прекратился.

Хоанг Хыу Зань не любил своего начальника штаба, даже ненавидел его, но побаивался, зная, что тот сотрудничает с ЦРУ. Сейчас представлялся прекрасный случай расквитаться за все. Генерал даже не подумал о том, что и сам поступает глупо и необдуманно, ничуть не лучше своего начальника штаба.

– Господа! – произнес он. – Из доклада начальника штаба следовало, что на реке Анхоа сосредоточено три тысячи солдат противника. Наши союзники провели там бомбардировки, израсходовав тысячи тонн бомб. Были задействованы два батальона дивизии «Жан Док». И каков результат? Нуль! Ах нет, извините! Нам удалось взять пленного… маленькую народную носильщицу!

Поднялся Хопкин. Советник сохранял полную выдержку – необходимо было оправдать себя и укрепить пошатнувшиеся позиции начальника штаба, как-никак он был агентом ЦРУ.

– Господа! Как бы то ни было, не следует ничего сбрасывать со счетов! Америке не жаль нескольких сотен тонн бомб, если они попали в цель, как бы мала она ни оказалась. Проблема в другом. Мы должны выяснить, действительно ли противник просочился к нам тыл. Я считаю так: трудно принять гипотезу, согласно которой силы противника численностью три тысячи человек намерены нанести нам удар в тыл. Генерал Нгуен Хоанг хочет опять обмануть нас. Вьетконговцы намерены ввести нас в заблуждение и сосредоточить силы для удара с фронта. Думаю, что именно таков замысел противника.

Пока Хопкин говорил, До Ван Суан мысленно полемизировал с генерал-лейтенантом: «Долдон, тупица! Ты то упрямо твердишь, что этого не может быть, то кричишь, что именно здесь направление главного удара противника. А сейчас ты вообще решил умыть руки и свалить всю ответственность на меня. Да разве это мой просчет? Во всем виноваты Шау Ван и его дармоеды!» Он поднялся:

– Господа! Вопрос пока еще недостаточно ясен. Солдаты подполковника Шау Вана находятся там вот уже более недели. Подполковник несет ответственность за все сообщения, которые передает нам.

Хопкин еще раз попробовал смягчить обстановку:

– Господа, мы с вами сделали все, что было нужно, чтобы предотвратить опасность. Мы совершили всего лишь одну ошибку – недооценили изобретательность вьетконговцев. Они применили тактический маневр, чтобы отвлечь наше внимание… На фронте наши позиции достаточно хороши, можно подумать о наступлении. Я полагаю, что нам следует сосредоточить все внимание на дивизиях «Чыонгшон» и «Тьемтхань», а также на зенитной и тяжелой артиллерии противника.

2

Когда совещание закончилось, Шау Ван уселся в джип и велел шоферу ехать в штаб полка, изменив свое первоначальное намерение съездить к жене. Сидя в машине, он досадливо хмурился.

Джип остановился перед зданием штаба, и Шау Ван тут же выскочил из машины и решительно прошел внутрь. Навстречу выбежала огромная овчарка, тявкнула, замахала хвостом и прыгнула ему на грудь. Так она всегда приветствовала своего хозяина.

Но на сей раз он встретил ее тумаком. Овчарка с визгом отскочила и, поджав хвост, забилась под стол. Шау Ван тяжело опустился в кресло и рявкнул дежурному офицеру:

– Объявить тревогу!.. Черт бы побрал эту Медвежью Челюсть! Так меня опозорить!

Дежурный офицер сообщил ему, что с ним желает срочно переговорить начальник штаба.

Удивленный Шау Ван быстро схватил телефонную трубку:

– Господин полковник, вы хотели мне что-то сказать?

– Подполковник! – Начальник штаба, по-видимому, торопился, но излишней суеты, как всегда, не проявлял. – Обстановка складывается по-новому, я бы хотел обговорить ее непосредственно с вами.

– Господин полковник, прибуду немедленно!

– Не беспокойтесь! Я сейчас выезжаю к вам.

Шау Ван положил трубку и велел дежурному офицеру прибрать в комнате, а сам поспешил к двери встретить начальника штаба.

Через несколько минут они уже сидели в кабинете Шау Вана.

До Ван Суан сразу приступил к делу:

– Нашему самолету-разведчику удалось обнаружить следы вьетконоговцев в горах Хонглинь. Следы хорошо различимы. Пилот клялся мне, что своими глазами видел купающихся вьетконговцев. Взгляните-ка на эту фотографию! – Он положил перед Шау Ваном фотоснимок, сделанный с самолета. На фотографии было хорошо видно ручей, кусок светло-серой земли и тропу, идущую от развилки ручья прямо через его малое ответвление.

– Таким образом, нельзя сказать, чтобы ваши подчиненные, подполковник, в своих донесениях совсем извратили факты. Можно предположить, что вьетконговцы перешли реку Анхоа и укрылись в горах Хонглинь. Гипотеза о том, что вьетконговцы намерены нанести нам удар с тыла уже не кажется беспочвенной.

– Но, господин полковник, – прервал его Шау Ван, – я боюсь снова стать посмешищем.

– Они подняли на смех не только вас вместе с вашими подчиненными, но и меня. Ну что ж, мудрость будет вознаграждена. Я считаю, что горы Хонглинь необходимо прочесать еще раз. Надеюсь, на сей раз ответственность за эту операцию вы возьмете на себя. – Внимательно посмотрев на недовольное, но все еще сердитое лицо своего подчиненного, начальник штаба понизил голос и со значением произнес: – Подполковник! Как доверенное лицо президента и ваш бывший однокашник, я могу довести до вашего сведения одну чрезвычайно секретную деталь: генерал-лейтенант Хоанг Хыу Зань не пользуется полным доверием ни у американцев, ни у президента, поскольку он слишком тесно связан с французами, с генералом Зыонг Ван Минем, а также с представителями тех слоев нашей верхушки, которые составляют оппозицию президенту. Насколько мне известно, президент в самом скором времени намерен создать новую политическую партию, костяком которой собирается сделать офицеров, и в первую очередь молодых, прошедших подготовку непосредственно у американцев. Президент хочет возложить на меня в этом деле весьма важную миссию. Вы один из офицеров, о которых он упоминал. Такие, как мы с вами, – опора наших вооруженных сил! ЦРУ уже составило список руководителей этой партии, и меня ознакомили с ним.

То, что говорил начальник штаба, так заинтересовало Шау Вана, что морщины на его сердитом лице сразу разгладились.

– Господин полковник, – наконец произнес Шау Ван самым почтительным тоном, на который только был способен, – я солдат, я готов выполнить любой приказ командования. Но…

– Подполковник! Могу вам сообщить по секрету, что я докладываю об этом деле лично советнику Хопкину! – Он повторил с ударением. – Лично ему! Я предложил подвергнуть новой бомбардировке район гор Хонглинь. Вам следует самое малое силами батальона штурмовиков прочесать все пещеры. Сначала Хопкин не соглашался, но в конце концов одобрил мой план, выразив вам большое доверие. Что вы на это скажете?

Льстивый тон начальника штаба поставил жаждущего славы Шау Вана в довольно затруднительное положение и подстегнул его охотничий азарт. Представлялся случай продемонстрировать свои возможности перед самим Хопкином. Он несколько выпятил грудь:

– Господин полковник, я выполню ваш приказ, лично поведу своих солдат!

Начальник штаба поспешно поднялся и застегнул портфель:

– Если мы добьемся успеха, то нас ждет награда. – Полковник бросил многозначительный взгляд на Шау Вана, затем, крепко пожав ему руку, удалился.

Шау Ван некоторое время смотрел на красную пыль, клубившуюся за уносившимся джипом, потом вернулся в дом и вызвал дежурного офицера:

– Соедините меня с лейтенантом Бао!

Задребезжал радиотелефон. Шау Ван схватил трубку:

– Лейтенант Бао? Слушайте новый приказ. Соберите своих. За вами прибудет вертолет. На базу не возвращаться! Отправитесь в горы Хонглинь. Вы меня хорошо слышите!

– Да-да! Господин подполковник, у нас кончились запасы продуктов, кроме того, все очень устали, хотелось бы передохнуть пару деньков!

– Скотина! Ты еще ответишь мне за свое вранье! Делай, что тебе говорят, тогда искупишь свою вину, понял? А как девчонка? Небось хочешь отравить ее сюда, чтобы снова выставить меня на посмешище?! Бери ее с собой! Потом я сам допрошу ее, у меня она расколется, если, конечно, останется живой. Я лично буду руководить этой операцией!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

1

В четыре часа утра Хоай Тяу вышел из пещеры вместе с Чыонгом и еще несколькими бойцами.

Чан Нонг в этот день тоже проснулся рано. Обычно он отличался крепким сном, но сейчас наступило время забот – приходилось думать о том, как провести предстоящую разведку, как сохранить здоровье бойцов, как сэкономить продукты. Так что ему было не до сна.

Бойцы еще спали. После напряженных дней и ночей, укрытые в огромной пещере, они могли наконец вволю отоспаться. Здесь было тепло и сухо, и они спали, забыв даже при мучивший их голод.

Подумав об этом, Чан Нонг снова забеспокоился. Ох уж эта проблема питания! Если нормы оставить такими, как сейчас, то есть питаться два раза в день, то их продовольствия хватит самое большое на шесть-семь суток.

Вчера, она едва добрались до места и устроились в пещере, как Ви Ван Минь первым делом попросил Чан Нонга разрешить бойцам поискать в округе съедобные травы и коренья, чтобы хоть немного улучшить питание в те несколько дней, что «Венера» пробудет здесь. «Наверное, Ви Ван Минь прав, – подумал Чан Нонг, – придется так и поступить, иного выхода нет».

Он зажег фонарик и принялся обследовать пещеру. Оказалось, что она состоит из многочисленных залов с невысоким и ровным потолком, отделенных друг от друга четырех-пятиметровыми стенами. Чан Нонг прошелся по одному, который тянулся вдоль все пещеры и заканчивался узким ходом на другую сторону горы. Чтобы оказаться на берегу ручья, огибавшего гору по подножию, оставалось пройти метров двести, не больше. Скорее всего, снизу, от ручья, этот ход был заметен.

Чан Нонг посветил влево и заметил глубокую и сухую яму. Он спрыгнул вниз и обнаружил, что отсюда тянется естественный подземный ход. По нему он прошел в другую, гораздо меньших размеров пещеру. За ней ход продолжался. Видимо, таким образом пещера Большой Лягушки соединялась с другими пещерами, находившимися в отрогах гор Хонглинь. Чан Нонг заглянул в продолжение подземного хода. Оттуда в лицо ему пахнуло холодом и сыростью. «Пожалуй, эта пещера – самое идеальное место для базирования, подумал он. – Надо будет только как следует разведать подземный ход».

Он повернулся и, стараясь не наступать на ноги спавшим по обе стороны прохода бойцов, пошел назад, к тому входу в пещеру, который они вошли вчера утром.

Этот вход тоже был небольшим, чуть выше человеческого роста и шириной не более метра. Растущие среди камней деревья простирали тонкие ветви, закрывая вход от постороннего глаза.

Чан Нонг вышел наружу, окинул взглядом окрестности, примеряясь, как здесь можно расположиться, и пришел к выводу, что лучше всего будет остаться в пещере.

На душе его было неспокойно, вспоминались вчерашние самолеты – разведчик и тот, что прилетел вслед за ним. Неужели противнику удалось пронюхать, что они пришли сюда? В чем все-таки причина, почему появился здесь этот самолет-разведчик?

В пещере было темно, а здесь, наверху, наступило чудесное утро. Внизу над ручьем поднимался легкий прозрачный туман. На редких деревьях, росших на другом берегу, пели птицы.

Проснулся Ви Ван Минь и тоже вышел из пещеры. Щурясь от яркого света и поеживаясь, он подошел к Чан Нонгу.

– Давайте используем те несколько дней, что пробудем здесь, и покормим бойцов горячей пищей. В пещере в определенные часы это вполне можно устроить, – сказал Чан Нонг, плотнее закутывая шею шарфом из парашютной ткани.

– И о гигиене нужно позаботиться, – подхватил Ви Ван Минь. – Определить, где устроить отхожие места, решить, как быть со стиркой. Хорошо, что раненые пошли на поправку.

Еще несколько бойцов проснулись и вышли из пещеры и стали спускаться к ручью с полотенцами и зубными щетками.

Чан Нонг сказал им вслед:

– К ручью ходить только по двое, не больше!

Едва он успел произнести эту фразу, как в небе послышалось гудение, эхом отражавшееся в скалах. Вдоль ручья, над самыми верхушками деревьев, промчался самолет-разведчик

Чан Нонг громко крикнул:

– Всем оставаться на своих местах!

Самолет вернулся и покачивая крыльями, описал еще один круг. Когда он пролетел, Чан Нонг снова громко крикнул:

– Немедленно всем назад, в пещеру!

Самолет сделал еще три круга над горами Хонглинь. Пролетая над ручьем, он каждый раз опускался как можно ниже. Чан Нонгу видна была голова пилота, тот явно что-то высматривал.

Делая последний круг, самолет поднялся повыше и вдруг спикировал вниз. Перед пещерой, метрах в двадцати от Чан Нонга, взорвалась ракета.

– Всем в пещеру! Сейчас будут бомбить! – не теряя присутствия духа, приказал Чан Нонг. Бойцы вошли внутрь, а он остался стоять перед входом. Однако Выонг Ван Кхием силой затолкнул его в пещеру:

– Командир, ваше место не здесь! Наблюдать буду я!

Воздух наполнился гулом моторов реактивных самолетов. С запада подлетели четыре истребителя-бомбардировщика, описали широкий круг, затем один за другим, оставляя после себя кудрявые дымные хвосты, пошли на снижение и сбросили бомбы.

Раздались взрывы.

Здесь, среди камней и скал, резкий свист реактивных самолетов и уханье взрывов звучали с особой силой. Поднялись столбы черного дыма, полетели осколки бомб. Казалось, кто-то задался целью раздробить эти огромные камни на мелкие части. Падали деревья, сломанные, вывороченные с корнем. Одна из бомб разорвалась в каких-нибудь шести метрах от пещеры. С грохотом посыпались камни. Все заволокло черным дымом, стало трудно дышать. Выонг Ван Кхием отскочил к каменной стене, прижался к ней.

Чан Нонг, сохраняя хладнокровие, крикнул:

– Наружу не высовываться! А в пещере они ничего с нами не сделают!

Он покачал головой, вспомнив бомбежку на реке Анхоа и подумав: как хорошо, что у них теперь есть столь надежное укрытие.

Наконец истребители-бомбардировщики улетели. На смену им снова прилетел самолет-разведчик, а затем послышался тяжелый гул. Медленно подлетели четыре бомбардировщика, высоко в небе сделали несколько широких кругов. Пикируя поочередно, самолеты сбрасывали бомбы. Потом они закружили над пещерой и начали обстреливать ее из пулеметов. Длинные пулеметные очереди неслись одна за другой.

Бомбежка продолжалась с утра до четырех часов дня. Все это время к ручью перед пещерой группами прилетали самолеты.

То, что ранним утром выглядело столь поэтично и красиво, сейчас было уничтожено, сметено с лица земли. Ручей стал мутным, берега его изъязвили воронки, в некоторых местах течение перегородили огромные камни, свалившиеся в воду. Деревья, покрывавшие раньше все пространство от ручья до входа в пещеру, теперь лежали на земле изуродованные. Сломаны были и росшие чуть пониже сосны. Огромные камни разметало в разные стороны. Вход в пещеру почти завалило ветками и порванными лианами. Стоял тяжелый запах взрывчатки.

Едва улетела последняя группа истребителей-бомбардировщиков, как со стороны реки Анхоа донесся стрекот вертолетов, который с каждой минутой приближался. Свистя лопастями, подлетели шесть вертолетов, начали постепенно снижаться и совершили посадку на вершине холма по ту сторону ручья. Из брюха вертолетов, толкаясь, прыгали вниз солдаты в пестрой зеленой форме.

Выонг Ван Кхием, закусив губу, следил за тем, как вертолеты один за другим поднимаются вверх, и берут курс на базу «Феникс». Потом посмотрел на стоявшего рядом Чан Нонга.

Опершись рукой о сломанную ветку, прикрывавшую вход в пещеру, Чан Нонг процедил сквозь зубы:

– Хотят прочесать округу! Ну что ж, милости просим!

2

Едва колеса последнего вертолета коснулись земли, как Медвежья Челюсть вскочил и отдал приказ сержанту Тьему:

– Вели поторопиться! И девчонку с собой захватите! Рыть окопы! К семи вечера все должно быть закончено! – И, подхватив сою винтовку, он спрыгнул первым.

Лак, перед тем как спрыгнуть на землю, оглянулся и скорчил ехидную мину:

– Дорогая, прошу вас!.. Ну вот, милашка, тебе и довелось на самом настоящем американском вертолете прокатиться! Это тебе не какое-то там корыто!

Сержант Тьем повернулся к Ханг. Она сидела на полу, обхватив колени руками, вид у нее был усталый, но настороженный.

– Выходи. Сама-то сможешь или помочь тебе?

В его голосе не было ни угрозы, ни злобы.

Один из солдат подошел к Ханг, сделал попытку помочь ей подняться. Это был Вынг. Но Ханг оттолкнула его руку:

– Спасибо. Я сама могу.

Она стиснула зубы и, собрав силы, спрыгнула вниз. Пошатнулась и чуть было не упала, но Тьем вовремя крепко схватил ее за руку.

– Ты ведь не привыкла к таким прыжкам! – тихо сказал он и побежал к Медвежьей Челюсти.

Через несколько минут рота штурмовиков под командованием Медвежьей Челюсти уже начала рыть окопы на вершине холма, прямо напротив пещеры Большой Лягушки. Каждый должен был вырыть для себя индивидуальный окопчик: глубиной по пояс и такой длинны, чтобы в нем можно было, поджав ноги, улечься. Закончив рыть окопы, солдаты доставали из грязных вещмешков полотнища брезента, вбивали в землю колышки и натягивали на них брезент. Окоп одновременно служил местом для ночлега.

Ханг, сгорбившись, сидела в чудом уцелевших здесь зарослях тростника, безразлично смотрела на суетящихся солдат. То и дело долетавшие до нее бранные слова неприятно резали слух. Ханг морщилась, отворачивалась и досадливо сплевывала.

Нервы ее были напряжены до предела. Перестрелка со штурмовиками, плен – все случилось так неожиданно, что временами девушке казалось, будто это происходит во сне и стоит ей только проснуться, как дурной сон кончится.

Там, у реки, когда она услышала, что Мо зовет ее, слезы хлынули у нее из глаз. Ей было до боли жаль подругу, ведь то же самое могло сейчас приключиться и с Мо. Но затем Ханг услышала, как разорвалась граната, и узнала, что еще один из штурмовиков погиб. На душе стало немного полегче. Ханг перестала плакать и постаралась взять себя в руки.

Командир штурмовиков Медвежья Челюсть оказался настоящим бешеным псом. Ханг с содроганием вспомнила первый допрос, сразу после того как штурмовики перетащили ее через реку и привели в свое логово – в одну из пещер. Тогда-то и разглядела она этого выродка.

Он, увидев, что пленный – всего-навсего девушка, к тому же молодая и симпатичная, удивленно открыл свою клыкастую, как у медедя, пасть. Ему доложили, что пленная упорно сопротивлялась и первой же пулей уложила Шинга. Он вылупил покрасневшие глаза, удивленно покачал головой:

– Ишь ты какая! Настоящая вьетконговка! Ну ладно! Я сам тебя допрошу. Как тебя зовут?

Ханг молчала.

– Ну же! Не серди меня, не зли Медвежью Челюсть! – Он снова оскалил свою пасть. – Говори! Как тебя зовут?

– Народный носильщик, вот как! – отрывисто бросила Ханг.

– Чем занимаешься?

– Тем же, что и остальные.

Глаза Медвежьей Челюсти сердито сверкнули. Едва сдерживая ярость, он прошипел:

– Отвечай, сколько вас? Откуда шли и зачем? Что несли?

– Я одна. Иду из освобожденной зоны.

– Тварь, смеяться надо мной вздумала! По какой дороге шла?

– Не помню.

– Доставляла грузы для регулярных сил вьетконга, так? Сколько вас?

Ханг молчала.

– Где склады?

Ханг продолжала молчать.

Медвежья Челюсть больше не стал сдерживаться. Огромный кулак обрушился прямо на голову девушки. Перед глазами ее все поплыло. Ханг упала, из носа полилась кровь.

Медвежья Челюсть ударил ее еще и еще раз, норовя попасть по лицу. Кровь хлынула из разбитых губ, лицо распухло и покраснело.

Тут же, не давая девушке передохнуть, Медвежья Челюсть с силой пнул ее ногой в бок. Ханг вскрикнула от боли и потеряла сознание.

Она не знала, сколько времени пролежала так. Очнулась девушка тогда, когда в пещере было уже совсем темно. Голова кружилась, перед глазами плыли огненные круги.

Медвежья Челюсть, глядя на нее, покачал головой:

– А ты молодец! Смелая! Поверь мне, я знаю, что говорю. Ну что ж, давай-ка поговорим о душам, а? Может это тебе больше понравится? Что ты на это скажешь? – Он ухмыльнулся, похотливо глянул на нее и, сглотнув слюну, постарался придать своему голосу мягкость: – Не будь со мной так строптива, тебе же от этого только хуже. Будь поласковее… Будешь умницей, отвезу на вертолете на базу, сделаешься женой лейтенанта, в шелках да в бархате станешь разгуливать, ни пыток тебе никаких, ни допросов! Неужто это не лучше, чем жить в лесу да лесными клубнями питаться?

Ханг бросила на него взгляд, полный гнева и презрения.

Но он не обратил на это никакого внимания, вытер ладонью губы и бросившись на девушку, обхватил ее своими лапищами. Тяжело дыша прямо ей в лицо, он прерывистым голосом проговорил:

– Ублажи меня маленько!.. Смотри, не захочешь, так солдатам своим отдам…

Сильная пощечина была ему ответом. Щека Медвежьей Челюсти сразу покрылась красно-белыми полосами.

– Не смей меня касаться! – Ханг прижалась спиной к каменной стене пещеры, готовая в любую минуту дать отпор. Она подумала, что лучше умрет, чем позволит опозорить себя.

Спасли ее редкие короткие гудки рации. Медвежья Челюсть, скрипнув зубами, посмотрел на девушку, еще раз ударил ее кулаком по лицу и бросился к аппарату. Закончив разговор, Медвежья Челюсть снова повернулся к Ханг и, понизив голос, сказал:

– Так и быть, оставлю тебя в покое на некоторое время! Но запомни: никто еще не оскорблял меня так! А вот ты себе это позволила! Но я подожду подполковника, пусть он сам тебя допросит! А уж потом ты от меня не уйдешь!

Всю ночь Ханг не сомкнула глаз. Было холодно и страшно. Боясь, что кто-нибудь из солдат надругается над ней, девушка так и просидела, прижавшись к каменной стене, обхватив поднятые колени и напряженно вглядываясь в темноту. Рядом лежал приготовленный на всякий случай тяжелый камень с острым как нож краем. Всякий раз, когда слышался какой-нибудь подозрительный звук – ворочался ли кто из солдат или просто убивал на себе комара, – Ханг вздрагивала, рука ее сама собой тянулась к этому камню.

Что только не приходило ей на ум! Вспоминалась Мо, склад, который они с товарищами соорудили несколько дней назад и из которого еще никому ничего не успели выдать. Что сейчас делают ее друзья, что они думают о ней? Наверное, уже считают ее мертвой. Девушка заплакала: «Мо, подружка! Все из-за того, что я не послушалась тебя…»

Ханг вспомнила о доме, о маме. Чистенький, крытый соломой, домик в белых дюнах… Они жили у самого моря, но в их селе никто не рыбачил, занимались только ловлей креветок. Неподалеку от дома протекала река, и вода ее, смешанная с соленой морской водой, все четыре сезона оставалась зеленоватой и чистой, почти совсем прозрачной. Река извивалась меж необъятных рисовых полей. С маленьких лодок спускались в реку сети, по ночам под веслами тихо плескалась вода. Если бы Ханг была дома, то, наверное, сейчас вместе с друзьями по бригаде была бы на одной из таких лодок, а может, гребла бы на своей собственной лодке, забрасывала в реку маленькую сеть.

Здесь, в глухих джунглях, окруженная вражескими солдатами, девушка вдруг ощутила такую острую тоску о дому, по маме, что из глаз ее снова потекли слезы.

Однако среди товарищей Ханг недаром слыла упорной и решительной. Минута слабости быстро прошла. Что суждено ей? Умереть? Нет! Так просто она смерти не дастся. Во время войны с французами погиб ее отец. А ей только двадцать лет, ее воспитала партия, воспитал комсомол. Она хорошо знает, для чего человеку дана жизнь, и отлично понимает, во имя чего она все делает. И вот теперь умереть? Как уйти из жизни, не отомстив врагу, не выполнив своей задачи? Она обещала матери, что пойдет по стопам отца. Обещала – значит обязана жить. Нельзя позволить этим псам одержать над ней верх. Нужно найти какой-то выход…

Под утро Ханг услышала возле себя осторожные шаги и тут же схватила камень, готовая дать отпор.

Что-то мягкое и тяжелое, пропахшее табачным дымом, упало к ее ногам, над ухом раздался тихий шепот:

– Постарайся уснуть, восстановить свои силы. Я постерегу. Ни кто из них не осмелится тронуть тебя, не бойся!

Шаги удалились куда-то вглубь пещеры.

Ханг некоторое время продолжала сидеть в той же позе, потом протянула руку и нащупала у своих ног солдатское одеяло. Она давно уже обратила внимание на то, что среди этих крикунов и сквернословов есть один, с нашивками какого-то низшего чина, с длинной и густой шевелюрой и худым костистым лицом. Он не произносил бранных слов, не грозил расправиться с ней за смерть Шинга, не смотрел на нее похотливо, как другие. Более того, Ханг часто ловила на себе его молчаливый сочувствующий взгляд.

Может быть, это он принес ей одеяло? Ханг даже приободрилась немного. Верно говорили: среди наемников встречаются и такие, которые еще не совсем потеряли совесть. Если это действительно так, надо будет к нему присмотреться. Может быть он сможет ей чем-то помочь?..

Ханг забылась тяжелым сном. Когда она открыла глаза, оказалось, что давно уже рассвело. Итак, одна кошмарная ночь осталась позади.

Во второй половине дня штурмовики перебрались на один из безлесых холмов. Прилетел вертолет, забрал их всех. И вот теперь они здесь. Сержант Тьем – теперь уже Ханг знала, как зовут этот парня, – как всегда, молча швырнул ей сверток с едой, в котором были сушеный рис и рыба, и затем раздраженным тоном, по-видимому боясь вызвать подозрения лейтенанта, бросил:

– Бери лопату, вырой себе окоп и ложись! Будешь прятаться от пуль своих товарищей!

Ханг неожиданно догадалась: штурмовики высадились тут, чтобы вступить в бой с солдатами армии Освобождения! Какое же из подразделений оказалось здесь?

Ханг справилась со своей задачей сноровисто и быстро, для нее не составило никакого труда вырыть окоп.

Один из солдат, по виду младше ее, бросил ей кусок брезента, чтобы она могла укрыться от тумана, и обрывок солдатского одеяла.

Закончив рыть окопы, штурмовики, как всегда это делали, открыли беспорядочную стрельбу.

Ханг смотрела на них, и понемногу ею овладевала глубокая грусть. Неожиданно захотелось затянуть какую-нибудь песню. В самом деле, почему бы не спеть? Спеть, чтобы как-то развеять тоску по товарищам, по дому, по маме и хоть немножко воспрянуть духом. Пусть эти бандиты знают, что им не удалось нагнать на нее страху. И Ханг потихоньку запела свою самую любимую песню:

В моем прекрасном краю Куангчи…

Еще не совсем стемнело, и поэтому штурмовики пока не залегли в свои окопы. Услышав пение, они начали потихоньку стягиваться поближе к Ханг. Девушка, молоденькая и симпатичная, народный носильщик у вьетконговцев, отличный снайпер (об этом они немало говорили после смерти Шинга), да еще посмевшая не покориться из лейтенанту, – для них она была своеобразной загадкой.

Прошли уже ровно сутки с тех пор, как Ханг попала в плен. За это время она полностью успокоилась и взяла себя в руки. После долгих размышлений она выработала для себя линию поведения: ни в коем случае не задирать никого из них, следить за каждым своим словом, каждым жестом, держаться достойно, пусть они поймут, что такое женщина из освобожденных зон. Ханг от природы была очень смышленой, вот и сейчас она понимала, что ей необходимо заручиться поддержкой хотя бы некоторых из этих солдат. Может статься, что это принесет ей пользу. И еще одно она твердо решила для себя: не допустить, чтобы чьи-нибудь грязные руки коснулись ее, любой ценой, пусть даже для этого придется отдать жизнь.